KRAMOLA

Сердце уходит в пятки, когда Чонгук видит, как в одно мгновение омега оседает на пол, с силой приземляясь на колени. Он вскакивает с места, порываясь тут же подняться к нему, несмотря на чужие взгляды, несмотря на последствия, но его отец тянет его обратно на место, взглядом передавая, что не стоит. Кругом раздается ещё больший шум. Все оглядываются, перешептываются между собой, их взгляды отражают недоумение, порой и осуждение. Чонгуку становится тошно от того, что ему приходится смотреть, как его омега своими усилиями поднимается на ноги, как он, превозмогая боль в покрасневших коленках и явное унижение от навязчивого внимания, продолжает свой путь с гордо поднятой головой, как встает в заученные позы, неотрывно глядя лишь на альфу, что в свою очередь безмолвно просит его преодолеть эти минуты, смотря на него снизу вверх. И ни в коем случае не чувствуя стыд за Тэхёна. Омега разворачивается спиной к Чонгуку, сожалея только о том, что падать ему пришлось перед своими родителями, которых он в любом случае любил, и перед родителями альфы, которых он безмерно уважал. Ему кажется, что его руки сильно дрожат, и это не ускользит от чужих зорких глаз, но Тэ выдержит. Совсем чуть-чуть осталось дойти и укрыться, сдаться, пойти на дно океана, чтобы потом вновь оттолкнуться и плыть до размытых лучей солнца, чтобы сделать необходимый глоток воздуха и рассмеяться от одержанной победы. Модели-омеги искоса глядят на него, насмехаются, когда Тэхён заходит в закулисье и обессиленно падает на кожаный диван, перед этим сняв с себя мешающие крылья, откидывая их в сторону и прикрывая глаза на долгие секунды. Внутри словно все стихло, хоть сердце и продолжает бешено стучать, но вмиг безразличие берёт вверх, и он ни с того ни с сего улыбается, слегка посмеиваясь, чем шокирует готовящихся к выходу на подиум омег и выполняющих свою работу людей. Оказывается сделать то, что боишься больше всего, легче, чем он себе это представлял. Зато омега уже представляет, как на него будет кричать и злиться Чонгук, говоря, что он сорвал одно из самых важных мероприятий, чего Тэхён и добивался. Все идёт по плану. Но все же знают на своем опыте, что реальность и ожидания разные берега реки. — Тэхён! — слышится совсем рядом, отчего приходится открыть глаза и увидеть перед собой направляющегося к нему Чонгука. Альфа в одно мгновение опускается перед ним на колени, укладывая ладони ему на колени. Омега замирает, чувствуя большие теплые руки на своей продрогшей коже. — Сильно больно? Ты не подвернул ногу? Не вывихнул ничего? — мужчина с неподдельным беспокойством оглядывает красные царапины на коленях и стертую кожу, хмуря брови. Тэхён слабо отталкивает его, убирая чужие прикосновения. Наверняка альфа снова играет перед другими. Чонгук останавливается, глотая комок в горле и пытаясь унять ноющие чувства внутри. — Пошли поговорим, — просит он. — Можешь говорить, я слушаю, — омега натягивает короткие одеяния на свои бедра, испытывая неуют от близкого контакта. — Не при всех. Тэхён улыбается. — Почему же? Им, наверное, очень интересно узнать наши отношения, — парень заглядывает за спину Чонгука, и другие снова отворачиваются, делая вид, что заняты своими делами. — Давай расскажем, что между нами. Омега играется с ним. Он действительно больше не боится, потому что знает, что вскоре всему придет конец. — Что с тобой? — с непониманием спрашивает альфа, пытаясь заглянуть в глаза Тэхёна. Сплошная пустота с проблесками боли. — Ребят, мы трахаемся, — парень натягивает ослепительную улыбку, не ту, которую Чонгук хотел увидеть когда-то. Тэхёна рывком поднимают с дивана и тащат в тесную гардеробную, где никого нет. — Ты с ума сошёл? — рычит мужчина, нависая над омегой. — А что, правда не нравится? — Я не трахал тебя! — Думаю, мой использованный ротик можно счесть за такое, — Тэ дотрагивается до пухлых губ, проводя по ним пальчиками. У Чонгука расширяются глаза от подобных слов и развратного, на его взгляд, действия. Перед ним больше не тот наивный мальчик, которого он знал до этого. Омега повзрослел и защищает себя, переводя свою травму, нанесённую мужчиной в детстве, в простую шутку. — Хотел бы повторить, раз заговорил об этом? — на одном дыхании выпаливает альфа, прижимая Тэхён к дверце шкафа. Омега молчит, смотря Чонгуку прямо в глаза. И только по его судорожным вдохам можно понять, как тот теряет былой напор. — Ты не сделаешь это против моей воли. — Почему ты так уверен в этом? — альфа облизывает нижнюю губу. Тэхён с обольстительной улыбкой ему отвечает: — Ты любишь меня. Чонгуку даже нечего сказать на чужие слова, потому что тот прав. Он отворачивает голову в бок, утробно смеясь. Слышать об этом от самого омеги необычно. Ему даже перед собой не приходилось так чётко обозначать свои чувства. — Мне непонятна твоя любовь, — размышляет Тэхён. — Ты вроде и ведешь себя ласково, но в то же время причиняешь мне боль. Чужая душа — потëмки. — И когда ты это понял? — альфа приближается к изумительному лицу омеги, вдыхая его свежий аромат. — Ты ставишь меня на первое место. Я специально упал на подиуме, мне казалось, что для тебя это мероприятие многое значит, поэтому думал, что ты будешь вне себя от ярости из-за моего проигрыша, — парень переводит взгляд на губы Чона, — но ты переживаешь только обо мне. У тебя хватает терпения не сорвать на мне свою неконтролируемую похоть, хотя ты можешь это позволить. Ты останавливаешь себя, потому что знаешь, что я закроюсь от тебя навсегда, если ты это сделаешь. Тебе важны мои чувства. — Что ты сделал...? — Чонгук темнеет на глазах, услышав только первую часть слов. — Подвернул ногу нарочно. Альфа хватает Тэхёна за талию, прижимая к себе, и выдыхает в манящие губы. — Ты мог сломать свои драгоценные ножки и уж точно бы не сбежал от меня, — с натурой собственника рычит мужчина. — К твоему счастью, падал ты красиво, так что такой инцидент принесёт компании большую огласку и прибыль, потому что в наше время падения считают нарочными, чтобы привлечь внимание. Омега кладет руки на плечи Чонгука, разглаживая белую ткань от невидимых пылинок. — Я в любом случае сбегу, — непоколебимо говорит Тэхён, а у самого сердце загоняется в самый дальний угол, потому что альфа находится на грани, и это ощущается особенно ярко по тому, как сжали его тонкую талию в руках. — Напомню тебе об этом, когда будешь греться в моей постели в моих объятьях. Поверь, тебе не стоит ходить на грани рядом со мной. Я могу и не сдержаться. — Только через мой труп. У обоих больше нет фальшивых улыбок на лице. Тэхён пытается вырваться из крепкого мужского захвата, но альфа не позволяет ему, вдавливая его своим телом в твердую поверхность шкафа. — Ты же сейчас без нижнего белья, — Чонгук обжигает своим дыханием ухо омеги. — Так что мне мешает сейчас взять тебя? Помнится мне, ты недавно кричал о том, что я тебя трахнул. Я не против сделать твои слова правдой. Парень больше не может скрывать своего страха, сводит ноги вместе и в защитном жесте кладёт руки на грудь мужчины, чтобы вовремя оттолкнуть. Он знает, что тот способен сделать это с ним. Как только за все последние месяцы альфа не трогал его и не давил? Сейчас тот не выглядит так, будто шутит, весьма с серьёзными намерениями глядя на омегу. — Я в состоянии дать тебе отпор. — Ты даже сейчас дрожишь подо мной, — Чонгук опускает одну лодонь ниже талии, останавливаясь на ягодице, которая тут же сжалась, а глаза Тэхёна стали похожи на две большие бусинки. — Не обманывай хотя бы себя. Даже если я люблю тебя, я все ещё имею власть над твоей жизнью. И лучше бы тебе это наконец-то осознать и принять. Чтобы я больше не видел и не слышал о твоих выходках, — альфа ведёт носом по шее парня, наслаждаясь его природным запахом. Видит, как тот нервно сглатывает, и едва заметный кадык дергается под белоснежной кожей, покрытой блестками. — Будь хорошим мальчиком. Тэхён кусает Чонгука за ухо, когда мужчина решил поцеловать его в правое оголенное плечо, отчего тот слегка застонал от резкой боли и немного отодвинулся от омеги, но это не дало тому сбежать. — Меня это возбуждает, — оскаливается альфа. — Психопат, — злобно шепчет Тэ. — Ты меня вынуждаешь. — Будь ты проклят. — Ты моё проклятье. Чонгук вгрызается в накрашенные губы омеги, смакуя их вкус, как в первый раз. Ему всегда будет их мало. Они нежны, как лепестки распустившегося лотоса, чисты, как утренняя роса на концах травинок. Ему нравится ощущать их на своих губах, сминать в ответ на сопротивление и ловить каждый горячий выдох Тэхёна с мычанием. Альфа держит его тонкие запястья двумя руками, сдавливая его своим телом, чтобы не смог сбежать. Хрупкое тело под ним извивается, пытается уйти от непрошенной ласки, но все бесполезно. Голова омеги уворачивается в сторону, оттого Чонгук переходит короткими поцелуями к заалевшей щеке, острому подбородку, не замечая, что своей силой причиняет боль Тэхёну, который словно начинает задыхаться, вбирая хаотично воздух. — Хватит... До возбужденного альфы не доносится жалобный шепот омеги, он ведёт носом по ключицам, как никогда раньше испытывая желание поставить маленькую метку, обозначить свое, чтобы каждый, кто посмел взглянуть на его жениха, понял, что тот занят, что у него есть альфа. Каждая клеточка тела отзывается на Тэхёна, каждая вещь, связанная с ним, напоминает о том, как сильна их связь, ведь любовь и ненависть — две противоположные стороны. Они одинаково сильны, и что же будет, если им придется столкнуться? Кто же все-таки победит? — Хватит! Наконец-то альфа приходит в себя, останавливаясь от своих действий, не двигается. Он тоже тяжело дышит, пытаясь унять свое безумие. А оно практически захватила его нутро. Ткань классических брюк сидят теперь на нём натянуто, из-за вставшего члена, изнывающего от желания к парню. Чонгук лбом упирается в плечо Тэхёна, закрыв глаза, но хватку не ослабляет. — Я тебя понял, — с сорванным голосом шепчет омега, — отпусти. — Переоденься, — подает признаки здравого ума Чон, неоднозначно прося Тэ об одном, потому что в данный момент они находятся в тесной гардеробной, где тускло светит единственная лампочка сверху. — Уходи. Он убирает свои руки от него, полностью отстраняясь и отворачиваясь в другую сторону, стараясь взять над своими гиблыми желаниям верх, потому что понимает, что в данной ситуации с данным человеком они не приведут ни к чему хорошему. Тот был прав. Он не позволяет себе большего, потому что не хочет получить окончательную баррикаду со стороны Тэхёна. Альфа не слышит даже шага омеги, все еще остро чувствуя их обострившиеся ароматы вокруг, создающие огненный контраст. — Я сказал уходить, пока я не передумал. Подготовься к вечеру, — вторит грубым голосом Чонгук и, когда хлопается дверь, позволяет себе тяжело выдохнуть и схватиться за голову, взъерошив черные пряди волос. — Чёртов Ким Тэхён.

***

— Ты слышал? Там, походу, был слышен стон господина Чона, — в ужасе произносит Пак Бо Гом другому омеге, таращась большими накрашенными глазами на дверь гардеробной. — Они целуются! В ещё большем удивлении шепотом кричит он, услышав звуки отдалённо похожие на поцелуй, и остальные старательно пытались делать вид, что не навострили уши, но, к их сожалению, раздалась новая громкая музыка, оповещая о том, что пора выходить из-за кулис. Это им помешало «досмотреть» драму одной из самых обсуждаемых пар в Корее на данный момент. И те, кто выходит на подиум в самом конце, успели увидеть, как Ким Тэхён, не нравящийся никому из их компании, разъярённо пролетает мимо них. Его когда-то накрашенные губы теперь были нелепо смазаны вокруг, блёстки в зоне декольте хаотично распределились по коже, что определенно намекнуло лишним глазам о непотребных действиях между Чоном и Кимом. Хоть это и неудивительно, потому что у них завтра уже свадьба, они имеют право заниматься чем-то подобным, но обсуждать известных личностей — весьма интересное дело. И Тэхён ненавидит это больше всего. Он влетает в неизвестный для него пустой кабинет, где царит темнота и покой. Руки не тянутся отыскать включатель света, ему и так хорошо. Омега тяжело дышит и опускается на пол, прижимая колени к груди. Кто его за язык тянул все это высказать Чонгуку?! Губы до сих пор пульсируют от настойчивого поцелуя. Он вытирает их рукой, понимает, что все-таки вывел из себя альфу. Ему велели так сделать, навести шума в компании, показать другим, каким Чон может быть. Кто-то хорошо действует, пребывая в уверенном состоянии, что исход действий приведет к собственному успеху и к чужому краху. Тэхён хочет этого. Хочет, чтобы Чонгук почувствовал вкус поражения, чтобы снял свою корону, потому что не заслуживает ходить по этой гиблой земле со статусом благородного человека. Их план вскоре свершится. Стоит запастись терпением. Он так и сидит в молчании, нарушаемом лишь дыханием и слишком сильно вздрагивает, когда в комнате кто-то начинает говорить из темноты. — Похоже, вы от кого-то прячетесь. Приятный баритон ласкает уши, но при этом заставляет замереть и напрячь зрение, чтобы увидеть хоть какой-нибудь силуэт. — Вы кто? — первым делом спрашивает Тэхён. Некто выходит из тени, вставая напротив омеги. Ему удаётся разглядеть широкие плечи, но довольно-таки худое тело, сложно понять, альфа или омега. — Я тоже прячусь, не думал, что кто-то зайдёт сюда. Парень поднимается на ноги, собираясь найти включатель, но в темноте на стене это сложно отыскать. — Я не прячусь, всего лишь решил зайти отдохнуть. Незнакомец безразлично хмыкает и хлопает два раза в ладошки, отчего комната тут же освещается искусственным светом. Тэхён не знал, что в компании есть хоть одно помещение с такой системой освещения. Его взору представляется омега с изумительно красивым и миловидным лицом. Губы, брови, нос — все идеально пропорционирует. Его классический белый костюм выглядит великолепно, словно парень только что сбежал со свадьбы. Точно... — Почему вы прячетесь? — задает очевидный вопрос Тэхён. Человек напротив молчит, изучает его с ног до головы. Да и неудивительно, омега недавно сошёл с подиума, его образ откровенный для обычной встречи. Тэ пытается вспомнить, не встречались ли они раньше? Скорее всего, нет. Он бы обязательно запомнил столь прекрасное лицо с удивительно пухлыми губами. У Чимина тоже были такие... — Не хочу попадаться на глаза одного человека. — Вы здесь работаете? — Нет. Я гость. Тэхён ещё больше недоумевает, почему этот омега должен прятаться от кого-то, когда один его только вид кричит о самодостоинстве. — И от кого же вы прячетесь? Тот вновь замолкает, явно не намереваясь открывать свою душу. — Вы же Ким Тэхён, — переводит омега тему, — вы сейчас должны быть в зале, на подиуме стоять. «Должен, должен... Он никому ничего не должен! Ему не нужна эта слава засчет чужого имени, но, видимо, это останется для него клеймом на долгие года, если не на всю жизнь», — думает про себя Тэхён, скрещивая руки на груди. — Я уже показался во всей красе, — язвительно произносит, оценивая человека перед собой. Омега стоит расслаблено, пребывая в, казалось бы, отрешенном состоянии. Не похож на того, кому надо прятаться. — У вас помада смазана на губах, вам стоит подправить макияж, — незнакомец тычет пальчиком на свои губы, как бы указывая на тэхеновы. — Да черт с ним, назло всем выйду так. — Вы, наверное, тоже не любите такого рода мероприятия. Тэхён замолкает и замечает в глазах напротив понимание. Даже сочувствие... — Скажете свое имя? — Джин. Ким Сокджин, — растягивает губы в лёгкой улыбке. — Как всемогущий волшебник? Или как алкогольный напиток? И оба смеются с такого сравнения. — Давно мне такого не говорили, — омега поправляет свои прядки волос в укладке на лбу и широко улыбается, но слегка дергается, что не ускользает от внимания Тэхёна, когда в его кармане вибрирует телефон со звуком пришедшего уведомления. Сокджин будто с нежеланием достаёт гаджет, смотря в яркий экран, и тут же меняется в лице. Его секундное улыбчивое состояние исчезает бесследно, как листочек, брошенный в пылающий костёр. — Мне пора, — с серьёзным тоном бросает он, впопыхах пробегая мимо Тэ, который в свою очередь не успел даже спросить, куда и по какому поводу такая спешка. Он вновь остается один в комнате, и перед тем, как уйти, парень хлопает два раза в ладоши. Помещение погружается в прежний сумрак. Время для шоу.

***

Белое шампанское в длинном бокале шипит и испускает маленькие пузырьки наверх, что лопаются и вновь появляются. Бесконечный круг, как и бесконечные мысли в голове. Грубые пальцы сжимают ножку стеклянного бокала, едва не норовясь сломать её пополам, потому что нервы неистово бурлят внутри него, как те же самые пузыри. Чонгук делает глоток алкоголя, разжигающего внутренности и повышающего уверенность в своих действиях, даже если выпитый градус для него ничего не значит. Его взгляд и тело как всегда ищут одного конкретного человека, он чувствует его совсем поблизости, но не может найти, не может увидеть ни с кем несравнимую фигуру. Окружающие люди совсем не те, с кем ему бы хотелось проводить время. Это лишь формальности, это для бизнеса, для будущего, но не для души. Сейчас альфе вновь необходимо воссоздать зрительный контакт с омегой, который заметно изменился в характере. Чужие язвительные слова имеют огромный вес для Чона, потому что раньше они не так сильно ранили его, как в данный момент. В нем просыпается чувство неправильного поступка, но оно никак не вяжется с сожалением. Как тяга к запретному. А запретное манит всё больше и больше, отчего сорваться легко, когда нет желания сдерживаться, потому что до безумия хочется. Но вскоре либо ты сам, либо другие ругают за нарушение. И ты понимаешь, что если бы тебя вернули в тот момент выбора, ты бы не поменял своё решение. Запретный плод сладок, сочен и желан. — Чон Чонгук, вырвать разговор с тобой теперь несколько сложно, — рядом вырастает фигура ненамного больше него самого. — Каждый так и крутится возле тебя, как пчёлки над цветком. Альфа по голосу и трепкому аромату узнаёт и понимает, кто все-таки соизволил к нему подойти в этот вечер, где каждый преследует свои цели. — Какая честь знать, что ты ищешь со мной разговора, — Чон крутит жидкость в бокале, не переставая вглядываться в толпы элитных людей с фальшивыми улыбками. — И о чём же ты хотел поговорить? — О сотрудничестве. Предлагаю взаимно выгодные условия по старой дружбе. — Вряд-ли найдется хоть одно условие для нас. Нелегальным не занимаюсь, даже слушать не стану, — альфа поворачивается к нему корпусом, всматриваясь в грубые и тяжелые черты лица. — Где ты, Намджун, там и бесправие. — Зря ты так, — укоризненно качает головой. — Мои мальчики чисты, как слеза. — Использованных с плохой репутацией не принимаю. — Так и продолжаешь верить в слухи никчемных людишек. — Всего лишь рассматриваю все возможные варианты и остерегаюсь, — Чонгук полностью осушает бокал, раздражаясь от компании альфы. — Твоя проблема в том, что ты слишком уверен в себе, считаешь, что предотвратил все плохие исходы, — неоднозначно бросает Джун, переводя взгляд за спину молодого альфы, натыкаясь на вошедшего в зал омегу, чье присутствие ждали все. — Не его ли ищет твоя душа? Чонгук сразу же оборачивается, без пояснения понимая, о ком идет речь. И видит его. Красная полупрозрачная блуза висит на утонченном теле, с шеи свисает тонкий длинный платок, обволакивающий его нежную кожу, где пульсирует по венам кровь от волнения. Хищники чувствуют это, в предвкушении сглатывая вязкую слюну. Даже рядом их пары проглатывают зависть на фоне вошедшего омеги. Им далеко до такой естественной красоты, едва подчёркнутой неброским макияжем. Его профиль имеет четкие плавные линии, взмах пушистых ресниц заставляет всех замереть и думать о том, действительно ли перед ними живой и реальный человек, похожий на эксклюзивную куклу. Тонкие ноги в кожанных обтягивающих штанах ступают по белому ковру. Все внимание вновь приковано к нему одному, ищущему только одного человека. С кем опасно наедине, но безопасно в толпе. Это ощущается, как призрачная зависимость, как возвращение к начальной точке, потому что все другое страшит, пугает. Они встречаются взглядами. Тэхён нашёл его и ждёт. Ждёт, когда к нему подойдут, потому что самому сделать шаг навстречу — убийственно. Он неотрывно смотрит на альфу и считает каждый его твёрдый аллюр. Расстояние требует времени, которое омега так ненавидит за существование. В голове успевают пронестись различные мысли, потому что видел, с кем Чонгук стоял до этого. Намджун всегда ведёт себя решительно и холодно, но они оба знают скрывающийся смысл за их масками. Они оба знают, какие у них планы на альфу, что находится между ними, как объект для охоты. Тэхёну нисколько не жаль, что ослепленный неким чувством влюбленности Чонгук не замечает предательства. Не замечает, что все идёт не в его пользу, как он думает. Мужская сильная рука протягивается вперёд, приглашая в свои объятья. Омега принимает их и делает маленькие шаги вниз по короткой лестнице, останавливаясь на одной полосе с Чоном, который перемещает ладонь на его тонкую талию. — Настал тот момент, когда я имею возможность представить вам своего жениха, а вскоре и законного мужа, — он видит утвердительные кивки окружающих людей. — Сегодняшний вечер многое значит для нас, ибо в данный день мы вернулись с новым проектом, с новыми силами и людьми. Мы продолжительное время работали и наконец-то достигли желаемых результатов... — Ваш жених упал на подиуме, разве это желаемый результат? — с пассивной агрессией слышится из толпы, отчего многие оборачиваются на прозвучавшего молодого альфу. Наверняка, он перебрал алкоголя. Рядом его пассия толкает его в плечо, страшась властного взгляда Чонгука, который натягивает ласковую улыбку. — Это было запланировано. Разве кто-нибудь думает, что его падение было нелепым? — выкручивает ситуацию в свою сторону. И больше никто не смеет сказать что-то против. Тэхён напрягается в его руках, поднимает глаза на альфу, тоже смотрящего на него. Наблюдает в них полную власть над ним. Так думает только Чон. И как же он ошибается. — И одним из важных событий этого дня — официальная передача компании «Крамола» в мое управление, — он видит удивление в чужих глазах. И страх, потому что чувствуют в нём соперника и конкурента. — Чон Суëль отошёл от своего дела, которое построил своими усилиями и упорством, вкладывая в компанию душу. Чонгук находит взгляд своего отца, обращаясь к нему. — Я не подведу его ожидания и сделаю все возможное для дальнейшего развития нашего бренда. Благодарю вас за поддержку, приятно проведите вечер, — альфа слегка наклоняет голову в знак уважения. Раздается всплеск аплодисментов, заполняющих большой хрустально белый зал. Альфа наклоняется к уху омеги, обжигая горячим дыханием: — Не смей на метр отходить от меня, — предупреждающе шепчет он, оставляя лёгкий поцелуй на щеке, и отстраняется с улыбкой на лице. А Тэхён с трудом сдерживается, чтобы не скорчить лицо. В зале становится оживлённо и шумно. Каждый пристраивается к нужной ему паре, чтобы найти удобные связи. Маскарад. И в таком обществе вырос Чонгук. Он насквозь видит, кто за чем гониться. Отец научил его распознавать союзников и врагов, но при этом помнить, что враг везде, особенно в бизнесе. Никому нельзя доверять полностью. Знать, когда стоит сохранить информацию только у себя, а когда стоит некоторые секретные карты выложить на стол. Всё под контролем, и альфе всегда есть к кому обратиться за помощью. И прекрасно знает, что к таким, как Ким Намджун надо относиться настороженно, ведь они были когда-то настолько близки, что знали друг о друге всё. Это было ошибкой, которую исправить сейчас невозможно, лишь наблюдать за чужими тактиками и постоянно соперничать. Тэхён пытается улыбаться и приветливо с нотками скромности, как и положено омеге в их высшем обществе, отвечать на чужие вопросы. Он принимает поздравления о завтрашней свадьбе, хотя ему поперёк горла стоит это событие, а особенно отношение Чонгука к нему. Тот испытывает к нему чувства любви, если так можно назвать, и одновременно может позволить себе угрожать омеге. Парня это раздражает, невыносимо знать, что он в данный момент бессилен против него. Его родители и папа Чонгука вернулись домой, потому что им нет необходимости уже бывать на таких встречах. Только отец альфы здесь, дабы встретиться с давними знакомыми. Отчего чувствуется одиночество, будто его бросили. Это не его общество, не его вкус жизни, не его принципы. В Америке дни казались ярче и теплее. И это не про погоду. Ему приходится держаться за любезно представленный мужской локоть для него и слушать комплименты о том, как Чонгуку повезло иметь такой неземной красоты жениха и талантливого возлюбленного. — Да, сам часто задаюсь вопросом, как мне удалось завоевать это золотце, — искусно отвечает Чонгук, глядя на самого Тэхёна. «Лживый шакал», — думает омега, сжимая хватку на руке альфы, который на этот жест лишь сильнее чувствует превосходство. Ким позволяет себе между делом взять бокал вина, пока Чон рядом ведёт какие-то важные переговоры с господином... Как его звали? Он уже и не помнит. Да и неважно. Со спокойным выражением лица Тэ оглядывается вокруг, подмечая, что многие омеги чуть ли не на цыпочках ходят возле своих альф, виляя задом. Едва держит себя под контролем, чтобы не посмотреть на таких особ с отвращением. Ему не стать одним из таких, он имеет чувство свободы и самодостоинства. Альфы думают, что правят этим миром и омегами, но когда-нибудь их правлению придёт конец. Когда-нибудь найдется омега, поменяет давние уставы и докажет, что слабый пол умеет властвовать. — Потерпи ещё чуть-чуть, вскоре вернемся домой, — шепчет Чонгук, поправляя уложенные волосы Тэхёна и отвлекая того от внутренней ненависти. — Улыбнись. — Мое презрение к этому обществу выше контролю над мышцами на лице, — за что получает взгляд тёмных глаз на себе, от которого пробегают мурашки по спине. — Улыбнись, если не хочешь, чтобы я дома тебя этому учил. Омега растягивает губы в подобии улыбки и снова раслабляется, отпивая белое вино из пузатого бокала. — Отлучусь в уборную потренироваться. — Ты полчаса потерпеть не можешь? — альфа тоже сохраняет весьма непринужденный вид, словно они толкуют между собой о своей любви. — Я правда хочу в туалет, натерпелся достаточно. Своевольно освобождается от хватки, поворачиваясь к Чонгуку спиной. На пути все-таки улыбается некоторым омегам, чтобы поддерживать свой статус достойного. Идёт с прямой осанкой и высоко поднятым подборотком. И не замечая, что за ним кое-кто следил всё время.

***

— Имею честь быть приглашённым лично вами, Господин Чон, — пожилой альфа-американец с седыми волосами жмёт крепкую молодую руку, искренне выражая свое восхищение. — Мне приятно знать, что для вас имеет такое значение. Я рад лицезреть ваше присутствуе на данном открытии, — Чонгук свободно разговаривает на английском, имея возможность поговорить с иностранцами, чьё имя сверкает в новостях об искусстве. Тэхёна нет уже больше пяти минут, хоть это и немного, но настораживает, когда тот вне поля зрения. Кругом мельтешат люди, но красного силуэта нигде не видно, поэтому он попросил одного из своих людей проверить обстановку вокруг омежьей уборной, дожидаясь, когда к нему вернутся хоть с чем-нибудь. — Чонгук, мне издалека показалось, что Намджун последним зашел в туалет. И это не то, что он хотел услышать...