My Gift is My Song (This One's For You)

      Азирафэль живёт уже больше шести тысяч лет. Он участвовал в войнах, творил невообразимые чудеса, просил резиновую уточку в Аду. Хотя он прекрасно знает, что порой может показаться невежественным или безнадёжно наивным, он в основном просто довольствуется верой в то, что всё может быть хорошо, что жизнь и время не должны спешить, и что он может двигаться с любой скоростью, какой ему, чёрт побери, захочется.       Суть в том, что он не дурак, и, хотя порой это может быть довольно озадачивающим, он вполне способен научиться пользоваться технологиями, если захочет. А значит, частота, с которой он просит Кроули о помощи с его новым мобильным телефоном, не так уж и необходима. У Азирафэля есть подозрение, что Кроули это знает, но всё равно продолжает ему подыгрывать.       – Нет, смотри, вот здесь ты вводишь вопрос, чтобы найти ответ.       – Это Google?       – Да-а-а, Азирафэль, это Google. Google. Просто Google.       – Ах, да, я очень наслышан о Google! И он скажет мне всё, что я захочу узнать?       Демон снимает солнцезащитные очки и устремляет свои яркие, змеиные глаза на Азирафэля. Они сужаются, когда его голова склоняется набок, а затем он обвиняюще бросает:       – Теперь ты, кажется, просто прикидываешься дурачком. Признайся, ты же тайный техномаг, да?       Азирафэль всегда находил Кроули наиболее привлекательным именно таким: саркастичным, раскованным, достаточно комфортно себя чувствующим, чтобы избавиться от этих ужасных солнцезащитных очков (и неважно, в какой эпохе они находились, солнцезащитные очки всегда ужасны, эти маленькие отражающие детали показывают Азирафэлю его собственное влюблённое лицо, тогда как он предпочёл бы видеть прекрасные глаза Кроули).       Он не ухмыляется, потому что ангелы не ухмыляются, но изображает что-то похожее на ухмылку, печатая на клавиатуре телефона и наслаждаясь тихими клик-клик, которые раздаются из динамика, когда его большой палец нажимает на очередную букву.       – О чём ты спросил? – интересуется Кроули, снова надев очки и слегка отклонившись назад, к своей стороне парковой скамейки. Азирафэль позволяет себе на мгновение ощутить горе, опять видя на его лице эти линзы, но убеждает себя, что демон вновь спрятался только из-за пары мамочек с колясками, направляющихся в их сторону. – Google, – подчёркивает Кроули, высоко подняв брови. – О чём ты его спросил?       – Ох! – Азирафэль вспоминает, что был занят делом. – Помнишь, не так давно… ну, сейчас это кажется довольно глупым, но утки напомнили мне, что ты когда-то спрашивал… – он запинается, не закончив фразу, и наблюдает, как на лице Кроули расцветает улыбка.       – Хо-хо! Ну-ну. Так скажи мне, Ангел, у них они есть? – спрашивает демон, и он не только снова наклоняется к Азирафэлю, но и придвигается ближе, почти закинув руку в чёрной облегающей куртке на плечо ангела, вытягивая шею, чтобы лучше видеть. Азирафэль наклоняет телефон для его удобства. Он чувствует дыхание Кроули на своих руках, когда читает с экрана. Они так близко друг к другу. – «Уши водоплавающих птиц лишены внешних придатков и расположены немного позади и ниже глаз. Ушные отверстия покрыты мягкими перьями, называемыми наушниками...» «Ушные отверстия», вот оно! Я так и знал, что у них должно быть что-то такое, разве я не говорил?       Кроули улыбается, и Азирафэль чувствует тепло.       – Ты действительно прав, мой дорогой. А теперь покажи мне, где можно найти эти забавные движущиеся наклейки, которые ты мне присылаешь?       Кроули усмехается, его лицо краснеет возле ушей, но он ничуть не выглядит обиженным и достаёт свой мобильный.       – Ты не идиот, Азирафэль. Я совершенно уверен, что ты и сам смог бы разобраться с гифками.       Азирафэль придвигается чуть-чуть ближе к своему демону.       – Да. И всё равно, покажешь мне?       – Ммм, хорошо.

❅❅❅❅❅

      Азирафэль поддался бы на уговоры много лет назад, если бы знал, как много Кроули он получит через свой новый телефон. Этого было почти достаточно, чтобы впасть в уныние – потерянное время, тысячи маленьких потерянных сообщений и мгновений, которыми они могли бы обменяться, – но он ругает себя за эту мысль, с помощью чуда облачаясь в мягкую пижаму (в конце концов, сон – не обязательное условие для того, чтобы носить комфортную пижаму) и устраиваясь в самом уютном кресле с чашкой чая, тарелкой печенья и полностью заряженным телефоном.       – Не стоит расстраиваться, – говорит он себе и своим книжным шкафам, открывая приложение для отправки текстовых сообщений. – Теперь у нас есть всё время вселенной, не так ли?       Эти слова и три крошечные точки, мелькающие в углу экрана, показывающие, что Кроули печатает для него сообщение, сжимают сердце Азирафэля в крепкой хватке, с которой он едва может справиться. Он бы не удивился, если бы его демон каким-то образом узнал, что он готовился написать ему; казалось, его лучший друг порой знал Азирафэля лучше, чем он сам.       Драгоценный       я только сейчас понял, что ты изменил       часы работы магазина. когда это случилось?       ты так никогда не будешь зарабатывать, ты же знаешь

Азирафэль Фэлл

Ты здесь?

Азирафэль Фэлл

Мои часы работы вполне приемлемы, спасибо.

Мне вряд ли нужно продавать больше одной книги

время от времени, учитывая мои накопления.

      Драгоценный       сможешь ли ты продать даже одну книгу,       будучи открытым двадцать минут в месяц?

Азирафэль Фэлл

Ну будет тебе. Десять часов в неделю – это

довольно много! Если бы я постоянно работал,

как бы я находил время для...

      Азирафэль колеблется, останавливаясь прямо перед тем, как закончить то, что собирался напечатать. И что такого скандального в том, что Кроули узнает, как он ценит время, проведённое ими вместе? Это не было каким-то секретом; они преодолели миллионы миль, разные измерения и бесчисленные промежутки времени, дразня и утешая друг друга.

Азирафэль Фэлл

Ну будет тебе. Десять часов в неделю – это

довольно много! Если бы я постоянно работал,

как бы я находил время для нас?

      Драгоценный       ну, раз ты ставишь вопрос таким образом       Драгоценный       кстати говоря       Азирафэль выпрямляется, глядя на эти маленькие слова на экране. Кстати говоря? Кстати говоря о чём? О них? О нас? Почему он не дописал предложение? Что в мире могло…       Драгоценный       «Э. Дж. Кроули поделился с вами плейлистом!       Нажмите здесь, чтобы открыть Плейлист Без Названия 222»       Азирафэль почти хихикает на выдохе; он испытывает такое облегчение, или сокрушительное разочарование, – или какую-то другую совершенно человеческую эмоцию, о которой ему не хочется думать, – что Кроули только что не закончил свою мысль словами «кстати говоря о... нас, в последнее время мне очень нравится идея свернуться калачиком под тёплым одеялом и обниматься с тобой, а может, и поцеловать тебя разок-другой, потому что, как оказалось, я, похоже, немного безумно влюблён в тебя, мой Ангел».       Конечно, его демон никогда бы такого не сказал.       – Это было бы слишком пунктуально верным, – бормочет себе под нос Азирафэль, краснея от одной только мысли, нажимая на ссылку, которой поделился с ним Кроули, – и, кроме того, слишком невероятным чудом, – экран переносит его в музыкальное приложение, установленное Кроули, и глаза Азирафэля расширяются при виде огромного количества песен в плейлисте. Почти триста! Он и вполовину так много песен не знает!

Азирафэль Фэлл

Что это значит? Начало моего

музыкального образования?

      Драгоценный       конечно, конечно

Азирафэль Фэлл

Ну, замечательно! Есть ли что-то, что мне следует

знать заранее, или мне просто стоит нырнуть?

      Драгоценный       ныряй без оглядки, Азирафэль.       только не забудь надеть соответствующее       снаряжение для подводного плавания       Азирафэль улыбается и возвращается к музыкальному приложению. Он не может решить, с чего начать, и ему кажется, что демон будет опустошён, если он начнёт с начала (слишком упорядоченно), поэтому он выбирает функцию случайного воспроизведения.       Его удивляет быстрый ритм; прекрасный голос летит по нотам так быстро, что сначала он с трудом улавливает слова, но когда ему это удается, он вынужден посмотреть на название песни.

«...стены продолжали рушиться

в городе, который мы любим…»

Азирафэль Фэлл

Ты добавил песню о Помпеях?!

О, ты помнишь?

      Драгоценный       как я могу забыть? это было ужасно.       единственной причиной, по которой я       не сошёл с ума, был ты. вероятно

Азирафэль Фэлл

Я часто думаю то же самое.

Ты был так добр, что остался со мной.

      Драгоценный       я не добрый. я демон.       злой и... мерзкий

Азирафэль Фэлл

Добрый и великолепный.

      Азирафэль видит, что Кроули прочитал сообщение, но не отвечает, и это вполне нормально, ведь Азирафэль, похоже, превзошёл самого себя в комплиментах. Возможно, дело в музыке; мелодия гораздо более лихая, чем мог бы предположить Азирафэль, учитывая тему песни, и он считает это каким-то образом символичным. Помпеи были поистине ужасны, но он не может не вспоминать всё это испытание с некоторой теплотой, учитывая, как близки они были с Кроули, как поддерживали друг друга, как проходили через эти страдания вместе…       Песня меняется, и Азирафэль сглатывает переполняющую его нежность, снова сосредотачиваясь. Это важно для его демона, и, как он предполагает, для него самого тоже, поэтому он слушает.

«...Милая, ты мне знакома, как моё зеркало много лет назад

Идеализм сидит в тюрьме, рыцарство пало на свой меч

Невинность умерла с криками, милая, спроси меня, уж я-то знаю

Я проскользнул сюда из Эдема, чтобы просто посидеть у твоей двери...»

      Человеческое вместилище Азирафэля холодеет, потом теплеет, и снова холодеет, пока он слушает, и песня называется «Из Эдема», и каждое слово песни влетает ему в уши и оседает в груди, где оно превращается из музыки в чистое, ужасающе пронзительное чувство.       – Ублюдок, – шепчет он своим книгам.       Кроули отвечает на звонок прежде, чем гудок успевает пройти хотя бы один раз.       – Да-а-а?       – Ты сказал «кстати говоря», – прямолинейно заявляет Азирафэль вместо приветствия.       Пауза.       – Сказал, – этот ответ дан с уверенностью, словно демон понимает, что его поймали и теперь бросают вызов, и, ох, сердце Азирафэля колотится.       – Этот музыкальный плейлист для... о... он наш? – спрашивает Азирафэль, и он бы не спросил, если бы уже не знал ответ, но ему всё равно не терпится услышать это от Кроули.       – А что, если я скажу «нет», хмм? – говорит Кроули, но он дразнится, Азирафэль слышит, как его голос искажается из-за приподнятых уголков его губ.       – Мой драгоценный, – начинает Азирафэль, тронутый до глубины души. – Это самый вдумчивый…       – Если ты начнёшь вести себя мило со мной по этому поводу, я немедленно сброшу звонок.       – …подарок, который я когда-либо получал, и я скажу всё, что мне хочется тебе сказать. К тому же, если ты повесишь трубку, я просто буду отправлять тебе милые текстовые сообщения, и то, что у меня теперь есть такая возможность, является делом твоих собственных рук, что совершенно идеально! – говорит Азирафэль, и он так рад и восхищён, что, вероятно, светится от счастья.       – Ой, заткнись, Азирафэль, – говорит демон и завершает звонок.

Азирафэль Фэлл

Должен ли я быть оскорблён, что наш

замечательный плейлист, который является

свидетельством нашей дружбы, именуется

«Плейлист Без Названия 222»?

      Драгоценный       пожалуйста, будь       Драгоценный       я не смог придумать ничего подходящего

Азирафэль Фэлл

Ох, ну тише-тише. Приходи завтра ко мне

на бранч, может, займёмся этим вместе?

      Драгоценный       конечно, Ангел

Азирафэль Фэлл

♥♥♥

❅❅❅❅❅

      Позже, гораздо позже, спустя четыре часа музыки, от которой Азирафэль чувствует себя одновременно безумным, обнажённым и живым, позже, когда Кроули обычно уже спит, глубокой ночью, телефон Азирафэля вибрирует текстовым сообщением, прерывающим песню, которую он на самом деле знает, песню Queen, одну из любимых у Кроули.       Драгоценный       ты назвал меня «драгоценный» раньше.       не «дорогуша», не «мой дорогой»,       не «дорогой друг» и не как-то иначе.       «драгоценный»       Драгоценный       скажи мне, что ты это сделал,       и я это не выдумал       Азирафэль вспоминает, как Кроули впервые назвал его Ангелом, как это заставило его сердце пропустить удар, и каким глупым он себя считал из-за такой реакции. В конце концов, это было то, кем он был. Он был ангелом; и всё же, то, как Кроули повторял это снова и снова, всё время, создавалось впечатление, что Азирафэль был кем-то гораздо бо́льшим. Потому что он был ангелом, да, но он также был именно тем ангелом, которого выбрал Кроули, тем, с кем он хотел идти бок о бок на протяжении всей вечности. Единственным из всех. И обратное тоже было правдой: Кроули был демоном Азирафэля, его самым драгоценным всем.

Азирафэль Фэлл

Ты это не выдумал, нелепое создание.

      Драгоценный       это. что-то. хорошее.       увидимся завтра на бранче, ага

Азирафэль Фэлл

Да, мой Драгоценный.

Спи спокойно, сладких тебе снов.

      Драгоценный       чёрт       ночи, Ангел       xx