Дом Долгопупсов
8 октября 2025 г., 11:04
Утром Камилла спустилась на кухню. Дурсли уже сидели за столом и смотрели новенький телевизор, подаренный Дадли по окончании учебного года, чтобы сыночек смотрел мультфильмы рядом с холодильником. И теперь Дадли весь день проводит на кухне; маленькие поросячьи глазки прилипли к экрану, а пять подбородков работают без остановки.
Камилла села между Дадли и дядей Верноном — плотным, краснолицым мужчиной с крохотной шеей и пышными усами. С днём рождения Камиллу никто не поздравил, даже доброго утра не пожелали — делают вид, что её нет. Подумаешь! Это даже лучше. Камилле к этому не привыкать. Она взяла гренку и глянула на экран, где говорили о сбежавшем преступнике:
«Блэк вооружён и очень опасен. Увидев его, немедленно сообщите властям по специально созданной горячей линии».
— Без вас понятно, что негодяй! — крякнул дядя Вернон, глядя на преступника из-за газеты. — Да вы посмотрите, на кого похож этот грязный бездельник! Взгляните на его патлы!
У беглеца были волосы такие длинные и спутанные, что худого, бледного лица почти не видно.
Тем временем диктор сменил тему.
«Сегодня Министерство сельского и рыбного хозяйства объявляет…»
— Идиот! — презрительно глядя на диктора, рявкнул дядя Вернон. — Хоть бы сказал, откуда сбежал этот маньяк! И вообще, какой прок в этой горячей линии?! А вдруг этот псих сейчас бродит по нашей улице?!
Тётя Петунья, худосочная блондинка с лошадиным лицом, подлетела к окну.
« Наверное опять смотрит с завистью на клумбу соседки.». — подумала Камилла
На целом свете не сыщешь столь любопытной дамы. Всю жизнь только и делает, что следит за соседями — такими же благопристойными занудами.
— Да неужели непонятно. — дядя обрушил на стол багровый кулачище. — Таким людям дорога одна — на виселицу!
— Что верно, то верно. — кивнула тётя Петунья, не отрывая взора от зарослей вьющейся фасоли на соседнем участке.
Камилла держала в руках свою чашку чая — маленькую, с облупившейся ручкой. Руки дрожали, и фарфор тихо звенел о блюдце, выдавая волнение, которое она так старалась скрыть.
«А вдруг они не согласятся?» — думала она, глядя в чаинки, плавающие на поверхности. — «А вдруг скажут, что мне нужно остаться, чтобы "перевоспитаться", чтобы наконец стать нормальной, как они?»
Её губы дрогнули. От одной мысли о том, что придётся провести с ними целую вечность, хотелось сбежать хоть пешком, хоть на метле — лишь бы подальше от этого холодного дома, где даже воздух пах равнодушием.
Камилла глубоко вдохнула и заставила себя поднять взгляд.
«Ты — гриффиндорка.» — напомнила она себе. — «Ты не прячешься. Даже если страшно — действуй.»
Она поставила чашку на стол. Ложка внутри звякнула, нарушив тишину. В этот звук будто вложилась вся решимость, на которую она была способна.
Дядя Вернон недовольно поднял глаза от газеты, тётя Петунья перестала смотреть в окно, а Дадли лениво повернулся к ней, отвлекаясь от телевизора.
Сердце колотилось где-то в горле, но Камилла выпрямилась и, прежде чем успела испугаться, важно прокашлялась — громко, чётко, словно перед началом речи на важном собрании.
— У меня есть к вам деловое предложение. — сказала она ровным голосом, стараясь не выдать дрожь.
Тётя Петунья сузила глаза, а дядя Вернон нахмурился. Но Камилла знала — теперь пути назад нет.
— Думаю, мы все согласимся, — начала она, стараясь говорить спокойно. — что мы не слишком… сильно любим друг друга.
Газета в руках дяди Вернона медленно опустилась. Тётя Петунья подошла ближе к мужу и уселась рядом, а Дадли перестал жевать.
— Вы не особенно рады, что я живу здесь каждое лето. — продолжила Камилла. — И, признаться, я тоже не особенно счастлива этому обстоятельству.
Она выдержала паузу и положила на стол аккуратно сложенное разрешение на посещение Хогсмида.
— Так вот… у меня появилась возможность немного облегчить наше совместное существование. Я могу уехать отсюда на месяц раньше. Для этого нужно лишь ваше разрешение.
Дядя Вернон недоверчиво спросил:
— Разрешение? И куда это ты собралась, а?
Камилла выдержала короткую паузу и как можно спокойнее ответила:
— Меня пригласил погостить к себе школьный друг. Его семья согласна принять меня на остаток лета.
На лице Вернона отразилось подозрение. Он шумно втянул воздух.
— Один из этих… твоих друзей?
— Да. — сдержанно кивнула Камилла. — А его бабушка сама предложила меня забрать.
Она аккуратно придвинула лист ближе к нему.
— Это обычное разрешение, чтобы школа позволила мне покинуть дом опекунов раньше.
Её голос звучал спокойно, но пальцы предательски дрожали.
— Если вы подпишете, я уеду уже сегодня. — сказала она. — Но если нет… — Камилла сделала притворно-сожалелую паузу и пожала плечами. — Тогда, к сожалению, мне придётся остаться с вами до самого конца лета. Правила школы, ничего не поделаешь.
Она мягко, почти вежливо улыбнулась:
— Вы же этого не хотите, правда?
В кухне повисла тишина, густая и вязкая. Дядя Вернон моргнул, тётя Петунья нахмурилась. А Камилла стояла прямо, стараясь не показать, как сильно колотится сердце.
В кухне стояла тишина, такая густая, что Камилла слышала, как стрелка часов над дверью щёлкает каждую секунду. Дядя Вернон и тётя Петунья переглядывались, что-то бурча друг другу под нос. Дадли с интересом наблюдал за сценой, как за телевизионным шоу.
Сердце Камиллы колотилось. Она ждала ответа, но понимала, что момент затягивается. И вдруг она сама не выдержала:
— Ну… если вы не хотите избавиться от меня на месяц раньше, то… — она резко сказала, протянув руку к пергаменту и уже собираясь убрать его обратно в конверт.
Дядя Вернон, словно очнувшись, тут же вскинулся:
— Нет! — его голос прозвучал резче, чем он, кажется, планировал.
Он выхватил бумагу из рук Камиллы, нахмурился, схватил первую попавшуюся на столе ручку и, даже не глядя толком, быстро вывел размашистую подпись.
— Вот! — буркнул он, возвращая ей бумагу, будто отмахиваясь. — Раз уж так хочешь — катись.
Тётя Петунья резко вздохнула, но промолчала, а Дадли с удивлением округлил глаза. Камилла аккуратно забрала пергамент, чувствуя, как с души будто сваливается камень.
Внутри всё ещё дрожало, но на губах появилась лёгкая, почти невидимая улыбка. Она коротко кивнула:
— Спасибо.
— Постарайся исчезнуть до моего с Мардж приезда.— проговорил дядя Вернон, отпивая чай.
Тётушка Мардж — сестра дяди Вернона, и с Камиллой родственными узами не связана (мама Камиллы была сестрой тёти Петуньи). Однако девочку всю жизнь заставляли звать её тётушкой. Она живёт в пригороде в особняке с садом и разводит бульдогов. Тётушка Мардж не частый гость на Тисовой улице — расставание с прелестными собачками для неё невыносимо. Но в каждый её приезд Камилла впору лезла на стену.
Она помнит приезд тётушки на пятилетие Дадли. Они с Дадли побежали наперегонки, и Камилла обогнала толстяка, за что получила от тётушки Мардж тростью по ноге. А года через два тётушка заявилась на Рождество. Дадли подарила игрушку — электронного робота, а Камилле — коробку собачьего печенья.
Последний визит она нанесла за год до поступления в Хогвартс. Тогда Камилла серьёзнее пострадала. Она нечаянно наступила на лапу её любимой собаке — Злыдню. Бульдог гонял её по саду, пока Камилла не залезла на дерево, где и просидела до глубокой ночи: тётушка и не подумала отозвать пса. Вспоминая об этом, Дадли и сейчас хохочет до колик.
Камилла снова села за кухонный стол, всё ещё держа в руках подписанный пергамент. Сердце постепенно успокаивалось, но мысль о том, что ей возможно придётся сталкиваться с тётушкой Мардж, вызывала лёгкое напряжение. Она совсем не горела желанием встречаться с этой громкой, самоуверенной женщиной и даже думать о ней старалась как можно меньше.
— Ну, хоть что-то сегодня удалось. — пробормотала Камилла тихо, откидываясь на спинку стула.
Чашка с недопитым чаем дрожала в её руках, но теперь дрожь была скорее от усталости, чем от волнения.
Она подняла взгляд к потолку и с тихим вздохом произнесла:
— О, Мерлин, пусть мадам Долгопупс появится прямо сейчас… только бы не пришлось видеть тётушку Мардж.
И словно в ответ на её слова раздался резкий звонок в дверь.
Все четверо — Вернон, Петунья, Дадли и Камилла — вздрогнули почти одновременно.
Дядя нахмурился, подняв брови:
— Кто это ещё? — проворчал он, вставая.
Камилла едва заметно улыбнулась, внутренне радуясь совпадению: её спасение уже на пороге.
Из гостиной донёсся раздражённый голос тёти Петуньи:
— Вернон! Там какая-то женщина в шляпе и с красной сумкой!
Камилла тихо шепнула себе:
— Спасибо, Мерлин…, что это не Мардж.
Она аккуратно положила чашку на стол и прижалась к спинке стула, предвкушая, как мадам Долгопупс вот-вот войдёт и возьмёт ситуацию под контроль.
Звонок в дверь ещё эхом отдавался по кухне.
Через мгновение дверь приоткрылась, и в проёме появилась мадам Долгопупс. Она была строгая, суровая, сдержанная и властная — но вежливая во всём: в движениях, в голосе, в взгляде.
— Разрешите войти? — спросила она тихо, почти шёпотом, словно уважая границы чужого дома.
Тетя Петунья кивнула, не в силах скрыть страх и недоверие. Мадам Долгопупс медленно прошла внутрь, окинув взглядом кухню. Её глаза, холодные и внимательные, мгновенно отметили всё: расположение стола, чашки, напрягшихся Дурсля.
Когда взгляд женщины наконец остановился на Камилле, она улыбнулась, тёплой, настоящей улыбкой, и сказала:
— Привет, моя дорогая. С тобой всё в порядке? Тебя не обижали?
Тётя Петунья заметно напряглась, губы сжались, а дядя Вернон закашлялся, словно ему пришлось глотать слюну не по плану.
Камилла же спокойно ответила:
— Нет, что вы, мадам Долгопупс. Они относились ко мне, как к родной дочери.
Мадам Долгопупс слегка кивнула, её взгляд смягчился, но всё ещё был полон власти:
— Отлично. Тогда собирайся поскорее, мы уходим прямо сейчас.
Камилла встала со стула и направилась к лестнице. Она уже выходила из кухни, когда обернулась и заметила, как дядя Вернон сглотнул, едва мадам Долгопупс посмотрела на него. В этот момент стало ясно: даже он понимал, что спорить с ней бессмысленно.
Камилла позволила себе короткую, почти победоносную улыбку. Её лето, наконец, начиналось.
Камилла поднялась в свою комнату и аккуратно достала чемодан, который заранее собрала, а затем выпустила Буклю. Птица взмахнула крыльями и мгновенно взлетела, направляясь к дому Невилла.
Камилла окинула взглядом оранжевые лилии в вазе. Они так и сияли, словно напоминали ей о родителях. Девочка аккуратно вынула цветы и аккуратно уложила их в чемодан, чтобы они не помялись в пути.
Затем она спустилась вниз и спокойно подошла к дяде Вернону:
— Откройте, пожалуйста, чулан с моими школьными вещами.
Дядя Вернон замер на мгновение, глаза его метались, а руки дрожали. Он под тяжёлым взглядом Августы Долгопупс медленно подошёл к чулану и открыл его, словно боясь, что она превратит его в какое-то животное.
Камилла достала котел, метлу и мантию-невидимку своего отца, и всё то, что ей нужно было взять с собой. Она аккуратно уложила их в чемодан, проверяя, чтобы ничего не забыть.
Затем она подняла глаза и окинула родственников холодным, но спокойным взглядом.
— Увидимся следующим летом. — произнесла она ровно, с лёгкой улыбкой на губах.
Камилла, держа чемодан, подошла к двери, где её уже ждала мадам Долгопупс. Женщина стояла прямо, сдержанно и властно, но вежливо, словно проверяя, что всё идёт по плану.
— Всё готово? — спросила она, окидывая взглядом Камиллу и аккуратно расположенный чемодан.
— Да. — ответила Камилла, поправляя волосы.
Мадам Долгопупс кивнула, а затем обратилась к Дурслям:
— Благодарю за то, что согласились отпустить Камиллу. Надеюсь, что вы будете продолжать хорошо обращаться с ней.
Дядя Вернон с трудом выдавил из себя «ага», а тётя Петунья молча сжала губы, но не осмелилась возразить. Даже Дадли остался на месте, не зная, куда деваться.
Камилла сделала шаг к двери, за ней тихо следовала мадам Долгопупс, держась чуть сзади, чтобы при необходимости мягко направить девочку.
На улице уже стоял свежий ветерок и мир за пределами дома Дурслей казался невероятно большим и свободным.
Камилла осторожно шагнула наружу, а мадам Долгопупс слегка улыбнулась, наблюдая за тем, как девочка делает первый шаг к долгожданному свободному лету.
— Всё будет хорошо. — сказала Долгопупс тихо, почти себе под нос, и уверенно двинулась из дома.
Камилла подняла чемодан, глубоко вдохнула запах свежего воздуха и, наконец, почувствовала, что лето начинается именно так, как она мечтала: свободно, спокойно и с полным ощущением контроля над собственной жизнью.
Камилла и мадам Долгопупс шли по тихой просёлочной дороге Тисовой улицы, чемодан Камиллы катился за ними, подпрыгивая на неровностях.
Ветер шевелил волосы, вокруг раскинулись летние поля, казавшиеся мирными и безмятежными.
— Нам нужно найти укромное место для трансгресии. — тихо сказала мадам Долгопупс, нервно оглядываясь по сторонам. — Скажи, Камилла, ты когда-нибудь трансгресировала?
— Да. — с улыбкой ответила Камилла. — Целых четыре раза.
Женщина кивнула, оценивая ближайшие заросли.
— Здесь подойдёт. — сказала она, присев и внимательно осмотрев местность.
И вдруг раздался громкий лай.
Камилла резко обернулась и увидела огромную черную лохматую собаку, стоявшую чуть поодаль. Девочка отшатнулась, но старалась держать себя в руках.
В этот момент Камилла заметила странное поведение мадам Долгопупс: она схватилась за сердце и стала нервно оглядываться, будто ожидала нападения с любой стороны, напрягая плечи.
— С вами всё в порядке? — осторожно спросила Камилла, глядя на женщину.
Мадам Долгопупс глубоко вздохнула и, стараясь восстановить спокойствие, ровным голосом сказала:
— Всё в порядке. Не переживай.
Камилла снова окинула взглядом то место, где стояла собака, но теперь от неё не осталось и следа.
Камилла слегка кивнула, продолжая идти, но внутренне отметила: пусть мадам Долгопупс и кажется спокойной, в глубине души она всё равно насторожена. Это напряжение только усиливало предвкушение предстоящей трансгресии.
Мадам Долгопупс оглянулась ещё раз, убеждаясь, что маглы не смогут их заметить.
— Готова? — тихо спросила мадам Долгопупс.
Камилла уверенно кивнула и Мадам Долгопупс взяла её за руку, и на мгновение мир вокруг замер. Девочка почувствовала лёгкое покалывание, пробежавшее по телу, словно ветер скользил сквозь кожу. Её пальцы сжались вокруг руки женщины, и знакомое ощущение окутало её.
Внезапно воздух вокруг них как будто растворился. Лёгкое головокружение, свечение, ощущение падения и полёта одновременно — и затем…
Под ногами снова появилась твёрдая земля. Свежий летний воздух, лёгкий шум деревьев и птиц. Камилла всё ещё держала руку мадам Долгопупс и почувствовала, как напряжение мгновенно исчезло.
Камилла оказалась перед домом Невилла. Дом стоял аккуратный и ухоженный, с тёплым и приветливым видом, словно сам приглашающий войти.
Стены были выкрашены в мягкий, светло-зелёный цвет, а крыша украшена аккуратной черепицей. Перед домом простирался небольшой сад: аккуратно подстриженные кусты, клумбы с яркими цветами, среди которых заметны желтые и оранжевые соцветия. По газону прыгали мелкие насекомые, а лёгкий ветер шевелил листья деревьев, создавая ощущение полного спокойствия.
На крыльце стояли деревянные ступени с лёгкой резьбой, ведущие к тёплой коричневой двери. Из окна верхнего этажа пробивался мягкий свет — словно дом уже готовился принять гостей.
Камилла замерла на мгновение, наслаждаясь этим видом: дом казался безопасным, уютным и волшебным одновременно.
Мадам Долгопупс, внимательно окинув взглядом окрестности, кивнула:
— Здесь можно быть спокойными. Здесь безопасно.
Камилла глубоко вдохнула, ощутив тепло и покой, и сделала шаг к дому, чувствуя, что лето действительно начинается именно здесь.
Её взгляд невольно скользнул на мадам Долгопупс. Женщина снова нервно оглядывалась, словно ожидала подвоха, а глаза её внимательно сканировали каждый куст, каждую тень.
— Почему вы так оглядываетесь? — тихо спросила Камилла, чувствуя лёгкое беспокойство.
Мадам Долгопупс чуть улыбнулась, но её взгляд всё ещё оставался настороженным.
— На это есть причины. — ответила она ровно. — Но давай сначала зайдём в дом.
Камилла кивнула и сделала шаг к двери. Женщина шла рядом, сдержанная и уверенная, всё ещё наблюдая за окружением, но каждый её шаг был продуман и точен.
Дверь открылась, и мягкий свет изнутри окутал их тепло и уютом. Камилла вдохнула глубоко, чувствуя, как напряжение дороги постепенно растворяется.
Мадам Долгопупс отошла чуть назад, пропуская Камиллу вперёд, и тихо добавила:
— Я всё объясню тебе, Камилла, позже.
Камилла кивнула и, ещё раз окинув взглядом аккуратный сад и светлые стены дома, сделала шаг внутрь.
Дверь мягко закрылась за ними, и Камилла сделала несколько шагов вперёд, чувствуя лёгкий запах выпечки, доносившийся из кухни. В доме царила тёплая, домашняя атмосфера — тихая, но живая.
Гостиная была просторной и светлой. На окнах висели зелёные шторы, пропускавшие мягкий дневной свет, а на подоконниках и столах стояли цветы — редкие волшебные растения с широкими листьями и необычным ароматом. Их аккуратные горшки создавали ощущение уюта и заботы.
Камилла остановилась на пороге и заметила Невилла, стоящего у окна. Он осторожно поливал растение из медной лейки, бормоча себе под нос что-то о количестве влаги и питательных веществ. Услышав шаги, он обернулся.
— Камилла! — радостно воскликнул он, ставя лейку на подоконник. — Ты приехала!
Камилла улыбнулась, чувствуя, как на душе становится теплее.
— Да, наконец-то. — ответила она. — Похоже, твои растения счастливы не меньше тебя.
Невилл слегка покраснел и усмехнулся.
— Ну… можно и так сказать. Бабушка разрешила мне ухаживать за ними прямо здесь. — он кивнул на горшки. — Говорит, хоть польза будет.
Мадам Долгопупс, стоявшая позади, оглядела комнату и сдержанно кивнула, затем перевела взгляд на Невилла:
— Невилл, дорогой, будь добр, проводи Камиллу в её комнату. Ей, наверное, нужно отдохнуть после дороги.
— Конечно, бабушка. — с готовностью ответил он.
Камилла подняла чемодан, но Невилл тут же перехватил его, сказав с улыбкой:
— Я сам, не утруждайся. Комната наверху, рядом с моей.
Мадам Долгопупс слегка кивнула, но взгляд её оставался настороженным — будто она всё ещё ожидала чего-то или кого-то за окнами.
Камилла заметила это и на секунду задумалась, прежде чем последовать за Невиллом вверх по лестнице.
Они поднялись по лестнице на второй этаж.
Коридор был уютным и тёплым: полы слегка поскрипывали, а от стен веяло запахом старого дерева и трав. Невилл открыл дверь в комнату, и Камилла невольно замерла на пороге.
Комната была светлой и просторной. У окна стояла кровать с аккуратно застелённым покрывалом цвета мха, рядом — небольшой письменный стол с чернильницей и стопкой пергамента. На подоконнике — несколько цветочных горшков, из которых выглядывали крохотные зелёные ростки. Видно было, что и здесь не обошлось без заботливой руки Невилла. В воздухе витал лёгкий аромат лаванды и сушёных трав.
— Надеюсь, тебе тут понравится. — сказал Невилл, ставя чемодан у кровати. — Бабушка специально готовила эту комнату к твоему приезду.
Камилла улыбнулась, проводя рукой по гладкой поверхности стола.
— Уже нравится. Здесь... красиво и спокойно.
Она на секунду задумалась, потом тихо спросила:
— А почему твоя бабушка так переживает? Она всё время оглядывается, будто боится чего-то.
Невилл заметно понизил голос и наклонился чуть ближе:
— Ты что, не знаешь? — прошептал он. — Из Азкабана сбежал Сириус Блэк.
Камилла моргнула, ведь уже слышала это имя в телевизионных новостях.
— Сириус… Блэк? — переспросила она.
Невилл кивнул, потом быстро добавил:
— Подожди секунду.
Он вышел из комнаты, оставив Камиллу стоять посреди уютного помещения. Девочка нахмурилась, не понимая, что происходит. За дверью послышались торопливые шаги, а через несколько секунд Невилл вернулся, держа в руках сложенный номер Ежедневного пророка.
— Вот. — сказал он, протягивая ей газету.
Камилла взяла свёрнутые листы, и первое, что бросилось ей в глаза, была большая движущаяся фотография. С неё на неё смотрел человек с впалыми щеками, длинными спутанными волосами и тёмными глазами, полными безумия.
Тот же снимок, как и в газете дяди Вернона, только движущийся. Под снимком крупными буквами было написано:
Блэк всё ещё на свободе!
Сегодня Министерство магии сообщило, что Сириус Блэк — самый опасный преступник за всю историю тюрьмы Азкабан — до сих пор не пойман.
— Мы делаем всё возможное, чтобы найти Блэка, — заверил утром министр магии Корнелиус Фадж. — И призываем волшебное сообщество сохранять спокойствие.
Некоторые члены Международной федерации колдунов недовольны тем, что Фадж сообщил о происшедшем премьер-министру маглов.
— А как бы вы поступили на моём месте? — заявил Фадж, известный своим раздражительным характером. — Блэк сумасшедший. Он опасен, как для волшебников, так и для маглов.
Маглам сообщили, что у Блэка есть пистолет (железная дудка, которой простецы убивают друг друга). Волшебное сообщество опасается повторения бойни, устроенной Блэком двенадцать лет назад. Напомним, тогда Блэк одним проклятием умертвил сразу тринадцать человек.
Камилла вгляделась в тёмные глаза Сириуса Блэка, единственные живые точки на исхудалом лице. Ей не доводилось встречаться с вампирами, но на уроках по защите от тёмных искусств она не раз видела их портреты. Блэк с его мертвенно-восковой кожей очень походил на вампира. Камилла медленно опустила газету, взгляд всё ещё был немного задумчивым. — Знаешь, — тихо сказала она, — про него писали и в газетах у маглов. Невилл удивлённо поднял брови: — Правда? — Да. — кивнула Камилла, отодвигая газету на край стола. — Там не говорилось, что он волшебник, конечно. Просто писали, будто опасный преступник сбежал из тюрьмы и может находиться где угодно. Я сейчас сначала подумала, что это совпадение, но теперь… — она замялась, задумчиво глядя в окно. — Наверное, Корнелиус Фадж попросил премьер-министра маглов предупредить людей, чтобы те были осторожны. Невилл медленно кивнул: — Да, звучит вполне логично. Бабушка однажды говорила, что Министерство иногда сотрудничает с магловским правительством. Особенно в таких случаях. Камилла улыбнулась уголками губ, но в её взгляде всё ещё оставалось лёгкое беспокойство. Она на секунду замолчала, а потом будто вспомнила что-то важное. — Кстати, — сказала она, подходя к чемодану у кровати. — я же хотела тебе кое-что подарить. — Мне? — удивился Невилл. Камилла присела на колени и открыла чемодан. — Думаю, тебе это понравится. — загадочно произнесла она, доставая небольшой свёрток, перевязанный лентой. Невилл удивлённо уставился на подарок, а Камилла улыбнулась чуть теплее, чем обычно, словно этот момент был для неё важен. Невилл осторожно снял ленту и развернул бумагу. Внутри оказалась книга — толстая, с тёмно-зелёной обложкой и золотыми буквами, гласившими:«Редкие растения и их тайные свойства. Издание для любителей ботаники».
Невилл замер, будто не веря своим глазам. — Это… книга о растениях маглов? Камилла кивнула, улыбаясь. — Да. Я увидела её на витрине одной книжной лавки, когда гуляла в начале июля. И сразу подумала о тебе. — Она слегка пожала плечами. — Подумала, что тебе будет интересно сравнить магловские и волшебные растения. Невилл бережно провёл пальцами по обложке, словно боялся испортить. — Камилла… спасибо! Это… просто чудесно! Девочка чуть смущённо отвела взгляд. — Считай это моим подарком на твой день рождения. Пусть с опозданием, но всё же. Я ведь помню, что ты родился на день раньше меня. Невилл улыбнулся так широко и искренне, что у Камиллы стало тепло на душе. — А я ведь и не думал, что ты запомнишь. — Запомнила.— тихо сказала она. — Ты ведь тоже не забыл мой. Сказав это, Камилла подошла к чемодану и достала пучок оранжевых лилий — тех самых, что положила туда перед отъездом. На секунду она задумалась, глядя на цветы, а потом заметила в углу комнаты пустую вазу. — Кажется, им тут будет самое место. — произнесла она и аккуратно поставила лилии в вазу, наполнив её водой из кувшина, стоявшего на подоконнике. Оранжевые лепестки мягко засияли в вечернем свете, словно впитав всё тепло комнаты. Невилл смотрел на цветы и тихо добавил: — Они такие же яркие, как ты. Камилла улыбнулась, но ничего не ответила — просто посмотрела на лилии. — Хочешь… я покажу тебе свою комнату? — спросил Невилл, немного смущённо. Камилла удивлённо моргнула, потом улыбнулась: — Конечно, хочу. Невилл обрадовался, будто не ожидал, что она согласится так быстро. Он жестом пригласил её выйти из комнаты и повёл по коридору. — Только не смейся. — предупредил он по дороге. — У меня там немного… беспорядок. — Мне кажется меня уже ничем не удивишь. — поддразнила его Камилла. Они подошли к двери, и Невилл, немного покраснев, открыл её. Комната действительно выглядела так, будто в ней жил человек, увлечённый своим делом. На полках стояли десятки горшков с растениями самых разных форм и оттенков: от крошечных зелёных ростков до кустиков с толстыми блестящими листьями. У окна стоял стол, заставленный книгами и банками с землёй, а на стене висела карта — но не мира, а сада, где каждая грядка была аккуратно подписана. Камилла вошла, удивлённо оглядываясь. — Ух ты… Невилл, это невероятно, как будто отдельный мир! Невилл смущённо почесал затылок. — Да, бабушка говорит, что это больше похоже на теплицу, чем на комнату. Но я просто… люблю ухаживать за растениями. Они не спорят, не кричат — просто растут, если им дать немного тепла и внимания. Камилла подошла к подоконнику, где стоял небольшой кактус с крошечным жёлтым цветком. — А этот? — О. — глаза Невилла засветились, — Это Солнечный нюхальник. Очень редкий вид! Цветёт, если почувствует, что в доме гармония. Камилла тихо рассмеялась: — Значит, он чувствует, что здесь мне хорошо. Невилл посмотрел на неё, потом тоже улыбнулся: — Похоже, да. Между ними повисла короткая, но приятная пауза. Комната наполнилась запахом земли и свежести, а где-то за окном запели кузнечики. Камилла подошла ближе к столу, заваленного книгами, черенками и маленькими горшками. И вдруг её взгляд остановился на фотографии в рамке. На снимке, оживлённом волшебством, стояла женщина с добрыми глазами и нежной улыбкой. Рядом с ней — мужчина с мягкими чертами лица, поразительно похожий на Невилла. Они держали на руках крошечного младенца, который весело махал ручками, а родители смеялись, глядя на него с любовью. Фотография двигалась — мать слегка поправила прядь волос, отец поцеловал ребёнка в пухлую щеку, а сам малыш, смеясь, протянул руки к зрителю фотографии. Камилла невольно взяла рамку в руки, её пальцы дрогнули. — Это… твои родители? — тихо спросила она, боясь нарушить момент. Невилл, стоявший сзади, вдруг потух взглядом. Его улыбка исчезла, и он тихо ответил: — Да. Френк и Алиса Долгопупсы. Камилла сразу почувствовала, как внутри что-то сжалось. Она знала, что он живёт с бабушкой, знала, что о его родителях никогда не говорили открыто. И теперь поняла — она нечаянно коснулась самой больной струны. — Прости. — быстро сказала она, опуская фотографию обратно на стол. — Я не хотела… Но Невилл покачал головой, его голос был спокойным, хоть и немного дрожал: — Всё в порядке. Ты не виновата. Просто… я не часто говорю о них. Между ними повисла тишина, мягкая, но тяжёлая. Камилла смотрела на фотографию, где родители Невилла продолжали улыбаться, словно не подозревая, как изменилась жизнь их сына. Через несколько секунд она выдохнула и тихо произнесла: — Я… понимаю тебя. Невилл удивлённо посмотрел на неё. — Понимаешь? Камилла кивнула, её взгляд потемнел. — Я же тоже живу без родителей. Иногда мне кажется, что я даже не помню, как звучал их голос. Только фотографии и рассказы других людей. Невилл молча кивнул. — Тогда ты понимаешь… — произнёс он чуть хрипло. — Каково это — помнить и не помнить одновременно. Они стояли рядом, и молчание между ними уже не было неловким. Оно стало тихим согласием — пониманием, которое не требовало слов. Камилла взглянула на фотографию ещё раз и тихо сказала: — Но я уверена, они бы гордились тобой. Невилл слабо улыбнулся, а глаза его чуть заблестели. — Спасибо, Камилла. ***
День пролетел незаметно. Камилла и Невилл целый день рассматривали его комнату, перебирали растения, листали книги и свитки. Камилла узнала о редких волшебных растениях столько, что голова слегка кружилась от информации, но сердце было наполнено радостью. Она смеялась вместе с Невиллом, задавала вопросы, наблюдала, как он с осторожностью и любовью ухаживает за каждым цветком. Когда вечер наконец настал, Камилла поднялась в свою комнату. Она присела перед небольшим зеркалом у подоконника, расчесывая рыжие волосы, которые слегка отливались золотистыми оттенками в свете свечи. В комнате стояла тихая, уютная атмосфера — лилии в вазе тихо шептались своими ароматами, а растения на подоконнике словно слегка покачивались, приветствуя её. Глядя на своё отражение, Камилла вновь заметила выпуск Ежедневного пророка, лежавший на столе. Она медленно взяла газету в руки и снова взглянула на движущуюся фотографию Сириуса Блэка. Его взгляд на снимке всё так же приковывал внимание — тёмные глаза казались знакомыми и тревожными одновременно. Девочка неосознанно придвинула газету ближе. Взгляд Сириуса Блэка был странный — не только безумный, как говорили, но и… знакомый. В нём мелькало что-то, чего она не могла объяснить. Не злоба. Не ярость. А боль. И какая-то усталость, будто человек слишком долго боролся с самим собой. Камилла нахмурилась и тихо прошептала: — Почему ты кажешься таким… знакомым? От этих слов по спине пробежали мурашки. Она резко сложила газету, стараясь отогнать странное чувство, но оно не уходило. Наоборот — в груди что-то неприятно заныло, будто воспоминание, которое вот-вот всплывёт, но никак не может пробиться наружу. В окне зашуршали ветви, и Камилла вздрогнула. В темноте сада мелькнула тень, и ей на секунду показалось, что там, под деревом, стоит какое-то животное. Но когда она моргнула, там больше никого не было. Девочка подошла ближе к стеклу и прошептала, глядя в ночь: — Наверное, просто показалось… И всё же ощущение, что за ней кто-то следит, не покидало её. Камилла устроилась на кровати, укрывшись одеялом, но сон не приходил сразу. Её взгляд снова упал на газету, лежавшую на столе. Тёмные глаза Сириуса Блэка, застывшие на движущейся фотографии, будто наблюдали за ней из бумаги. Она села, обхватив колени руками, и тихо прошептала: — Кто он такой… и почему бабушка Невилла так боится его? Воспоминание о дороге к дому Невилла вновь всплыло в памяти. Мадам Долгопупс постоянно оглядывалась, словно ожидала опасности за каждым деревом, за каждым кустом. Камилла ещё тогда заметила это, но теперь понимала: страх был не пустым. — И что же это за человек, что заставляет такую сильную женщину быть такой настороженной? — прошептала она себе. Она вспомнила огромную черную лохматую собаку, которая мелькнула на дороге. Камилла не могла отделаться от странного ощущения, что это всё как-то связано. Снова взглянув на газету, она почувствовала, как внутри поднимается лёгкая тревога, но вместе с тем — уверенность. Она уже пережила множество опасных ситуаций в Хогвартсе, уже знала, что значит быть настороже, но и сохранять спокойствие. — Всё будет хорошо… — тихо повторила она, словно убеждая сама себя. Камилла снова посмотрела на лилии в вазе. Их яркий оранжевый цвет, почти как у её волос, внёс в комнату тепло и спокойствие. Она глубоко вдохнула, чувствуя аромат цветов, и наконец позволила глазам закрыться. Сквозь лёгкое напряжение и мысли о сбежавшем маге, в её сердце появилось ощущение безопасности. Здесь, среди растений Невилла и тихого тепла его дома, она могла хотя бы на одну ночь забыть тревогу и просто быть самой собой. Её веки постепенно стали тяжелеть. Тепло комнаты, аромат земли и цветов, а также ощущение доверия и безопасности сделали своё дело. Камилла закрыла глаза и, наконец, позволила себе расслабиться. Всё, что происходило сегодня — день, растения, её смех с Невиллом — мягко заполнило её мысли. И, наконец, она погрузилась в сон, спокойный и глубокий, первый после долгого дня, наполненного заботой и дружбой.
