Окна открыты

      После разговора с Робертом Гермиона бродила по замку до самого вечера, пытаясь избавиться от навязчивого чувства вины за свои слова.       Осознав, что с таким настроением кусок в горло не пойдет, она предпочла пропустить ужин, чтобы избежать вопросов от друзей.       После долгой прогулки по Хогвартсу Гермиона направилась в башню. Зайдя внутрь, она увидела Малфоя, сидящего на диване в гостиной и упорно смотрящего в одну точку. Сейчас он выглядел точно так же, как на шестом курсе — такой же задумчивый, отстранённый и очень бледный. Создавалось ощущение, что если до него дотронуться, он окажется холодным как лёд. Единственное отличие заключалось в том, что он немного подрос, словно ощетинился, и в его глазах больше не было страха — в них не было ничего.       — Грейнджер, почему ты не сказала им? — тихо спросил он.       — Не сказала что? — удивлённо подняла брови Гермиона.       — Не притворяйся дурочкой. Не сказала, что это я тебя нёс, — выпалил он.       — Ты сам попросил, — спокойно ответила гриффиндорка, начиная подниматься по лестнице в свою комнату.       Настроение у Гермионы было отвратительным, поэтому лишние ссоры с Малфоем ей были ни к чему.       — Стой! — крикнул Драко. — Зачем... ну зачем ты постоянно ищешь во мне что-то хорошее? Тупыe гриффиндорцы только и делают, что ищут добро в людях!       — В каждом человеке есть хоть капля доброты. И ты, Малфой, не исключение, — остановившись, сказала Гермиона.       — Я не добрый, Грейнджер, — с горечью произнёс Драко, и в его взгляде что-то изменилось.       — Хватит строить из себя страдальца! Некоторые пережили вещи и похуже, — яростно выпалила гриффиндорка. — И, кстати, Малфой, если ты закончил, я удаляюсь в свою комнату. Можешь сидеть и продолжать своё самокопание.       — Подожди... — тихо сказал слизеринец. — Спасибо, — почти шёпотом произнёс он. Гермиона кивнула ему и ушла в свою комнату, ошеломлённая словами Драко.

***

      На следующее утро Гермиона сидела в Большом зале за завтраком. Она украдкой наблюдала за Драко, пытаясь одновременно слушать Рона. Получалось это плохо — мысли постоянно уплывали в другом направлении.       Всю ночь гриффиндорка не могла уснуть. Её терзало то самое «спасибо», сказанное Малфоем. Услышать такое от него было невероятно — чтобы он поблагодарил грязнокровку! Уму непостижимо.       — Гермиона, эй, очнись! — Рон вывел её из задумчивости. — Ты вообще слышишь, что я говорю?       — Да, прости, просто не выспалась, — ответила Грейнджер.       — Ты даже не притронулась к еде, — с беспокойством заметил Гарри.       — Я... не голодна, — неуверенно сказала она, продолжая следить за Малфоем.       — Ты сегодня какая-то странная. И на кого это ты пялишься? — поинтересовался Рон. — Ты уже ползавтрака испепеляешь взглядом слизеринский стол. Если Малфой что-то натворил, просто скажи — и он труп.       — Я ни на кого не смотрю! Да и вообще мы с Малфоем сейчас в нейтральных отношениях. Мы даже дела старост не обсуждали... Точно! — Гермиону осенило. — С этой недели начинаются наши дежурства, а я ещё не составила график! Ладно, мне пора.       Друзья не успели ничего сказать — гриффиндорки и след простыл.             Выбегая из Большого зала, Гермиона врезалась в кого-то. Подняв глаза, она с ужасом узнала Малфоя. — Грейнджер, смотри куда несешься! — раздражённо бросил слизеринец.       — О, Малфой, ты как раз кстати! Нам нужно составить график дежурств, — затараторила Гермиона, поднимаясь с пола и отряхивая юбку.       — Грейнджер, не забивай мне голову с утра. Разберёмся вечером. Вообще мне кажется такой заучке, как ты, это и одной под силу.— отрезал Драко и, не дав ей ответить, развернулся и ушёл.       На сдвоенном уроке Зельеварения гриффиндорцы занимались вместе со слизеринцами. Несмотря на отсутствие Снейпа, в кабинете царила непривычная тишина — студенты, словно отдавая дань уважения бывшему учителю, старались не создавать шума, который так раздражал Северуса.       Гермиона слушала скучную лекцию Слизнорта, как вдруг ей показалось, что за ней наблюдают. Осмотревшись по сторонам и никого не заметив, она решила, что ей это показалось, и снова погрузилась в конспект.       Спустя несколько минут гриффиндорка снова почувствовала на себе чей-то взгляд. На этот раз, вовремя подняв глаза, она успела заметить два серых, абсолютно бесстрастных глаза, устремлённых на неё.       Их взгляды встретились всего на мгновение, после чего оба поспешно отвели глаза. Гермиона при этом густо покраснела — словно её уличили в чём-то непристойном.

***

      Невилл, Гермиона, Гарри, Рон и Джинни собрались в гостиной Гриффиндора, чтобы поиграть в шахматы, повеселиться и просто забыться о последствиях войны.       — Гермиона, вся эта ситуация с зельем напомнила мне, как на шестом курсе мы готовили зелье удачи, и ты впервые в жизни облажалась. В тот момент ты была похожа на Финигана, — сказал Рон, переставляя коня в магических шахматах.       — Это совершенно не смешно, — надулась Грейнджер, пиная Рона в бок локтем.       — Не ссорьтесь, — строго сказал Гарри. — Вы лучше скажите, какой курс ваш самый любимый. Вот у меня третий, я тогда узнал, что у меня есть такой крутой крёстный, как Сириус. Точнее... — голос Поттера изменился, — точнее, был.       — У меня все любимые, кроме того, на котором была война, — весело сказала Джинни.       — У меня тоже все любимые, но зато есть самый любимый момент, когда я убил Нагайну, — пробормотал Невилл, выделяя последние слова.       — А мне нравится первый, я тогда только узнала, что волшебница. Всё это было так нереально, я иногда до сих пор не верю, — восхищённо произнесла Гермиона. — А у тебя, Рон?       — У меня пятый, несмотря на все события, этот год был хорошим, — сказал Рон.       — Да ты просто мазохист, — воскликнула Джинни. — Любить год «диктатуры» Амбридж — это как надо себя ненавидеть. Я поняла, ты просто в неё влюблён!       Все расхохотались, и Гарри сказал: — Рон, мне кажется, у вас ничего не получится. Хотя, если ты герой войны, возможно, это как-то повлияет, и вам устроят свидание. Правда, оно будет через решётку и в Азкабане, но я думаю, ради любви ничего не страшно. Но ещё мне кажется, что Амбридж любит не тебя.       — Как же так!? — сказал Рон, изображая страдальческое выражение лица. — И кто же этот негодяй?       — Мне кажется, больше всего она любит Джорджа и Фре... — Гарри запнулся, но потом продолжил: — любит Джорджа.       На некоторое время все замолчали, но потом все снова начали веселиться, правда, не с прежней силой.       Гермионе давно не было так хорошо, что в моменте она совершенно забыла о том, что хотела составить график дежурств.       Посмотрев на часы, она увидела, что время уже одиннадцать, и, попрощавшись со всеми, побежала в башню.

***

      Добежав до башни, Гермиона запыхавшись пробормотала заветный пароль — «Открытое окно». Массивная картина тут же отъехала в сторону с глухим скрежетом.       В гостиной, погружённой в вечерние сумерки, на бархатном диване сидел Малфой, уткнувшись в книгу. Он делал вид, что полностью поглощён чтением, хотя Гермиона была уверена — он прекрасно заметил её появление.       — Грейнджер, мне кажется, или ты собиралась что-то обсудить? — он не поднял глаз от страницы. — Я жду тебя здесь уже полчаса. В конце концов, мне пришлось занять себя чем-то, пока я ждал твоего величественного появления. — Он с легкой брезгливостью потыкал пальцем в корешок. — Кто этот ваш... Шекспир? Впервые слышу о таком «магическом» авторе.       — И как тебе? — не удержалась Гермиона, с любопытством приподняв бровь.       — Мы здесь книги будем обсуждать или наконец займёмся делом? — он отложил фолиант с преувеличенной неохотой.       — Да, конечно. Так вот, — Гермиона подошла ближе, стараясь говорить строго. — Мы дежурим по четвергам. В подземельях — вместе, а на верхних этажах чередуемся: один четверг — ты, следующий — я. Всё понял?       — Грейнджер, я не настолько безнадёжен, — язвительно бросил он, скашивая глаза в её сторону.       — Ладно, ладно, — не сдавалась она, переводя дух. — Так как тебе книга?       — Сносно. Но лимит светских бесед с грязнокровкой исчерпан, — отрезал Малфой, резко поднимаясь с дивана.       Он развернулся и направился в свою спальню, намертво прижимая к себе украденный томик. Он так и не увидел, как по лицу Гермионы расползлась довольная, почти торжествующая улыбка.       «Драко Малфой... читает Шекспира. Добровольно», — с изумлением подумала она. «Невероятно».