Role swap!

Перед ними была цель. Придерживаться можно лишь ее. Жить во благо, а, если потребуется, умереть достойно. Alien stage - самое известное шоу-развлечение для садистов. Вломиться туда было воистину безумным. Как раз в их стиле. Под "их" подразумеваются все несломимые, стойкие и бесстрашные люди. Свободные. Променявшие хозяинов пришельцев, безопасность, стирильную жизнь по расписанию на чувства и волю. На то, что свойственно людям. Им часто приходилось бросать вызов пришельцам, смерти, себе, но это был лишь их выбор. Хёна понимала, что вернувшись на сцену, ей придется тяжело. От сложности задания, от ответственности, от воспоминаний, но сейчас, это был не выход на сцену без собственного мнения. Это штурм, который будет значить нечто важное. Нечто более важное, чем ее личные мысли, чувства, мечты... Их вторжение на сцену станет яркой искрой во мраке. Которая позже вспыхнет в бурный, неконтролируемый пожар. Для пришельцев это может стать началом конца. Люди по всей планете увидят, что могут больше. Пусть их подчиняют и затыкают рты - мы живы, а свобода у нас в крови. Если всё получится, то этой искрой они зажгут сердца всего человечества. Да, придется пойти ва банк и рискнуть жизнями. Вернуться туда, откуда она всё ещё бежит и мечтает исчезнуть навсегда. Снова увидеть того, кто.. кто был... Наушник в ухе глухо зашипел. - Двери взломаны, у нас 30 секунд! Хёна бросилась бежать ещё до того, как осмыслила услышанное. Томительное ожидание в укрытии угнетало и позволяло нежелательным мыслям всплыть наружу. Сейчас же она получила возможность вырваться в бой. Адреналин растекался по венам и застучал в голове. Она вела за собой группу повстанцев. У каждого человека свои мечты и желания, но они объединились ради общей цели, и Хёна не могла их подвести. У раскрытых дверей стояла небольшая группка охранников, шум от выстрелов взорвал воздух, ещё до того, как Хёна успела поднять пистолет. Это была действительно слаженная работа. Влетев в здание, ураганом, разносящим всё на своём пути, группа перешла с бега на транспорт, напоминающий самокат, но без колес и двигающийся с внушительной скоростью. Длинные коридоры, повороты короткие выстрелы - калейдоскоп из ярких эмоций, сменяющий кадры со скоростью света. В этих коридорах нет камер, любой охранник, который мог их заметить - убит, но Хёну терзало жуткое ощущение присутствия, будто их вот-вот увидят и найдут. Или же уже нашли. - Поднажмём!!! Нельзя подвести команду. Нельзя! Они влетели в последний коридор, который вел к черному ходу из зрительского зала сцены. Это место она узнает из тысячи, а дверь и вовсе видит в кошмарах. То, как ей пришлось сбежать, будучи полностью подчинённой и беспомощной, и.. Оставить в этом аду последнего человека, который ей дорог. Или был дорог. Оглушающий щелчок, двери открыты. НЕ ДУМАЙ. НЕ ВСПОМИНАЙ. НЕЛЬЗЯ. КОМАНДА. ПЛАН. Вбежав в зал и направившись к лестнице, ведущей на сцену, Хёна услышала позади хлопки дымовых шашек. Иногда - выстрелов. Иногда - взрывов. За дверью осталась группа товарищей, которые, в случае чего, должны были предупредить о незваных гостях. Иди, беги, ползи - двигайся вперёд! На пути стояла группа охранников значительно больше, чем планировалось изначально. Мы прорвёмся! Всё было не зря! Перестрелка была нереальной. Находиться где угодно было смертельно опасно. В Хёну также могли попасть пули от своих, но она продолжала бежать вперёд, отстреливаясь по возможности. Кажется, за спиной упало несколько товарищей. Не оборачивайся. Просто беги. Такова жизнь. Ступеньки кончились, и Хёне открылся вид на Сцену. Это было слишком сюрреалистично. Её не должно быть тут. Огромные, белые платформы, казалось, леветировали в воздухе. Хёна стояла на одной из них. Пол был гладким. Можно сказать, зеркальным. Она, наконец, обратила внимание на людей на сцене, которые стояли буквально в нескольких метрах от нее. Тут была черноволосая девушка, которую она уже когда-то видела по телевизору. Бедолага. Сколько же в ней отчаяния. С такого расстояния невозможно разглядеть, можно лишь представить ее абсолютно пустые глаза. Такие люди к ним не вступают. Они, в лучшем случае, умирают на сцене. В худшем - остаются питомцами навсегда. Ей не нужно было смотреть на второго человека, чтобы сказать : КРОМЕ ДЕВУШКИ НА СЦЕНЕ НИКОГО НЕТ... Будто бы отчаянно пробиваясь через шум в наушниках, до нее донёсся голос. Голос заставивший ее несколько секунд зажмуриться и зажать уши руками. Все такой же звонкий и в то же время мягкий, напоминающий тягучий мёд. Ну не может у человека быть ТАКОЙ голос. Вперёд Хёны на сцену влетели ее союзники. Музыка наконец выключилась, голос затих. Когда она снова подняла взгляд, сцену окутывал густой дым. Вокруг были охранники. Преимущественно, мертвые. С остальными нужно было помочь разобраться. Все шло невероятно гладко, забвение в пылу битвы наконец накрыло ее, как вдруг наушник издал резкий шум : - ВНИМАНИЕ! ТРЕВОГА!! У них подкрепление, и их слишком много! Мы не удержим их, с уверенностью можем дать не больше 5 минут. Они готовились к... - Резкий хлопок, связь оборвалась. Хёна стремительно шагала к лестнице. Периодически, приходилось стрелять в охранников. Нет времени, нужно решать сейчас. Через десять минут должны подойти отряды Дьюи и Исаака, но, есть шансы, что они просто попадут в ловушку. Логичным было дать команду к отступлению, но мысль об этом болезненно сжимала сердце - ведь они же так далеко зашли! Можно отправить ко входу больше человек, тогда, у них могут быть шансы.. Боковым зрением Хёна уловила скрытую за завесой дыма тень, быстро движущуюся в её сторону. Она не могла разглядеть кто это, но времени думать не было. Ни секунды не мешкая, она выстрелила. Все ее товарищи сейчас либо внизу защищают проход, либо уже убежали вглубь сцен, где в незаметных укрытиях могли засесть охранники. Но звук, с которым через секунду упало тело... Он не был металлическим. ОН НЕ БЫЛ МЕТАЛЛИЧЕСКИМ. В один момент к горлу поступила тошнота. Хёна, возможно, стала причиной смерти кого-то из своих товарищей... Она не хотела туда идти, у неё есть дела важные для команды, но моментально разлившееся по телу чувство вины, заставляло её делать шаг за шагом в ту сторону. Взгляд - отвести. Хёна быстро прокручивала в голове варианты того, что может увидеть. Кого она может там увидеть... Эта подготовка хоть немного позволит остаться в сознании после ужаса, который ей вот-вот откроется. Пересилив себя, она всё таки перевела взгляд на тело. Мир вокруг остановился. Из лёгких вышибло воздух. Ноги подкосились, будто бы выстрелили в неё. Отвести взгляд не получалось, его будто магнитом притягивало к этому лицу. Как же долго она от этого бежала... - Лука... Светлые ресницы дрогнули, но он не смог открыть глаза. Лука дышал, хоть и с каждым вдохом все тяжелее и тяжелее. Белая рубашка медленно пропитывалась кровью в районе ребер Хёна посмотрела на рану. Есть ли шанс, что не задеты жизненно важные органы? Жалкая мысль зажгла искру последней надежды. Она в секунду вытряхнула из своего рюкзака всё, в поисках любых средств первой помощи, отчаянно вывернула наизнанку каждый карман. Ничего. Нет, нет.. Изо рта Луки побежпли струйки крови. Он тихо выдохнул : - Это...Х.. Хёна? Хёна расслышала каждое слово, хотя вопрос прозвучал хриплым полушепотом. - Да, я здесь... Всё будет хорошо. Она собиралась прозвучать уверенно. Ей правда хотелось его успокоить, но предательские слезы, обжигающие глаза, сделали голос жалким. Несмотря на это, лицо Луки расслабилось, на нем появилась еле заметная полуулыбка. Сколько раз он смотрел на неё с таким выражением полного блаженства и спокойствия? Она ненавидела это. Ей не хотелось вспоминать, а картинки всё всплывали перед глазами. В Саду они играли и пели вместе. Она хотела его защищать. Всегда. Из глаз покатились слезы, которые заляпали очки и затуманили зрение. Хёна опустилась лбом на плечо Луки. - Прости.. Лука дышал все тяжелее и медленнее. Кровь заполняла его рот и издавала противный хлопающий звук при выдохе. Лука лишь из последних сил выговорил : - Я так... Счастлив... Хёна перестала слышать дыхание. Перестала слышать сердцебиение. Пламя её сердца тоже погасло. Она подвела его. Она подвела всех. Наверное, команда ушла в отступление, так и не дождавшись приказа. Или все, кто остались на сцене - умерли. Хёна уже не знала. Она знала лишь то, что навсегда останется тут. Она никогда не сможет простить себя за всё то, что произошло сегодня. Никогда. От мысли о своих попытках продолжать жить, забыть сцену, оставить тут Луку и сбежать становилось противно от себя. Это было предательство. Теперь она подвела команду. Она подвела Луку. Она подвела себя... Снова... Хёна почувствовала холодный металл у виска. Слышала, как щёлкнул курок. Больше, она ничего не услышит ничего не почувствует. Оставалось лишь отправиться в сладкие объятия к смерти. Или к человеку, которого она жаждет увидеть больше всего. Иван старался не думать об увиденном. Трупы, смерть крики, кровь - очень много крови. Нет, он не был впечатлительным. И нет, ему не было жаль этих людей - он их не знал. Вид, открывшийся ему после того, как туман рассеялся не должен был отзываться болью в груди от ужаса. Но мысли о том, как пули раздирают кожу и ткани, а нервные окончания отчаянно кричат, вызывая сильнейшую боль... Вероятен болевой шок, наверное? Зависит от того, куда будут стрелять. Разрыв сосудов. Кровь, обычно, спокойно текущая по каналам, брызжет и растекается... Как долго это обычно происходит? А будет ли что-то дальше? Сколько ему придется умирать? Заглушать эти мысли было невыносимо трудно. Мозг, видимо, хотел подготовиться к тому, что он сам скоро прочувствует. Слишком скоро. Тилл, конечно, видел, что что-то не так. И как бы Иван его не отталкивал, на самом деле, ему слишком сильно хотелось с ним поговорить. Даже не о собственных чувствах, нет. Это роскошь. Просто забыться, подурачиться, может, снова доставать Тилла по мелочам, без спроса листать его скетчбук и видеть, как лицо Тилла заливается краской, когда Иван находит рисунок с Мизи и слушать его глупые отговорки, стащить у него карандаши, а после того, как Тилл поставит на уши буквально всех, вернуть, будто "нашёл". Но сейчас - нельзя. Больше никогда. Тилл слишком близко подпустил к себе Ивана. И, как бы глупо это ни было, он лишь продолжал подходить. На этом - всё. Иван много думал за время, прошедшее с пятого раунда и ещё больше до него. Но это сейчас не важно, а пока... Иван знал, что сегодня умрет.