Антагонистка. Акт I

      – Приятно снова видеть тебя в хорошем настроении, – тискала меня Лизка в следующий понедельник. – Прям живой человек, а не то, что было.       В последнее время я и правда уделяла ей очень мало внимания. С завидным постоянством подруга дергала меня по разным поводам, пыталась поговорить, вытащить то в кино, то в кафе, то в гости, но я неизменно отказывалась. Сначала дело было в неловкости, остаточном чувстве стыда – я ведь прекрасно знала, что она обязательно заметит, если я начну прятать от нее взгляд или выдам себя еще как-нибудь. Потому решила не рисковать и переждать, когда совесть моя достаточно успокоится. Единственная версия моего угрюмого и отрешенного состояния, которую Лизка сочла бы правдоподобной и которая заставила бы ее с пониманием отступить назад, была версия про семью: мол, проблемы дома, родители снова ругаются и все в таком духе.       – Ну, чем у них там все закончилось? – аккуратно уточнила подруга, заботливо убирая от моего лица пряди волос. – Разводиться не решили?       И несмотря на весь мой неоспоримый талант ко лжи и лицемерию, вот так врать Лизке, напропалую и глядя в глаза, я не могла. Все это ее трогательное сочувствие, какое-то по-матерински нежное затаенное любование, с которым она смотрела на меня и гладила по голове, делали фундамент моего кропотливо выстроенного образа мягче подтаявшего масла.       – Вроде нет, – мотнула головой я и поспешно выбралась из ее объятий, отвернув лицо. После чего принялась выкладывать из сумки спортивную форму – мы стояли в женской раздевалке и готовились к физре.       – Это же… хорошо? – тихо спросила Лизка, наблюдая за тем, как я с необычайной увлеченностью копаюсь в сумке, вынимаю из нее спортивную форму, придирчиво оглядываю леггинсы и, обнаружив на них крохотное пятнышко, принимаюсь скрести его ногтем, все это время отыскивая честный ответ на ее вовсе не тривиальный вопрос: хорошо ли, что мои родители до сих пор не развелись?       По правде говоря, их отношения никогда особо не ладились. Я не могла сказать точно, становилось ли хуже с годами, или же это я по мере взросления стала больше замечать, но гнетущая атмосфера дома порой просто душила. Оттого мне очень нравилось, когда отца дома не было – тогда прям можно было жить: ходить по квартире в одних трусах и футболке, а главное, не на цыпочках, слушать музыку через колонку, смотреть телик в гостиной, оставить маленький нож, которым чистила апельсин, непомытым и с этими прилипшими к лезвию белыми прожилками… Правда, в последнее время я начала задумываться, что отсутствие отца дома хоть и радостно для меня, все же не несет с собой ничего хорошего.       В минувшие выходные, например, он уехал на рыбалку с дядей Женей, Лизкиным отцом, и провел там все два дня, даже несмотря на плохую погоду. Мама это время просидела у себя в комнате и выбиралась оттуда лишь затем, чтобы обменять опустевшую бутылку вина на новую. В последние пару лет подобное случалось все чаще. Отец постоянно задерживался на работе, уезжал надолго под разными предлогами: в баню, на рыбалку, на охоту. В отпуск они ездили порознь, отговариваясь, что не сходятся в интересах. На деле же я прекрасно понимала, что им банально нечего друг с другом делать.       – Конечно хорошо, Лизок, – ответила я все же на вопрос подруги. – Мы же семья. А семьи не должны распадаться.       – Ну да, – отозвалась та после небольшой паузы и больше эту тему не поднимала.       Физра шла своим чередом. Мы построились по росту, рассчитались, навернули с десяток кругов по залу, потом физрук – Олег Николаевич Зотов, кругленький мужичок со свистком на шее – ушел к себе в каморку за какими-то списками. Нам предстояло сдавать очередной норматив: мальчики – подтягивания, девочки – пресс.       Как обычно, парни шли первыми, ведь их было всего трое. Олег Николаевич стоял со своими бумажками и фиксировал в них результаты жалких потуг наших героев. На «пять» вроде как нужно было поднять свои туши на турнике двенадцать раз. На «четыре» – десять, на «три» – хотя бы семь.       Разрозненный женский коллектив сплотился в едином токсичном порыве, когда физрук вызвал Давыдкина, первого по списку. Грузный и неловкий Саша, на удивление, резво начал. Первые семь подтягиваний парень выполнил будто даже не напрягаясь. На восьмом темп сбился, на девятом руки задрожали. За десятое подтягивание мы болели так, будто от этого зависели наши собственные оценки. В одиннадцатый раз Давыдкин, конечно, дернулся, изображая намерение утереть нам всем любопытные носы, но быстро обвис и вскоре совсем спрыгнул на пол.       – Саша молодец!!! – орала Алиска, хлопая в ладоши. Сразу видно – издевалась.       – Ляшко! – огласил Олег Николаевич следующего по списку.       Раздалось заинтригованное «у-у-у».       Никита Сергеевич с постной миной поплелся к снаряду. Комизм ситуации все вкусили еще на самом старте, когда низкорослый Хрущ не с первого раза смог уцепиться за турник. Одноклассницы-гиены покатились со смеху.       Лизка считала громче всех, отдавая дань их с Никитой Сергеевичем затяжной войне сполна.       – Шесть! – перекрикивала она остальных. – Семь! Давай, родимый, сожми булки!       – Преображенская! – гаркнул физрук. – Рот!       Лизка засмеялась и перестала – впрочем, этого больше и не требовалось. С полминуты попыжившись, Никита Сергеевич все-таки спрыгнул на пол.       – Слабовато, Ляшко, – цыкнул физрук и записал его результаты к себе в таблицу. – Огарков!       Я навострила ушки. Тот спокойно прошел к турникету в своей извечной серой майке и потасканных черных трениках, покрутил руками, разминаясь, и схватился за перекладину. Роста в нем было достаточно, чтобы, даже пяток не отрывая, доставать до нее с запасом.       – Раз! – начали девицы, и я, злорадно предвкушая оглушительный провал этой худосочной ветоши, мощными у которой можно было назвать только зубы, затаила дыхание. Мысли о том, что гиперраздутое эго Огаркова никак не спасет его от звания слабака, необычайно грели меня.       – Два! Три! Четыре! – продолжали они.       Внимательно наблюдая за ним, я досчитала до семи, и с неудовольствием отметила, что тот явно дойдет до «четверки».       – Восемь! Девять! Десять!       «Да ну блядь…»       – Одиннадцать!       «Нет-нет-нет!» – запротестовала я, ясно осознав, что хотя Огарков сильно убавил в темпе и теперь заметно напрягался, но повисать на перекладине унылой тряпочкой как будто бы даже не собирался.       – Двенадцать! – почему-то радостно огласили девицы и зааплодировали, отмечая победу.       Однако тот сумел подтянуться еще один раз – тринадцать – и отпустил перекладину.       – Выпендрежник, – фыркнула Алиска, демонстративно отворачиваясь от зрелища, которое было ей неприятно так же, как и мне.       – И чего кому доказать хотел? Придурок, – поддакнула ей Ева.       С девчонками я была полностью согласна, однако свои пять копеек в общую копилку гнилых комментариев бросить не успела, потому что внезапно встретилась с самодовольным взглядом Огаркова – парень будто жопой все это время чувствовал, что мы втроем стоим тут и желаем ему неудачи, а потому сделал все назло и теперь посылал красноречивое «выкусите».       Я раздраженно фыркнула и закатила глаза.       – Девочки на маты! – скомандовал физрук. – Разбились по парам. Парни, мяч пока возьмите.       И уже через пару минут на жестких красно-коричневых матах, стройным рядком валялось восемь девиц, включая Лизку. А другие восемь, таких, как я, держали им ноги.       – На старт, – командовал Олег Николаевич, засекая шестьдесят секунд. – Внимание. Марш!       Заложив руки за голову, рослая Лизка принялась работать корпусом так, что у меня едва хватало сил удерживать ее щиколотки. Она выглядела очень собранной, даже агрессивной, смотрела в никуда, а я тихонечко считала за ней подъемы.       – Стоп! – сказал физрук и остановил секундомер.       Капец, сорок пять раз. Машина, а не девушка.       Когда все результаты были оглашены и записаны, поступила команда поменяться местами. Я откинулась на спину с четким намерением не сильно уступить подруге. Объективно, конечно, было яснее ясного, что шансов уделать Лизку у меня ровно ноль, но азарт подстегивал хотя бы организовать уверенное преследование ее результатов.       – …Марш! – махнул рукой физрук, и я рванула вверх.       С самого начала задала себе такой темп, что касалась лопатками матов не дольше чем на секунду. Лизка считала и подбадривала.       – Десять, – сказала она, когда я уже начала откланяться назад, и ровно в этот момент ей в лицо прилетел баскетбольный мяч.       Будто в замедленной съемке, я наблюдала, как ее голову по инерции отворачивает в сторону, а сама Лизка, не удержавшись на корточках, падает на задницу; как она запоздало взвизгивает и прячет лицо в ладонях. А потом кто-то за спиной протянул ошарашенное «еба-а-а-ать…»       – Лиза! – Я тут же вскочила и, бросившись к подруге, зачем-то сжала ее предплечья. – Лизок, ты как?       Та что-то ответила, но я не разобрала:       – Чего? Дай посмотрю. – И с усилием отняла ее руки от лица.       Из носа девушки текла кровь. Собравшиеся зеваки охнули, а меня затрясло от злости. Я моментально вскочила на ноги и развернулась в ту сторону, откуда прилетел мяч.       – Кому, нахер, руки оторвать?!       – Это Хрущ, – тут же среагировала Алиска, – я видела.       Она сидела возле Евы, которая встревоженно наблюдала за происходящим, чуть приподнявшись на локтях.       – Ты нарочно это сделал, урод! – рвала и метала я.       – Ой, да больно надо, – равнодушно отмахнулся Хрущ, но все же отступил от меня на пару шагов: чуял гад, что у меня десна чешутся от желания перегрызть ему горло.       – Врешь! Хочешь сказать, что это не было местью?! – продолжала напирать я и перепрыгнула через маты. – За то, что она смеялась над твоими убогими подтягиваниями, например!       – Шилова, угомонись! – рявкнул Олег Николаевич, остановив меня на полпути к противнику.       – А чего я?! Хотите сказать, что я не права?! Это же он начал!       – Угомонись, говорю, – повторил он спокойнее, но тверже, а потом обратился к Хрущу: – Ляшко, иди нахрен отсюда. Для тебя урок окончен. Преображенская, ты как?       Точно! Лиза… Я оглянулась на подругу. Та все еще сидела на полу и вытирала тыльной стороной ладони сочащуюся из носа кровь. Рядом с ней опустилась на колени Хакобян, она протягивала Лизке платок. Рядом топталась обеспокоенная Ушакова. Что этим сучкам надо от моей девочки?!       – Нормально, – ответила меж тем та и громко шмыгнула носом.       – Иди в медкабинет, – распорядился Олег Николаевич.       Я тут же спохватилась и подлетела к подруге:       – Я схожу с ней!       – Ты останешься. У тебя еще норматив не сдан, – отрезал физрук и окинул взглядом толпу. – Давыдкин, ты вроде крепкий, иди с ней.       – Хорошо, – согласился Саша и тут же попытался помочь Лизке встать, подцепив ее за локоть, но та грубо отпихнула руку помощи:       – Я сама.       Пара обеспокоенных, несколько равнодушных и большинство любопытных взглядов проводили Лизу с Сашей из спортзала.       – По местам, – снова скомандовал Олег Николаевич, а я вернулась на маты.       И вдруг поняла, что больше некому держать мои ноги. Я огляделась по сторонам: все заняли исходные позиции парами. Давыдкин с Лизкой ушли в медкабинет, Хрущ – в раздевалки. Оставался только…       – Огарков, – позвал физрук ровно в тот момент, когда я сама уже обо всем догадалась и даже успела ненормально похолодеть, – помоги ей. Все равно без дела стоишь.       – Блядь, – выругалась я шепотом.       – Ну нафиг, вы чего, – запротестовал тот. – Вдруг еще покусает. Смотрите, какая буйная.       Долбаные гиены снова захихикали.       – Не паясничай тут мне. Иди.       Огарков тяжело вздохнул и, судя по нарастающему голосу, двинулся в мою сторону:       – Ладно. Но, если что, сорок уколов за ваш счет.       И опять смешки. Впрочем, звучали они ровно до того момента, пока Олег Николаевич не осчастливил всех новостью, что сдачу норматива мы начнем заново. Тут веселье поглотила волна коллективного возмущения. Пока физрук пытался всех успокоить, я хмуро наблюдала, как Огарков садится передо мной на корточки и окидывает хитрым-хитрым взглядом, вообще не стесняясь:       – Лягаться не будешь? А то я ни сахара, ни яблочка с собой не захватил.       – Посмотрим, – буркнула я, а сама подумала, что, в принципе, нахожусь в идеальной позиции, чтобы кое-кто еще отправился в медкабинет с разбитым носом.       – На старт! – начал Олег Николаевич, и Огарков крепко сжал мои лодыжки ровно в тех местах, где открывалась полоска голой кожи между спортивными леггинсами и короткими носками. По его гаденькой улыбочке я поняла, что он сделал это осознанно – решил лишний раз побесить. К сожалению, отреагировать я не успела, и после команды «марш» направила всю свою злость в физические упражнения.       Оплошать теперь, перед лицом того, кому недавно желала зла, было категорически нельзя!       Заложив руки за голову, я резкими рывками опускалась на маты и поднималась снова. Однако никогда не доводила подъем до конца, чтобы держать от Огаркова максимальную дистанцию. Это сыграло со мной злую шутку, так как мышцы пресса без этой передышки не расслаблялись ни на секунду и, как следствие, быстро уставали. А если принять во внимание мой чересчур резвый старт при первой попытке, то было совершенно не удивительно, что я рано выдохлась.       – Выглядишь так, будто у тебя в роду были помидоры, – поделился парень.       – Иди… в жопу, – кряхтела я, бесконечно злясь на саму себя за это жалкое зрелище.       Все закончилось быстро. Физрук огласил «стоп». Огарков отпустил мои ноги еще через пару секунд.       – Сколько? – выдохнула я загнанно.       – Тридцать шесть.       – Что?! – Я метнула полный ужаса взгляд в сторону физрука, который уже принялся опрашивать результаты по списку фамилий.       Тридцать шесть подъемов корпуса – это даже не «четверка»! На нее нужно было сделать хотя бы тридцать восемь.       – Ты уверен, что правильно посчитал?       Огарков посмотрел на меня и выждал красноречиво саркастичную паузу:       – Я плох в математике и обычно начинаю сбиваться после сорока. Но ты не позволила ударить мне в грязь лицом. Спасибо.       – Овчинникова? – звучало неподалеку.       – Сорок три.       «У Евы сорок три!»       – Петряйкина?       – Тридцать девять.       – Рыжова?       – Сорок.       Я слушала результаты других девиц и постепенно наполнялась паникой. Еще не хватало оказаться хуже всех!       – Скажи, что я сделала больше, – прошептала я, склоняясь к Огаркову ближе. – Хотя бы пару баллов накинь.       Тот хмыкнул:       – Косарь.       – Что?       – Я продажный, как шлюха, помнишь? Сама так сказала. – И задорно поиграл бровями.       – По пятьсот рублей за подъем? – охеревала я. – Совесть есть?       – Я мог и больше загнуть, ведь ты не в том положении, чтобы торговаться.       И в этом, к сожалению, урод был прав. Я буравила Огаркова гневным взглядом, но тому, казалось, и дела до этого не было. Парень просто ждал, когда физрук назовет мою фамилию.       – Хакобян?       – Тридцать девять.       – Реша-айся-я, – беззаботно пропел Огарков.       – Чухрай?       – Тридцать восемь.       – Ну класс… – захныкала я, услышав результат самого презренного во всей школе отребья.       Даже с накруткой я все равно окажусь на уровне долбаной Чухрай. А без накрутки вообще хоть в петлю лезь!       – Я согласна.       Огарков перевел задумчивый взгляд с меня на Лену. И обратно.       – Шилова?       – Тридцать девять, – отозвался парень с небольшой задержкой.       Олег Николаевич тут же записал цифры и скомандовал разойтись и поиграть в волейбол до конца урока.       Мы с Огарковым одновременно поднялись на ноги. Он собирался уже уйти, но я не позволила, схватив его за край футболки:       – Тридцать девять? Ты накинул три балла, а не два.       – Футболку отпусти, – нахмурился парень и опустил глаза на мою руку, безжалостно мнущую ткань в кулаке. – Порвешь.       «Ох, да боже! Уверена, в сэконд-хенде еще много подобной синтетики!» – подумала я, вслух, однако, сказала другое:       – Я не собираюсь платить тебе полтораху. – Но пальцы все же разжала.       Огарков мгновенно расслабился и вернул себе образ лениво-насмешливого дурачка:       – С тебя косарь, как и договаривались. Лишний балл считай жестом доброй воли.       – Но почему?       – Потому что клиентоориентированность – мое кредо, – засмеялся тот.       Я смотрела ему вслед и четко понимала, что, кажется, все-таки чего-то не понимаю.       С Лизкой мы встретились в раздевалке после урока. Уже переодевшаяся, она сидела на лавочке и залипала в телефон. Еще от двери я заметила, что под ее правым глазом, ближе к переносице, начал наливаться приличный синяк.       – Тоналки уйдет ведро, – с сожалением вздохнула я после того, как подошла ближе и рассмотрела место удара внимательнее.       – Вот гуглю. Пытаюсь выяснить, как скоро проходят синяки на лице.       – От одной до двух недель, – сходу ответила я.       – Откуда знаешь?       Я бросила снятую только что майку в пакет и пожала плечами:       – Тоже гуглила, когда Илья пришел на первую встречу актива с синяком на щеке. Помнишь? Хотела удостовериться, что все рассосется ко Дню учителя.       О том, что ситуация Ильи выглядела не так паршиво, как Лизкина, так как не затрагивала нос, я решила благоразумно умолчать.       Подруга печально вздохнула, смиряясь с этой информацией.       В столовой она сидела к «ашкам» исключительно полубоком, да еще волосами занавешивалась, чтобы Антипенко не дай бог не заметил ее фингал, припухший, натекший сочной сливовой кляксой. Видок у нее и правда был тот еще, так что я тоже лишний раз озиралась по сторонам, чтобы в случае чего оперативно подругу прикрыть.       С тех пор как я пересказала Лизке признание Егора о том, что у него к Маше несерьезно, та заметно приободрилась и перестала сознательно избегать с ним встреч. С одной стороны, видеть подругу веселой и вдохновленной мне нравилось: было в ее улыбке что-то особенное, что припекало мне нутро, как пляжное солнышко. С другой – ее возобновившиеся вылазки в школьные коридоры, чтобы украдкой полюбоваться Антипенко, с той же силой припекали мне уже совсем другое место. В голове то и дело крутились слова рыжего, что все он знает, видит, замечает и только молча угорает с нашей наивности – но ни одного правдоподобного аргумента, чтобы удержать подругу в кабинете, мне найти не удалось. Не говорить же ей, в самом деле, правду, так?       Поэтому, как бы грубо это ни звучало, Лизкиному синяку я даже обрадовалась и, сидя в очередной раз в столовой лицом к «ашкам», на словах описывала подруге, что там творится, не рискуя навлечь на свою голову лишние подозрения.       – А Зацепина?       – Просто в телефоне залипает.       – А Егор?       – Базарит с Максом, Зауром и еще каким-то чуваком, который траву на подвальную вечеринку принес, – пожала я плечами, запустив спор между Алиской и Евой, Лехой зовут того барыгу или как-то еще. Сама, однако ж, внимательно наблюдала за Ильей.       Парень сидел ко мне спиной и что-то рассматривал в телефоне Любавиной, которая услужливо пододвинула к нему экран и на что-то указывала то в одном месте, то в другом. Илья кивал и, возможно, что-то негромко спрашивал, на что рыжая отвечала спокойно и серьезно. Со стороны казалось, что она даже не пытается с ним флиртовать, но я-то знала…       – О, что-то спросила! – встрепенулась Алиска, заставляя меня вернуться взглядом к Антипенко.       – А он и внимания не обращает, – усмехнулась Ева, отчего Лизка закусила губу, подавляя улыбку удовольствия.       – Снова переспрашивает. Ох, удостоил внимания наконец-то, Его Величество!       Ничего подобного там, разумеется, не происходило. Просто рыжий, увлеченно рассказывающий что-то друганам, не сразу расслышал вопрос Маши, и той пришлось повторить. Парень на это лишь плечами пожал и вернулся к разговору. На этом все. Я подозревала, конечно, что утрируют девчонки не для того, чтобы порадовать Лизку, а потому что им просто злые языки занять нечем, но осаждать их не стала: пусть моя девочка еще немножко порадуется – заслужила. К тому же, кажется, сильно против правды они не грешили.       В последнее время я активно, по понятным причинам, следила за каналом Антипенко и в самом деле почти не видела там имени Зацепиной. Иногда рыжий упоминал ее в каких-то дерганых, полутемных кружочках с пьянок, но не более чем вскользь, мол, это у нас батарея бутылок, это корки от пиццы, много-много корок от пиццы… это пипетка – если вы понимаете, о чем я, – тут Заур уже спит, там девчонки лясы точат, эй, алло, привет! Машка…       Иногда видела Илью, но очень редко. Чаще всего парень появлялся в комментариях и отпускал снисходительные шутки над балбесами.       Любавина. Ее аккаунт я тоже проштудировала вдоль и поперек. Изначально меня толкнула на это опубликованная история Ильи: коллективная фотка со многими узнаваемыми лицами, на которой парень обнимал смеющуюся рыжую за голову, закрывая ей ладонью глаза и путая длинные распущенные волосы в пальцах. Он прижимал ее к своей груди так, будто сделал это за секунду до снимка, под влиянием какого-то особенно озорного импульса – неумолимой, шкодливой вредности старшего брата, какую я часто наблюдала во взаимоотношениях Лизки и Артема Преображенских. И все бы ничего, если бы не ТГ-канал Любавиной, который начиная с сентября все глубже и глубже погружался в пучину тоски.      

Держи меня, словно твои руки браслеты.

Нежное пламя меняет окрас.

Сладкие чувства, губы красного цвета,

И эти чувства упали на нас.

Я целую твой портрет,

Обнимаю твою душу, и ты обнимай в ответ.

В каждом слове, в каждой мысли твое тело – силуэт.

Даже если это сон, я увижу в тебе свет…

      Я слушала последний опубликованный трек Любавиной, пытаясь прикинуть, какие именно события между ней и Ильей могли побудить рыжую выложить подобное к себе на канал, причем молча, без поясняющих подписей, но терялась среди многообразия вариантов, услужливо подкинутых моим богатым воображением.       «И эти чувства упали на нас» – случайная авторская строчка или…?      

…Знает моя тоска, как я к тебе хочу,      

И я твои границы наугад пытаюсь обойти,      

Как же я люблю твои глаза, я все готов простить…

      Что ж, ситуация была знакома мне не понаслышке. Чтобы не навязываться и не нарушать личных границ Ильи, я не шла на контакт первой. А потому раз или, максимум, два за день мы виделись где-то в столовой или на лестнице. Иногда Илья замечал меня, иногда нет. Когда все-таки обращал внимание – тепло здоровался, и мне становилось чуть лучше. Но на этом все. Сам парень инициативы не проявлял, и меня не покидало едко-горькое ощущение, что те его помощь и забота, проявленные во время организации квизов, были разовой акцией, такой типичной реакцией рыцаря на «девушку в беде». Как жест в первую встречу с ведром, как вина за обидное признание в ресторане, как мотивация на концерте. Вот и в тот раз он всего лишь позаботился о несчастной, давящейся слезами девочке, но, убедившись, что проблема решена, тут же вскочил на коня и отправился совершать остальные свои подвиги.       Меня так и подмывало написать ему, чтобы не провести наконец-то наступившие осенние каникулы в дали и безмолвии, но решительно не находила тому ни одного убедительного повода. Не говорить же, что у меня снова какие-то проблемы! Так не мудрено будет прослыть Настей-Тридцать-Три-Несчастья. Да и кому вообще нужна девушка, которую нужно постоянно спасать? Нет, как показывает практика просмотренных мной мелодрам – девушка такая нужна всем. Вспомнить хоть Беллу Свон или типа того… Но, как мы уже выяснили, реальность далека от книг и кино. Так что повод мне нужен был попроще, более житейский, приземленный, без драм.       Мысли мои прервало сообщение от Лизки, в котором та делала перепост со страницы Антипенко, где под припиской «Сосисочная вечеринка на каникулах!!!» была прикреплена серия фото и одно видео.       Что ни говори, а снимки оправдывали название поста целиком и полностью, ведь на них не было ни одной девушки. «Ашки», включая Илью, по-видимому, арендовали частный кинозал, накрыли поляну и запустили принесенный с собою фильм. На единственном видеоролике Антипенко танцевал, точь-в-точь пародируя мужика в белой рубашке и брюках с подтяжками на экране позади него. Парни ржали и присвистывали, а я нахмурилась, смутно припоминая кадр.       И действительно, в самом начале однообразной переписки с Огарковым, представлявшей собой длинную вереницу фоток с домашним заданием по математике, висела гифка с этим же танцующим мужиком.       >> Ты серьезно сейчас?! 🤪       >> «Бешеных псов» не смотрела?       Не смотрела. А вот Илья, судя по довольному выражению лица на фотографиях, этот фильм очень любит.       Дальше логическая цепочка выстроилась сама собой.       Через пару минут, нагуглив все необходимые ссылки, я уже набирала сообщение в чат актива, который создала для Самоделкиной, чтобы та делала там свои важные объявления. Разумеется, Илья в этой беседе состоял.       << Салют всем! Как смотрите на идею устроить маленький тимбилдинг на каникулах? Предлагаю сходить в кино. Ниже прикреплю ссылку на список фильмов, которые сейчас в прокате. Убедительная просьба: обсуждение здесь не разводить. Просто отлайкате это сообщение, кто «за». Позже разберусь, стоит ли игра свеч и прикручу голосовалку.       << P.S. Марина Александровна, если Вы это читаете, при всем уважении, очень Вас любим и ценим, но вход на вечеринку – до восемнадцати лет 😉       Ниже, как и обещала, я добавила ссылку на Кинопоиск со списком актуальных фильмов, а потом отправилась смотреть «Бешеных псов», чтобы понимать, какой жанр будет нужно пролоббировать, чтобы выманить Илью.       К утру следующего дня под первым сообщением собралось всего восемь лайков. На второе Самоделкина поставила смеющийся смайлик.       Среди желающих я обнаружила Машу Зацепину и решила начать работу с нее.       << Маш, привет! Смотрю, ты за, но почему-то не вижу лайка от Егора 🤪       Девица прочитала мое сообщение и ответила минут через пятнадцать:       >> Привет 😘 Он в гараже с отцом, занят, наверное. Давай позвоню узнаю?       << Давай конечно! Чем больше народу, тем веселее!)       В следующий раз она написала намного быстрее:       >> Сказал, что если пойдет, то только на «Мир в огне».       Вот же… привереда сраный!       << Поняла, организуем👌 А Яна?       >> Да куда ж она денется)))       << Просто лайка от нее не вижу.       >> Сейчас пну)       Вскоре под первым постом добавился еще один голос – от Любавиной. Но единственный интересующий меня человек, Илья, остался безучастным, хотя отчет показывал, что сообщение им было прочитано.       Я глубоко вздохнула и решила влететь в наш будущий диалог с ноги:       << Только не говори, что на каникулах у тебя тоже тренировки 😆       И принялась ждать ответ. Но он не торопился ни читать, ни отвечать. Я уже даже успела отсмотреть первую серию какой-то южнокорейской дорамы, которую мне давно советовала Лизка. Там все было как всегда: она такая бедненькая, а он такой шикарный, и вот их миры пересеклись…       >> И тебе привет, Насть🙂       >> Поверишь, если скажу, что на каникулах нас гоняют еще активнее?)       Да что ж за блядство?!       << То есть в кино не пойдешь?       >> Смотря на какое🤔 И смотря когда.       Я логично предположила, что даже если на каникулах нагрузка у них выше, это едва ли отменяет законные выходные.       << Опроса еще не было, но я думаю, что в итоге большинство будет голосовать за субботу или воскресенье.       << А по поводу конкретного фильма… Антипенко заявил, что хочет на «Мир в огне».       >> Ну, на него бы и я сходил))       Я всем своим существом почувствовала, что встала одной ногой на очень и очень верную дорожку. Главное сейчас было с нее случайно не соскочить.       << Любишь боевики и комедии?)       >> А то) Кто ж не любит, когда плохие парни получают по заслугам под аккомпанемент веселых шуточек?)       В этот момент я почему-то совсем некстати снова вспомнила Огаркова. Он, кажется, придерживался той же точки зрения, учитывая его неудержимое желание хохмить в моем присутствии – и особенно, если мне что-то не удавалось с первого раза.       >> В общем, да. Супергероика, экшн, всякое такое – это моя тема. Ну и классика, разумеется.       << Что ты подразумеваешь под классикой?       >> Немое кино двадцатых🙌       И я ведь почти поверила – даже успела мысленно решить для себя, что это не такая уж большая жертва ради любви. Но вдохновленное эмоджи в конце реплики вовремя цепануло мой взгляд:       << Шутишь?       >> Конечно😂 А если серьезно, то Ридли Скотт, Кристофер Нолан, Гай Ричи, Тарантино – вот что-то такое.       Я самодовольно усмехнулась.       << Обожаю Тарантино. Буквально с неделю назад «Бешеных псов» пересматривала. Шедевр🤘       Илья прочитал мое сообщение и какое-то время молчал, оставаясь в сети. Удивлен? Ха-ха. Вот такая вот я у тебя, любимый!       >> Серьезно?) Вот это совпадение – мы с парнями тоже позавчера устроили себе частный киносеанс)       >> Если честно, не ожидал, что ты смотришь такое)) Что еще у него любишь?       Что еще? Хм… что еще…       Пришлось снова лезть в интернет и смотреть фильмографию Тарантино как режиссера. Снял он, оказывается, не так много, так что я просто выбрала самый недавний.       << «Однажды в Голливуде» люблю.       На этот раз Илья смотрел в мое сообщение заметно дольше.       >> Да? Прям реально понравилось?       Признаться, его вопрос меня немало насторожил. Я снова заглянула в список фильмов, но на этот раз обратила внимание на рейтинг: 7,7 баллов. Не топ, конечно, судя по другим оценкам в творчестве этого человека, и все же гораздо выше, чем любые фильмы, которые я смотрела на самом деле.       Решила с курса не сворачивать.       << Конечно понравилось! Смотрела буквально затаив дыхание!☺️       >> Ахаха))) Прям весь фильм не дышала?) Тогда это однозначно новый мировой рекорд!       Дураку было понятно, что Илья угорал надо мной. Обреченно вздохнув, я снова полезла в ноут и открыла описание этого долбаного фильма.       – Чего??? – охренела я, тупо глядя в строку «Длительность фильма – 161 мин., 2:41 ч.»       По моим представлениям, нормальный полный метр длился часа полтора, не больше. А тут почти три. Кто так снимает?!       И, как назло, не успела я придумать отмазку, Илья написал новое сообщение, от которого я была готова и вовсе несколько раз хорошенько удариться головой о стену.       >> Если честно, мне он не особо зашел. Но мне уже попадались мнения, что этот фильм чуть ли не лучшее, что снимал Тарантино. Я предпочитал в полемику не вступать, мол, на вкус и цвет. Но ты меня прям заинтриговала) Колись, чем он тебя зацепил?)       Ответ на этот вопрос просто взять и нагуглить я уже не могла. Конечно, был вариант открыть рецензии и надергать из них отдельных мнений, но на это ушла бы чертова прорва времени. А еще не было никакой гарантии, что мое лоскутное эссе не вызовет у Ильи новых вопросов, ответов на которые я уже в отзывах не найду.       Первым моим шагом на пути к решению проблемы стал традиционный ор в подушку.       Вторым – сосредоточенное созерцание потолка и поиск выхода из ситуации в режиме аврала.       Третьим решением стало схватиться за телефон и попробовать написать Лизке. Все-таки она что-то такое тоже иногда смотрела.       Я вышла к списку чатов и увидела два имени, стоящих один под другим: «Лизок» и «Кирилл Огарков». Последний почти не выходил из топа моих диалогов из-за регулярной отправки домашки, и, что самое важное, в отличие от Лизки он был в сети.       «Ты эту кашу заварил, любитель «Бешеных псов», тебе ее и расхлебывать», – твердо решила я и открыла чат с ним.       << Привет. Ты смотрел «Однажды в Голливуде»?       На его счастье, игнорировать мой вопрос Огарков не стал.       >> Эм… да. А что?       << Тебе понравилось?       >> Конечно.       << Чем?       >> Многим. А ЧТО?       Я вернулась к списку чатов и посмотрела на аватарку Ильи – тот вышел из сети, не дождавшись моего ответа. Но это не было поводом затягивать еще сильнее. А то вдруг вообще телефон в сторону отложит и уйдет куда-нибудь.       << В общем, ситуация следующая. Я написала человеку, что мне понравился этот фильм. Проблема в том, что на самом деле я его не смотрела. Но человек спросил, чем именно это кино меня зацепило. Пишу тебе, чтобы узнать ответ.       Я как от сердца отрывала эту позорную правду. И пусть Огарков знал, что я, мягко говоря, не самый идеальный человек на планете, замарываться еще больше перед ним не хотелось. Но, как ни крути, я свято верила, что именно от него получу искомую помощь, причем в лучшем виде. Ведь клиентоориентированность – его кредо, так?       >> Ахахахах!!!!!!🤣🤣🤣 Ты серьезно??? А кому наврала? Казанцеву?       Вот урод…       << Не твое дело.       >> Да и так понятно, что ему. Перед кем ты еще можешь утонченную личность из себя корчить🤣       Я чувствовала, что терпению моему приходит конец.       << Ты ответишь или нет?       >> Косарь.       << Опять???       >> Ну а ты как хотела? Интеллектуальный ресурс – тоже ресурс.       Смачно выругавшись, я принялась печатать ответ:       << Тогда давай так. Я готова тебе платить, но не просто косарь за разовый ответ, а косарь в час.       >> Предлагаешь мне консультировать вашу переписку?       << Думаю, к почасовой оплате тебе не привыкать😈       Огарков молчал. Думал. А я очень надеялась, что он согласится. Каким бы неприятным человеком он ни был, все же мог оказаться весьма и весьма полезным подспорьем в беседах с Ильей по темам, за которые я не шарила даже отдаленно. Разумеется, в моих планах было в скорейшем времени посмотреть и «Однажды в Голливуде», и тех других режиссеров, и вообще все, чего коснется наш разговор.       >> Деньги вперед.       – Да!!! – победно завизжала я, подпрыгивая на кровати. А потом, спохватившись, открыла банковское приложение.       Уже через несколько секунд после того, как на моем экране высветилось подтверждение об успешном переводе, Огарков принялся печатать.       >> Пришло.       << Жги.       >> Действительно есть большое количество людей, ожидания которых Тарантино не оправдал. За годы своего творчества он зарекомендовал себя не только как стильного и саркастичного режиссера, но и как весьма трэшового. Видимо, фильм этот люди начинали смотреть с уже сложившимся мнением: будет круто, громко, красиво, жестоко, море крови и т.д. Но на деле большая часть киноленты явила собой очень трепетное любование эпохой, в которую Тарантино сложился не столько как творец, сколько как человек. На момент событий фильма ему было шесть лет. Там показан конец так называемой золотой эпохи Голливуда, черно-белого кино и разных хитов типа «Унесенных ветром», «Гражданина Кейна», «Касабланки», «В джазе только девушки», «12 разгневанных мужчин» и многих других. Первого «Дракулу», например, тоже тогда сняли. В эпоху, которую показывает Тарантино, эти фильмы уже стали нетленкой. Логично, что он их нежно любил. Поэтому все эти планы в «Однажды» сняты с таким любованием и бережностью. Для Тарантино было важно отметить самых значимых фигур того времени, как Брюс Ли, например, или Стив МакКуин. Хотя, конечно, российский зритель большинства отсылок не понимает. И вот Тарантино протаскивает своих героев, Рика Далтона и Клиффа Бута, через важные точки того времени…       И дальше все в таком духе еще три раза по столько же!!! Причем с каждым новым предложением мне все больше и больше хотелось открыть форточку, чтобы проветрить накапливающуюся духоту задротства. Складывалось впечатление, что я читаю рецензию какого-то заумного кинокритика, а не простого прыщавого школьника, потому что даже слова не все этом опусе понимала. Как вообще можно было все это знать?       Что примечательно, я почти неотрывно смотрела на слово «печатает…», и то исчезало несколько раз, но лишь на секунды – значит, не гуглил. Просто написал все, что вспомнил навскидку. И я была почему-то готова биться об заклад – дай ему еще немного времени, и он бы вдвое больше настрочил.       Я скопировала весь текст и отправила Илье, а потом снова написала Огаркову:       << Ты нафига столько знаешь?       >> Люблю кино)       << И все эти фильмы смотрел? Которые перечислил.       >> Смотрел. Иначе бы не стал заикаться о них.       << Уйму времени, наверное, потратил.       >> Не больше, чем ты тратишь на любовные романы 😜       Вот гаденыш! А я ведь даже почти проникаться начала к нему после прочтения его вдумчивого эссе… Помни, с кем общаешься, Настя!       << А ты еще и литературы знаток, да?       >> Ну не прям знаток🤷🏻 Но читать люблю.       << Так вот и почитай что-нибудь из СЛР, а потом говори!       >> Ну нахрен еще🤪 Вдруг в тебя превращусь.       << Козел!       И несмотря на то, что оплаченный час еще не вышел, чат с Огарковым я закрыла с четким намерением больше к нему не возвращаться.       Илья ответил нескоро. Я уже перебесилась, сходила поесть и смирилась с необходимостью таки посмотреть этот образчик современного искусства, по мнению Огаркова, «Однажды в Голливуде», чтобы не обращаться к нему больше, если Илья снова что-то спросит по теме.       >> Ого, как расписала) Мне даже пересмотреть захотелось))       Доля истины в его словах присутствовала. Рецензия была написана и правда довольно заманчиво. Она позиционировала фильм как весьма глубокое произведение для тонких натур, к которому хотелось приобщиться, чтобы стать чуточку культурнее и одухотвореннее. Правда, за первые двадцать минут просмотра я особых изменений в себе не почувствовала.       << Вот этим, кстати, сейчас и занимаюсь) Сама себя вдохновила😄       Переписка с Ильей продолжалась в вялотекущем режиме. Видимо, парень был чем-то занят параллельно. Но я не унывала. Старалась задавать новые вопросы, давать развернутые ответы, если тот чем-то интересовался, и в целом была позитивна и доброжелательна. Меня бесконечно радовал тот факт, что мне удалось произвести на Илью благоприятное впечатление и спровоцировать его внимание ко мне как к думающей, осознанной личности.       «Однажды в Голливуде» мне, кстати, по итогу даже понравился. Хотя я понимала, что без заумного мнения Огаркова вряд ли дожила бы до той самой развязки фильма. Я с готовностью воспринимала все эти «любования» режиссера и проникалась духом эпохи, о которой не знала почти ничего.       А потом, пережив первый шок от финала, я сначала отправилась изучать материалы про Чарли Мэнсона и реальные события того дня, которые переписал Тарантино, а потом включила «Унесенные ветром», потому что те стояли первыми по списку в рецензии, которую я якобы написала сама, а значит, должна была в материале шарить. Без посторонней помощи! Полностью сама! Нахрен Огаркова, нахрен, фу!       >> А «Омерзительная восьмерка» тебе как, госпожа кинолюбитель?)       – Что? Опять? – чуть ли не хныкала я, глядя на новое сообщение от Ильи. – Вот блядь…       Со смутным ощущением, что влипла я с этим на все каникулы, пришлось открывать соседний чат.       << Это снова я. А «Омерзительная восьмерка»?..