KRAMOLA

Тэхён делает шаг назад, оглядываясь по сторонам. Помещение не такое большое, но сама атмосфера уютная, не давящая, чтобы расслабиться каждой клеточкой тела, если бы не присутствие альфы в данный момент. Бежевые оттенки не бросаются в глаза, а наоборот вселяют спокойствие, особенно после расслабляющего массажа. На полках благоухают ароматизаторы, лежащие рядом с искусственными зелёными лианами. — Чонгук, нет, — настороженно произнёс омега. Мужчина снял с себя халат, неспеша разминая рукой шею и вешая вещь на крючок. Его забавляло, что Тэхён моментально подумал о чем-то плохом, поэтому держал интригу, хотя и совершать свои фантазии в реальность был не намерен. Он собирался просто провести с ним вечер в приятной обстановке, потому что и сам давно не отдыхал, работая без выходных над новым выходом бренда. Плавные шаги на омегу, который тут же попятился назад, чуть ли не запнувшись о ступеньку, ведущую в большую ванную с подсветкой, из-за чего вода кажется хрустально чистой и волшебной, словно её не касалась человеческая душа, стремительно сократили расстояние между ними. Чонгук его подловил за хрупкую талию, прижимая к своему голому торсу, и замер на оленьих глазках, как будто тот потерял способность двигаться, увидев свет фар. Тэхён громко сглотнул, смущенно уперевшись ладонями в бока мужчины, и с надеждой посмотрел на маленький серебряный ключик, что висел между накаченными грудями напротив. — Хочешь отдам? — с прищуренным взглядом заинтриговал альфа. — Где мне искать подвох? Чонгук улыбнулся, поднимая одну ладонь выше по спине, которая тут же покрылась мурашками. — Думаю, в этот раз мне будет достаточно малого от тебя. — И что же ты на этот раз попросишь? — Полежать со мной в ванной, тебе тоже это понравится. Омега расслабленно опустил ладони, кивая головой и поворачиваясь к той самой ванне, манящей своей нежностью и уютом. Ему бы и правда просто полежать в теплой водичке, поэтому он первый направился к ней, не видя препятствия со стороны Чона. Вот только смущение от своей частичной наготы накрывало с головой. Вступив на прохладный кафель, Тэхён поднялся на бортик ванной и сразу же вступил в теплую мягкую воду, окуная ноги по колено, а после опустился ещё на ступеньку ниже, погружаясь по грудь и расслабляясь. За спиной он почувствовал, как альфа последовал за ним, пуская по поверхности воды маленькие волны, бьющиеся о край ванны. Омега отодвинулся в дальний угол от Чонгука, прислоняясь спиной к стенке и скрещивая ноги. Ему вспоминается один момент из их прошлого, когда они были знакомы всего лишь пару дней. Их семьи устраивали вечер на участке семьи Чон, жарили шашлыки, которые омега уплетал за обе щеки, марая их кетчупом, и своим любопытным сердцем радовался каждой мелочи, в виде летающей бабочки, похвалы папы Чона, слепящему глаза солнцу и удивительным находкам в траве. Конечно, Чонгука оставили с ним, и тот заставлял его смущённо прятать глаза от пристального внимания, но в совместных играх альфа никогда не отказывал и всегда отвечал на его глупые детские вопросы, что безумно сильно нравилось маленькому мальчику. После общего обеда и нудных разговоров взрослых детям разрешили покупаться в бассейне, находящемся дома под прозрачным потолком, откуда на них светили звёзды. Детский восторг был за пределами обычной радости. Помня об этом хорошем моменте, Тэхёну хочется вновь непринужденно поплавать и наслаждаться мелочами, не думая о том, что кто-то может в миг перечеркнуть твои мечты. Вот уже несколько минут Чонгук беспрестанно проводил по нему взглядом, раскинув мускулистые руки по бокам на борт ванной. — Когда ты успел сделать татуировку? — поинтересовался альфа, кивая подбородком на бедро Кима, где ближе к интимной зоне едва из-под загнувшихся боксёров выглядывали какие-то буквы или иероглифы — мужчина не мог разглядеть. — Когда в Америке был, — Тэхён тут же опустил руку под воду, поправляя нижнее белье и скрывая тату. — Часто забываю, что в Америке свободно можно такое проворачивать без разрешения родителей. Омега ничего не отвечает, упираясь глазами в прозрачную гладь воды и дыша размеренно, потому что успел поистине чуть-чуть расслабиться. — Что значит твоя татуировка? — Там слово «taste» в значении «попробовать». Набил её в подвале у знакомого без задней мысли, просто любил заниматься чем-то новым, а жить своевольно без ограничений — лучшее, что есть в подростковом возрасте, да и в принципе в любом возрасте, — Тэхён хмыкнул, смотря на альфу. Они оба знали, почему омега так агрессивно относится к Чонгуку. Оба знали, что оторвали от его сердца с корнями. Оба не знали, что сделать, чтобы каждый из них был счастлив. — Хочешь после свадьбы съездить в Америку отдохнуть? Парень не торопился отвечать, погрузившись в мысли о своей прошлой жизни, которая теперь казалась чужой и далекой. Он лишь тяжёло выдохнул, в моменте почувствовав, что его горло сдавил большой ком, не позволяющий связать и слова. — Если хочешь какую-нибудь другую страну выбрать, то скажи, — предложил альфа, видя неопределенность в глазах напротив. — Я ничего не хочу, Чонгук, — грусть тронула его милую улыбку. — Сейчас бы просто спать лег. — Тогда полетим в то место, которое я выберу, — без колебаний поставил точку, на что Тэхён хохотнул, ополаскивая лицо водой, потому что глаза вмиг защипало. — Больше не задавай мне никакие вопросы, слышать тошно, — омега рукой плеснул воду в сторону Чонгука, поднимаясь с места и намереваясь выйти из ванной, вот только ему не позволяют этого сделать. Мужчина схватил парня за ноги, опрокидывая хрупкое разнеженное тело на себя. Вода большим всплеском разнеслась по краям и с шумом осела на кафель, а Тэхён случайно ударился животом о колено Чона, тут же болезненно и раздраженно зашипев. — Для тебя я шутка что-ли?! Перестань меня хватать и вертеть, как вздумается, — неподдельно озверел омега, пытаясь выпутаться из окольцованных крепких рук, однако Чонгук его сжал сильнее, обхватив ногами и лишая резких движений. — Пока не научишься себя правильно вести, я буду указывать тебе, — острый взгляд и слова, как кинжал, пронзили его насквозь, выпуская яд под кожу, под названием страх. — Не дождешься, — Тэхён начинает пинаться ногами, как получается, но ничего не выходит, Чон заодно хватает обе его руки за запястья. Его мутит от того, что он чувствует, как член мужчины, просвечивающий через боксеры, упирается ему в живот и нагоняет панику. Киму страшно до немого крика, отчего лишь в мыслях молится, чтобы и в этот раз пронесло, чтобы ему не сделали ничего подобного, что когда-то сделали в той комнате и в тот день. Чонгук внезапно меняет их местами, и теперь Тэхён оказывается упертым в твёрдую поверхность. На него слабо сели и зажали его тонкие бедра чужими ногами, явно, чтобы не пинался, и перехватили его руки над головой. — Может, так поймешь, что я обходился с тобой снисходительно до этого времени и хотел наладить отношения через обычные слова, — прохрипел над ним альфа, становясь свирепым и смотря на него с вожделением. — Мне больно! — закричал парень, действительно чувствуя давление на тело со всех сторон. Сердце загоняется в бешеном ритме, вот-вот собираясь совсем выскочить из груди. Мужчина тяжело дышит, бедрами толкнувшись на омегу, который в ужасе выпучил глаза, сжимаясь всем телом. Его страшит грозный вид альфы над ним, чей взгляд неподдельно выражает желание, даже аромат в пространстве сгустился и проникает под кожу. — Ты никогда не хотел услышать меня, Чонгук! — Тэхён жалобно стонет, переставая сопротивляться. Чужое лицо через мгновение оказывается в паре жалких сантиметрах от отчаянного лица омеги. Он упивается любимым ароматом мальчика, прикрывая глаза, и уже более спокойно и медленно проговаривая: — Я в детстве совершил ошибку по отношению к тебе, признаю, но меня по сей день бросает в жар и негодование, что ты избегаешь меня, как огня, даже когда я пытаюсь быть с тобой ласковым. Порой я замечал изменения в твоём поведении, в душé я правда радовался этому, я надеялся, что ты видишь мои искренние намерения наладить отношения, но ты вновь резко отступил. Я не знаю, что мне с тобой делать и как донести тебе, что я хочу для нас хорошей совместной жизни. Ты не оставляешь мне иного выбора, кроме как заставлять тебя, потому что отпустить я тебя точно не могу... — Чонгук резко замолкает, открывая глаза, в которых внезапно отражается, казалось бы, долголетняя печаль. Они оба находятся в отрешенном состоянии от такого малого признания, смотрят друг другу в глаза, пытаются найти в них ответы на свои вопросы. Почему же они не могут друг друга понять? К чему приведёт их союз? Наступит ли когда-нибудь день, когда они оба примут все, что произошло, и будут жить настоящим? Чонгук расслабляет хватку на тэхеновых руках и тихо-тихо шепчет, не веря, что это вырвалось с его губ: — Прости... Тэхён не дышит и не шевелится, не пытается поскорее выпутаться из-под тяжёлого тела, пока то расслабилось и больше не намерено его держать насильно. Что-то в его сердце сейчас щемит, заставляя чувствовать к альфе...понимание? Неужели он ищет в себе понимание к нему? Кажется, омега впервые видит Чонгука столь подавленным и потерянным. Тот даже сейчас собирается отпустить его, слезть с него. Страх никуда не ушёл. Он даже сам не осознает, что посягло его в этот момент слабо схватить Чона за руку и притянуть к себе, самостоятельно коснувшись губами его губ. Простое прикосновения без движений и продолжения, которое значит для одного из них что-то большее. Мужчина перенимает инициативу на себя, потому что увидел зелёный знак, опасливо беря лицо Тэхёна в свои ладони, и втягивает его в тягучий и ласковый поцелуй. Омега слабо дрожит, страшась, что его подводит собственная реакция. Ему впервые кажется приятным от того, что его целуют. Сейчас это ощущается, как что-то неправильное и нерациональное. Он поддается своим чувствам и нерешительно отвечает на движения губ Чонгука, закрывая глаза и теперь остро воспринимая каждое касание к себе. Впервые Тэ целует Чонгука не потому что «надо для фото», а потому что «я хочу узнать, какого это — целовать и ощущать что-то живое внутри себя». О последствиях лучше не думать, не терзать себя лишним копанием в своих настройках, отвечающих за эмоции и чувства. Рука омеги поднимается выше на крепкие плечи мужчины, который осторожно спускает одну ладонь на бедро Тэхёна. Тот вздрагивает от неожиданности, распахивая глаза и отрываясь от алых губ Чонгука. Между ними растягивается слюна, отчего парень заливается краской от всей этой ситуации. С него тут же слезают, и ниточка разрывается. — Прости, я не буду торопиться, — начинает тараторить альфа, — если ты не готов, я все пойму... Ты только...только не делай шаг назад. Я буду готов услышать тебя. Ты скажи, что тебя не устраивает, мы что-нибудь придумаем... Да, обязательно придумаем. Тэхён поджимает губы, прикрывая свою грудь двумя сложенными руками, потому что Чонгук прямо напротив в такой близости. Чужие глаза бегают, пытаются правильно донести слова до него, но походу омега и так все понимает, хоть и самому сейчас надо время осознать, что за короткое мгновение заставило его резко поменять свои чувства внутри. Они его пугают. Они ему незнакомы. Но они ему доставляют приятный трепет. Может, это все влажный и тёплый воздух в ванной? Альфа смахивает мокрые волосы назад, поднимаясь в полный рост. Он бежит к своему халату на вешалке, хватает его и возвращается обратно к омеге. — Вставай, домой пора, — обращается к Тэхёну, который повернул голову к Чону и остался лежать в ванной. Вставать на ноги было неловко, потому что его плавки намокли и явно просвечивали, отчего он с сомнениями посмотрел на мужчину, стояющего над ним с халатом в руках. — Можешь ли ты отвернуться? — прокашлявшись, уточнил омега. — Да, конечно, — без предисловий Чонгук закрыл глаза и отвернул голову в бок, протянув халат. Тэхён в который раз залипал на его профиль. Очертания такие же острые, как и язык. Смахнув ненужные мысли, он поднялся и в одно мгновение укутался в махровую одежду, выйдя из ванной. Чонгук не дает ему пройти, перегораживая путь своей грудью. Омега поднимает на него глаза, смотря с непониманием, и слабо выдыхает, когда его заключают в объятья, прижимаясь губами к виску. Альфа чувствует тепло, исходящее от омеги, и мысленно проговаривает, чтобы ему этот момент не приснился, чтобы это не было смешной шуткой разума. Тэхён его сам поцеловал... У него сердце так бьётся! Он уверен, что омега слышит его ритм и стук. Ему теперь страшно сделать что-нибудь неправильно, лишь бы мальчик больше не смотрел на него, как на врага. — Перестань, Чонгук, мне неудобно, — где-то в грудь бурчит омега и замирает, когда отчётливо слышит тихий смех сверху и гортанное «Хорошо». Вечер закончился спокойно и необычно для обоих парней. Альфа начал с ним, как с маленьким ребенком, возиться: то надо теплее его окутать, чтобы не замерз, то тому надо покушать, то попить успокаивающий чай перед сном. На что Тэхён уже не выдержал и недовольно сказал, что с ним все в порядке и нет необходимости сдувать с него каждую осевшую пылинку. Чонгук поворчал немного, но отступил и с умиротворённой улыбкой пожелал сладких снов, хотя ещё несколько минут стоял под дверью спальни омеги, не веря, что лёд треснул. Следующий день обещал быть тяжёлым и муторным, потому что с утра уже надо было разойтись и готовиться к свадьбе. Тэхён долго не мог заснуть, размышляя над тем, что он сам поцеловал альфу и ему это вроде бы даже понравилось, и над тем, что они скоро вступят в брак. Ему каждый раз казалось, что до этого дня ещё очень долго, порой, что это все неправда, но с трудом разлепив утром глаза от орущего будильника сбоку, омега понял, что этот день настал. Нет, он все также не хотел выходить замуж за Чонгука. Вчерашний порыв действий от переизбытка чувств теперь казался сумашедним и импульсивным. От своего коварного плана и от указа Намджуна омега отказываться не собирался. Немного поразмыслив, он понял, что ситуация сейчас была в его пользу, потому что альфа заметно расслабился рядом с ним и влюблённо бросал взгляды при завтраке, замечая каждое его действие и тут же бросаясь помогать, если в этом есть необходимость. — За тобой сегодня заедет твой папа и мой, поэтому увидимся уже на самой свадебной церемонии, — Тэхён согласно кивнул, хотя встречаться с папой совсем не хотелось. Он упёрся взглядом в свою тарелку, ковыряя вилкой приготовленную Чонгуком еду. — Тэ? — позвал альфа, положив ладонь на его лежащую на столе руку, привлекая внимание. Тэхён вздрогнул, посмотрев на их контакт, и поднял на него взгляд, захлопав ресницами от непонимания. — Обещай, что мы поговорим после свадьбы, — мужчина гладит большим пальцем его нежную белоснежную кожу, натягивая слабую улыбку. — Будем честными друг перед другом. Наше прошлое безусловно будет преследовать, но я готов искупить вину перед тобой, если ты не отступишь. А омега видит в его глазах любовь, которой упивайся сколько угодно — ничего не надо взамен, только лишь бы находился рядом. Ему страшно, что Чон так долго им...одержим? Он каждый год получал поздравления от него на день рождения, на которые, разумеется, не отвечал. Каждый год слышал его имя из уст родных. Каждый год не проходил без мысли о нём. Может, это и есть его судьба? Быть с ним... — Да, конечно. События и люди проносились то медленно и тягуче, то быстро и молниеносно вокруг Тэхёна. Разум явно игрался с ним, потому что его одолевали неизвестные ранее ощущения. Вот он едет с обоими папами, один из которых за рулем автомобиля семьи Чон, те общаются между собой, иногда и омегу вовлекая в разговор. А когда он начинает целенаправленно обращать на что-то внимание, задавать себе вопросы, чувствовать каждый происходящий момент — время замедляется, в душе что-то реагирует и понимает, что сейчас он живёт в этой жизни и что он находится в своём теле и сегодня уже начался день его замужества. Улыбка папы самая родная — она не перестала быть ему прекрасной и столь нежной. Звонкий смех и неловкие взгляды парят в их кругу. Небо сегодня без облаков, солнце светит ярко, хоть и воздух все ещё холодный. Изредка пролетают птицы на голубом фоне. Снег лежит по краям обочины, покрытый грязью, исходящей от дороги. Сейчас Тэ видит свои руки, они у него красивые, ему нравятся. Длинные пальцы. Вскоре на одном из них будет сиять кольцо, означающее, что он занят. Занят Чонгуком. Ему не удаётся сдержать тяжёлый выдох, привлекающий внимание сидящих впереди старших омег. — Как с Гуки дела? — осторожно интересуется папа Тэ. — Все хорошо, — коротко бросает омега, отворачиваясь к окну. Машина останавливается возле крупного магазина, откуда из панорамных окон открывается вид на манекены в белых свадебных костюмах. Они пестрят своей красотой и чистотой, вот только один взгляд на них вызывает у Тэхёна тошноту и желание спрятаться в темном недоступном для других месте. — Сейчас мы заберём костюм твой и поедем в отель, там уже все готовят к свадьбе, и мы как раз успеем подготовиться, — с воодушевлённым лепетом проговаривает Чон Ину, выходя из машины. Омега следом выбирается из машины, втягивает через нос свежий морозный воздух и поднимает взгляд к небу. «Что же ожидает меня за горизонтом нового дня? Господь, если ты существуешь, сделай хоть что-нибудь. Я боюсь оказаться в той жизни, от которой бежал. Боюсь оказаться в объятьях человека, чей взгляд страшил меня во снах. Я боюсь...чертовски сильно боюсь». Заказ на свадебный костюм был сделан пару недель назад, и вот Тэхён уже сидит в гримёрке в нём. Весь белый и такой яркий. Жаль, что лицо его не окрашено счастливой гримасой. Ему трудно пока выдавить из себя хоть что-то, что близко к радости. Последние дни были насыщенными, что он сейчас не осознает всю суть происходящего. Его, как безвольную куклу, переставляют по разным углам, двигают им, как вздумается, и нисколько не волнуются о его чувствах и желаниях. Руки обессиленно лежат на коленях. Они нежные и ухоженные — ему сделали маникюр и покрыли ногтевую пластину полупрозрачным белым лаком. На самом деле ему понравилось, правда сам факт того, к чему его готовят, подвергает к скручиванию желудка от волнения. Оба папы не оставляют Тэхёна ни на минуту и не перестают осыпать комплиментами восхищения. Он и сам в большом зеркале напротив видит, как красивы его внешность и одеяние. — Мой дорогой Тэ, как же я счастлив, что именно ты станешь парой моему Чонгуку. Никого другого с ним не вижу. Ты выглядишь сейчас как ангел, спустившийся к нам с небес, — старший омега светится всем своим существом, сплетая ладони вместе и прижимая к своему подбородку, а затем поворачивается к Ким Минсу. — Как же тебе удалось такую прелесть вырастить? Младшему омеге не приходится притворяться, что он смущен, но напрягается на последние чужие слова. Его папа вряд ли приложил руку к воспитанию. — Тэхён у нас всегда рос замечательным. В Америке, небось, проходу не давали, — отшучивается его папа. Тэ усмехается под нос и переводит взгляд на маленький светлый букет, который ему предстоит вскоре взять в руки и пройти с ним расстояние до альфы. Его образ уже полностью готов, осталось мысленно вести счёт до начала выхода. Сегодня он и впрямь красивый. Макияж спрятал его бледную кожу и темные круги под глазами, появившиеся от бессоницы и бесконечных слёз под луной в ночи. Руки произвольно теребят ткань одежды, выдавая его взвинченное состояние. — Тэ, все будет хорошо. Понимаю, насколько данный момент в жизни важен для тебя, но все пройдет наилучшим образом. Чонгук от тебя без ума будет, — Чон Ину ласково гладит его по волосами и оставляет короткий поцелуй на лбу. Омега от такого нежного контакта вот-вот растает и самолично попросит того спрятать где-нибудь далеко, но держит себя в руках и тихо благодарит его. Папа Чона ни в чем не виноват. Никто не виноват, что всё сложилось таким образом. Просто стоит принять как должное и неизбежное. Тэхён сам что-нибудь с этим решит. В дверь раздаются пару стуков, поэтому все выпрямляются и папа Тэхёна наполовину распахивает дверь, впуская своего мужа в деловитом костюме, осторожно ступающего к своему сыну и опускающегося на колени перед ним. — Моя бусинка... — Отец, — жалобно обращается к нему Тэхён, беря его большую ладонь в свои две маленькие. — Мое сердце разрывается видеть тебя в таком образе и знать, что через некоторое время мне самому надо проводить тебя к твоему будущему мужу, — альфа с заметными седыми волосами и уставшим взглядом, наполненным любовью к родному сыну, смотрит ему в глаза. — Прости меня, ради Бога, бусинка. Ты всегда знаешь, что наш дом остаётся домом и для тебя, но теперь у тебя будет своя семья. Омега едва сдерживается, чтобы не проронить слезу, потому что его отец всегда был сдержанным человеком, а тут такие откровенные речи, высказанные за все годы в роли родителя. — Отец, я же сейчас заплачу, мой макияж уйдет насмарку. Давай потом все скажешь, — просит его Тэ, чувствуя внутри жжение от родительских слов. Они заставляют его осозновать реальность, а ему это незачем. Ему не хочется чувствовать события этого дня, которые, может быть, станут для него внутренним разрушением. — Я люблю тебя, Тэтэ, — опускает голову альфа и кивает на слова сына, вновь поднимая на него глаза, говорящие все его чувства за него. Тэхён через них смотрит на себя. — Ты у меня сегодня по-особенному красив. И никто не видел его истощенность внутри.

***

Двери распахиваются, луч света, направленный на Тэхёна, слепит ему в глаза. Хочется зажмурить глаза и опуститься на пол, заплакать, закричать, что он никуда не пойдет, что он и шагу не сделает навстречу Чонгуку. Но омега крепче сжимает ткань пиджака отца, идущего с ним рядом и вытирающего щеки от все-таки вырвавшихся слёз. Его смущают чужие взгляды, находящиеся по сторонам. Все распределились по небольшим компаниями за круглыми белоснежными столами, с замиранием сердца смотря на жениха. Зал хрустальный и невероятно изящно украшен. Так и сочится большими деньгами. Тэхён прикрывает глаза, видит различные блики за веками, боится, что минуты до Чонгука пройдут слишком быстро и вот он откроет глаза и увидит его. Своего палача, которого вчера сам поцеловал, сам потянулся к нему, поддавшись мимолётной слабости. Приходится открыть глаза, потому что уже знает, как будут называться статьи, если всю дорогу до альфы пройдет вслепую. Разве Тэ, желанный и самый обсуждаемый жених года, должен в такой трогательный момент идти с прикрытыми глазами? Разумеется, что нет. Прожив в жизни Чона, он понял, что теперь каждое его публичное движение будет обсуждаться крайне остро. За ним следят тщательно. И если Чонгук поднимется на мировой уровень, то и Тэхёну придется смириться с разрушенными границами личной жизни. Но его не покидают надежды, что вскоре всему придёт конец. Чонгук стоит у алтаря, топчется на месте и не сводит с него взгляда. Он впервые, как самый настоящий подросток перед своим первым свиданием, волнуется и часто-часто моргает, доказывая себе, что ему не привиделось. Его мальчик озаряется светом за спиной — альфа не преувеличивает. Настолько небесно красивый, что сердце загорается от переполняющей душу любви. Шаги омеги и его отца короткие и неторопящиеся, а Чон и правда сейчас готов бросить к чертям все традиции и подлететь навстречу к Тэхёну, чтобы вжать в себя и утянуть в поцелуй, растворяясь лишь в надежде, что ему ответят взаимностью. Но он знает, что у того иного выбора не будет. Стерпится, слюбится. На фоне играет инструментал песни «Black Swan» от одной широко известной корейской группы, который омега сам выбрал. Он разжигает пламя внутри него, проникая в глубину его души, желающей умиротворения и спокойствия. Музыка словно разгоняет тревожность, но при этом звучит нежно и плавно. Каждая нота остаётся под кожей, а Тэхён идет вперед с тем, как повышаются эмоции от мелодии. У омеги появляются мысли остановиться прямо сейчас на середине пути, они кружатся, как ураган и вихрь над ним, затягивая своей мощной силой. Он знает, что это неправильно, оттого мучительнее. Чонгук тоже напротив невероятно притягательный, взирает на него с восхищением и ожиданием. Когда же омега встанет рядом с ним, протянет ему свою драгоценную ладонь и позволит надеть обручальное кольцо на безымянный палец? Ему ранее только оставалось мечтать об этом дне и ждать, ждать, ждать... Отец рядом всхлипывает и, отрывая руку Тэхёна от себя, передает её альфе, смахивая дорожки слёз ладонями. Омегу оставляют одного, отдают Чонгуку, который трепетно берёт его свободную от букета руку, целует её и так ободряюще улыбается, глазами показывая, как сильно любит. Музыка медленно растворяется и становится тише. В главных рядах сидят их родители и близкие люди. Тэхён мельком пересёкся взглядами со своим папой и тут же отвёл голову в сторону, находя столик со своими друзьями, которые с поддержкой ему помахали. Как бы внутренне омега не боялся осуждения с их стороны, те все равно остаются рядом и не отворачиваются от него. Может, когда-нибудь он наберётся смелости рассказать им про то, что их брак с Чонгуком построен далеко не на любви. Просто судьба решила посмеяться над ним и добавить для насыщенности чувства альфы. А сейчас надо играть и искусно выразить свою нескончаемую любовь к Чону. Позади между ними встаёт Святой Отец, читающий свои скучные слова в микрофон, которые обычно говорят на свадьбах. Тэхён в фильмах видел, а в данный момент и на себе испытывает весь процесс. — Согласны ли вы, Чон Чонгук, взять в законные мужья Ким Тэхёна и жить в горе и в радости? Альфа облизывает губы и, не задумываясь, выпаливает согласие, неотрывно глядя в медовые глаза омеги. Ему действительно не верится, что он стоит перед ним, ещё пару минут и они безвозвратно станут мужьями. На душе будет спокойствие, потому что Тэхён станет его и больше не исчезнет никуда. Он будет оберегать его. Научит всем прелестям брачной жизни. — Согласны ли вы, Ким Тэхён, стать мужем Чон Чонгука и жить в горе и в радости? — все внимание к омеге. Но он молчит. Так же неотрывно смотрит на альфу и вспоминает детство, которое он вряд ли когда-нибудь сможет забыть. В уголках глаз накапливаются слёзы, в горле появляется ненавистный ком. Кругом их снимают, и это вскоре выйдет в новости. Никто не упустит затянувшуюся паузу. Никто не упустит его заслезившиеся глаза. Никто не упустит возможность высмеять и придумать новую историю, хуже той, где Тэ называли подстилкой Чона. Чонгук напротив напрягается, и вот-вот возьмёт ситуацию в свои руки, но этого не происходит. — Да, — выдавливает Тэхён и для идиллии широко улыбается. Всё-таки предал себя. «Счастливый жених, растроганный до слез собственной свадьбой». Он сжимает букет в своих руках и просит себя успокоиться, потому что плакать точно не намерен. — Представляю вам возможность сказать искренние слова друг другу, — священник в белом бесформенном одеянии передаёт микрофон альфе. Тот волнуется, это видно по его движениям, даже если все остальное его не подводит, в том числе и голос с уверенностью в своих словах: — Я знаком с тобой с детства и уже тогда знал, что ты для меня значишь. Я много думал, размышлял, вспоминал и понял, что я полюбил тебя с самого начала, с того момента, как увидел тебя, — Чонгук сглатывает вязкую слюну, сплетая их пальцы внизу, чтобы ощутить теплоту омеги. Их пересечение взглядов куда интимнее всего остального. — Каждый миг с тобой остается в моих воспоминаниях как нечто ценное, что я не в силах пока осознать. Разлука с тобой была подтверждением того, что мои чувства к тебе — не мимолетная симпатия, а что-то большое. Я люблю тебя, Чон Тэхён, — намеренно делает акцент на смене фамилии, после которого у Тэ все-таки вырываются слёзы потоком. — Спасибо, что осуществил мою мечту, что позволил взять тебя в свои мужья и сейчас стоишь в свадебном костюме рядом со мной. Чонгук тянется ласково вытирать слёзы с алых щёк омеги и улыбается, актерски умиляясь с реакции, хотя сердце его вряд ли играет. Его грудь переполняет эйфория, отчего хочется закричать, оглушить мальчика своими эмоциями и сжать до затруднённого дыхания. Жаль, что внешне это ничем не передать. Когда они останутся наедине, он обязательно все-все покажет, продемонстрирует и много раз будет доказывать. Тэхёну передают микрофон, он пытается взять себя в руки и вспомнить реплику, которую альфа ему всунул на днях для того, чтобы тот заучил. Про речи Чона он и понятия не имел. Не думал, что те затронут его так глубоко. Он плачет не от счастья. Он плачет, потому что выбора нет. Он элементарно не может содержать свое отчаяние, рвущееся наружу. — М-мне всегда казалось, что встретив тебя, я больше не найду такого... — Тэхён всхлипывает и в край начинает плакать, смотря альфе в глаза и опуская микрофон от бессилия. Чонгук берёт вещь, договаривая за омегу. — Он у меня всегда выделялся склонностью к открытому проявлению своих эмоций, — альфа тянет его на себя, пряча его слезливое лицо в своей груди, рукой прижимая за макушку. — Я знаю, что он искренне любит меня и наша совместная жизнь будет полна уюта и тепла. Он отдаёт атрибут священнику, чуть отстраняя Тэ от себя, хотя желание чувствовать его так близко возрастало с каждой секундой. Им преподнесли на мягкой белой подушке, ушитой по краям золотистого цвета тканью, две коробочки бордового цвета, откуда сияли под острыми лучами фонарей два золотых кольца. Чонгук первым взял украшение, протянув руку, чтобы омега добровольно вложил ладонь. И вот тот момент, который он ждал с замиранием души — как он одевает кольцо на маленький пальчик Тэхёна. То же самое мальчик с едва трясущимися руками делает в отношении альфы и поднимает мокрые глазки на него, безмолвно прося только уберечь от боли и закончить этот день. Чонгук неподдельно выглядит счастливым человеком, которому больше ничего не надо. Он практически не моргает, запоминает Тэхёна таким - подчинявшимся и открытым. Омега сам тянется к нему с закрепляющим их обручение поцелуем. Альфе и этого вновь достаточно. Как в первый раз сладко смакует губы, ощущает их также, как вчера. Их поцелуй, обжигающий друг для друга, горит адским пламенем и заполняет всё их пространство огнём. Губы в этот раз со вкусом клубники из-за помады, такие мягкие и податливые, что совсем не хочется отстраняться, но приходится. Чонгук бы вечно хотел получать ласку от Тэхёна. Неважно какую, просто чтобы вот так было... По-особенному. Лоб ко лбу и оба дышат чуть-чуть сбито с прикрытыми глазами. Ладони альфы глядят его щеки, успокаивая. Вокруг раздается всплеск аплодисментов из зала. Все остальное проходит как в тумане. Тэхён с Чонгуком принимают поздравления и подарки от приглашённых гостей, которые они потом будут распаковывать в собственном доме, но омега ещё не знает, что они так скоро переедут в их собственный, уже достроенный особняк. В отдаленном углу играет группа музыкантов, привлекающих Тэ больше всего своей чистотой игры. Они улыбаются и отдаются своему творению искренне. Может быть, в другой Вселенной он станет счастливым музыкантом с не такой безвыборочной судьбой и будет заниматься любимым делом. По всему залу работают официанты, разнося еду и бокалы с алкоголем, вникая в каждое пожелание посетителя. Сама свадьба проходит в весьма известном отеле «Grand Hyatt Seoul», где желающие могут остановиться сегодня на ночь, если не хватит сил добраться до дома. Кто-нибудь найдет себе пару на ночь, а на утро оба пожелают оставить общие воспоминания в стенах этого места. Тэхён изрядно вымотался, успев поучаствовать в различных развлекательных играх, где по традиции ему надо было кинуть букет, попавший в руки какому-то избалованному сыну приглашённого мэра города. После чего тот ещё минут десять визжал от радости. Омега понятия не имеет, по каким принципам приглашали людей, половина из которых вызывали у него желание закатить глаза и молча уйти прочь. Чонгук же наоборот чувствовал себя в своей тарелке. Ему определённо нравилось раздевать, да, именно раздевать Тэхёна взглядом каждую минуту и придерживать постоянно за талию, мимолётно спуская руки на ягодицы, пока никто не видит. То ли алкоголь так плавно растекся по венам, но омега после второго такого контакта перестал обращать внимание и не напрягался, что альфа постоянно находился рядом. — Не хочешь сбежать? — по шее пробежали мурашки от тёплого дыхания, осевшего на коже, и от того, как Чонгук практически касался губами его тела.