Мой ангел хранитель

День начался с воскресного утра, которое было серым и безрадостным. Солнца не было и в помине, вместо него по оконному стеклу упрямо барабанил дождь, заливая мир за окном мутной, печальной дымкой. Атмосфера была тяжёлой и давящей — точь-в-точь как жизнь Сережи в последнее время. Ребята, Антон и Оксана, уехали на выходные в деревню — помогать бабушкам и дедушкам. А Сережа… тут была долгая история, которую он не любил вспоминать. От одних мыслей о ней становилось плохо, накатывала тошнотворная волна тоски. Он с трудом выкарабкался из кровати, накинул на плечи одеяло, словно панцирь, и побрёл на кухню. Налил себе кружку горячего чая, устроился на диване перед телевизором и стал безучастно переключать каналы, механически перекусывая чем попало. А что же ангел? Дима наблюдал за ним с высоты, и на сердце у него было тяжело. Он видел, как Сережа из последних сил пытается найти хоть крупицу радости, и не знал, как его подбодрить. Он не мог просто смотреть на этого разбитого и унылого парня, у которого, кроме двух друзей, не было ничего: ни отношений, ни семьи. Возможно, Сережа даже немного завидовал Антону и Оксане, но прекрасно понимал, что виноват в своём одиночестве лишь он сам. «Серёж, я рядом, — мысленно повторял Дима. — Я могу тебя подбодрить, только не знаю как. Но всё будет хорошо. Я приду к тебе». Сережа встал и подошёл к окну. И вдруг сквозь хмурые тучи пробился один-единственный солнечный луч. Он упал на мокрый асфальт и заиграл в лужах. Сережа слабо улыбнулся и решил, что нужно проветриться. Он собрал свои немногочисленные пожитки — плеер, кроссовки — и вышел из дома. Он шёл медленно, вглядываясь в окружающий мир, пытаясь отыскать в нём последние крупицы надежды и радости. Он дошёл до реки, уселся на старый, скрипучий мостик, свесил ноги к воде. Вода была тёплой, он слегка поблёскивал ею, глядя, как круги расходится по тёмной поверхности. В этот момент позади него возник Дима. Но на этот раз Сережа его не видел. Ангел наблюдал за ним, и ему было невыносимо больно видеть, как тот вырывается последними силами, пытаясь найти счастье в мелочах. Дима тихо подошёл и сел рядом, оставаясь невидимым. И тихо, почти шёпотом, начал напевать строчки песни: Да, я за тобой, знаю всю ту боль, что в тебе сидит Осень достаёт из тебя ножи, а река следит Да, я за тобой, сделай в воду шаг или шаг назад Я не знаю как, ну как тебе помочь, ну как тебе сказать? Как тебе смотреть прямиком в глаза и не забываться-я-яй? Речка заберёт всё моё тепло и поможет сдаться…-песня Река И когда последние ноты затихли, Дима стал видимый. Он мягко коснулся плеча Сережи. — Привет. — Привет, — безразлично отозвался тот, даже не удивившись. — Ты что такой грустный? Может, поделишься? — спросил Дима, глядя на его поникшую спину. — С чего бы мне тебе рассказывать? — буркнул Сережа в своей обычной манере, но тут же передумал. — Хотя… впрочем… — Если не хочешь, я пойму, — мягко сказал Дима. Сережа посмотрел на солнечный луч, который уже почти погас, и на его глаза навернулись предательские слёзы. Он мигом смахнул их, не желая казаться слабым. — Да друзья уехали к своим родственникам, а мне… не к кому идти. Родственников у меня нету. — Он сделал паузу, собираясь с духом. — Мама у меня умерла от болезни, когда мне было пятнадцать… Папа ушёл ещё тогда, когда мне было пять. Бабушка и дедушка не принимают меня, говорят, что я виноват во всём, и что мне лучше вообще пропасть. А единственный дедушка, который был для меня опорой после смерти мамы, умер буквально четыре года назад. МНЕ ПЛОХО, ТЫ ПОНИМАЕШЬ?! Я не хочу жить! Я только всем в этом мире мешаю! Зачем со мной дружат? Зачем я вообще нужен в этом мире?! Он тяжело дышал, выкричав всё это в пространство. — Ну вот, рассказал свою проблему какому-то вымышленному ангелу. Сережа, ты сумасшедший. Вы спросите, зачем Дима спрашивал, если и так всё знал? Отчасти вы правы. Но он хотел услышать это из его уст. Дать ему возможность выговориться, выпустить боль, которая копилась годами. Дима на мгновение замешкался, потрясённый этой исповедью. Он сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями, и нашёл, что сказать. — Слушай. Прежде всего — спасибо. Спасибо, что ты мне это рассказал. Я понимаю, как это должно быть сложно — раскрывать такую боль. Я очень ценю твоё доверие. И я хочу, чтобы ты знал: я с тобой. Прямо сейчас. Я здесь. То, что ты мне рассказываешь… это невероятно тяжело. Потерять маму в пятнадцать, быть брошенным отцом, слышать такие чудовищные слова от родных… Это огромная, несправедливая боль. И тот факт, что ты держал это в себе так долго, говорит о твоей огромной силе, даже если ты её сейчас не чувствуешь. Ты спрашиваешь, понимаю ли я. Я не могу понять до конца, потому что не проживал твою жизнь. Но я абсолютно ясно вижу и слышу, как тебе очевидно больно, одиноко и безнадёжно. И твои чувства — это абсолютно нормальная и понятная реакция на ненормальные и жестокие обстоятельства. Ты имеешь право чувствовать себя именно так. Ты не «слабый» из-за этого. Ты — человек, которого сильно ранили. А теперь мне очень важно тебе кое-что сказать, и я хочу, чтобы ты попытался услышать меня. То, что говорят твои бабушка и дедушка — это неправда. Это абсолютная, стопроцентная ложь. Взрослые люди, которым самим, вероятно, очень больно и которые не справились со своим горем, совершили ужасную ошибку и свалили свою вину и боль на ребёнка. Это их слабость, их жестокость и их вина. Ты — не виноват. Ты был ребёнком. Ты никогда не был виноват в том, что папа ушёл, или мама заболела. Поверь мне в этом. И вот ещё что. Тот единственный дедушка, который был тебе опорой… Он не был слеп. Он видел в тебе то, чего не хотели видеть другие — твою ценность, твоё доброе сердце, твою значимость. Он выбрал быть рядом с тобой. И это доказывает, что ты важен. Раз он находил в тебе силы и причину быть твоей опорой, значит, эта причина — настоящая. Ты говоришь: «я всем мешаю», «зачем со мной дружат». Я могу говорить только за себя. Со мной ты не мешаешь. Со мной ты — мой друг. Мне с тобой не тяжело. Мне горько и больно от того, что ты так страдаешь, и я хочу быть рядом. Ты нужен в этом мире, потому что мир состоит не только из тех, кто причинил тебе боль. Он состоит и из таких людей, как твой дедушка, как твои друзья (и я в их числе), для которых твоё присутствие — это что-то хорошее. Ты говоришь: «я не хочу жить». Мне страшно это слышать. Это говорит о том, что боль стала невыносимой. Но это значит, что нужно не уходить, а искать способ уменьшить эту боль. И ты не должен делать это в одиночку. Сережа посмотрел на него, и в его глазах стояла тихая, почти детская мольба. — Можно тебя обнять? — Конечно можно, если это тебе как-то поможет. Сережа развернулся и заключил Диму в крепкие, почти отчаянные объятия. Его сейчас совершенно не волновали странные взгляды прохожих, которые могли бы подумать, что он обнимает воздух. Дима обнял его в ответ, прижал к себе. Сережа ощутил, как эти объятия согревают его изнутри, и ему показалось, что они очень похожи на мамины — те самые, что он забыл, но так отчаянно искал. Он еле сдерживался, чтобы не разрыдаться. Они просидели так несколько минут, молча, слушая, как шумит река. Потом Сережа решил пойти домой. Уже дома он сел на диван, включил свой плейлист и стал просто слушать музыку, слегка пританцовывая. Дима наблюдал за ним из угла комнаты и на его лице появилась лёгкая, тёплая улыбка. Подошёл вечер. Сережа готовился лечь спать, но сон не шёл. Он ворочался с боку на бок, мысли не давали покоя. Дима появился у его кровати. — Ты чего не спишь? — Никак не могу, почему-то. — А как ты раньше засыпал? — Под мамины колыбельные. У меня есть одна любимая… — Какая? Может, я смогу тебе её спеть, и ты уснёшь? — Нууу… «В полной темноте». — Хорошо, я тебе спою. Ложись. — Да не надо, я же не маленький. — Не упрямься, я всё равно спою. — Ну, хорошо, — сдался Сережа и лёг, уставившись на ангела. Дима прилёг рядом, накрыл его одеялом потеплее и начал петь своим бархатным, удивительно нежным голосом: В полной темноте Найди мою руку И знай, что я рядом Хоть ты и не видишь В полной темноте Где всё исчезает Мы кружимся в танце Я здесь, я с тобой…-колыбельная Наташи Под этот прекрасный, убаюкивающий голос Сережа начал медленно закрывать глаза. Перед самым сном он прошептал, уже почти не осознавая: — Спасибо… что ты рядом… И погрузился в глубокий, спокойный сон. Дима посмотрел на спящего, улыбнулся и тихо прошептал: — Всегда пожалуйста. Я всегда приду к тебе на помощь. И растворился в темноте комнаты.