KRAMOLA

Чонгук всегда был примерным ребёнком для своих родителей. Отличная учёба, репутация и поведение. Чем бы он не занялся, все получалось идеально, и каждый, кому удавалось с ним поработать, отзывался о нём положительно и смотрел на него с восхищением. Чон Ину никогда не видел и не слышал, чтобы его единственный сын влезал в драки, занимался чем-то вульгарным и шёл против слов родителей. Им не приходилось появляться в кабинете директора, чтобы услышать от него замечание и недовольства. Напротив, директор не скупился словами обозначить, какой их сын благополучный и как славно, что он занимает первые места в школе, поднимая её рейтинг. Чонгук не вызывал у них ни одного подозрения и всегда прислушивался к ним, как к тем, кто научит всему и будет для него опорой в жизни. Даже если и были недопонимания — они не переходили в ссору и разлому между ними. Отец был для альфы примером для подражания и показывал на своём образе, каким должен быть настоящий мужчина. Вот правда была в том, что их сын умело скрывал свои маленькие шалости в подростковом возрасте, как и то, что он на самом деле испытывал к Тэхёну. Его самый большой грех. Его самая большая одержимость. Его маленький лотос с невинными глазками. Чонгук с самой первой встречи понял, что этот мальчик, взирающий на него боязливо и с любопытством и прячущийся за ножкой своего отца, будет его. Он не чувствовал на тот момент его яркого природного запаха, но на невидимом уровне ощущал их притяжение и совместимость. Казалось, что он уже встречался с ним в другой жизни, словно им суждено быть связаными и крутиться вокруг друг друга. Ему тогда было четырнадцать лет, только-только начало познания своей сущности и своих скрытых желаний. Как же сложно было противиться самому себе, когда Тэхён был постоянно рядом и так приторно улыбался, стоило ему увидеть его. В тот день, когда Чонгук вернулся со школы в плохом настроении, его послали вместе с омегой собирать малину на отдельном участке, принадлежащему его семье. Никакого настроя стоять под летним палящим солнцем не было, но рядом идущий мальчик, что на одну голову был ниже его, хоть как-то спасал от раздражения. — Гуки, а ты почему такой грустный? — с надутыми губками спросил Тэ, качая за ручку легкую плетенную корзину в ладони. Чонгук шёл впереди по протоптанной тропинке, порой оглядываясь назад, чтобы посмотреть, что с омегой все в порядке. — Я не грустный, всего лишь устал после школы. — Я бы тоже хотел поскорее ходить в среднюю школу. Тогда бы я был таким же взрослым, как и ты. — Поверь, в будущем ты пожалеешь о своих словах, — он беззлобно усмехнулся в ответ, наконец-то добираясь до кустов малины. — Ну не знаю, — Тэхён обогнал альфу, подбегая к кустам и сразу же потянув ручку к ягодке. — Так много малины! — Нравится? — улыбается Чонгук, садясь на корточки, и приподнимает ветвь, показывая омеге. — Смотри, тут ещё больше, если наклониться. Тэхён восторженно охает, садясь на колени, чтобы посмотреть лучше и совсем не подозревая, что в это время его сзади пристально оглядели. Детский восторг и неопытность были присущи ему в его возрасте, отчего он не понимал, что с альфами надо быть скромнее. Но он считал его своим другом... — Большинство ягодок прячутся под листвой от солнца и от вредителей, поэтому всегда надо быть внимательнее и не смотреть поверхностно. — Я бы сейчас тоже спрятался от солнца, — омега начинает постепенно собирать малину в ладони, пока Чонгук лишь медленно и лениво этим занимался, млея от близости с Тэхёном. И как же престыдно, что он возбудился от этого невинного контакта. От ребёнка. Мальчик, как ни в чем не бывало, наполнял корзину ягодами, временами не забывая их класть себе в рот, пока Чонгук все больше и ярче думал о нем, как о предмете вожделения. Он знал, как работает эта система в свои четырнадцать, и ему совсем не мешал жить тот факт, что у него уже был опыт секса с омегой. И сейчас альфа чувствовал те же ощущения, как и с тем омегой, который был на пару лет старше него. Сердце неистового трепетало, тело пылало жаром, и пот каплями струился по шее, стекая под белую футболку. Запрещённые картинки невольно проносились в голове. Чонгук думал о том, что хотел бы попробовать это с Тэхёном, познать его. Насколько сильно хотел, настолько сильно и чувствовал стыд за свою несдержанность. — Собирай пока, я отойду, — бросил он ему и поспешил уйти подальше. Альфа скрылся за одинокий яблоней, на которой уже появились зелёные плоды, и нервно выдохнул, запуская руку в длинные шорты. Член набух и пульсировал, а от прикосновения к нему податливо дернулся. Он прикрыл глаза, с ясностью представляя, как омега трогает его и стесняется этому. Податься похоти легко, на то она одна из главных грехов. Только дай повод, и ты, жалкий человек, не сумеешь сдержать себя. Его возбуждало, что Тэхён находится рядом. Добавляет адреналина в риск быть пойманным за своим удовлетворением. Рука резче провела по плоти, набирая определенный темп, чтобы суметь довести себя до конца. Но этого оказалось недостаточно. Ресницы вновь взмахнули наверх, открывая пьяным глазам вид на участок с рассадой папы. Чонгук посмотрел в сторону омеги, что без подозрений с озорством собирал малину, и направился медленно к нему, чтобы чувствовать его ближе ещё больше и ярче. Ему нравилось ощущать это возбуждение. По сравнению с тем, что было с его первым омегой, это куда больше приносит чувств и удовольствия. Ты как хищник, знающий, что добыча уже никуда не сбежит, но все равно тянешь процесс охоты и наблюдаешь за своей жертвой. Чонгуку нравился Тэхён. Он хотел его во всех смыслах. И только в этот день ему пришло озарение. Тэхёну некуда бежать. Альфа подобрался к нему слишком близко, сдерживая порыв выпустить хриплый стон, пока он в паре метров за спиной надрачивал себе. На ребёнка. Мальчик так увлёкся, что поначалу не заметил и не услышал ничего. Он поднимал ветви малины, как научил его друг, и опустил корзину на землю, потому что она стала тяжелой. Вскоре Тэ почувствовал, что Чон уже подошёл, но стоило ему краем глаза увидеть, что тот приспустил шорты и трогал свой половой орган, который, как папа ему обьяснял, нельзя показывать другим. И тогда он мало-мальски понимал, что это могло значить, что это неправильно, что альфа такое не должен делать на омегу...Ему впервые стало настолько страшно, что совсем не хотелось верить в происходящую реальность. Тело одревенело, и пульс участился сильнее, отчего он не знал, что делать, кроме как сделать вид, что ничего не знает и не видит. — Тут закончилась малина, — и как только голос не дрогнул вымолвить хоть что-нибудь. Тэхён поднялся с короточек, не поворачиваясь к Чонгуку, и потопал прочь со своей наполненной корзиной, словно в поисках чего-нибудь. Но хотелось просто зажмурить глаза и забыть увиденное, как страшную шутку разума. Ноги едва не подкосились от слабости. Он чувствовал дрожь по всему маленькому телу. Неужели Хён стал бы так делать? Ему хотелось плакать и бежать куда-нибудь, где нет того, что он увидел. Ему не следовало в своем детском возрасте видеть, как выглядит член альфы, потому что мал ещё. Слишком мал... Тэхён не помнит, как они вернулись домой и что было после. Он бы с радостью забыл все, что было в его период от восьми до десяти лет. Детский мир рушился, как карточный домик, с каждым новым безнравственным действием Чонгука. Тот подбирался к нему, как змея, и медленно, почти что даже неощутимо, окольцовывал его тело в свой плен. С ног до головы. А спустя восемь лет добрался до шеи и гадко стянул её, прошипев на ушко о безвластии омеги над собственной жизнью. Как же сильно хотелось ненавидеть родителей за свою судьбу, за нежелание услышать его и за невозможность защитить.

***

Тэхён сильнее намыливает руки, трет их тщательнее, потому что зуд необъяснимого волнения не сходит, хотя он знает, что причины всех его бед в конечном итоге сводятся к Чонгуку. Завтрашняя свадьба его не беспокоит, но пугает жизнь после неё. Он в точности уверен, что его попытаются запереть в золотую клетку. Только вот омега надеется, что сумеет продержаться под тяжестью насильного брака, чтобы потом вновь вдохнуть в себя жизнь. Руки застывают под тёплой водой, льющейся из золотого крана, а уставшие глаза прикрываются на некоторое время. Тэхён набирает воздуха через нос, чтобы потом выдохнуть и собрать себя по частям. В уборной никого нет, последний омега перед ним вышел ещё пару минут назад, поэтому он не торопится и медленно вытирает влажные руки салфеткой, которая тут же становится хлипкой. Тэ почти такой же. Стоит внешнему врагу коснуться его — тотчас превращается в недееспособного, рухлого и ранимого. И только время сможет залечить его, если вообще сможет, потому что детские события после знакомства с Чонгуком не оставляют его, к большому сожалению. Дверь открывается сзади, впуская в закрытое помещение человека, но омега не сразу замечает, кто именно пожаловал. Резкий, едва знакомый аромат, чем-то схожий по силе с Чонгуком, проникает под кожу, как маленькие иглы, способные лишить возможности двигаться. — Сейчас он не отходит от тебя ни на шаг, сложно выловить его алмаз, — Намджун запирает изнутри дверь, поворачивая замок, а после поворачивается к Тэхёну. — Давно не виделись. — Очень давно, — саркастически отвечает он, опираясь сзади на раковину. Как бы Ким не хотел признавать, но Намджуна он опасался сильнее, чем Чонгука, потому что его взгляд был холодным и равнодушным настолько, что можно было порезаться одним пересечением. Они друг друга использовали, но даже если омега был уверен в выполнении своих условий, то альфа наоборот был для него скрытой личностью, словно искать домик в темном непроглядном лесе. — Твой сегодняшний выход был изумительный. Все в точности, как я и желал видеть, — ядовито улыбается, пряча руки в карманы классических брюк, — мне нравится. — Что мне дальше делать? — Тэхён сразу переходит к делу, не собираясь терять время на пустые разговоры. Намджун облизывает губу, рассматривая омегу сполна, потому что тот бы идеально подошёл на роль модели в его компании. Если бы он только знал, что у Чонгука в знакомых есть такой славный омега ещё со времён средней школы, то заполучил бы его намного быстрее. Так или иначе Ким все равно на его стороне, осталось немного поиграть для окончательного суда. — Ты повеселился с ним уже, не так ли? — не прямыми словами спрашивает альфа, щуря взгляд. — Или он с тобой... Понимает. Они договорились не обсуждать, с какой целью они вызвались идти против Чонгука. Намджун встретился с ним пару недель назад и с таким же чутьем определил, что между Тэхеном и альфой произошло что-то, что сидит в душе омеги так глубоко, что глаза никогда не смогут соврать, как тело и слова. Именно поэтому предложил выгодные условия. С сомнениями омега согласился. — В твоих глазах пляшет ярая злость и ненависть, — продолжает предполагать Ким. — Это вас не касается, — резко отрезает Тэ, леденея телом. И Намджун тут же сладко растягивает губы, меняя тему, потому что и сам считает время до того, как Чонгук сорвётся в их сторону. Он делает большие шаги к омеге, прижимая того в поверхность раковины, и наклоняется ближе к лицу. — Тебе надо будет скопировать все файлы из его компьютера в кабинете. Это займет приличное количество времени, но ты же умный мальчик и готов идти до конца, — Тэхён перестает дышать и моргать, чувствуя, как в его ладонь кладут что-то отдалённо похожее на маленькую стеклянную капсулу. — Если не сможешь сделать этого, когда он в здравом состоянии, то подмешай в любой напиток это снотворное. Как минимум, уснет на пару часов, тебе этого будет достаточно. — А если заподозрит что-нибудь? — громко сглатывает омега. — А максимум что...? — Он уже подозревает, но так надо, — Намджун отходит на шаг, вновь засовывая руки в карманы. — Как максимум, проспит больше и будет тошнота. Советую делать это перед тем, как он уже собирается идти спать. Для большего эффекта попробуй соблазнить его. Уверен, его голова точно не будет думать о том, что ты из своих ласковых рук дашь ему снотворное, когда в его глазах ты будешь воплощением божества, что недалеко от правды. Он прерывисто посмеивается, а после замолкает. — Я сам приду к тебе, жди и сделай все правильно. Тэхён застывает и провожает взглядом Намджуна, уходящего из омежьего туалета, но не успевает он перевести дух, как в помещение влетает взбешённый Чонгук, начинающий оглядываться по сторонам и открывать двери кабинок. Благо успел незаметно спрятать флакон в карман брюк. — Где он?! — хватает омегу за плечи, встряхивая. Тот опускает голову и наклоняется ею в грудь альфы. — Я устал, поехали домой, — шепчет Тэхён, ощущая, как бешено вздымается чужая грудь и как тяжело дышит Чон. — Я чувствую его аромат, не переводи тему! — рычит, но заметно стихает, когда омега тянется к нему. — Что он сказал тебе? — Предлагал условия, я отказался. Больше ничего не было. — Какие условия? — Чонгук, он с первого раза понял, что я не соглашусь, поэтому не настаивал, — Тэхён отстраняется, всем своим видом показывая, как его вымотал сегодняшний день. Альфа отворачивается от него, запуская в свои смолистые волосы ладонь и понимает, что в любом случае не оставит все, как есть. Он может предположить, на что способен Намджун, но всегда тот оказывается непредсказуемым. Остается только отгородить свою территорию. — Не смей больше ходить один. — Я и так из-за тебя не имею личного пространства. — Но ты не понимаешь, как далеко может зайти Намджун! — снова всполыхает он, размахивая руками. — Сегодня он с видом джентельмена предложил тебе стать моделью и иметь славу вплоть до выхода в Голливуд, а потом... Чонгук прикусывает губу и трет лицо рукой, пытаясь успокоиться, потому что Тэхён не должен знать, что жизнь может быть куда хуже, чем он имеет сейчас. За этими масками скрываются хищники, кем он и сам является, но в более мягкой форме. По крайней мере, бизнес у него легальный и чистый. — Не надо смешивать ваши плохие отношения между собой со мной, — омега психует, но в тоже время по его телу прибегают мурашки от слов альфы, видя, с каким обескураженный лицом он говорит все это. Да, Ким Намджун не из простых, но что тот может сделать ему? Он старается успокоить свое беспокойство внутри, потому что Чонгук явно что-то подозревает, но, как его уверил альфа, так и должно быть. Ему всего-лишь надо скопировать файлы. Остальное неважно. С остальным разберется сам Намджун. — В том-то и дело, что враждуя со мной, он в первую очередь трогает моих близких, — настаивает на своём. — Так в этом виноват только ты! Если бы ты хотел, то защитил бы в любом случае. Чонгук выгибает бровь на заявление Тэхёна, поражаясь обвинению в его сторону. В одно мгновение он вновь оказывается вплотную к нему, хватая за подбородок и шепча в самые губы: — Зря ты так распускаешь свой язык. Если бы я в полной мере хотел тебя отгородить от опасности, то ты бы и на метр не отходил от меня никогда. Всегда бы был под моим надзором, как маленький непутевый детёныш, — взгляд тянется к пухлым губам. Тэхён снова рыпается, но альфа давит сильнее всем телом и аурой. — Чем это отличается от сегодняшней реальности?! — омега ударяет его по рукам, и Чон ослабляет хватку. Альфа слышит уже шорохи за дверью уборной, ведущей в коридор, оттого не продолжает разговор и оставляет его на потом. — Дома поговорим, — берет за запястье, но тот вырывается. — Не поеду я с тобой. — У тебя где-то ещё есть дом, кроме моего? — У родителей переночую. — Они не ждут тебя. Я завтра стану твоим мужем, так что вбей себе в голову, что наш дом — единственное место, где ты можешь ночевать. — Ублюдок, — сквозь зубы выплёвывает омега, обходя Чонгука мимо и выходя в коридор. Ему прекрасно известно, что родители особо не интересуются им и звонят ему редко, только если есть какое-то важное дело или просьба. Пора привыкнуть, что их отношения сошли на нет. Он должен потерпеть. Ещё чуть-чуть... Гости уже постепенно начали расходиться и уезжать на дорогих лимузинах со своими спутниками по отелям и домам, и свет в зале погас, что означало конец дня и возвращение в ненавистную квартиру. В машине Тэхён молчал, как и Чонгук, совсем не замечая, что они свернули на другую улицу на середине дороги. Тело успело устать за весь день и окончательно размякнуть. Альфа притормозил возле большого нового здания, где не было ни одного прозрачного окна, лишь обширные входные двери освещались светом в ночном городе. — Выходи из машины, — Чон без каких-либо объяснений кинул указание и сам вышел из автомобиля. Тэхён устало проморгался и лениво открыл дверцу, топая за мужчиной. — И зачем нам сюда? — Снять стресс. На входе их встречает персонал, вежливо поклонившись, забирает их верхнюю одежду. Кругом бело, совсем невозможно понять, куда именно его привёл Чонгук, но молча следует за альфой и за омегой из работников, который их вел по многочисленным коридорам. — Проходите, господин, — открывает дверь, пропуская сперва омегу, с опаской глядевшего то на работника, то на Чона, но все равно зашел в кабинет, оказавшийся местом для массажа. — О боже, — прошептал Тэхён, не зная, как реагировать. В кабинете приятно пахло чистотой, и свет был тусклым с приятной для глаз подстветкой на потолке. Он опустился в кресло, разглядывая две кушетки, предназначенные для массажа, всякие стеллажи с тюбиками и различные оборудования для чего-то, что он не знал. Никого не было в помещении, оттого было волнительно, но от массажа он бы не отказался. Альфа остался в коридоре о чем-то переговариваясь с персоналом, а вскоре зашел вслед за ним. — Раздевайся и ложись, — Чонгук принялся расстегивать пуговицы рубашки и манжеты рукавов. Тэхён выпучил глаза. — Нет. — Что значит «нет»? — он обернулся к нему, посмотрев вниз на сидящего и напрягшегося омегу. — Я не буду раздеваться. — Ты думаешь, тебе массаж будут делать, пока ты в одежде? — насмешливо хмыкнул альфа, снимая рубашку. Глаза Тэхёна тут же опустились в пол, и внутри все загорелось. — Почему мы не в разных комнатах? — Одиночные заняты. И для женихов нормально подобное. — Но не для нас, — упрямиться. — Тэхён, я не буду смотреть. Разденься, прикройся, ляг и наслаждайся процессом. Хоть расслабишься немного после сегодняшнего. Мне бы тоже не помешало, — Чонгук звякнул пряжкой ремня, намереваясь снять штаны. Омега в тотчас закрыл лицо руками, слыша, как мужчина снимает брюки и ложится на скрипучую кушетку. — Даю тебе две минуты, чтобы снять одежду и лечь на место. В ином случае помогу тебе это сделать, — с серьёзным тоном говорит альфа. — Придурок, — бубнит себе под нос, поднимаясь с места, и отошёл подальше от Чона, неуверенно потянув одежду с себя. — И я тебя люблю, — улыбается, краем глаза разглядывая прямую осанку и тонкую талию. Тэхён, как только снял верхнюю часть одежды, схватил белое махровое полотенце на краю своей кушетки, наматывая на свою грудь, и после стягивает штаны, предельно аккуратно их складывая, чтобы не выпало снотворное. Массаж длился минут сорок, за которые Чонгук в самом деле уснул, хотя и омега еле держался первые десять, чтобы не поддаться искушению сна, но не выдержал и уже сладко сопел на кушетке. Двое омег-работников ушли, разбудив альфу и оставляя их одних, чему тот был очевидно рад. Тихие медленные шаги уменьшили расстояние между ними, и вот Чонгук в одних боксерах нависает над спящим Тэхёном, пускающим слюни на кожаную ткань. Темные локаны опустились на его умиротворенное лицо, закрывая подрагивающие ресницы. — Как же мне быть с тобой, мой нежный лотос, — Чонгук вполголоса спрашивает пустоту, поглаживая по мягким волосам омеги. Порой он и сам понимает, что перегибает палку с мальчиком, но не может по-другому в данный момент, не может сохранять спокойствие, когда возле него крутятся другие альфы, в особенности Намджун, не может правильно донести своё беспокойство о нём. Просто не может... — Если бы я только мог сделать хоть что-нибудь, что сделает твою жизнь счастливее... — Давай отменим свадьбу, тогда я буду счастлив, — внезапно шевелит губами омега, не открывая глаз. Рука над головой Тэхёна застывает, не прикасаясь. — Исключено. — Я так и знал. Ты эгоистичен. Чонгук тактично пропускает последние слова омеги, отходя в сторону, чтобы накинуть на себя белый пушистый халат, взятый с вешалки в углу. — Пошли мыться, — вновь оборачивается на Тэхёна, который продолжил лежать на животе, но уже с открытыми глазами. — Сходи один, я дома помоюсь в ванной, — на что альфа устало выдохнул, не желая хоть как-то ссориться и вводить свое тело в состояние нервоза. Ему самому не нравится противоречить действиям омеги, но одному мыться в таком шикарном месте будет слишком скучно, когда рядом есть его мальчик. Недолго думая, Чонгук перехватил омегу поперёк талии, подхватывая его для удобства двумя руками, чтобы ненароком не уронить, потому что знает, что Тэхён обязательно будет сопротивляться и пытаться слезть, что и происходит. — Совсем поехал головой?! — он достаточно громко кричит, пинаясь ногами, дабы его отпустили. — Убери свои лапы! Альфа поджимает губы в трубочку, незаметно втягивая аромат омеги через нос. Слишком притягательный. И осталось меньше суток до того, как он станет официально его мужем. Он мечтал об этом несколько лет, ждал этого момента мучительно долго. Чонгук крепче сжимает ладонями бархатную, покрытую специальным маслом для массажа, кожу Тэхёна. Пропускает через себя этот контакт и не может сдержаться от внутреннего удовлетворения. Он помнит их детство, помнит каждое столкновение их взглядов, хранит это под сердцем, как что-то дорогое, а сейчас мальчик здесь, в его руках, живёт вместе с ним, но все также смотрит исподлобья и шипит. Маленький необузданный детёныш. Чонгук толкает плечом дверь в дальнем конце комнаты, ведущей в другое помещение. В более приватное, чем комната для массажа. Воздух влажный, пропитанный теплом и разными расслабляющими ароматами. Журчит вода, стекающая сверху в керамическую ванную с постепенно спускающимся дном в виде лестницы. — Ты действительно собираешься ожидать от меня отдачи, если в край меня не слышишь?! Во что по-твоему превратится этот брак? — Тэхён идёт на крайние меры, чтобы достучаться до альфы, который нахально трогает его нагое тело в одних белых плавках. Полотенце, накинутое на ягодицы во время массажа, осталось забыто на полу. По телу пробегают мурашки от смены температуры и от чужого контакта. Чонгук пахнет всегда приятно, пользуется именно таким парфюмом, что вызывает у омеги всплеск удовольствия и притяжения, но он упорно повторяет себе, что ему не должна нравиться подобная мелочь со стороны альфы. Ему порой даже нравится, что тот настаивает на чем-то и защищает. Однако себе он не может объяснить, почему в нем просыпается сущность омеги, мечтающая о таком человеке, как Чон. Если бы только не было прошлого, то Тэхён едва ли смог бы сдерживать себя перед ним. Чонгук аккуратно опустил его на ноги и потянулся правой рукой до вешалки на бежевой плиточной стене, схватив оттуда висячий маленький ключик на цепочке, и вставил его в дверную скважину, закрывая их наедине. Цепочку с ключом он повесил на свою шею через голову, поворачиваясь к омеге. — Теперь не сбежишь.