Окна открыты

      На следующий день Гермиона проснулась необычно бодрой и выспавшейся. Всё вокруг было точно таким же, как в обычное утро, если не считать распухших губ и тёмных синяков на запястьях. Эти следы мгновенно воскресили в памяти события вчерашнего вечера, и Грейнджер невольно улыбнулась.       «Так, стоп! Что я делаю? Ты что, ещё и мечтаешь поцеловать его снова?» — пронеслось в голове у девушки.       «Ненавижу! Ненавижу его!» — выкрикнула Гермиона, не заботясь о том, что Малфой может услышать.       Её пальцы сжали край одеяла так, что побелели костяшки. Невысказанная ярость искала выхода — и она непроизвольно крикнула: «Бомбарда!» — и ваза, стоявшая на подоконнике, разлетелась вдребезги.       Острые осколки впились в кожу,но даже этот жест не принёс облегчения. Дрожащей рукой она провела по синякам на запястье, и это прикосновение жгло больнее, чем осколки разбитой вазы.

***

      Гермиона сидела за партой в кабинете трансфигурации, с нетерпением ожидая появления профессора МакГонагалл. Её пронзительный взгляд был прикован к Малфою, но тот, совершенно не замечая её внимания, беззаботно болтал с приятелями, будто между ними ничего не произошло.       — Гермиона, что случилось? Что с твоей рукой? — встревоженно спросил Гарри.       — А... точно, рука, — смущённо прошептала гриффиндорка, совсем забывшая о своих порезах. — Это я так... неудачное заклинание, — ответила Грейнджер, пряча повреждённую руку.       — У самой мудрой ведьмы поколения не получилось заклинание? — с изрядной долей иронии произнёс Рон.       — Отстань! Я тоже делаю ошибки, просто не так часто, как ты, — съязвила Гермиона.       Лицо Рона залилось краской, но прежде чем он успел что-то ответить, в класс вошла МакГонагалл. Её осанка была такой же безупречной, а подбородок — гордо вздёрнутым, как всегда. Она стремительно прошла к преподавательскому столу.       — На сегодняшнем занятии вам предстоит трансфигурировать птицу в окно, — начала профессор. — Поэтому я разделю вас на пары, исходя из ваших успехов в трансфигурации.       — Итак, Рон Уизли и Блейз Забини, — объявила Минерва.       Лицо Рона исказилось, он уже собирался возразить, но под строгим взглядом МакГонагалл вся его решимость мгновенно испарилась. Он нехотя направился к слизеринскому столу.       — Парвати Патил и Теодор Нотт, Гарри Поттер и Пэнси Паркинсон.       — Можно я буду с Драко? Мы же неразлучны! — хихикая, воскликнула Пэнси.       — Мисс Паркинсон, либо вы работаете с мистером Поттером, либо на экзамене не получите выше «удовлетворительно», — холодно парировала профессор.       — Хорошо, — сквозь зубы ответила Паркинсон и направилась к гриффиндорцу, громко цокая каблуками и бормоча проклятия под нос.       — И, наконец, Гермиона Грейнджер и... — профессор МакГонагалл на мгновение замешкалась, — ...и Драко Малфой. Гермиона широко распахнула глаза, с недоверием глядя на профессору. «Что?..» — беззвучно прошептали её губы. Затем она посмотрела на Малфоя — тот ответил ей ехидной ухмылкой, заставив девушку опустить глаза и нехотя подойти к нему.       — Грейнджер, полагаю, ты неплоха в трансфигурации, поэтому работай, а я понаблюдаю, — надменно заявил Драко.       — Как бы не так! Мы должны выполнять задание вместе, значит, так и поступим, — слегка запнувшись, парировала Гермиона.       С недовольным видом Малфой всё же согласился, и они приступили к работе. Несмотря на их выдающиеся способности, задание давалось непросто: сначала Гермиона превратила птицу в окно с перьями, затем Драко трансфигурировал лишь клюв в оконную раму. Несмотря на неудачи, их попытки оставались лучшими среди двух факультетов.       — Тупая старуха, — проворчал Малфой. — Что за идиотское задание? Это нереально! Хотя... — он начал бормотать заклинание, но в этот момент на него налетел Невилл. От неожиданности слизеринец направил палочку не на птицу, а на Гермиону.       В мгновение ока с Грейнджер исчезла вся школьная форма. Класс замер в ошеломлённой тишине.       — Ты, мразь! — взревел Рон, с такой силой сжимая свою палочку, что костяшки побелели.       Гарри молниеносно вскочил, заслонив Гермиону от любопытных взглядов, и набросил на неё свою мантию. Его глаза метали молнии в сторону Малфоя.       Но тут же раздался смех, исходящий от слизеринцев. Громче всех смеялся Малфой. Гермиона застыла, услышав его неожиданно звонкий, по-настоящему искренний смех. Этот звук так контрастировал с привычными язвительными усмешками, что она на мгновение забыла о своём унизительном положении.       — Грейнджер, мне, конечно, нравится это твоё выступление, но не находишь, что стоять полуголой перед однокурсниками несколько странно? — не переставая смеяться, выпалил Драко.       — Заткнись, Малфой! — прогремел Гарри, шагая вперёд. — Ещё одно слово, и ты узнаешь, какие заклинания мы выучили после войны.       — Да я тебя сам... — Рон рванулся к слизеринцу, но его удержал Симус Финниган.       — Ты просто идиот, Малфой! — крикнула Гермиона, осознав свой позор, и стремительно выбежала из класса.       — Всем молчать! Я сейчас вернусь, и чтобы никаких происшествий! — строго сказала Минерва, бросив грозный взгляд на слизеринцев. Её взгляд на мгновение задержался на Гарри и Роне, и в нём читалось молчаливое одобрение. МакГонагалл последовала за Гермионой и, догнав её в коридоре, тихо произнесла:       — Мисс Грейнджер, вы можете быть свободны. — Профессор мягко коснулась её обнажённого плеча, понимающе кивнула и, развернувшись на каблуках, вернулась в класс.

***

      Гермиона бежала в башню, не разбирая дороги. Горькие слезы застилали глаза, а щеки пылали огненным румянцем — то ли от жгучего стыда, то ли от безудержных рыданий.       «Все видели... Все смеялись... Этот позор никогда не забудут... Самая умная ведьма своего поколения — и стоит перед всем классом без одежды!» — вихрем проносились в голове унизительные мысли.       И сквозь этот вихрь стыда неожиданно пробилось странно светлое воспоминание — искренний, звонкий смех Драко. Не язвительный, а настоящий, живой. Этот звук почему-то обжег ее иначе, чем насмешки одноклассников — болезненно, но почти... прекрасно.       В слепой отчаянной спешке она с размаху столкнулась с кем-то твердым. Перед ней стоял Роберт. Когтевранец выглядел необычно оживленным: его карие глаза сияли странным, лихорадочным блеском.       При столкновении Гермиона ощутила исходящий от него мощный поток магии — тёплый, но с едва уловимой примесью чего-то тревожного, словно после тёмного заклинания. В её состоянии она не придала этому значения...       — Гермиона? Боже, что случилось? — его пронизывающий взгляд скользнул по чужой мантии на ее плечах, но он тут же отвел глаза, изображая смущение.       — Р-Роберт... я... расскажу позже... — выдавила она, с трудом сдерживая новые рыдания.       — Конечно, я все понимаю, — с неестественной легкостью согласился он и, резко развернувшись, зашагал прочь, оставив ее одну с гнетущим чувством стыда и нарастающей тревогой.

***

      Гермиона вбежала в башню и устремилась к себе, но на полпути по лестнице ноги сами собой предательски подкосились. Она замерла на том самом месте, где вчера её губы жёстко прикоснулись к его.       «Мерлин, какая же я дура! — сдавленно выдохнула она, чувствуя, как по щекам снова текут предательские слёзы. — Сама придумала... обрадовалась... Но люди не меняются». Спина медленно съехала по прохладной стене, а рыдания, глухие и горькие, снова подступили к горлу. Внезапно с глухим скрежетом отъехала рама портрета. На пороге, застыв в дверном проёме, стоял Малфой. В его серых глазах застыла нечитаемая смесь ярости и чего-то ещё, что она не успела разглядеть.

***

      - Грейнджер, что происходит? Почему ты до сих пор не оделась? — раздражённо спросил Малфой, стремительно приближаясь к ней.       Гермиона упорно не обращала на него внимания, лишь изредка вздрагивая от пронизывающего холода и сдавленных всхлипов. Драко замер над её сжавшейся фигурой, его взгляд скользнул по хрупким плечам и взъерошенным волосам. «Чёрт, она прекрасна...»— пронеслось в голове, и он яростно отогнал эту мысль. Присев на корточки, он попытался поймать её взгляд, но она всё так же сидела, поджав ноги, с лицом, скрытым в коленях.       — Грейнджер, посмотри на меня! Что случилось? Если это из-за того дурацкого заклинания — клянусь, это была случайность!       Гермиона мельком взглянула на него, её заплаканные глаза снова наполнились влагой, и она снова уткнулась в колени.       — Грейнджер... Гермиона... Прости. Я правда не хотел, — выдохнул Драко, чувствуя непривычную растерянность.       Девушка подняла на него свои бездонные, цвета тёмного мёда глаза и прошептала почти неслышно:       — Чт... что вчера было?       — О чём ты?— тихо спросил он, не в силах оторваться от её взгляда. Время будто замерло, пока он тонул в этих глубоких карих глазах. Новый приступ рыданий вывел его из оцепенения.       — Что я опять сделал не так? Что было вчера? — снова спросил Малфой, сжимая её хрупкие плечи.       — Почему ты не помнишь? Это что, и правда ничего не значит?— вырвалось у неё, и слёзы снова потекли по её алым щекам.       — Что было, Грейнджер?       — Мы целовались...— прошептала она, и её рыдания перешли в надрывную истерику. Малфой остолбенел. «Поцелуй? С Грейнджер? Проклятье, я же был пьян... Какой же я идиот!»       — Мы во всём разберёмся. Но сейчас тебе нужно одеться, — сказал он твёрже, помогая ей подняться.       Он осторожно взял её под локоть и проводил до самой комнаты. Убедившись, что она сидит на краю кровати, поспешно ушел. Драко рухнул на свою постель и д умал. Думал до тех пор, пока за окном не начал всходить рассвет.