KRAMOLA

— Не хочешь сбежать?— Чон шепчет ему на ушко, обжигая дыханием чувствительную кожу. — С тобой? Куда? — недоумевает тот. — Пошли покажу. Чонгук потянул его за руку, оглядываясь, чтобы никто за ними не увязался. Они добежали до лифта в отведенном для него помещении, и альфа нажал кнопку вызова лифта, двери которого в тот же миг отворились, встречая своей пустотой и тишиной. Омега тоже изрядно пустил алкоголь по своему телу, и тот добрался до разума, затмив его. Ему свободно и спокойно, да и альфа не выглядит так, словно готов его растерзать, прижимая к стене. Теплая ладонь Чона крепко и ненавязчиво сжимает его, проводит большим пальцем по белоснежной коже. Тэхёну, кажись, приятно от этого невинного прикосновения. Они едут на самый последний этаж, время мучительно долго тянется, отчего Чонгук первым заговаривает. — Почему ты заплакал? — ему хочется узнать истинную причину такого поведения, хочется добраться до тэхëновой глубины, чтобы знать, что ему сделать правильно. Как же ему вызвать приятные чувства омеги? Как поселить в его душе вечное спокойствие рядом с ним? Как же ему влюбить в себя? А еще ему невероятно хорошо. Желание улыбаться без причины возрастает неимоверно, хотя причина этому его мальчик, не вырывающий руку из его хватки. Тот покоряет своей красотой: пухлые алые губки по привычке поджимаются — Чон заметил это, когда омега смущается или нервничает в его присутствии; ресницы часто-часто вздымаются вверх; дыхание глубокое, что даже на расстоянии альфа слышит его, видит, как грудная клетка поднимается и опускается. Тэхён слегка робеет, пряча взгляд то на потолок, то на сменяющиеся цифры номера этажа. — Те слова перед обручением, — омега сомневается в том, чтобы спрашивать о таком, но ему нестерпимо любопытно узнать, — правда? Ты говорил их, потому что действительно... Нет, он не может сам это озвучить. Уже хочется себя по лбу дать за то, что посмел думать и вестись на сладкие речи альфы. Но Чонгук ему понимающе улыбается, любуясь профилем Тэхёна. Сегодня у него несколько кудрявые волосы, которые ещё больше добавляют мягкости во внешности. Разве можно быть настолько бесподобным? Разве можно влюбляться и хотеть человека с каждым новым взглядом на него? — Да, я действительно люблю тебя. Если тебя настолько это тронуло, то стоит ли мне надеяться на ответную любовь? — прямо ставит перед фактом того, за чем мужчина гонится и что желает получить от него. Тэхён так же молчит, как и перед согласием на обручение. О чем-то думает, а в голове и не возникает мысли оставить без ответа. — Ты когда-то сказал, что мне в любом случае придется отрабатывать ртом за своё недёшевое содержание, — омега с проснувшейся обидой поднимает на него глаза. — Почему ты так сказал? Теперь Чонгук сам не находит слов, напрягаясь и показывая своё недовольство поднятой темой. Он словно отгораживается от омеги, потому что ненавидит, когда в нём поднимают чувство вины. Ненавидит, когда указывают на ошибки. — Я сказал это на эмоциях. Не воспринимай это всерьёз, — твёрдым голосом вторит Чон, имея на душе осадок. «Думаю, я из-за этого плакал, Чонгук. Мне страшно, что не видя грани, ты позволишь себе обидеть меня не только словами. Я не смогу забыть того, что ты сделал, и это уже доставляет мне невыносимые терзания. Мой мир только и крутится вокруг тебя. Куда бы я не вступил, со мной везде будет присутствовать твой безликий фантом. Это наше проклятие...». — Думаю, сегодняшную ночь мы проведём в отеле, — лифт останавливается, и проходит несколько секунд, прежде чем железные двери растворются по бокам, за это время Тэхён пытается переосмыслить чужие слова. Если они останутся в отеле, то доступ к рабочему компьютеру ему получить удасться не так скоро, а перспектива тянуть с браком омеге не кажется столь чудесной. Если учесть, что он пока не знает, как именно Намджун ему поможет, то настроение совсем упадет на ноль. — Почему мы не можем поехать домой? — парень первый выходит на последний этаж и с незаинтересованным видом пробегается глазами по длинному пустому коридору в два конца. Перед ним большая чёрная дверь с золотой табличкой «Служебный вход». Вероятно, и весь этаж предназначен для этого. — В свой день рождения ты сидишь дома? — хмыкает Чон, подталкивая омегу в правое крыло коридора. — Пошли до конца. Стены были коричневыми, и свет не таким ярким, как в свадебном зале, отчего и на душе становилось тоскливо. — Вообще-то сижу, — сообразил Тэхён сразу. Соврать успел вовремя без раздумий, хотя всякий свой день рождения праздновал с друзьями в каком-нибудь клубе, где их пустили по связям, либо за подсунутую купюру в карман пиджака охраника. Как-нибудь да и уговорит его поехать домой, а там что-нибудь придумает над своим планом. — Это же скучно, обстановку всегда стоит менять, особенно в необычные дни, — альфа повернул голову к теперь уже своему мужу и инстинктивно потянул руку к его макушке, погладив волосы. Омега испугался от неожиданного контакта и замедленно отдëрнул голову, подняв глаза на мужчину, который посмеялся над ним. — Если день и правда необычный, то даже в привычной обстановке на душе будут обострённые чувства. Ты бы смотрел на вещи, которые и так видишь каждый день, по-другому, — Тэхён опустил взгляд под ноги и ему захотелось улыбнуться. — А для тебя этот день как ощущается? — Чонгук лицезреет мальчика, как в первый день, и сейчас с уверенностью мог сказать, что именно для него этот день был...особенным. И омега для него всегда был особенным. Они дошли до конца, и Тэхён решил не отвечать на последний вопрос, дожидаясь дальнейших действий альфы, потому что ему до сих пор не было ясно, что они тут делают. Наедине. И после того, как Чонгук тоже замолчал, с лёгкой улыбкой глядя на него и не предпринимая ничего, Тэ занервничал, ощущая давление, но в данный момент ощущалось с задавленной силой из-за выпитого спиртного, вот. — Закрой глаза, — с загадкой просит тот. Парень захлопал глазами пуще прежнего, словно не расслышал просьбы. — Ничего страшного не произойдет, закрой, — тут же уверил его Чон. И Тэхён подчинился, ожидая, что к нему прикоснутся и внутреннее себя собирая, чтобы в ином случае постоять за себя и не дать в обиду, но по ощущениям альфа ушёл ему за спину. По скрипучим звукам можно было предположить, что он открывает какую-то дверь, однако никакая из дверей в этом здании не была плохого качества. Через короткие секунды ему позволили открыть глаза и повернуться назад. Перед омегой стояла железная лестница, ведущая к верху, откуда строился вечерний свет. Ему это показалось — Ты на крышу меня позвал? — в недоумении спросил он, выпячивая глаза на всю эту картину перед собой. — Да, забирайся, а я следом за тобой, — Чонгук ненавязчиво положил ладонь на его спину, подталкивая к лестнице, но Тэ не спешил забираться, видя, в какое неловкое положение может попасть. Если он будет забираться первым по этой лестнице в своем белом костюме, то его сокровенные места обязательно обтянутся тканью, а снизу на это будет смотреть альфа... — Давай ты первый, пожалуйста. По лицу Чонгука так и читалось, что он все понял, но спорить не стал и, переступая через одну лесенку, быстро поднялся. Теперь Тэхён видел, как у того развивались локоны волос на ветру и как его силуэт по краям озаряло оранжевое солнце. Альфа протянул ладонь, чтобы помочь забраться, и ждал, когда же тот её примет. Поколебавшись, омега сделал первые шаги и схватился за крепкую руку, которая тут же его окольцевала. Даже если бы от алкоголя он мог потерять равновесие, то точно бы был уверен в поддержке Чона, ибо, как только Тэ стал ближе к нему, его с легкостью подняли наверх за бока, как маленького ребенка. Ему бы просто не позволили упасть. Чонгук поправил смятый от его хватки костюм омеги, приглаживая руками и млея от любого контакта с ним. Он лично организовывал этот уголок на крыше, каждый раз менял декорации, переставлял вещи, чтобы точно быть уверенным в том, что парню понравится, но даже сейчас его терзают сомнения, но отторжения со стороны Тэхёна он точно не примет. — Ты же меня сейчас не скинешь с крыши? — неудачно пошутил омега, оглядевшись вокруг и не замечая ничего, что намекнуло бы ему на сюрприз от Чона. Чонгуку вот шутка не особо понравилась, и он в упор посмотрел с серьёзным лицом на Тэ, чьи волосы начали отражать золотистый цвет от солнца. — Я бы прыгнул следом за тобой. — Ха, умереть в первый день замужества — слишком трогательно, — омега стушевался и поспешил ретироваться, но Чон его успел взять за руку. — Подожди, закрой глаза, это еще не конец, — альфа сам хотел его проводить в место, сделанное собственными руками. — Похоже, конец я увижу внизу на асфальте, — посмеялся он, позволяя тому держать себя. — Тэ, я серьезно, не омрачай этот день такими словами, — Чонгуку не нравилось, что Тэхён с легким видом произносит столь прискорбные вещи, ранящие его в самое сердце без промедления. Только омега хотел ответить с сарказмом, что этот день уже сам по себе мрачный, сразу одумался и отвернул голову, закрывая глаза. — Давай, веди меня, куда хотел. Он доверился крепким рукам, охватившим его за плечо, и направился куда-то в обход, чувствуя, куда его ведёт Чон. Ветер забирался под лёгкую одежду и дул сильнее, покрывая кожу мурашками, но в местах, где прикасался альфа, разливалось ярким пятном тепло. И вот они пришли, мужчина попросил его подождать и не открывать глаза, но Тэхён слышал торопливые шаги и ругательства под нос, исходившие от того. — Чонгук, тут холодно, — он обхватил себя руками, жмуря глаза и дожидаясь, когда же что-то решится. Кажись, от прохлады алкоголь моментально растворился в воздухе, как пыльца, подгоняемая ветром. — Да, сейчас... Прошло ещё с минуты, прежде чем ему накинули мягкий плед на плечи и разрешили открыть глаза, повернув корпус тела в нужное направление. И уже с закрытыми глазами Тэхён видел и ощущал, как оранжевое большое солнце слепит прямо на него. Вот только реальность оказалась куда лучше, красочнее и ярче, чем можно было представить и вообразить. Солнце... Оно ведь все то же, что и светило в Америке. Не поменялось нисколько, но сейчас оно было для него не таким, каким на него смотрел омега раньше. В небе проскальзывали пористые облака, чьи очертания от света солнца, казалось, горели. Точно также, как и сердце Чонгука в этот момент, когда он смотрел на Тэхёна влюбленным взглядом, и пока тот на мгновение терял дар речи от красоты природы. Каждый смотрел на свое солнце и с замиранием сердца находил множество прекрасных вещей в нём. Яркое светило уже пряталось за высокими зданиями, и оставались мгновенные минуты до того, как для них оно перестанет освещать дорогу, уходя за линию горизонта. И все это время они молчали, наслаждаясь ярко пламенным небом, слушая шум города под ногами, собственные биения сердца и глубокое дыхание. Чонгук ещё больше убеждался, что не сможет найти никого настолько несравненного, как Ким Тэхён, что его душа ищет только этого упрямого мальчика с медвежьим взглядом. А Тэхён ещё больше убеждался, что мир не потерял своей изумительной красоты и что, несмотря на все происходящее между ними, Чонгук непременно выбрал идеальное зрелище, чтобы растопить его сердце. Альфа неожиданно оказался позади омеги и обвил его подрагивающее тело руками, укладывая подбородок на чужое плечо. Он вдыхал его аромат, наслаждался исходящим теплом и был благодарен за этот наступивший день. — Чонгук, — осторожно позвал его Тэхён. — М? Он нервно сглотнул, собираясь всеми возможными силами. — Давай проведём эту ночь дома...вместе, — в груди неистово запылало, и на щеках появился алый румянец. Неужели он осмелился произнести это вслух? Наверное, сейчас солнце пойдет в обратную сторону, будет также ослеплять их своими лучами и сожгет все на своем пути. Или камета упадет. Или еще что похуже... Чонгук пьяно улыбнулся, носом проводя по шее омеги, который не спешил убегать прочь от таких интимных прикосновений. Ему до спазма в мышцах лица хотелось растягивать губы в сумасшедшей счастливой улыбке. Хотелось, как ребенок, прыгать и кружиться вокруг себя. Хотелось миллионы раз сказать о том, что он любит Тэхёна, что готов выполнить все его просьбы, большие и маленькие. И оставаться с ним на ночь в их доме столько, сколько тот захочет. Ему чертовски сильно хотелось чувствовать хоть что-то со стороны Тэхёна. Как же раньше он мог причинять ему боль? Почему он не остановил себя? Почему продолжал вести себя на поводу ярости и желания контролировать каждую пылинку в своей реальности, когда параллельно существовали нежность и любовь? Может, алкоголь слишком затуманил его рассудок, поэтому так растаял? — Хочешь прямо сейчас поедем домой? — Чонгук прикрыл глаза, слушая дыхание Тэ. И он уже позабыл, что приготовил палатку на крыше, забыл про накрытый столик, забыл, что собирался покорять омежье сердце сегодня таким образом. Забыл, потому что Тэхён выиграл его в который раз. «Вместе». Альфа больше не забудет эту тихую просьбу с большим значением. Сохранит ей отдельное место в памяти, будет оберегать её и ценить, как что-то единственное и неповторимое. Впервые Тэ предложил остаться. Чонгуку же не послышалось? Ему разрешили вступить на запретную зону. Ночь вместе с ним. Он так слепо верит, так глупо улыбается, так ласково прижимается, не зная, что Тэхён облегчённо выдохнул, приступая к дальнейшему шагу предательства. Иначе не назовешь его действия и намерения.

***

Квартира встречает их тишиной и темнотой, лишь каждый думает о том, что их мысли слышны даже сквозь голову и написаны прямо на лбу прямым текстом. Тэхён первый заходит и разувается, альфа помогает ему освободиться от пальто, отчего тот опускает смущенно голову, пряча щечки. — Что ты имел ввиду, когда говорил, что хочешь провести эту ночь вместе? — задаёт очевидный вопрос Чон, включая настенный маленький светильник. Омега убегает в гостиную, оставляя того без ответа, потому что сам ещё не придумал. Даже когда мужчина зовёт его, он не откликается, а прячется в темноте за плотной шторкой. Все же алкоголь сидит в нём и делает его разум мягким, пусть в его голове и не забывается заветная цель. Чонгук также освящает комнату светом, как только заходит, и пробегается взглядом по помещению, где на первый взгляд никого нет. — Тэ, ты куда убежал? — он медленно начинает расстегивать манжеты рубашки после того, как скинул на спинку дивана пиджак. — В прятки решил поиграть? Тишина. — Если сейчас не выйдешь, то за мою победу в этой игре я заберу у тебя поцелуй. Согласен? — кричал в пустоту Чонгук, усмехаясь и уже начиная играть. — Даю тебе три секунды на раздумья. Альфа стянул с себя рубашку, оставаясь в одной белой облегающей майке и классических штанах. — Раз... Два... Тэхён, сопротивляться не будешь?... Три, — Чон начал медленно расхаживать по гостиной, заглядывая даже в маленькие шкафчики, где омега, разумеется не поместится. И он точно знал, что тот находится здесь, потому что запах, обволакивающий гостиную, был острый и ощутимый. Шаг за шагом и краем глаза он увидел, как едва шевельнулась шторка, сразу соображая, что вот его алмаз. Шторы длинные до самого пола, в них и потеряться можно. Чонгук совсем перестал дышать, словно и в самом деле охотился на свою жертву. Его движения стали медленные и плавные. Через мгновение он оказался напротив едва заметного силуэта и прямо в шторке его уловил в объятья, отчего Тэхён от испуга пискнул. — Чонгук! — послышалось заглушенное за тканью. — Ты слышал правило игры, — альфа стал его выпутывать из этого полотна, вновь перехватывая в свои крепкие объятья. Он смотрел ему в глаза, что сверкали и отражали свет ламп. Чонгук тонул в них. Безвозвратно тонул... Как же много всего прекрасного в этом маленьком мальчике. Его муж. — Чонгук, да это даже правилом не назовешь! Я толком спрятаться не успел, — стал возмущаться омега, обиженно надувая губы. Но поцелуй с Чоном больше не страшил. Они целовались до этого не один раз. И вчера Тэхён сам потянулся к нему, сам поджёг ниточку, разделяющую их, сам растопил лёд. Что же делать, если ему понравилось... — Я давал тебе выбор, так что давай без этого. — Но три секунды это... Омеге не дали договорить, захватывая его пухлые, слегка искусанные губы в плен собственных. Казалось, Тэхён сейчас распадется на мелкие частицы, потому что в груди затрепетало и зашевелило связывающее его внутренности чувство. Чонгук не держал его крепко-накрепко, и тот мог спокойно сейчас сбежать, скрыться с чужих страстных глаз, исчезнуть и прекратить пытку, но сам боязливо ответил на откровенный поцелуй, позволяя слиться воедино. Глаза закрыты, лишь тело остро принимает все прикосновения. Омега даёт себе разрешение провести руками по мужественным плечам и в моменте понимает, что плавится под Чонгуком, под его силой и защитой, что он находит в нём своё укрытие, но стоит альфе зайти дальше — спустить ладонь на мягкую ягодицу и просунуть язык в податливый рот, Тэхён, как ошпаренный отлетает, внезапно понимая, к чему это может привести. Не сейчас. Никогда. Нет... Это не то, что он желает, это не должно происходить перед тем, как он собирается развернуться и уйти, оставляя альфу с разбитым сердцем. Нельзя влюбляться в Чонгука. Нет, он точно не влюблён, просто инстинкты омеги дают о себе знать. Чонгук облизывает губы, все ещё ощущая на них обжигающий контакт с Тэхёном, голодным взглядом смотрит на своего мужа. К нему тянет, его хочется близко и глубоко к себе, так, чтобы каждая клеточка сгорала бесследно, потому что с ним по-другому нельзя. Альфа видит, как напугал омегу своими резкими действиями, но в нём только сильнее возрастает желание. Оно съедает его изнутри. Тэхён неотразимо красив, хлопает своими пьяными, округлившимися от испуга глазами, ищет что-то внизу руками у одежды. Наверняка, думает о том, что сказать в данный неловкий момент, как потушить это пламя между ними. Или как наоборот сжечь между ними эту пропасть, чтобы их пламя воссоединилось. Чонгуку остается только гадать, однако надо что-то сделать, ибо он правда не сдержится и прижмет Тэхёна к подоконнику, вгрызаясь в его славное тельце. И сам омега чувствует, как их ароматы обострились. — Тэхён, — начал первым Чонгук, но его тут же перебили. — Может, вино достанем? — слишком нерешительно предложил Тэ, отводя взгляд в сторону. — Тэ, не води меня за нос, — чуть с агрессией выдает он, смеряя его укоризненным взором. — К чему ты неоднозначно предлагаешь провести ночь вдвоем после свадьбы? Что я по-твоему мог подумать, когда ты подобное выдаешь и отвечаешь на мой поцелуй? Я не железный, и ты сам это прекрасно знаешь. Если ты решил, что вино поможет тебе расслабиться, когда ты уже под алкоголем шарахаешься от простых ласк и едва ли пошлых действий, то спешу тебя разочаровать. Научись говорить прямо и различать свои желания по отношению ко мне, ибо когда-то я расценю твои действия, как прямой знак, и не остановлюсь, если ты внезапно передумаешь. Тэхён не дышал... Он прямо сейчас на себе ощущает, как альфа раздражён по полной, и как его аромат с каждым мгновением заполняет легкие, давит сверху, заставляя чуть подогнуть ноги. Ему срочно надо что-то придумать на такой провокационный ответ. Планы нельзя отменять, иначе, когда ещё выпадет шанс что-то сделать, а тут можно будет отключку Чона списать на перебор с алкоголем. — Мне просто страшно, Чонгук, — омега поджимает пульсирующие губы и нервно выдыхает. — Мне кажется я хочу, но боюсь, потому что я... у меня, — он запинается, потому что ещё вслух говорить об этом куда волнительнее, — никогда не было вот этого, а ты... — Ладно, я тебя понял, — спокойно отвечает мужчина, притягивая Тэхёна за руку, и ведёт в сторону кухни, включая там пару светильников над барной стойкой. — Хочешь вино или что-то покрепче? — Я не хочу торопиться, — у омеги колени трясутся! Куда же его несёт?! Кто за язык тянет?! А если все пойдет не по плану? Но снотворное лежит у него в кармане штанов — он успел незаметно переложить из сумочки, когда они уходили с собственной свадебной церемонии. — В плане, что не прям вот этим заняться, а чем-нибудь... О Господи, Тэхён, у тебя щеки горят. Хочется головой побиться об стену и по лбу ещё несколько раз постучать. Чонгук тем временем слушал во все уши, а после захихикал в сжатую ладонь. — Чонгук! — возмущается омега, стыдясь, что вообще идет на такие крайние меры, ради информации на компьютере. — Чш, я молчу, — успокаивается, но не перестает улыбаться. — Я правда понимаю тебя, и мы не будем заниматься вот этим, — специально выделяет, — сегодня. Тэхён закрывает лицо руками и отворачивается, приговоривая про себя, что вскоре все закончится, что сегодняшний вечер окружит его удачей, и им с Чонгуком не придется заниматься чем-то интимным. Ему сейчас предстоит повернуть ситуацию в свою сторону и увлечь альфу в кабинет, вот только как это сделать?! — Давай по бокалу вина, — нервно выдыхает он, убирая руки с лица и поворачиваясь к Чонгуку, подошедшему поближе к нему. От такого властного и вмиг серьёзного взгляда Тэ замирает и боится моргнуть, смотря в ответ. Альфа всегда был из разряда красивых мужчин для него, в нём завораживало все: и внешность, и аромат, и власть. Любой другой омега бы стал плавиться от одного только нахождения рядом с Чоном. У Тэхёна же наоборот изначально шли лишь одно отвращение и презрение, но они оба выросли и обрели больше своих природных инстинктов. Они жили под одной крышей несколько месяцев, виделись практически каждый день, изучали друг друга, ругались, забывали обиды, целовались и привыкали друг к другу. После всего прошедшего омега стал замечать за собой, как все-таки странно реагирует на мужчину, как самому хочется тянуться вечерами, утонуть в его объятьях, потому что знает, что примут, потому что больше не к кому прижаться. А ведь Тэхён так устал бороться, но не сдается ради своего маленького мальчика внутри. Ему надо выстоять. — У меня в кабинете есть отдельный скрытый стеллаж с алкоголем, — таинственно сообщает Чонгук. Омега мгновенно удивляется тому, что судьба сама ему даёт шанс. Значит сегодня... — Ты в тайне запираешься и пьёшь без меня? — смеётся Тэ, самостоятельно направляясь в сторону кабинета по неосвещённому коридору. — Ты же знаешь, я редко пью, — альфа следует по его стопам, откровенно бросая взгляды на округленные ягодицы, к которым руки так и тянутся, но нельзя. — А ты бы хотел все время пить только со мной? Десерт подают последним. — Не сказал бы, что знаю. Может, ты успел по бутылке выпить в мое отсутствие, — у Тэхёна вспотели ладони, и он старательно пытался унять зуд в них, незаметно обтирая их об ткань штанов. — Я тоже не любитель выпить. С тобой я бы просто так не стал бы пить. Парень встаёт перед дверью рабочего кабинета, поворачивая ручку, чтобы открыть, но та закрыта. Впрочем, как и ожидалось. — Сегодня у тебя особый повод выпить со мной. Не пожалеешь на утро? — Чонгук пристраивается сзади, опускаясь ближе к чужому уху, и горячими губами задевает кожу. Он достает из кармана брюк связку ключей, подбирая один маленький к замку, вставляет и несколько раз поворачивает, открывая путь для Тэхёна. — Подумаю об этом утром, — омега чуть ли не сбегает от рук альфы, присаживаясь на рабочее кресло. Компьютер выключен. Может, просто из любопытства попросить посмотреть на него? Или самому потянуться? А если Чон по рукам настучит? Чонгук тем временем часто окидывал его жадным взглядом, неспешными шагами прошёлся до стеллажа с документами, в темноте нажимая на невидимую кнопку, отчего полки с книгами и папками тут же сдвинулись, позволяя их дальше отодвинуть и открыть вид на углубленное помещение с большим выбором алкоголя. Подсветка по краям включилась сама от движения альфы, освещая весь ассортимент и чёрный образ мужчины. — Какое любишь? — спросил Чонгук. Тэхён все же потянулся к кнопке включения. Альфа видел его действия, но ничего не сказал, совсем не задумываясь о том, что на уме его жениха. — Любое, выбери на свой вкус. Чонгук хмыкнул, сразу потянувшись за нужной бутылкой. И заодно захватил два бокала. — Я собирался устроить тебе романтичный ужин на крыше, — мужчина ставит стеклянные пузатые бокалы на рабочий стол, отодвинув кучку папок, и разливает пьянящую жидкость из уже открытой до этого бутылки. — Никогда бы не подумал, что ты романтик, — Тэхён смотрит на заставку с паролем и поднимает глаза на Чона. — Хочу музыку включить на фон. — Ты хочешь заняться интимом в моем рабочем кабинете? — Чонгук слабо смеётся, не переставая лицезреть в омеге все его совершенства. — Разве омеги не любят что-то помягче, поприятнее. Или тебя возбуждают подобные места? Омеге уж точно не привык, что альфа прямо говорит о таком. И он весь залился краской. В рабочем кабинете заниматься чем-то подобным... О боже, Тэхён, не представляй это. — Ну мы же это... Не сейчас. Я думал немного атмосферы добавить... Для расслабления, — чуть тише отозвался парень, покрутившись из стороны в сторону на кресле, которые между прочим было удобным и комфортным. Чонгук без слов при омеге ввёл пароль, разблокировав компьютер, а после взял бокал за ножку, предлагая и Тэхёну взять его. Вообще омега не знал, какую песню включать для такого момента. Ему в принципе казалось, что все вокруг — лишь его иллюзии, сон, нереальность, что включённая его любимая песня «The Neighborhood — A Little death» — слуховые помутнения, что обжигающий и проникающий под кожу взгляд альфы — морок. Тэхён пьянел от тихо звучащей мелодии и от самого алкоголя, его манили неизведанные чувства и приятные прикосновения, хоть его и изрядно потряхивало от них. — Чонгук, можешь принести мой халат? Он в шкафу на видном месте висит, — омега пододвинул к себе бокал за ножку, раскручивая жидкость по прозрачным стенкам. — А вдруг одежда в любом случае будет снята с тебя? — и все равно пошел на выход из кабинета, оскалившись в сторону мальчика. Тэхёну оставалось только молиться на удачу и на успешный исход... Без снятой одежды. Чонгук прошелся в комнату омеги, в темноте ища рукой включатель, и прикрыл глаза от того, как ярко сочится природный аромат Тэхёна, как ноги становятся ватными и нет желания покидать эту прелесть наслаждения. Тут чисто и практически все бежит на своих местах, кровать заправлена ещё с самого утра. Вот только на столе разбросаны учебники и тетради. Альфа на мгновение забывает о своей цели прибытия и шагает к маленькому рабочему столу мальчика, находя с краю в спешке раскрытый и оставленный бутылек с таблетками. Чонгук берёт его в руки, вглядываясь в название, и хмурит лоб. Подавители. Конечно, он знал, что тот по собственному желанию не перестанет их употреблять и не полезет в постель к нему по одному зову, но внутри отчаянно выла душа, мечтая о близости с Тэхёном. Всякий раз, вгоняя член в чужое горячее нутро, альфа закрывал глаза и представлял под собой только одного омегу, чей облик преследует его во снах, чьи глаза взирают со страхом, чьи руки отталкивают дальше. Только его. Чонгук хватает крышку от бутылька, закрывает его и кладет к себе в карман. Тэхёну они не понадобятся. Возвращается уже с домашним атласным халатом омеги в руках, по пути успев прикоснуться губами к шёлковой ткани, втянув аромат. Омега сидел вальяжно в его рабочем кресле, держа бокал за тонкую ножку и разглядывая алую жидкость, а с колонок разливалась уже другая мелодия, совсем незнакомая Чонгуку.

«Back of my mind — Two feet».

Альфа медленными шагами ступает к Тэ, подмечая, каким внимательным взором тот на него смотрит, как практически не моргает и определенно ждёт, когда Чон подойдет. — Могу я попросить отвернуться тебя, пока я переденусь? — полушепотом, потому что боится нарушить идиллию, от который ему, конечно же, хочется бежать. — Ты в любом случае когда-нибудь окажешься абсолютно голым передо мной, не стоит стесняться, Тэ, — альфа передаёт ему вещь, забирая со стола свой бокал, наполненный Тэхёном алкоголем, и все же, делая короткие глотки, поворачивается крепкой, обтянутой рубашкой спиной. Омега тянет время, выдыхая, что Чон спокойно выпивает и ни о чем не подозревает. Он раздевается, уже понимая, что это не самое худшее, что ему сейчас приходится делать. Кидает снятую одежду на кожаный диван и завязывает халат потуже, смахивая пряди волос назад, откидывается в кресло позади. Тогда и альфа оборачивается обратно, прямо показывая всем своим видом, как Тэхён бесподобен в своём образе. — Тебе безумно идёт синий цвет. И как ткань переливается под светом, как напоминает темное ночное небо со звёздами, как океан бушует в непогоду. — Спасибо, — скромно отзывается омега, поднимая напуганные глаза на Чонгука, который уже моргает медленнее. — Ты же знаешь, я не хочу причинять тебе боль и заставлять чему-то, — мужчина допивает вино, со стуком опускает на стол пустой бокал. Он опускается перед Тэхёном на колени, то ли от снотворного, подкосившего ноги, то ли по собственному желанию — мальчик не понимает. — Просто я не хочу видеть, как ты уходишь, поэтому нахожу любой способ, чтобы ты хоть как-то остался. Наверное... Наверное, это не лучшие способы, которые я мог бы применить, но мне так сложно сказать, что...я не хочу, чтобы ты уходил и отстранялся. Мне невыносимо прямо произнести вслух слова «останься, Тэхён, я нуждаюсь в твоем присутствии». Чонгук бредил, омега уже это понимал по едва закрывающимся глазам и по невнятной речи, которую он понимал прекрасно. — Я совершил большую ошибку, но все чаще думаю о том, что вскоре я снова её повторю. Я... «...боюсь этого». Альфа не смог договорить, роняя обмякшую голову на колени Тэхёна, что в свою очередь ласково начал гладить по ней. — Ничего, Чонгук, ты не успеешь её повторить. Я не дам этому случиться. В тот вечер совершит ошибку омега, сравнив их счеты по глубине раны, нанесённой друг другу.