Окна открыты

      После предупреждения Роберта Гермиона не могла оторвать взгляд от Драко, сидя за утренней трапезой. «А ведь он... необыкновенно привлекателен. Эта мраморная бледность кожи, острые черты лица...» — мелькнуло у неё в голове, прежде чем она с силой отогнала эти мысли. «Что со мной? Я должна наблюдать за Малфоем, а не изучать его внешность!»       Пэнси, будто уловив её пристальный взгляд, мгновенно обвила руками шею Драко, прижавшись к нему с демонстративной нежностью. Однако Малфой оставался безучастным — его отрешенный взгляд был устремлён в пустоту, будто происходящее не имело к нему ни малейшего отношения. «Какое жалкое зрелище», — с едкой усмешкой подумала Гермиона.       — Гермиона, с кем это ты разговариваешь? — встрепенулась Джинни.       — Так... повторяю теорию трансфигурации, — смущённо выдохнула гриффиндорка, не отводя глаз от слизеринского стола.       — С такими-то ядовитыми интонациями? — Джинни приподняла бровь. — Похоже, тебя волнует совсем не Макгонагалл. Ладно, не буду отвлекать.

***

      До урока по зельям оставалось всего пятнадцать минут. Гермиона, забывшая учебники в башне, мчалась по коридорам с отчаянной скоростью, словно за ней гнались дементоры, не замечая мелькающих вокруг силуэтов учеников.       Ворвавшись в башню, гриффиндорка взлетела по лестнице и ринулась в свою комнату, в спешке оставив дверь распахнутой.       — Грейнджер, что за театральное представление? — раздался язвительный голос Драко, застывшего в дверном проёме.       — Отстань, Малфой! Мне некогда! — выпалила она, перерывая груду книг. — И ты опаздываешь, если не заметил!       — Ты пялилась на меня всё утро, — его голос прозвучал обжигающе холодно. — Как будто рассматривала редкий экспонат в музее.       — Мир не вертится вокруг твоей персоны! — парировала Гермиона, швыряя в сумку найденный учебник.       — О, нет? — он сделал шаг вперёд. — Мне кажется, твой мир начал вращаться исключительно вокруг меня, грязнокровка. И это отвратительно.       Внезапно он преградил ей путь, и когда она попыталась проскользнуть в узкий проём, его пальцы с стальной хваткой сомкнулись на её запястье.       — Отпусти! — её голос дрогнул от ярости и чего-то ещё, чего она не хотела признавать.       — Ты оставишь синяки!       Внезапная тишина повисла между ними, когда он приблизился так близко, что она смогла разглядеть серебристые искры в его глазах и почувствовать свежий аромат мяты и утреннего ветра.       Неосознанно она провела языком по пересохшим губам. Это движение будто разрядило напряжённость — он резко отпустил её, отступив с выражением шока и ярости на бледном лице.       Дверь захлопнулась с оглушительным грохотом. Гермиона осталась стоять, прижимая к груди учебник и понимая, что опоздает на урок впервые в жизни.

***

      «Тварь! Какая же она тварь!» — яростно кричал Малфой, словно пытался выжечь её образ из памяти. — «Она как дементор — высасывает душу, оставляя лишь ледяную пустоту! Почему Белатрисса не добила её тогда? Ненавижу! Чуть не прикоснулся к этой грязнокровке... и самое отвратительное, что я сожалею о несостоявшемся поцелуе!»       Он в ярости ударил кулаком о каменную стену, и яркая боль на мгновение перекрыла всё. Но даже кровь на сбитых костяшках не смогла заполнить ту зияющую пустоту, что осталась после её ухода.

***

      Гермиона сидела на уроке зельеварения, устремив отсутствующий взгляд в туманные стены подземелья. Её глаза, обычно такие живые и выразительные, теперь напоминали застывшие озёра. Она не слышала настойчивые вопросы профессора Слизнорта и встревоженные шёпоты друзей, сидевших рядом.       «Я почти поцеловала Малфоя... Этот коварный слизеринец застал меня совершенно врасплох», — пронеслось в её сознании.       Пальцы сами потянулись к запястью, где виднелись нежные сиреневые отпечатки от недавней стычки. Неожиданно память вернула её в тот напряжённый момент утреннего противостояния, и ей почудилось, что от рукава мантии исходит едва уловимый аромат — тот самый, что витал вокруг Малфоя.       От этого осознания сердце учащённо забилось, а по лицу разлился горячий, предательский румянец.

***

      Сегодня Драко не пошёл ни на один урок. К его двери не раз настойчиво стучали встревоженные друзья. Пэнси даже прислала сову с запиской, выведенной нервным, порывистым почерком: «Котёнок, где ты? Я так соскучилась...» Но Малфой оставался ко всему безучастен — сейчас его не волновало абсолютно ничего.       Когда в башню снова раздался настойчивый стук, он раздражённо бросил: — Да отстаньте, Пэнс! Я плохо себя чувствую, на уроки не приду.       — Это я, Блейз. Драко, несмотря на твоё скверное самочувствие, я знаю верное лекарство, — послышался весёлый голос за дверью. — У меня припрятаны две целые бутылки отборного огненного виски.       Дверь распахнулась, и на пороге возник Драко с кривой улыбкой: — Что ж ты сразу не сказал? Огневиски — единственное, что хоть как-то скрашивает это существование.       Они устроились на просторном диване в гостиной. Тяжёлая тишина постепенно заполнялась тёплым золотом напитка и приглушёнными голосами.       — Как ты тут вообще уживаешься с Грейнджер? — Блейз подмигнул, наливая вторую порцию. — Где она, кстати? Может, позовём?       — Плевать, где она. Наверное, опять вьётся вокруг того хромого когтевранца, — Драко отхлебнул напиток, чувствуя, как жар растекается по жилам.       — Подожди, ты теперь и за её дружками следишь? — Забини наклонился вперёд, и в его подпившем взгляде вспыхнул живой интерес.       — Оставь, Блейз, не усугубляй, — отмахнулся Драко, не желая развивать тему.       К позднему вечеру, когда бутылки опустели, а тени в гостиной удлинились, Блейз набрался достаточно храбрости для новой попытки завоевать внимание Дафны.

***

      Каждый раз, переступая порог башни, Гермиона заставала одну и ту же картину: Малфой, неподвижный на диване, уставившийся в пустоту. Но сегодня всё было иначе.       Войдя в гостиную, она сначала не заметила Драко, но, подняв глаза, увидела его на лестнице — он стоял, словно грозный страж, преграждая путь наверх.       Медленно приблизившись к ступеням и стараясь избегать взгляда слизеринца, гриффиндорка произнесла устало:       — Малфой, я измотана. Давай обойдёмся без ссор и рукоприкладства — просто дай мне пройти в комнату.       — Никуда ты не пойдёшь, — прорычал Драко, с трудом связывая слова, и схватил её за локоть, грубо притягивая к себе.       — Отпусти! Ты пьян и не отдаёшь отчёта своим действиям! Завтра ты будешь горько жалеть об этом! — воскликнула Гермиона, отчаянно ударяя его по груди.       — Разве тебе не понравилось утреннее приключение? — с пьяной ухмылкой прошептал он, приближаясь к её лицу.       — Это было отвратительно! И из-за тебя я опоздала на зельеварение! — вырвала руку Гермиона, впиваясь в него взглядом.       Драко наклонился к её уху, и его шёпот прозвучал как опасное обещание: — Ты лжёшь, Гермиона.       Гриффиндорка замерла в ошеломлённом молчании. «Он назвал меня по имени... Что вообще творится?» Не успев осмыслить это, она ощутила, как его губы грубо прижались к её.       Это не был поцелуй — это было нападение. Жестокое, требовательное, лишённое намёка на нежность. Она ответила с той же яростью. Их губы сплелись в яростном танце, а на языке горько пахло огневиски с привкусом шоколада.       Когда они отстранились, в голове Гермионы пронеслись тревожные мысли: «Что ты делаешь? Беги, пока не поздно!» Но уже в следующее мгновение она сама сократила расстояние между ними. Его пальцы впились в её распущенные волосы, её ногти впились в его напряжённые плечи, притягивая ближе — до хруста, до синяков.       Но вдруг что-то переломилось.       Буря ярости отступила, обнажив что-то беззащитное и тревожно-знакомое. Драко посмотрел на неё распахнутыми глазами, а она смогла лишь тяжело выдохнуть. Они замерли так на несколько вечных секунд, пока слизеринец не произнёс с надтреснутым голосом:       — Это ничего не значит.       — Ничего, — прошептала Гермиона, чувствуя, как дрожит её подбородок.