Вкус ночного тумана

      Вечерний воздух был густым и сладким, словно пропитанным медом. Муичиро шел по тропинке к тренировочной площадке, и каждый его шаг был легким, почти невесомым. Ему казалось, что глицинии, растущие вокруг в изобилии, цветут сегодня с особенной силой, а их пьянящий аромат кружил голову, навевая сладкие, несбыточные грезы. Он почти не заметил, как его пальцы сами собой потянулись к прядке волос, чтобы поправить ее.       Токито представлял, как их клинки скрестятся в последних лучах заката, как в перерыве Танджиро оботрет лоб и улыбнется ему своей солнечной улыбкой. Возможность просто побыть рядом, говорить о чем-то незначительном, слышать его смех — от одной этой мысли по телу разливалось согревающее, смущающее волнение.       Он пришел немного раньше — так спешил встретиться поскорее. Ожидание разливалось по телу сладким теплом. Площадка еще была пуста.       Муичиро, сняв свой клинок, присел на краю энгавы тренировочного зала. Ноги сами собой закачались в ритме его приподнятого настроения. Он смотрел, как последние лучи солнца золотят деревянные доски, и представлял, как вот-вот здесь, на этом самом месте, появится Танджиро — улыбающийся, немного запыхавшийся, с извинениями за опоздание.       В воздухе взметнулись черные крылья. С легким шуршанием рядом опустилась его ворон Гинко. Она гордо встряхнула перьями и склонила голову набок, сверкая умными глазами.       — Муичиро сильный! — прокаркала она громко. — Зачем ему тренироваться с каким-то Камадо? Он слабый! Глупый! Его сестра — демон! А его собственный ворон в прошлую доставку донесения опоздал на целых три минуты! Безответственный!       Уголок губ Муичиро дрогнул в сдержанной, но счастливой улыбке. Он достал из складок одежды маленький мешочек с семечками подсолнуха.       — Ты ничего не понимаешь, Гинко, — мягко возразил он, подбрасывая семечку. Гинко ловко поймала ее на лету. — Он… очень сильный. И хороший. Добрый.       Они продолжали игру — он бросал, она хватала, — и Муичиро все еще надеялся, что из-за поворота вот-вот появится рыжая голова и раздастся жизнерадостное приветствие. Но солнце полностью скрылось за горизонтом, синева сумерек сменилась глубокими вечерними тенями, а Танджиро все не было.       Радость по капле уступала место недоумению, а затем — тревожной тяжести на сердце. Он перестал подбрасывать семечки и замер, вслушиваясь в тишину.       — Странно, — тихо проговорил он, больше для себя, чем для ворона. — Мы ждем уже почти час. Он действительно не пришел.       Этих слов было достаточно, чтобы Гинко разразилась настоящей тирадой.       — Не пришел!? — взъерошила она перья, ее карканье стало громким и негодующим. — Я так и знала! Он не ценит твое время, Токито-сан! Он, наверное, забыл! Или уснул! Или кормит свою сестру-демона! Все они такие, никто не достоин сильного и талантливого Муичиро! У них никакой дисциплины! Никакого уважения к Столпу! Мой господин — самый молодой и сильный Столп в истории! А этот рыжий червь даже на тренировку прийти не может!       — Довольно, Гинко, — мягко остановил ее Муичиро, но в его голосе уже не было тепла, а лишь усталая поволока разочарования. Беспокойство за Танджиро смешалось с обидой. — Лети в птичник. Или ко мне. Я дальше сам.       Ворон, фыркнув, нехотя взмыла в воздух и скрылась в сгущающейся темноте. Муичиро же подхватил свой клинок и вышел с тренировочного поля.       Он не пошел прямой дорогой. Вместо этого он выбрал длинный путь, огибая поместье по большому кругу, надеясь наткнуться на Танджиро — может, он задержался на каком-то задании, может, его кто-то остановил. Но везде было пусто и тихо. Сумерки окончательно победили день, а в сердце его поселилась лишь одна, горькая мысль: Танджиро нигде не было. И обещанный разговор, и совместная тренировка — все это растворилось в вечернем воздухе, став таким же призрачным, как и его собственные, несбыточные надежды.     Муичиро замер у двери в комнату Танджиро, ладонь бессознательно сжалась в кулак. Он отодвинул дверь, и шагнул в слабо освещенную комнату. Его взгляд сразу же упал на Незуко: она сидела посреди комнаты на татами, что-то перебирая маленькими ручками. Незуко обернулась на звук и на этот раз ее большие розовые глаза смотрели на Муичиро не с ужасом, а с тихим, настороженным любопытством.       Муичиро застыл у порога, боясь сделать лишнее движение, чтобы не спугнуть это хрупкое подобие контакта. «Одна ошибка — и она снова убежит», — пронеслось в голове. Но в тоже время у нее можно было хотя бы попытаться узнать, где Танджиро.       Он сделал шаг внутрь, двигаясь медленно, как перед диким зверьком.       — Незуко, — его голос прозвучал непривычно тихо, почти по-детски. — Танджиро? Ты не знаешь, где он?       Девушка-демон внимательно посмотрела на него, наклонила голову, как будто не совсем понимая вопроса. Но Муичиро видел раньше, как Танджиро разговаривает со своей сестрой, и хоть та не могла ничего ответить, она вроде как вполне себе понимала речь.       — Понимаешь ли, мы договорились увидеться с ним, — продолжил Муичиро, стараясь подобрать не сложные слова, — но он так и не пришел. Я бы очень хотел найти его. Не знаешь, где может быть Танджиро?       В ответ взгляд Незуко скользнул в сторону, и она указала тонким пальцем на аккуратно сложенное одеяло на футоне брата.       Надежда, слабая и робкая, шевельнулась в груди Муичиро.       — Да! Это футон Танджиро. Я ищу его, — кивнул он, присаживаясь на корточки, чтобы оказаться с девочкой на одном уровне. Он говорил так, будто подтверждал ее правоту, стараясь, чтобы тон был спокойным и ободряющим. — Танджиро был тут?       Незуко снова кивнула, но затем неожиданно указала на него самого, на Муичиро.       — Да, да, именно, — снова кивнул он, чувствуя, как напрягается от этого простого жеста. — Я его ищу. Он мой друг.       Пальчик Незуко сменил направление. Она тронула бамбуковый мундштук у своего рта, а потом снова указала на футон. Но Муичиро смотрел, не понимая. Тогда Незуко осторожно подползла ближе. Ее движение было плавными и бесшумными. Она подняла руку и легонько, кончиком пальца, коснулась его губ, а затем снова жестом показала на пустое место, где обычно спал Танджиро.       На осознание Токито понадобилось буквально пара мгновений. Ледяная волна прокатилась от макушки до пят. Он отшатнулся назад, едва не потеряв равновесие: она видела. Она все видела. Той самой ночью.       Паника, слепая и всепоглощающая, затмила разум. Муичиро, забыв об осторожности, ринулся вперед и схватил Незуко за хрупкие плечи в отчаянной, непродуманной попытке умолять забыть увиденное.       — Молчи, пожалуйста, не говори ему, ты не должна... — его голос сорвался на шепот, полный отчаяния.       Но его порыв был слишком резким, слишком грубым. Робкий интерес в глазах Незуко мгновенно погас, сменившись паническим, животным страхом. Она испуганно замычала, вырвалась из его хватки и поползла назад, в угол, забиваясь в него и закрывая лицо руками.       В этот момент дверь с шумом отодвинулась.       — Незуко!       Танджиро стоял на пороге, его лицо вытянулось от шока, а глаза расширились. В одно мгновение он оказался рядом, подхватил сестру на руки, прижимая к груди, и прикрыл ее своим телом от Муичиро.       — Тихо, тихо, все хорошо, я здесь, — он шептал ей, а его взгляд, полный боли и недоумения, был устремлен на Столпа Тумана.       — Я... я ничего не хотел ей сделать! — голос Муичиро дрогнул, прорываясь сквозь ком в горле. Ему хотелось рвать на себе волосы от бессилия и ужаса перед тем, как все обернулось.       — Да, я понимаю, — ответил Танджиро, но в его голосе не было прежней теплоты, лишь усталая горечь. — Просто... просто ей страшно.       Не дожидаясь дальнейших объяснений, он развернулся и ушел, унося на руках дрожащую Незуко. Она, крепко вцепившись ему в руку, смотрела на Муичиро из-за плеча Танджиро и через него бросила последний, испуганный взгляд на Муичиро.       А он так и остался сидеть на полу в пустой комнате, в кольце разбитых надежд и собственных ошибок, чувствуя, как ледяное одиночество смыкается над ним с новой, невыносимой силой.