° Glitch bunny°

Кейн снова собрал всех в холле в тот момент, когда все ещё спали или отдыхали, внезапно телепортируя их в одном месте, как он и любил постоянно делать. Он объявил о начале нового приключения — то самое желание, что он обещал победителю прошлой игры, сохраняя прежнюю тенденцию в своём стиле. А победителем была Генгл. Непонятно, как такая тихоня и плакса смогла вообще выбраться ещё с невредимой маской. Хотя быть может, в ней нет того, что есть в остальных? То, что сводило всех с ума внутри этой зеркальной комнаты, внутренние демоны? Неужели она добра настолько, что там её не терзали отражения, как терзали Джекса и Кауфмо, не сводили с ума её собственные страхи и тёмные стороны? А она оказалась куда интереснее, чем думал парень. Да и чёрт бы с ней, что она там могла придумать? Немного прогуляв взглядом по присутствующим, Джекс понял, что Кауфмо не пришёл и никто даже не спросил почему. Все были увлечены тем, какое приключение подготовила Генгл. Но Джекс заметил обеспокоенную Рагату, что мялась в углу, и решил подойти к ней. Та витала в своих мыслях и вздрогнула, когда её окликнул Джекс. — И чего ты такая взволнованная? — поинтересовался парень, улыбнувшись. — Я была у Кауфмо, но он не открыл дверь, как бы настойчиво я не стучала, — вдруг произнесла она. Джекс переменился в лице, но тут же собрался с мыслями и выдал: — И зачем ты к нему ходила? — немного с раздражением спросил заяц. — Ну… я переживала за него после вчерашнего. — Ты его даже толком не знаешь. — Да, зато ты знаешь. Может, скажешь, почему он закрылся в комнате и не хочет выходить? — твердо заявила девушка. Джекс тяжело вздохнул. Опять она лезет не в своё дело. — Да, вчера между нами произошёл конфликт, но Кауфмо ясно дал мне понять, что ему нужно побыть одному. Рагата тоже расслабилась и предложила сходить к нему вместе после окончания приключения Генгл. Джекс согласился. Знал, что она не отстанет — спасительница хренова. — НАША дорогая и любимая Генгл уже готова объявить нам своё приключение?! — от этого вопроса та вздрогнула и зашевелила ленточками. — Я подумала, было бы неплохо повеселиться после столь напряжённого приключения, как комната зеркал, — начала она, переглядываясь со всеми. Те пожали плечами и что-то пробормотали. Прошлое приключение явно оставило что-то болезненное в каждом из них, что могло их надломить, но они этого не показывали. Разве они ещё не поняли? Эти приключения созданы не для того, чтобы веселить и отвлекать от проблем, они созданы с целью сломать их. Кейн юмористично нахмурился, прижимая к себе своего друга-пузырька, что левитировал рядом. Прозрачный шар с злой улыбкой и бусинками глазами. — Кажется, Генгл тоже не нравятся мои приключения, друг, — наигранно всплакнул Кейн и обнял пузырька. — Нет… я… ну… — замялась та, и её маска снова разбилась от волнения. — Они забавные и интересные, но иногда… как сказать… — продолжила она. — Что за цирк? — нечаянно вслух пробубнил Джекс, но его услышали все вокруг и устремили непонимающие взгляды. — Цифровой, — каламбур у Кейна был очень плох и никак не разбавлял возникшую паузу среди присутствующих. — Я… пф, я в том плане, что Генгл, смысл тебе сейчас ломать комедию… — Уже, — снова перебил его Кейн, указав на осколки маски девушки и посмеялся. Генгл, которой напомнили об этом, загрустила и опустила взгляд. Джекс тяжело вздохнул и закатал глаза. Как же он ненавидел Кейна, но даже не понимал, существует ли тот вообще. — Твои приключения достают даже Генгл, просто эта слабачка не может ничего сказать внятного, — Джекс удивился, откуда в нём столько злости, но считал, что он прав. Лучше бы она поскорее озвучила своё тупое приключение, чем разводить драму на ровном месте. И они с Рагатой сходят к Кауфмо как можно скорее. Джекс был сам не свой от того, что вчера произошло. Он совсем не спал, а когда наконец уснул, вскоре оказался здесь. Чувствовал себя более разбитым, чем эта тупая маска на полу у ног Генгл. — Я… в общем хотела разбавить атмосферу чем-то простым и весёлым. Давайте придумаем заставку для зрителей, которые нас смотрят, — девушка сделала вид, что слова Джекса её не задели, но на деле ей стало ещё грустнее. Что… Джекс искренне не понимал: они все свихнулись или только он? Какая заставка, какие зрители? Это какой-то сценарий, который выдавали всем перед очередным приключением, а ему забыли? Или импровизация? Джекс потупил взгляд на Рагату, что была явно недовольна тем, что Джекс был так груб с плаксой Генгл. К слову, её маска сейчас выражала лишь эти эмоции. Как ему ещё ее называть? Но важно то, что все поддержали эту идею — они реально будут «за» любой бред, лишь бы убежать от реальности. — Отличная идея, думаю, им понравится, — звонко захохотал Кейн. — Кому им бл**@?! — снова привлекая к себе внимание, крикнул Джекс. Кейн немного нахмурился, наигранно и чуть раздражённо. — Да что с вами, со всеми?! Что за бред, вы реально будете в каждом приключении просто играть заготовленный сценарий и притворяться, что это весело? — Но это весело, — подал голос Королер, поправляя свою меховую накидку.— Я люблю, когда всё предсказуемо и просто, нежели спонтанные приключения, где нужно выбираться из передряг. С этим Джекс согласился — если сравнивать, это лучше. Но по факту ни то, ни другое ему не нравилось. Это какая-то слишком явная фальша, лишь бы отвлечься. Он не знал, что всё может быть настолько глупо. Он застрял здесь с идиотами и изо дня в день пережёвывал психоделику, как в каком-то дне сурка. Кейн создавал одни проблемы своими приключениями, но умел не только это: он умел находить их, где бы они ни были, создавать что-то из головы и искажать реальность.Но похоже, что он придумал это не сам— он будто часть системы с прописанными задачами, будто… искусственный интеллект. — А ты вообще заткнись, пешка, — съязвил Джекс. Все вокруг уже были злы на него за его слова. — А у вас много осталось человеческого: злость, привязанность, — взглянул Кейн на кролика, вскинув бровь, — инстинкт самосохранения и желание… — бросил взгляд на Зубл. — Но сейчас разве у вас есть выбор? Почему бы просто не играть по чужим правилам, если выбор стоит между жизнью и сме… рассеиванием? — Кейн впервые был так серьёзен и казалось обращался лишь к Джексу. Он понимал: это было предупреждение. — Я не люблю, когда мои приключения срывают, вы знаете. Я лишь могу… хочу помочь вам, чтобы пребывание здесь было для вас комфортнее, — улыбнулся он. — Нужна мелодия, — отвлёкся от мыслей Кейн и указал на кучу кубиков возле Зубл. Щёлкнув пальцами, они приобрели форму барабанной установки. — Что, — девушку посадили на один из кубиков и та забарабанила своими руками, бросив злой взгляд на Джекса и Кейна. И как по волшебству раздался звук, хоть и плохой, но похожий на музыку. Всегда ли Зубл умела играть на барабанах — вопрос спорный. Может, это Кейн сделал её частью своего сценария, и та, не сомневаясь ни секунды, начала подыгрывать. — Не знала, что так могу, — продолжила Зубл. А Кейн придумывал всем роли на ходу: расположение, речь, заготовленный текст тут же возникал в его руках, и он с воодушевлением принялся манипулировать присутствующими, расставляя их по позициям, как пешки на шахматной доске. А ведь пол цирка был в черно-белую клетку, и эта мысль сейчас занимала всё внимание Джекса. Они — пешки на шахматной доске. Он вдруг взглянул на Королера, что стоял неподалёку. А давно ли он здесь? Они не смогли поговорить, но он постоянно вел себя странно: прятался в доме, сотворённом из подушек и одеял в самом центре, даже ночевал там, а не в своей комнате. Иногда говорил полную несуразицу, а иногда так, будто проживал много жизней, будучи человеком. Неизвестная пешка? Бред. И как только ребята начали распевать текст, что раздал им Кейн, пространство вдруг заключило, музыка затихла, и все, испугавшись, устремились в точку нестабильности — дыру, напоминающую портал, откуда в ту же секунду вывалился ещё один мультяшный персонаж: низкая девушка в нелепом двухцветном костюме шута. С шапкой на полголовы и звенящими колокольчиками на концах, она рухнула вперёд и скривилась от боли. Черные волосы закрывали лицо, не давая остальным разглядеть её. Ребята напряглись, ища ответ в глазах Кейна, но тот, кажется, тоже испугался такой неожиданности. Тонкие ручки дрожали, а большие щенячьи глаза бегали по пространству. В окружении персонажей читались ужас и непонимание. Приподнимаясь с пола, она резко рванула вперёд, не глядя, и врезалась в грудь Джекса, который успел подхватить её под локоть, прежде чем та упала бы снова. Девушка резко подняла взгляд на возвышающуюся не менее ошарашенную фигуру кролика, и у Джекса что-то свело внутри. Он держал низкую девчонку, чтобы она не рухнула, и понимал, что в её глазах такой же ужас, как у него, когда он впервые оказался здесь. Он даже сначала взглянул на неё с какой-то жалостью, но её ужас при виде его в облике кролика напомнил ему, в каком кошмаре они находятся. Остальные не произнесли ни слова, видимо, ожидая прояснения ситуации. — Где я?! Что это всё значит?! — закричала она, вырываясь из хватки Джекса, но тот не отпускал. Собравшись с мыслями, он слегка встряхнул её, заставив снова взглянуть в его глаза. — Успокойся! — твердо заявил он, и та замолчала. Немного успокоившись и разглядев всех получше, девушка отошла от Джекса и будто вспомнила про существование своих рук. Глядя на них, она поняла, что уже не та, кем была прежде. Трогая своё лицо, она будто пыталась снять маску, но не понимала, что это и есть её лицо. Она будто билась в истерике внутри себя и пыталась проснуться от кошмара поскорее. — Кажется, у нас новенькая, — улыбнулся Кейн и подал голос. — Почему я не могу снять эту маску? — продолжала тянуть себя за щеки девушка, но лицо будто расползалось, как желе, и возвращалось в первоначальную форму. — Ну, можешь попробовать ещё, у нас же получилось, — с долей иронии произнёс Джекс. — Я точно сплю, — её нервный смех был защитной реакцией на шок, и она начала успокаивать себя. — Попытайся успокоиться, — произнесла Рагата. — Такое и с нами было впервые, когда мы оказались здесь, это просто дереализация, от перехода твоего сознания в цифровую плоскость. — Так как у нас новенькая, нужно устроить небольшое внутричковое приключение! — затараторил Кейн, приблизившись к девушке, чем испугал её. Джекс разозлился: снова нелепые приключения. Они с Рагатой хотели сходить к Кауфмо, но всё пошло не по плану. Значит, в цирке до сих пор появляются новые люди, такие же потерянные и сбитые с толку, как когда-то был сам Джекс. Но откуда и как они сюда попадают? — бесконечное количество вопросов ломало голову. За время, что Джекс пробыл здесь, он понял: шатёр цирка — не единственное место. Помимо него, здесь есть что-то вроде парка развлечений и небольшого озера, всего три локации на всю оставшуюся жизнь, если её так можно назвать. Парень сделал много выводов, наблюдая за всеми и изучая, как устроен этот мир. Они — лишь игрушки в руках Кейна, а может, и не только его, ведь было непонятно, кто и зачем за этим стоит. Может, у них и правда есть зрители, ни за одну догадку нельзя было уцепиться всерьёз. Но одно он понял точно: они застряли здесь навсегда, или до того, как начнут рассеиваться. Ведь это не может продолжаться вечно. Эта психоделика сводила с ума, но не только она. Все они сохранили свои человеческие инстинкты и желания, которые никак не могли быть реализованы, ведь многие не имели даже нормального тела; у них не было гениталий. Но поскольку у них остался разум, они могли испытывать чувства и эмоции — это тоже своего рода пытка. Они могли чувствовать вкус и наслаждение от еды, но не насыщаться ею. Приём пищи стал для них лишь привычкой. Они могли испытывать страх при столкновении с неизбежным и привязанность. Всё это напоминало им, что они всё ещё люди, и ломало их, ведь это было неполноценным в этом мире. Всё это было как большой эксперимент над человеческими ресурсами. — Что за Хуй*&₽@я?! — Стоп, стоп, материться тут запрещено, я не приемлю сквернословия, — покачал челюстью Кейн. — Пиз*₽#, Ман*'₽@, бл*"#, ху#@₽), Ган@#&, су@@… боже мой, — девушка взялась за лицо и тяжело дышала. — Давай-ка лучше выберем тебе имя. — Всё повторялось, словно они оказались в том дне, когда и Джексу нужно было сделать этот выбор. Тот же автомат с рандомными буквами, тот же безумец в облике челюсти, те же эмоции страха и неизбежности. После нескольких попыток на экране сложилось по буквам имя Помни. — Как тебе такое? — Мне всё равно, — холодно ответила та, отчаявшись от того что не может вспомнить собственного имени. — Джекс, не познакомишь её со всеми? — Кейн улыбнулся. — Ну, тот псих, что прячется в домике из одеял и подушек — это Королер, кажется, он тут дольше всех. Это Генгл, это злюка Зубл, — та показала средний палец в ответ. — Кукла Рагата, и я — Джекс. Добро пожаловать в наш удивительный цифровой цирк, — порадировав манеру общения Кейна, сказал Джекс. — Я скоро проснусь. Это просто кошмар, длинный и страшный кошмар. Джекс нахмурил брови и стиснул зубы: — Думай, как хочешь, малая. Кейн собирался показать Помни пространство цифрового цирка и подразумевал под «внутричковым приключением» очередную забавную игру, но уже внутри этих стен, не перемещаясь в другие миры. Так всё и было. Этот псих снова придумал какую-то наркоманию по поиску мелких проказников в виде разных геометрических фигур с глазками и назвал их глоинки. Да, только это безобидное приключение превратилось в сущий кошмар для всех героев. Они набросились на Зубл и буквально расчленили её, унося конечности по всему цирку. И Джекс принял решение, что не станет её спасать, ведь ничего опасного в приключениях Кейна не было. Это была лишь игра его воображения, исключением была комната зеркал. Все знали: умереть здесь случайно или нарочно нельзя — только рассеяться. Поэтому они решили разделиться: самые преданные друзья Зубл — Генг и Королер — направились на поиски ее запчастей, а Джекс вместе с Рагатой, как договаривались, решили сходить к Кауфмо. Только при всём нежелании кролика Помни пришлось взять с собой. — Ты всё ещё веришь, что это сон? — с раздражением спросил он. — Сложно поверить, что это реальность, — девушка была сильно подавлена, но уже мыслила логично и была более сдержанной в эмоциях. — Да, и вправду, но ты привыкнешь, и приключения тебе наверняка понравятся, — произнесла следом Рагата. Джекс сверлил её взглядом, не понимая, всерьёз ли она говорит. Помни тоже была не в восторге и пыталась понять, что это за место. — Зачем нужны эти… каких их там… приключения? — Ну… Кейн придумывает разные веселые штуки, чтобы мы не сошли с ума, — девушка не договорила, и Помни с непониманием перебила её. — Но я не понимаю, почему вы не ищете выход? Почему не пытаетесь выбраться отсюда?! — Ну… — Рагата замялась, подбирая слова, но Джекс то и дело метал в неё искры злости. — Потому что его нет, — сказал он. — Выхода нет, мы все застряли тут, и это не самое страшное, что может произойти с каждым из нас. — Поначалу мы так и делали — искали выход, — продолжала Рагата, — но в какой-то момент понимаешь, что его нет, и начинаешь уходить в себя. Понимаешь, что погоня за недостижимой целью сводит с ума, задаёшься вопросом: зачем всё это? Забываешь, чем жил до этого, и, достигая предела, с тобой может случиться что-то поистине страшное… — улыбка с лица Рагаты ползла вниз с каждым произнесённым словом. Джекс непонимающе уставился на неё, но подумал про себя, что никогда ещё за всё время не видел её такой — такой настоящей. Может, и хорошо, что она носит маску доброй наивной оптимистки: без неё она едва ли справилась бы. — Ясно… — в глазах Помни с каждой минутой что-то гасло. — Но я видела выход собственными глазами! — не унималась та, а Рагата лишь с грустью взглянула на неё и на Джекса. «Ещё одна», — подумал он про себя, — тоже бредит о несуществующей двери выхода, Джекс хоть и согласился помочь Кауфмо с её поисками, но он никогда не верил в эту чушь наверняка. — Королер сказал мне, что я безумна, и что он знает ещё одного человека, что бредил выходом… Но не значит ли это, что он действительно есть? — Ну вот и спроси этого ещё одного человека, — съязвил кролик, указывая на дверь с изображением клоуна. Помни оглядывалась на каждое изображение на дверях по пути сюда и была достаточно сообразительна, чтобы понять: перечеркнутые персонажи просто умерли. Она не знала, о чём думать, мысли сводили с ума, а версия того, что это сон, становилась всё более абсурдной с каждым шагом по длинному коридору. Рагата, внимательно взглянув на изображение, принялась стучать в дверь и звать клоуна по имени, но тот не отвечал. — Мы хотели поговорить, тут и Джекс, и новенькая, — наивно звала его девушка. Джекс тоже переживал, но точно не хотел, чтобы кто-то видел его эмоции, особенно Помни. Ей ни к чему видеть его таким, каким его видела Рагата. Это начинало сильно злить парня: он показал кукле эту сторону себя и она стала свидетелем его слабости, а ведь он делал все чтобы стать бездушной куклой Кейна. Джекс вдруг вспомнил: он где-то выронил свой ключ, что дал ему Кейн. Бродя руками по карманам, он удивился: что-то твёрдое было внутри, и это был он. Но как? Как он снова оказался у него в кармане, если был потерян? Снова трюки Кейна? — У меня есть ключ от его комнаты, — широко улыбнувшись, произнёс он, вынимая его из кармана. Рагата обомлела. — Но… как? Откуда у тебя ключ от наших комнат? — Не волнуйся, я не собираюсь заглядывать к тебе, пока ты спишь, — подмигнул он, и девушка перестала его узнавать. Он будто надел маску мгновенно. Но больше всего ее интересовал загадочный ключ. Парень воткнул его в скважину и провернул. Дверь скрипнула и распахнулась. Джекса будто парализовало, он выронил ключ из рук во второй раз. Его зрачки расширились от страха. Комната была мрачной, и на каждом разорванном клочке обоев было написано, будто кровью: "Exit". Куда бы Джекс ни перевёл взгляд, он видел лишь одно слово. Стены будто кричали о помощи, а картины изображали самые жуткие кошмары Кауфмо. Ему не удалось как следует разглядеть их, ведь взгляд упал на нечто по середине комнаты: чёрная огромная фигура с острыми углами, глюками и множеством разноцветных глаз вдоль и поперёк. Сердце будто разбилось об пол, дыхание сбилось, руки заледенели, шерсть стала дыбом. Из чего бы ни состояло его тело, сейчас он чувствовал, как всё живое в нём умирает. Душа трещит по швам, кости ломаются от боли что сдавливает их, ком в горле мешает дышать. Он больше никогда не сможет стать прежним… Он чувствовал: это был Кауфмо. Его друг. Второй рассеившийся друг. Джекс теряется, ведь психика ничего не может сделать с этой болью. Мозг посылает сигналы, чтобы защититься. Джекс давит улыбку, но когда все глаза существа устремляются на него, боль пронизывает всё тело снова с удушающим эффектом. Его ломает. Среди множества глаз он не находит взгляд друга. Он срывается с ног и бежит. На ватных ногах, оставляя Помни и Рагату позади, он бежит со всех сил и чувствует: если не остановится — задохнётся… Но он продолжает бежать прочь. От реальности? Или от того себя, что всё ещё остался там стоять, того себя, что упал бы на колени и заплакал? Да, он борется с самим собой, и что-то внутри щёлкает. Кейн появляется внезапно, заставляя его остановиться. Он достаточно далеко убежал. — Джекс? — Кейн смотрит с любопытством, как тот пытается отдышаться. Но то, что Джекс, поднимая голову и широко улыбаясь с полностью пустым взглядом, сказал: — «Кауфмо рассеялся», — заставляет Кейна замереть. Он смотрит на кролика, что жадно глотает воздух и улыбается максимально широко, не понимая, что происходит. — Но… — Он превратился в огромного глючного монстра. Сделай уже что-нибудь, твоя игрушка сломалась! — посмеялся Джекс. Кейн нахмурился, он никак не ожидал такой реакции. Но если это маска, то она прочно села на его фиолетовую морду. — Иди уже, — махнул рукой Джекс и направился прочь. Кейн ещё долго смотрел ему в след, но такая игра ему безумно нравилась. Джекс уже играет по его правилам, уже идёт по сценарию. Кейн знает: если тот будет думать, что это не так — будет глупцом. В конце концов, Кейн не человек. Даже если Джекс будет идти вперёд, большеголовый всё равно окажется на два шага впереди, как настоящий кукловод держащий своих кукл под контролем.Здесь каждый шаг заранее предопределён, и сопротивление бесполезно.