Окна открыты

      Утром Гермиона проснулась с тяжёлой, уставшей головой и опустошённым сердцем. Её глаза, обычно такие живые, были воспалёнными и отекшими, а на бледных щеках застыли следы вчерашних слёз. «Какой же он дурак... И я тоже. Показать Малфою свою слабость — непростительная глупость». Она пыталась разжечь в себе гнев, но вместо этого почувствовала, как по щекам снова текут предательские слёзы.

***

      Малфой провёл всю ночь без сна. Его терзали противоречивые мысли. «Что за дьявольский порыв заставил меня снизойти до этой грязнокровки? Она заслуживает только презрения!» Драко яростно тряс головой, но навязчивый образ заплаканной Гермионы с её блестящими глазами и разгорячёнными щеками преследовал его.       В приступе раздражения он схватился за виски, пытаясь выбросить из головы ненужные мысли. Это безумие начинало его бесить. С внезапной яростью он швырнул книгу Шекспира в камин, с наслаждением наблюдая, как пламя пожирает проклятые страницы.       Медленное горение книги постепенно успокаивало его. Мысли о ненависти, казалось, снова брали верх. Сжимая кулаки до побелевших костяшек, он исказил губы в едкой усмешке.       «Ты получишь по заслугам, Грейнджер. Твои слабости станут моим оружием», — тихо прошептал слизеринец.

***

      Дождавшись, когда Гермиона выйдет из комнаты и направится в душ, Драко поспешил в гостиную — с самого утра он собирался проучить Гермиону.       Гриффиндорка осторожно спускалась по лестнице, надеясь, что в гостиной никого нет, но, к несчастью, там сидел Малфой. Услышав шаги, юноша развернулся и устремил холодный взгляд на Гермиону. Вид у неё был ужасный: бледное лицо, заплаканные глаза, в которых читалась лишь глубокая тоска, но никак не ярость — в отличие от его собственных, сверкающих гневом серых глаз.       Взгляд Малфоя скользнул по её дрожащей фигуре. Он невольно отметил тонкую талию, изящные руки... но тут же отогнал безумную мысль, сосредоточившись на её страдании. Её вид заставил его ухмыльнуться.       — Грейнджер, забыл вчера сказать — твоё полуголое тело совершенно непривлекательно, — язвительно бросил он.       — Меня не интересует, что нравится или не нравится тебе. Это не показатель, — уверенно парировала Гермиона, хотя голос её слегка дрожал.       — Хах! И кому же ты тогда интересна? Твоим дружкам? Вы что, втроём? — театрально раскрыв глаза, ядовито продолжил он. — Грязнокровка... Ты что, резиновая?       Щёки Гермионы ярко вспыхнули, а рот приоткрылся в немом шоке. Она стремительно подошла к нему и, не жалея сил, отвесила пощёчину. Алая отметина тут же проступила на его бледной щеке. Он прижал к ней ладонь, и его глаза вспыхнули ещё большей яростью.       — Ты настоящая мразь! — прошипел Малфой, надвигаясь на девушку и заставляя её отступать. — Грязная, тупая подстилка для своих щенков!       Драко приближался всё ближе, пока не прижал Гермиону к стене. На мгновение ему показалось, что в её глазах мелькнул страх.       — Я каждый день жалею, что ты не сдохла в Малфой-мэнор! — выкрикнул он, скрипя зубами.       Гриффиндорка молча смотрела на него, широко раскрыв глаза. Не успел он договорить, как что-то резко ударило ему в глаз.       Гермиона, понимая, что больше не может защищаться, просто плюнула ему в лицо.       Он тут же отпрянул, освобождая ей путь. Девушка выбежала из башни, бросив на прощание:       — Теперь ты такой же грязный, как и я, Малфой!

***

      Погода стояла ужасная: свинцовые тучи плотной пеленой затянули небо. Гермиона поймала себя на мысли, что последний раз подобная погода была на шестом курсе, когда Пожиратели проникли в Хогвартс благодаря Драко.Драко...       — Ге-Гермиона? Что случилось? — окликнул гриффиндорку Роберт.       — А? Да, я слушаю, — выпалила Грейнджер, сама не понимая, зачем согласилась на эту прогулку по замку с Уэлсом. Ей отчаянно хотелось отвлечься от навязчивых мыслей о Драко, да и Роберт постоянно расспрашивал о случившемся на трансфигурации.       — Что-то произошло? Может, Малфой что-то натворил? Только скажи — от него и мокрого места не останется! — воскликнул Роберт.       — Он здесь ни при чём, — замешкалась Гермиона, но тут же неожиданно для себя добавила: — Хотя... он как раз таки замешан. Стал совершенно невыносим! Но я могу просто игнорировать его, поэтому не нужно ничего предпринимать. Я просто поделилась мыслями...       Гермиона оправдывалась. Она испытывала к Малфою жгучую ненависть, но мысль о физической расправе вызывала у неё отвращение.       — Но ты же сама говоришь, что он ужасен! К тому же он Пожиратель Смерти! Таким людям самое место в Азкабане, а как максимум... — Роберт многозначительно замолчал.       — Нет, не надо! Это может быть опасно, тебе не нужны проблемы из-за Малфоя, — возразила Гермиона.       — Ладно, будь по-твоему, — словесно согласился он, хотя в его глазах мелькнула стальная решимость.       — Всё-таки я его проучу, только словесно, — прошептал он.       — Я думаю, не стоит. Пожалуйста, не нужно этого делать!       Роберт бросил на Гермиону вызывающий взгляд, давая понять, что её уговоры бессмысленны.       — Ты всё равно это сделаешь, — констатировала гриффиндорка, поднимая брови и тяжело вздыхая. Она отчаянно хотела отговорить его, но разум подсказывал: возможно, суровый урок действительно пойдёт Малфою на пользу.       Роберт не удостоил её ответом, лишь загадочно улыбнулся. Гермионе безумно хотелось понять, что творится в его голове, но по кривой улыбке и опасному блеску в глазах прочесть это было невозможно.       Они продолжили прогулку по Хогвартсу в гнетущей тишине. Гермиона несколько раз порывалась что-то сказать, но её губы лишь беззвучно шевелились.       Внезапно тишину разорвал Роберт: — Гермиона, я... вспомнил... у меня срочное дело. Прости, — выпалил он, вновь превратившись в того самого стеснительного Уэлса.       — Ладно... тогда пока, — растерянно прошептала Грейнджер.       Роберт кивнул и, уже отворачиваясь, тихо бросил так, чтобы девушка не услышала: — Он у меня получит.       Гермиона что-то пробормотала ему вслед — очередную просьбу одуматься и не лезть к Малфою, — но Уэлс сделал вид, что не расслышал, и быстрыми шагами зашагал прочь.

***

      Роберт стремительно шагал по мрачным коридорам замка, лихорадочно обдумывая план мести. На удивление, вокруг царила зловещая пустота — лишь призрачные тени от факелов причудливо извивались на древних каменных стенах. Его пальцы до боли сжимали палочку, костяшки побелели от напряжения.       Неожиданно в сумраке он различил чей-то силуэт. Приблизившись, Роберт с ненавистью разглядел знакомые платиновые волосы и надменные черты лица.       Увидев Малфоя, Уэлс мгновенно осознал, что должен сделать.       — Малфой! Ты жалкий ублюдок! Как ты мог так подло поступить с Гермионой? — в дрожащем голосе когтевранца ярость смешивалась с ядовитым сарказмом. Драко молниеносно выхватил палочку, но Роберт оказался проворнее.       — А ты вообще кто? Очередной приблудный щенок Грейнджер? — Хотя, погоди... Я знаю тебя. Роберт, — театрально растянул Малфой, брезгливо кривя губы. — Фу, какое магловское имя! Теперь понятно, почему эта грязнокровка снизошла до общения с тобой.       — Пожалуйста, не смей её так называть! И вообще-то я полукровка! — яростно выпалил Роберт, не опуская нацеленную палочку.       — Это ровным счётом ничего не меняет. Хоть будь ты чистокровным, ты останешься таким же жалким, как твоя подружка. — Глаза Драко сузились до щелочек. — Я сотру тебя в порошок, ублюдок!       В руке Малфоя вспыхнула палочка, но Роберт сохранял смертельное хладнокровие.       — А я думал, Гермиона преувеличивает... Но ты оказался куда отвратительнее! Такие, как ты, должны страдать! Поэтому... Круцио! — без тени сомнения воскликнул Уэлс.       Малфой с оглушительным стоном рухнул на холодный камень, беспомощно содрогаясь в мучительных судорогах. Его душераздирающие крики, казалось, эхом разнеслись по всему замку. Палочка выскользнула из ослабевших пальцев и откатилась в темноту.       Роберт, холодно наблюдая за этой душераздирающей сценой, лишь едва уловимо ухмыльнулся и, услышав торопливые шаги, бесшумно растворился в тени.