KRAMOLA

Эхом раздающийся стук каблуков об кафель коридора меркнет, когда Чонгук доходит до однотипного коричневого цвета двери с белой вывеской «Конференц-зал». Не медля ни секунды, так как на пару минут все же опоздал, он входит без стука. Его встречает затхлая темнота, лишь с большого экрана телевизора на всю стену свет освещает ему дорогу до его отведённого места рядом с председателем, по совместительству отцом. Альфа не обращает внимания на уставшие, завистливые, а то и влюбленные взгляды в свою сторону, вальяжно пройдя по краю зала и встав на сцену по правую сторону от отца, представляющего презентацию и вводящего главный персонал в курс дела по новой разработке продукта. Тут лишние слова про опоздание ни к чему, оттого лишь мгновенно вникает в суть, успев по пути прослушать голосовое сообщение от своего менеджера с новостями — отец хоть и на взводе от потока дел, но свою ярость на других не выливает. Именно поэтому Чон спокоен, должно пройти все гладко. — С сегодняшнего дня активно ведётся работа по изготовлению новой одежды с брендом «Крамола», — Чон Суёль поворачивается вполоборота к экрану, на котором поменялся слайд, изображая манекен, в образе которого сразу бросаются крылья. Смолистые перья сзади так и просят едва провести по ним и ощутить лёгкость работы. Корсет с многочисленными веревками, что обвивает утончённую искусственную талию, идеально контрастирует с объемными атласными брюками, ушитыми по бокам блестящими серыми стразами. Верхняя блузка обхватывает шею, будто демоны захватывают в свой плен, не позволяя сделать необходимый глоток воздуха. Отец семейства Чон был необычный фанат крыльев и различных демонических персон, художественных книг и фильмов. Может это и объясняет успешную карьеру и избежание разорения, кто знает. Слухи ходят разные. Чонгук задумчиво всматривается в новую предполагаемую модель продукта, что в ближайшее время выйдет на продажу, и с каждым новым слайдом в голове воображается и вырисовывается картина костюмов, дизайна, где в обязательном порядке будет вышита маленькая надпись бренда, соответствующая с названием компании. Презентация продолжается ещё некоторое время, в течение которого обсуждаются вопросы изготовления одежды, набор моделей на предстоящий показ в конце года и, само собой, благодарность. — «Крамола» с каждым годом растёт и приобретает влияние в городах Южной Кореи. Благодаря вашему упорному труду мы поднялись на такой уровень. Примите мою искреннюю признательность и уважение, — председатель выходит из-за высокого миниатюрного стола и на сорок пять градусов кланяется своим подчинённым, задерживаясь в таком положении. Раздаются аплодисменты, и в зале возрастают шум, громкие обсуждения и одобрения. — Прошу вашего внимания ещё пару минут, — после затишья объявляет Суёль, величественно вставая в центр сцены и вновь обращая все взгляды на себя. — Всем известно, что у меня есть сын Чон Чонгук. Прожектор света переносится на статную фигуру в черном костюме, чтобы все знающие и незнающие лицезрели важное лицо после самого директора компании. Чонгук одобряюще кивает, приветствуя всех этим жестом. Большинство сидящих смотрят с пониманием на лице, мол, да-да, знаем такого. Другие же, новенькие, пускают шёпот по залу. Пара приглашенных репортёров активно щёлкают по клавиатуре, записывая все главные сказанные слова директора, чтобы выпустить в статью. Так скажем, открытая конференция. — С недавних пор мое здоровье пошатнулось, но не стоит переживать по этому поводу, поэтому на неопределенное время мой пост председателя займет Господин Чон, — отец гордо поворачивается к альфе, предоставляя ему слово. Чонгук поправляет свой пиджак, прочищая горло в стороне. Его не одолевает сомнительное лёгкое волнение, как годами ранее. Твердость в решениях преследует его в каждом дне, как только он приступил к приоритетным делам компании. На протяжении всех осознанных лет его готовили к этой должности. Образование на высшем и профессиональном уровне, а за его мудростью и ответственностью стоят трудоёмкие годы университета со специальностью экономист, и заочно Чонгук обучался на юриста. Каждый божий день был забит с раннего утра до позднего вечера. Успевай только умыться, позавтракать и бежать на занятия. Вечерами едва сил хватало принять горячий душ и завалиться в идеально заправленную домработниками постель. Пройдя весь этот путь кровью и по́том, альфе держать в своих руках компанию кажется близко к тому, что держать заветную машинку на управлении. Умело руководи, выбери правильную гладкую дорогу, знай в этом толк, и машина плавно поедет без препятствий. Картина мёдом для управляющего. — Приветствую всех. Как вам стало известно, временно я буду восседать на месте председателя, — черный взгляд проводит по всем сидящим, задерживаясь на молодом омеге, что недавно начал работать у них. Кажись, тот занимает свое место в отделе разработки? Чонгук столкнулся с ним на неделе, пролил его дешёвый кофе, поэтому оплатил ему новый, а тот все заливался краской и благодарил. Какая нелепость. Альфа усмехается на его восхищённый взгляд в свою сторону. — Ещё раз представлюсь, меня зовут Чон Чонгук. Много разглагольствовать не буду. Не работайте спустя рукава, если не планируете терять место в компании, тогда сработаемся. Благодарю всех за внимание. Чонгук лишь слегка наклоняет голову, выражая почтение директорам, а вскоре в девяносто градусов кланяется отцу, уходя в его кабинет. Ведь знает, что тот вскоре подойдёт.

***

— Чонгук, что там с Тэ? — отец расслабленно проходит в кабинет, усаживаясь в свое кресло, пока молодой альфа наблюдает за суматошным городом с панорамного окна, находясь на двадцать пятом этаже. — Повзрослел, расцвёл, правда когти выпускает, как и в детстве, — из уст вылетает добрый смешок, вспоминая тщетные попытки Тэхёна предотвратить встречи с Чонгуком, и он поворачивается к Чон Суёлю. Отец поглаживает свои волосы, комментируя, что надо бы ему в салон сходить подкрасить седые корни. В последнее время у него участилось повышенное давление и усталость, по этой причине Чонгука и поставили за председателя. Правда никто ещё не знает, кроме семьи Чон и их личного адвоката, что компания уже перешла во владение молодого альфы, ведь Чон Суёль уже не в состоянии, чувствует сам это. Разглашать эти кардинальные изменения пока нельзя из-за семейного положения Чонгука. В их время подобная информация критикуется всеми поколениями. Лишние слухи и комментарии критиков ни к чему успешной компании. — Уверен в тебе, сын. Не подведи с этим, — оба понимают о чем они, уточнения здесь не имеют место быть. Чонгук до самого вечера разгребает документы и договоры, успевая собственной персоной пройтись до отдела по разработке продукта. Все идёт как никогда гладко. Лишь поздним вечером мысли о работе сменяются образом омеги. Его подрагивающие ресницы во сне, пухлые губы, до умиления причмокивающие. Тон кожи стал заметно темнее, чем в детстве, когда он был олицетворением невинности с озорством. Грех взял на душу, опорочив его в те времена. Язык покроется язвами, если скажет, что совесть не мучает, но и не сказал бы, что не повторил бы заново. Тэхён всегда потягивал к себе и по сей час продолжает быть магнитом для альф. В том числе Чонгук. Локоны волос омеги сменились на более светлый оттенок, возможно, красил. Изменился до неузнаваемости, покрылся ещё более кукольным слоем красоты. Не замечает течение времени, как его машина уже стоит перед жилым комплексом, куда заселился сегодня Тэхён. Время позднее, лишь свет фонарей проникает прямыми лучами в салон автомобиля. До лица не достаёт, прячет хищный оскал в сумраке, руки до побеления костяшек сжимают ободок руля. Разум затевает игру, борясь с тем, чтобы не броситься к омеге, но лишь спустя время Чонгук уезжает к другому, что греет его постель горячим сексом. И будь проклят Ким Тэхён, забравшийся в воображении. Лицо Чана сменяется на нравственно чистый лик мальчика, представляя его под собой, когда разрядка подходит к концу. — Ты сегодня другой, что-то случилось? — ластится маленьким котёнком Чан, прижимаясь щекой к разгоряченной груди. — Не твоего ума дело. Завтрашний вечер обещает быть насыщенным.

***

Пробуждение встретило Тэхёна ленивым потягиванием. В комнате просветами проникает дневной свет с окна, что был прикрыт плотными шторами. Шуршание свежего белья ласкает уши. Слишком уж сладко и крепко он спал этой ночью. Даже становится непривычно, но тем не менее приятно. В теле чувствуется лёгкость после отдыха. Омеге приходится подняться, медленно зевнув, усмехается с красных полос на руке от вороха постельного белья. По ощущениям на его правой щеке такая же картина. Полузакрытыми глазами щурится, шарит рукой под подушкой, нащупывая свой телефон. Глаза моментально становятся монетками, сон как рукой сняло. Время без двадцати два часа дня?! Это получается... Тэхён спал больше двенадцати часов? С ума сойти можно! Да подобное с ним случалось лишь после вечеринки в честь выпуска, но там он был пьян до чёртиков. Ему же ещё покушать надо, в душ, в магазин сходить за новой одеждой, да и, в конце концов, у него запланированная встреча с родителями. Рьяно и наспех настрочив папе вопрос во сколько ему подъехать и куда, Тэхён, как непутёвый с утра (днём) школьник, чистит зубы на ходу, пока по комнате разливается его любимые песни группы PUBLIC. Тихо подпевает себе под нос, уже разогревая заранее приготовленную для него еду — рис с мясом, политый коричневым соусом и аккуратно уложенный в средний пластиковый контейнер. Быть честным, Тэхён не помнит дней, когда в последний раз ел острую пищу, ведь соус тут в Корее есть только такой, а в Америке он питался в заведениях быстрого питания и каждый день заходил у себя через дорогу в Старбакс за различными напитками, либо заказывал пиццу на дом. Как оказалось, соус не был столь острым, даже сладость ощущалась после привкуса. Язык не горел адским пламенем — это радует. Омега даже прилично наелся. Наверняка, папины работники на кухне постарались. Пока наслаждался едой, попытался включить телевизор на кухне, но что-то пошло не так, и экран стал синим с надписью о том, что нет сети. От греха подальше выключил обратно и в самый дальний угол полки убрал пульт. Надо бы вызвать того, кто этим занимается. Как же Тэхён без любовных сериалов на фоне. Омега принял горячий душ. В этот раз он ограничился лишь шампунем, бальзамом для волос и гелем. Вся коллекция ухода осталась пылиться в Америке. Но ничего, как раз сейчас пойдёт на шоппинг. Успокоит свою душу, обустроит квартиру под себя, приютится и будет себе жить. В университет будет ходить в конце сентября, а может и в октябре. Бегая по дому в одном белом халате, Тэхён ни в одном из вариантов всех событий за сегодняшний день не ожидал услышать звонок в домофон. Сказать, что его глаза чуть не выкатились из орбит — ничего не сказать. Потуже затянув пояс халата и спрятав свои открытые места тела, омега на цыпочках осторожно посмотрел в глазок, замечая мужчину хиплого телосложения с шлемом на голове с принтом в цветочек. Ещё удивительнее было увидеть в его руках огромный букет цветов. Шутка что ли? Адресом, возможно, ошиблись. Да, скорее всего так. Тэхён отворяет дверь, вежливо поздоровавшись сперва, прежде чем сообщить об ошибке в доставке. — Нет, ошибки нет, номер квартиры указан правильно, адрес тоже. Вас же зовут Ким Тэхён? — недоумевает парень. — Да... — омега своими глазами убеждается, что черным по белому написано его имя. Даже появляются догадки от кого такие щедрые подарки. Издевательство какое-то. — Прошу расписаться за доставку, — Тэ ставит размашистую подпись, разрешая курьеру занести букет в плетёной корзине в коридор. Уже находясь наедине с пушистыми белыми розами, омега с любопытством ищет записку, найдя её упавшей вглубь между бутонами. Записка белоснежная миниатюрная, с беленьким медвежонком на обложке. Раскрыв её, в глаза бросается аккуратный пышный почерк. «Не знал, какие цветы любишь, поэтому взял белые розы. До вечера, Тэхён-и». Даже нет подписи от кого, но и так понятно. Глубоко и подальше запихав открытку обратно в цветы, омега окинул небрежным и презрительным взглядом букет, оставляя его на потом. Сердце не полыхает от такого внимания, лишь возникает противоречие, что делать с букетом. Розы он никогда не любил. Чонгука тем более. Там все сложно, но понятно лишь одно — его одолевает презрение, отвращение, злость. Все самое негативное и давящее в груди, переходя уже на оскорбления вслух. — Упырь напыщенный, думает, что пару раз сделает добрые дела, и моя омежья сущность растает от ласк? Пф, сука подземельная, — Тэхён напоследок пинает невинную корзину с цветами и продолжает монолог, активно жестикулируя мимикой. Только настроение подпортилось, ушло под плинтус. А ведь даже мысли о Чонгуке не было с самого утра! Тут на тебе, вечером он хочет встретиться. К их семейному ужину что-ли присоединится? Прости господь, но Тэхён случайно может вилку не так удержать, и та совершенно непредвиденно уткнется острием куда-нибудь в альфу. Главное, чтобы тому было больно. Всякое себе омега напридумывал, покрыл оскорблениями несносного сына семьи Чон, разбушевался даже на свое отражение в зеркале, пока одевался на улицу. Увидел через него букет белых роз. Не дождется Чонгук от него положительных эмоций.

***

Время стремительно приближалось к долгожданному ужину с семьёй. Были надежды, что там не будет присутствовать семья Чон, но когда же вселенная слышала о желаниях Тэхёна? После двухчасового шоппинга, где омега обновил свой наряд на вечер, купил новые уходовые средства, по мелочам взял одежду и различную канцелярию, начиная с обыкновенной ручки, упустим, что она обшита дорогим камнем, и заканчивая эстетичными наклейками на стену. Набрал себе кучу свитеров и кардиганов, ибо холод он жутко не переносит, небось и заболеет от такой перемены климата. Обзавелся шоколадным пальто во всю длину его высокого для омег роста и прикупил черный шарф. И для картины взял себе рубашку с галстуком, поверх которого надел свитер, завершая образ тем самым новеньким пальто. По совету в брендовом магазине ему предложили кепку без каких-либо надписей и принтов. Подумав недолго, Тэхён прикрепил незначительную вещь к своему виду, ведь смотрелась она кстати. — Холодное время тебе здесь понравится, — Чонгук подкрадывается незаметно сзади, принося с собой аромат крепкого дорогого парфюма. Он, как всегда, в темных тонах, кажись, и глаза подстроились под них, но на деле лишь темно-карие, глубокие, кажущиеся цветом ада под смолистой челкой. — Нет, — холодно отвечает ему Ким, медленно вступая по тропинке, обвитой камнем. Фонтан с ангелом пускает журчащие звуки от столкновения воды. Давно он не был дома, а тот все такой же ухоженный и любимый папой, расцветает клумбами, декоративной зеленью и любовью родителей. Жаль, что воспоминания не такие же цветные, яркие. Самый главный вредитель идёт в одну ногу рядом. — Понравились цветы? — Я их выбросил, — что не ложь. Тэхён с трудом вынес этот букет на мусорку, аккуратно положив его на землю, вдруг какой-нибудь бомж, а то и нормальный человек захочет приобрести себе такую дорогую роскошь, которая омеге зашла не по душе. Будь она от другого, то каждый бы цветочек лично получил ласку от парня. Чонгук безмятежно улыбается. Предполагал такой исход? Ну ничего, найдет другой подход. Тем временем заклятые ненавистники (по мнению Тэхёну, конечно же) доходят до открытой террасы большущего особняка в два этажа. Чонгук пропускает омегу вперёд под его косые взгляды, но его это даже забавляет, заставляет испытывать азарт некой игры в чувства, где альфа выйдет единогласным победителем. Это очевидно. Не зря же семья Ким так близка с семьёй Чон, и в точности наоборот. Открывается обзор на прихожую, которая перетекает в открытую гостиную. С потолка свисает хрустальная люстра, её длинные прозрачные ниточки из алмазов оттягиваются, словно чистые слезы с небес, снисходя бликами света, что льются с множества маленьких ламп. Приятное зрелище, особенно вечерами, когда сиять предоставляют лишь только потолочному светилу. Тэхён проводит рукой по обшивке угольного дивана, окружающего стеклянный столик, где стоит ваза с излюбленными папой цветами — ромашками. Дома многое изменилось с прошедших лет, но тем не менее тут царит атмосфера уюта, с кухни доносится аромат выпечки, и повсюду витает запах хозяев. Чонгук, как в собственном доме, вешает уличную одежду в гардеробную и садится на диван, наблюдая со стороны за омегой, пока тот с любопытством рассматривает семейные фотографии на стене. Его там много. Большинство фотографий с того времени, когда он был в Америке, публикуя их в Инстаграм. Видимо, родители следили за ним в социальной сети и некоторые фото распечатывали себе. Есть снимки с их семейных поездок в разные страны, где он не менее счастливо улыбается своей квадратной улыбкой. — Красивый, — комментирует альфа сзади. Тэхён замирает, оборачиваясь к нему лицом. Хорошо, что их разделяет расстояние, иначе Чонгук мог почувствовать, как его пульс постепенно превысил ритм. Смотрит укоризненно, пытается понять, почему альфа так себя ведёт. — Чего ты хочешь? — интересуется омега, не отводя медового взгляда. Тот растянуто молчит, будто специально резвится с взбудораженным парнем. Ответа Тэхён так и не дожидается, потому что с крутой и просторной лестницы второго этажа спускаются родители обоих парней. — Мальчики, вы уже пришли? — приветливо улыбается папа Чонгука, сразу же плавной походкой подбегая к омеге. Он всегда к нему относился, как к своему родному сыну. Бывало, что ласку и всю похвалу Тэ больше получал именно от Чон Ину, нежели от своего папы. Сердце сжимается от понимания, что Чонгук их сын, но они же не виноваты? Они даже не знают... — Мой бублик так вырос, сама небесная красота, — ласково и чуть ли не со слезами на глазах обнимает Тэхёна, что в ответ нагибается с теми же тёплыми объятиями. — Как ты у меня? Совсем тощий ты. Трогает его за щёчки, тело, не специально щекоча бока, из-за чего младший смеётся. — Все в порядке, правда, я кушаю хорошо, — искренне говорит, слегка стесняясь такого внимания. — Ину, ты у меня сына отбираешь, — Ким Минсу в шутку его отодвигает бедром. Для них такое поведение нормально. В ответ папа Чона цокает и закатывает глаза, уходя к своему сыну. — Как я скучал по тебе, мой дорогой. Снова родные объятия, поцелуи от папы во все лицо, говоря, что больше Тэхён не будет уезжать так надолго. Затем и отец сдержанно обнимает, долго. Давно такого не было. Даже становится спокойнее на душе. — Тэхён-и, пройди со мной, — Минсу подзывает рукой омегу на второй этаж, неоднозначно посмотрев на Чонгука и облизнув губы. Захлопнув дверь кабинета отца, папа просит присесть на диванчик в углу, а сам нервно ходит в середине комнаты, не зная, с какой стороны разговора подступиться. Но Тэхён терпеливо ждёт, хотя понимает, что что-то беспокоит родителя. — Тэ, прошу не переживай сильно, хорошо? — Минсу резко присаживается рядом с омегой, захватывая его руки в свои тёплые. — Пап, не пугай, — в шутку смеётся младший, пытаясь разрядить обстановку, но папа только стыдливо прячет печальный взгляд. — Малыш, бизнес отца разорился, — Тэхён думает, что это не настолько трагично. Всегда же можно начать заново? До тех пор, пока... — Это началось спустя три года после того, как ты уехал заграницу. Отец Чона предложил свою помощь и полностью твое обеспечение жизни, если в будущем ты выйдешь замуж за их сына, за Чонгука. Удушье? Да-да, чувствуем. Папа плачет, тихо, крепче сжимает ладони Тэхёна, а тому сердце вырывают с корнями, выжимают всю кровь из него. А дышать как, если слёзы, как самая ядерная кислота, въедаются в кожу, оставляя жгучие и ноющие ожоги? — Чонгук хороший. Он ни за что не обидит тебя, сам пообещал, — теперь и прикосновения родителя завещают каждый раз оставлять раны. Хочется по-глупому рассмеяться над своей судьбой. «Выбор есть всегда. Если тебе кажется, что сейчас его нет, то значит это и есть верное решение — следовать туда, куда не хочется. Может тебя ждёт там счастье» Самое идиотское и нелепое, что слышал Тэхён за всю свою жизнь. Ему лишь восемнадцать, а его цепями сковали и отдали в клетку к тигру. Получается, что выбор был сделан за омегу ещё тогда, когда ему только было тринадцать лет. Порезвился в Америке несколько лет, а сейчас возвращайся на место? В голове витают тысяча мыслей. Тэ, как ошпаренный, вырывает свои руки из папиных, а тот подавленно смотрит на этот жест, видит открытые эмоции сына, понимает, что облажался. Когда-то его также отдали замуж за Ким Хаджуна, но он знал свою судьбу изначально, оттого был смирен. Не думал, что собственного сына придётся придать навязанной судьбе столь внезапно. — Я не... — ком в горле стал поперёк. Тэхён расфокусированным взглядом взирает на родного папу, вмиг ставшего будто предателем. Не получается задавить всхлип. — Я не могу, пап. — Тэхён, это единственный выход. Мы ни за что не сможем покрыть весь долг. Был подписан договор... Омега отворачивается к закрытому шторами окну, рукой подавляя громкий плач. Зажмуривает глаза. Вот бы исчезнуть сейчас. Реальность давит к земле, словно злорадно смеётся и поддразнивает. Его продали собственные родители. По-другому это не назовёшь. Хочется накричать на них, обвинить во всех проблемах. Чонгук ни черта не хороший! Папа даже понятия не имеет, что пришлось пережить его маленькому сыну. А он же и сейчас чувствует себя ничтожно маленьким. Сознание запирается в комнате, как когда-то неопытный омега запирался от живого страха. Не замечает, как дверь в кабинет открывается. Помещение заполняется ненавистным горьким ароматом. Папа уходит. Опять его оставляют одного, как тогда... Его насильно захватывают в объятия, не дают вырваться, даже когда Тэхён бьёт его в грудь, рыпается. Сдаётся, утыкается в крепкую грудь, на которой чёрная рубашка намокает пятнами слёз, и плачет, плачет... — Я хочу, чтобы ты был моим, — отвечает на вопрос Тэхёна, заданный в гостиной. Прижимает плотнее к себе, поглаживая ворох волос на затылке. — Я ненавижу тебя, — больнее не будет никогда. И не дёргается, когда чувствует лёгкий поцелуй тёплых губ на своей макушке.