Окна открыты

      Свинцовые тучи обрушили на Хогвартс яростный ливень. Шквальный ветер бил струями дождя в оконные стекла, заставляя самых впечатлительных учеников вздрагивать при каждом новом раскате грома. В этот негостеприимный день большинство предпочло не покидать уютных гостиных, но только не неутомимая Гермиона.       С самого рассвета Грейнджер находилась в непрерывном движении: сначала в Совятне с Гарри, помогая отправить письмо Джорджу, затем библиотеке, готовя доклад по травологии, и вот теперь пробиралась сквозь шумные потоки учеников в обеденный зал.       Сидя за столом, она с досадой откидывала со лба непослушные пряди своих пышных волос, которые так и норовили упасть прямо в тыквенный суп. В тот самый миг, когда она наконец приструнила копну, с оглушительным шлепком в её тарелку рухнуло письмо от родителей.       Гриффиндорку мгновенно забрызгало оранжевыми брызгами, но её молниеносная реакция и безупречное заклинание «Тергио» были столь стремительны, что даже зоркие слизеринцы не успели издать ни одной язвительной реплики.       — Что это ты получила? — с живым любопытством спросила Джинни, с интересом разглядывая изящный конверт.       — Не знаю, родители прислали... — Гермиона провела пальцами по пергаменту. — Может, деньги на поездку в Хогсмид? Хотя я вроде не просила...       Она неспеша вскрыла конверт и начала читать шепотом, её голос постепенно затихал:       «Дорогая, ждём сегодня в 18:00 в нашем уютном кафе. Не переживай — с профессором МакГонагалл я договорилась. Она объяснит, как добраться. Не волнуйся, ничего катастрофического не случилось. Почти. С любовью, твои родители»       Глаза Гермионы расширились от изумления. — Что всё это значит? Что значит это зловещее «почти»?!       — Понятия не имею, — задумчиво произнёс Гарри, поправляя свои овальные очки. — Может, снова проблемы с памятью?       — Но я же всё делала по инструкции! — воскликнула Гермиона, сжимая измокший пергамент. — И очень аккуратно!       — Не терзай себя, — прожевывая сосиску, успокаивающе произнёс Рон. — Им уже ничего не грозит.       — А вдруг кто-то заболел? — прошептала она с дрожью в голосе.       — Любую хворь можно излечить магически, — твёрдо сказал Гарри, глядя ей прямо в глаза и сжимая её плечо в ободряющем жесте. — Не накручивай себя раньше времени.       — Наверное, вы правы... — Гермиона медленно поднялась, всё ещё не выпуская из рук злополучное письмо. — Мне нужно... осмыслить всё это.

***

      Гермиона пробиралась по безлюдному коридору, уткнувшись в магловские наушники. Мелодичная музыка создавала спасительный кокон, ограждая её от гнетущих мыслей.       — Гермиона? — раздался приглушённый голос.       Не получив ответа, Роберт приблизился и робко коснулся её плеча.       — Ой! Роберт, как ты меня напугал! — вздрогнув, сняла наушники Грейнджер.       — Прости, пожалуйста, — смущённо произнёс когтевранец, отводя взгляд. — Мне нужен твой совет по одному... деликатному вопросу.       — Конечно, что случилось? — насторожилась Гермиона.       — Мне... очень нравится Луна, — пробормотал он, его щёки залились тёмным румянцем.       Глаза Гермионы вспыхнули любопытством. Ей ещё не доводилось быть чьей-то доверенной советчицей в сердечных делах. Горькая ирония — ведь ей самой отчаянно требовался наставник, особенно в вопросах, касающихся Драко. Драко.       Мысль о нём пронзила её подобно ледяному клинку. Два дня полного отсутствия — ни на лекциях, ни в трапезной. С одной стороны — желанная передышка, с другой — тревожная пустота, которую не заполняла даже привычная суета.       — Гермиона? — неуверенный голос Роберта вернул её к действительности.       — Ах, да! Конечно, помогу. Пройдём в гостиную — здесь пронизывающий холод.       — Как же ей понравиться? — с трогательной надеждой спросил Роберт, устроившись в мягком кресле.       — Луна — натура удивительная. Ей несомненно импонируют такие же мечтательные и необычные люди. Приобрети её «Придиру» — это откроет общие темы. Поинтересуйся нарглами и мозгошмыгами. Больше вряд ли помогу.       — Благодарю бесконечно! Ты меня просто спасаешь. Я совершенно не знал, как к ней подступиться.       — Не за что... Может, чаю?       — С радостью. А где можно разузнать про этих... «нерлов»?       — Нарглов, — мягко поправила Гермиона, разливая душистый чай. — Вообще, спроси лучше у неё — Луна с восторгом всё расскажет.       Их беседа за чаем оказалась столь увлекательной, что время пролетело незаметно. Взглянув на часы, Гермиона с леденящим ужасом воскликнула: — Роберт, тебе нужно идти! Мне к шести быть на месте, прости!       — Конечно! До свидания! — Уэлс поспешно удалился, оставив её наедине с нарастающей паникой.

***

      Забежав в свою комнату, Гермиона стремительно сбросила с себя мокрую от дождя мантию и бросилась к шкафу. Внезапно её сердце замерло — в дверном проёме, непринуждённо прислонившись к косяку, стоял Драко.       — Скажи мне, Грейнджер, — его голос прозвучал ядовито, — этому выжившему из ума идиоту правда нравится такая полоумная?       Она застыла на месте, снова оказавшись перед ним в полуобнажённом состоянии. По щекам разлился предательский румянец, а во рту появился знакомый металлический привкус — она снова закусывала внутреннюю сторону щеки, как в тот памятный день после трансфигурации. Тогда его слова о её «непривлекательности» впились в самое сердце, и теперь, как ни старалась она убедить себя, что его мнение не имеет значения, тайная часть её души всё равно жаждала его одобрения.       — Малфой... Как ты... — её голос дрогнул, а руки инстинктивно попытались прикрыть тело. — Дверь была заперта!       — Успокойся, — он язвительно усмехнулся, — после того провального урока я прекрасно запомнил все твои недостатки. Жаль, что твой вкус в мужчинах так же ужасен, как и твоя фигура.       — Выйди! — выкрикнула она, и в тот же миг серебряная палочка в её руке вспыхнула алым светом.       Не успев договорить, Драко отлетел в коридор, но в его глазах мелькнуло нечто похожее на уважение. Лёжа на холодном каменном полу, он на мгновение застыл — эта назойливая зубрила продемонстрировала безупречное невербальное заклинание.       Гермиона выскочила из комнаты, как ужаленная, едва не поскользнувшись на ступенях.       — Грейнджер! — его голос донёсся из-за захлопнутой двери, прозвучав насмешливо, — Куда это ты мчишься? К своим верным зверькам?       — Скоро вернусь! — выпалила она, сама не понимая, почему сказала именно это. Но где-то в глубине души это ощущалось единственно правильным ответом.

***

      Гермиона ворвалась в кабинет МакГонагалл, едва переводя дыхание. Её щёки пылали румянцем, а мысли путались в беспорядочном вихре. Она почти опоздала — что было совершенно несвойственно для неё.       — Мисс Грейнджер, вы как раз вовремя, — произнесла директор, поправляя свои овальные очки. — Вы умеете трансгрессировать?       — Д-да, конечно.       — Тогда трансгрессируйте в магловский Лондон. Только аккуратно — за какую-нибудь стену или в укромное место, где нет людей.       Гермиона покорно кивнула, и в следующую секунду раздался оглушительный хлопок. Девушка приземлилась на заднем дворе кафе, где на неё, вытаращив глаза, смотрел темноволосый парень. Он уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрыл его, растерянно улыбаясь. Гермиона мгновенно стёрла ему кусочек памяти — увы, это было уже не впервые. 4 месяца назад       — Профессор, может, всё-таки вы? — неуверенно спросила гриффиндорка.       — Гермиона, это ваши родители. К тому же, вам явно не помешает этот опыт.       Грейнджер тяжело вздохнула. Даже когда она стирала память родителям, ей не было так страшно. Вдруг у неё не получится, и они ничего не вспомнят? А вдруг она лишит их рассудка?       Девушка шёпотом произнесла заклинание.       — Память может возвращаться постепенно, возможны утерянные воспоминания — не переживай, это нормально, — сказала МакГонагалл, легко потрепав её по плечу. В следующую секунду директор трансгрессировала, оставив Гермиону наедине с родителями.       Те обернулись и улыбнулись. Грейнджер подбежала к ним и крепко обняла. Наши дни       Гермиона медленно вошла в кафе. Казалось, ничего страшного — просто встреча с родителями, всё ужасное позади. «Я себя просто накручиваю», — выдохнула она.       — Мам, пап, привет! — слабо улыбнулась гриффиндорка.       — Привет, доченька, присаживайся. Гермиона села напротив родителей. Её ладони вспотели, и она поспешно вытерла их о колени. Родители молча смотрели на дочь, словно боясь спугнуть.       — Зачем вы меня позвали?       — Гермиона, нам нужно признаться. У нас всё хорошо, правда, просто уже нет смысла скрывать, — миссис Грейнджер нервно улыбнулась, поглаживая колено дочери. — Кажется, ты сама начала догадываться.       — Мам, пап, не молчите.       — Доченька, знай, что мы всё равно тебя любим и всегда будем любить. Просто... — мистер Грейнджер отвел взгляд, не в силах больше смотреть на Гермиону, — ты не наша родная дочь. Мы тебя удочерили, когда тебе не было и года.       — Пап, это не смешно, — глаза Гермионы распахнулись. У неё не было слов, чтобы описать своё состояние.       — Это правда. На самом деле ты... — миссис Грейнджер сделала паузу, чтобы перевести дух, — ты происходишь из чистокровного итальянского рода волшебников Долори.       Твои настоящие родители погибли. Мы не знаем, как и почему ты оказалась в лондонском приюте. Когда мы забирали тебя, нам назвали только твою фамилию и сказали, что случилось с твоими родителями. Когда тебе был полтора года, к нам пришёл Дамблдор и объяснил, что ты чистокровная волшебница. Он попросил сохранить это в тайне, пока не придёт время.       Глаза Гермионы наполнились слезами. «Как? Как она может быть чистокровной? Этого не может быть!»       Родители продолжали что-то говорить, но она не слышала — словно находилась в вакууме, заточённая в коробку, не в силах дышать и воспринимать окружающее. Рыдания становились всё сильнее. Она даже не понимала, почему плакала — вроде бы должна радоваться, но нет, ей было невыносимо тяжело принять эту правду.       Не слыша реплик родителей и не замечая удивлённых взглядов посетителей, она выбежала из кафе, не оглядываясь. Забежав на задний двор, она трансгрессировала в безлюдный район Хогсмида.