Камилла Поттер и Узник Азкабана

      Камилла ворочалась с боку на бок, но сон так и не приходил. Мысли о чёрном псе, странных совпадениях и разговоре с министром не давали покоя. Наконец она сдалась — всё равно не заснуть.        Потянувшись к прикроватной тумбочке, Камилла на ощупь достала новенький учебник по нумерологии, ещё пахнущий типографской краской. Тихо перелистывая страницы, она пыталась сосредоточиться на формулах и числах, но каждая строчка будто тянула её обратно — к событиям последних дней.       Когда за окном начали просыпаться первые лучи солнца и звякнул прикроватный механический будильник, Камилла вздрогнула — ночь пролетела незаметно.       — Пора вставать. — зевнула она и закрыла книгу, аккуратно положив её в чемодан.       Натягивая платье и поправляя волосы, девушка бросила взгляд на клетку у окна, где сидела Букля, гордо расправив крылья и совершенно не собираясь туда возвращаться.       — Ну же, не упрямься. — взмолилась Камилла, подойдя ближе. — Всего на денёк, пока мы не доберёмся до Хогвартса.       Но свободолюбивая сова даже не дрогнула. Она повернула клюв, выразительно моргнула и демонстративно уселась на спинку стула и настороженно наблюдала за хозяйкой. Её янтарные глаза поблёскивали, а перья слегка приподнялись — птица явно не собиралась добровольно лезть в клетку.       Камилла стояла неподвижно, держа клетку в одной руке, и серьёзно смотрела на свою упрямую сову. В её взгляде читалось то самое выражение, от которого даже Фред и Джордж предпочли бы отступить.       — Букля. — произнесла она тихо, но с явным нажимом. — Ты прекрасно понимаешь, что я не отпущу тебя летать по «Дырявому котлу».       Сова недовольно щёлкнула клювом.       — В клетку. — добавила Камилла чуть громче, и её глаза сузились. — Всю дорогу. Поняла?       Они несколько секунд молча смотрели друг на друга — словно в дуэли взглядов между волшебницей и гордой птицей. В комнате повисло напряжение. Камилла медленно, осторожно сделала шаг вперёд, потом ещё один.       Букля слегка наклонила голову набок, будто оценивая шансы на побег, но Камилла продолжала приближаться, не отводя взгляда.       — Я же выпущу тебя в Хогвартсе. — шепнула она, вытягивая руку. — Просто побудь умницей один день и сядь в клетку.       Сова сердито заухала, но всё же спрыгнула, приземлившись на край кровати. Камилла быстро воспользовалась моментом, приоткрыла дверцу клетки и мягко подтолкнула пернатую внутрь.       Когда решётка захлопнулась, Камилла устало вздохнула, убрала выбившуюся прядь волос и усмехнулась:       — Победа за мной. Как всегда.       Букля недовольно посмотрела на неё снизу вверх, демонстративно развернулась хвостом и нахохлилась, но Камилла только рассмеялась.       — Вот так, молодец. — шепнула она, защёлкивая замочек.       Она снова подошла к зеркалу — под глазами залегли лёгкие тени, но в них всё же светилось ожидание.              Впереди был новый учебный год, и Камилла чувствовала, что он точно не будет спокойным.       Не успела Камилла отойти от зеркала, как в дверь её комнаты робко постучали.       — Камилла? — послышался голос Невилла. — Ты ещё не встала? Бабушка уже волнуется, что мы опоздаем на завтрак.       Девушка вздрогнула, быстро поправила пригладила непослушные пряди.       — Уже иду! — крикнула она, оглядывая комнату, чтобы убедиться, что ничего не забыла.       Когда она открыла дверь, Невилл стоял в коридоре, как обычно немного смущённый, с идеально приглаженными волосами и Тревором в руках.       — Доброе утро. — сказал он, улыбнувшись. — Твоя Букля опять пыталась сбежать? Я слышал хлопанье крыльев.       — Хм. — усмехнулась Камилла. — Можно и так сказать. Она решила, что клетка — не место для свободной личности.       Невилл рассмеялся, покачав головой.       — Похоже, у вас с ней одинаковые принципы.       Камилла чуть покраснела, но улыбнулась в ответ.       — Пойдём, пока твоя бабушка не начала искать нас с ложкой в руке.       — О, поверь, она уже наготове.— фыркнул Невилл.       Выходя из комнаты, Камилла с Невиллом заметили, как из соседней комнаты, торопливо застёгивая рубашку на бегу, проходил Рон Уизли.       — Утро доброе. — с трудом выдохнул он, пытаясь привести себя в порядок.       — Похоже, кто-то снова проспал. — с лёгкой усмешкой заметила Камилла, переглянувшись с Невиллом.       — Эй, не все же такие пунктуальные, как ты. — пробормотал Рон, наконец застёгивая последнюю пуговицу и проводя рукой по растрёпанным волосам.— Скорее бы на поезд. — выпалил он. — А то Перси совсем замучил! Слава богу, в Хогвартсе не с ним жить. Опять прицепился! Видите ли, я пролил чай на фото Пенелопы Кристалл. Это же его подружка. — хмыкнул Рон. — Вы её знаете. Спряталась за рамку, потому что у неё на носу теперь пятна от чая...       — Мне надо вам кое–что сказать. — начала Камилла, но их прервали Фред с Джорджем.       — Тысяча поздравлений, Рон! Тебе опять удалось вывести из себя нашего старосту!       Все вместе спустились завтракать. Мистер Уизли, сдвинув брови, читал первую страницу «Пророка».       А миссис Уизли рассказывала Гермионе с Джинни о любовных зельях, которые она варила в юности, и все трое хихикали.       Мадам Долгопупс сидела в конце стола, внимательно следя, чтобы никто не устраивал беспорядка. Она всё время нервно поглядывала в окно — словно опасалась, что кто-то может внезапно появиться у двери. При этом, вежливо улыбаясь миссис Уизли, она всё же позволила себе чашку крепкого кофе, чтобы немного успокоить нервы.       Ребята сели за стол.       — Что ты хотела сказать? — спросил у Камиллы Рон.       — Позже объясню. — шепнула Камилла, покосившись на вошедшего Перси.       В этой суете Камилле никак не удавалось выкроить минутку для разговора с друзьями. Столько хлопот! Таскали чемоданы по узкой лестнице и ставили к двери, рядом с клетками, где сидели на жердочках Букля и Гермес — ушастая сова Перси — и плетеной корзиной, откуда неслось громкое фырканье.       — Глотик, не сердись. — ворковала у корзины Гермиона. — В поезде я тебя выпущу.       — Не выпустишь. — зашипел Рон. — Вспомни о бедной Коросте.       Он ткнул себя в грудь. Короста, судя по выпуклости, сидела у него в кармане под мантией.       Мистер Уизли, ожидавший во дворе министерские машины, открыл дверь и просунул голову в холл:       — Приехали. Идем, Камилла.       Мистер Уизли проводил её к первой из двух старых, темно–зеленых машин. За рулем в обеих сидели волшебники, надевшие для маскировки бархатные костюмы изумрудного цвета.       — Садись, Камилла. — произнес мистер Уизли, окинув взглядом переполненную улицу.       Девочка села на заднее сиденье, вскоре к ней присоединились Гермиона, Рон и Невилл.       В поездке до Кингс-Кросс не было ничего примечательного.Министерские машины, казалось, не отличались от магловских, и всё же Камилла заметила, с какой легкостью они лавировали в пробках. Куда там новому автомобилю дяди Вернона! На вокзал прибыли за двадцать минут до отхода поезда. Водители нашли им тележки и погрузили чемоданы.       Коснувшись кепок, попрощались с мистером Уизли и уехали, неведомо как проскочив в самое начало длинной очереди перед светофором.       Мистер Уизли и мадам Долгопупс всю дорогу до станции шагали рядом с Камиллой.       — Пришли. — сказал пожилая женщина, оглянувшись по сторонам. — Разобьемся на пары, а то нас многовато. Мы с Камиллой идём первые.       Мадам Долгопупс направилась к барьеру между девятой и десятой платформой, толкая тележку Камилллы и не сводя глаз с электрички №125, прибывшей на девятую платформу.                               Многозначительно глянув на Камиллу, она как бы невзначай наклонилась к барьеру. Камилла тоже.       Мгновение — и металлический барьер позади, они на платформе №9 и 3/4, а вон и «Хогвартс-Экспресс». Алый паровоз пускал клубы дыма, окутывавшего платформу, полную детей и провожавших волшебников.       Позади них появились Перси и Джинни, оба тяжело дышали, видимо, преодолели барьер бегом.       — Пенелопа! — Заметив девушку с длинными кудрями, Перси покраснел, пригладил волосы и зашагал ей навстречу, выпятив грудь, чтобы она непременно увидела сверкающий значок.       Камилла с Джинни не выдержали и, отвернувшись, прыснули.       Вскоре подоспели остальные. Вместе прошли мимо забитых купе, нашли наконец пустое, внесли чемоданы и, поставив Буклю с Живоглотом на багажную полку, вышли проститься с взрослыми.       Миссис Уизли расцеловала своих детей, Гермиону, Невилла и наконец заключила в объятия Камиллу. Она долго её не отпускала, она даже смутилась и всё-таки была искренне рада, когда она чуть не в десятый раз её чмокнула.       — Береги себя, Камилла. — сказала она, и ему показалось, что глаза у неё повлажнели. Миссис Уизли открыла большую сумку, — Я приготовила всем сэндвичи. Это тебе, Камилла. Рон, ты возьми другие, с говядиной... Фред? Где Фред? А это, дорогой, твои...       — Камилла. — шепнули мистер Уизли и мадам Долгопупс. — Пойди сюда на минутку.       Втроем отошли за колонну, оставив всю компанию с миссис Уизли.       — Пока ты ещё не уехала, мы должны тебе кое-что рассказать. — волнуясь, начал мистер Уизли.       — Не беспокойтесь, мистер Уизли. Я всё знаю.       — Знаешь? Откуда?       — Я... ну... я слышал ночью ваш разговор. Случайно. — И быстро добавила: — Извините.       — Не самый лучший способ узнать столь важную вещь. — Вид у мадам Долгопупс был встревоженный.       — Все хорошо, честно. И вы не нарушили данное Фаджу слово, ведь я уже и так обо всем догадывалась.       — Но ты, Камилла, наверное, очень испугалась?— осторожно спросил мистер Уизли.       Она вздохнула, не поднимая взгляда, и тихо проговорила, будто больше самой себе:       — Знаете… я, пожалуй, не особо испугалась. — сказала она, слегка пожав плечами. — Наверное, просто привыкла. В какой-то момент начинаешь понимать, что спокойной жизни у тебя не будет. Не после всего, что уже было.       Мадам Долгопупс оторвала взгляд от своего внука в далеке, а мистер Уизли удивлённо посмотрел на девушку. Камилла на мгновение улыбнулась, но улыбка вышла усталой и грустной.       — Я не боюсь Блэка. — продолжила она чуть громче, стараясь говорить уверенно. — Просто не хочу, чтобы он добрался до меня. Не хочу… чтобы кто-то снова пытался меня убить, как Сами-Знаете-Кто и василиск.       Её голос дрогнул, но она тут же взяла себя в руки, отвела взгляд к поезду. Мадам Долгопупс мягко положила руку ей на плечо.       — Камилла, никто не позволит этому случиться. Уверяю тебя. — тихо сказала она, в её голосе звучала сталь.       Мистер Уизли кивнул:       — Да, Камилла. Министерство делает всё возможное, чтобы поймать Блэка. А теперь, думаю, нам всем стоит держать голову повыше. Не давайте страху отнимать у тебя детство. Но Фардж считает иначе...       Камилла слегка кивнула, но в её глазах всё ещё блеснуло тревожное отражение — не страха, а предчувствия. Она знала: всё самое спокойное уже позади.       — Артур! Августа!— раздался голос миссис Уизли, провожавшей всех в вагон. — Что вы там делаете? Поезд вот–вот отойдёт!       — Сейчас–сейчас, Молли. — ответил мистер Уизли и торопливо сказал Камилле, понизив голос: — Дай нам слово...       — Что буду пай–девочкой, из замка ни на шаг? — спросила Камилла.— Я это уже поняла.       — Не только это. (Такой встревоженной Камилла ещё никогда не видела мадам Долгопупс.) Поклянись, Камилла, что не станешь сама искать Блэка.       — Что? — переспросила Камилла.       Раздался громкий свист. Дежурные по вокзалу обходили поезд и захлопывали двери.       — Обещай нам, Камилла. — скороговоркой произнес мистер Уизли.— Что бы ни случилось...       — Зачем мне искать того, кто хочет меня убить. — буркнула Камилла.       — Поклянись, что бы ты ни услышала...— проговорила мадам Долгопупс.       — Быстрее, Артур, Августа! — крикнула миссис Уизли.       Из паровоза повалил дым, и поезд тронулся. Камилла кинулась к вагону, Невилл открыл ей дверь и протянул руку. Друзья высунулись из окна и махали взрослым, пока они не скрылись из виду.       Поезд набрал полный ход. Камилла подозвала Рона и Невилла с Гермионой и шепнула:       — Мне надо рассказать вам один секрет.       — Иди к себе в купе. — бросил сестре Рон.       — Очень мило. — с обидой сказала Джинни и опустила голову.       Камилла сурово посмотрела на Рона.       — Джинни тоже моя подруга.— твёрдо произнесла она. — И, между прочим, твоя сестра, Рон. Не нужно её прогонять. Я уверена, что она ничего никому не расскажет.       Джинни, до этого стоявшая с опущенной головой, вдруг подняла взгляд и улыбнулась Камилле — тихо, благодарно. Камилла ответила ей короткой, но тёплой улыбкой.       — Пойдём. — мягче добавила она, обращаясь к Джинни. — Поедешь с нами в одном купе.       Джинни кивнула, и они все вместе направились вдоль поезда, ища свободное место. Проходя мимо брата, Джинни не удержалась — оглянувшись, показала Рону язык.       Тот недовольно фыркнул, но ничего не сказал. Камилла лишь слегка покачала головой, пряча улыбку, и продолжила идти вперёд.       В поисках свободного купе удача им улыбнулась в самом конце вагона.       В купе находился всего один пассажир, дремавший возле окна. Пять ребят переступили порог. Странно. «Хогвартс–Экспресс» предназначен для школьников, и, кроме волшебницы, развозившей тележки с едой, взрослых они раньше не видели.       Незнакомец был одет в поношенную, штопаную–перештопаную мантию. Болезненного вида и изможденный, но совсем еще не старик, светло–каштановые волосы едва тронуты сединой.       Подняв голову, Камилла увидела на полке над головой мужчины маленький потрепанный чемодан, который был перевязан веревкой, аккуратно связанной из множества маленьких веревочек. В одном из углов была надпись: «Профессор Р. Дж. Люпин».       Ребята закрыли дверь и сели подальше от окна.       — А это кто такой? — шепнул Рон.       — Профессор Р. Дж. Люпин. — не замедлила с ответом Гермиона.       — Откуда ты знаешь? — спросил Невилл.       — Посмотрите на чемодан. — объяснила Камилла и показала на полку над головой мужчины.       — Интересно, что он преподает? — Рон, прищурившись, глядел на его бледный профиль.       — Защиту от темных искусств. — ответила Джинни. — Только по ней нет преподавателя.       У них было уже два учителя по защите, на первом курсе и на втором. Ходили слухи, что на эту должность наложено заклятие.       — А потянет ли он? — засомневался Рон. — Похоже, он и сам под заклятием... Ну, выкладывай. — повернулся он к Камилле.       И Камилла всё им поведала, включая предупреждение мистера Уизли и мадам Долгопупс. Рон и Невилл сидели будто громом пораженные, на лице Джинни мгновенно погасла улыбка — глаза расширились от ужаса, губы дрогнули, а румянец стремительно сошёл с щёк, оставив её бледной как мел. Гермиона прижала руки к губам и, немного погодя, сказала:       — Значит, Сириус Блэк из–за тебя убежал из тюрьмы, Камилла... Ты должна быть очень... очень осторожен. Не ищи себе неприятностей.       — Я их не ищу. — буркнула Камилла. — Это они меня ищут.       — Надеюсь, у Камиллы хватит ума не выслеживать этого психа. — сказал все еще не пришедший в себя Рон. — Блэк ведь хочет её убить.       Джинни с укором посмотрела на брата, глаза её сверкнули раздражением.       — Конечно же, Камилла не будет искать того, кто хочет её убить. — сказала она твёрдо, почти с вызовом.       Затем, скрестив руки на груди, добавила, не скрывая возмущения:       — Почему наш отец и бабушка Невилла решили, что она вообще захочет его искать?       Невилл растерянно пожал плечами, глаза его смотрели то на Камиллу, то на Джинни.       — Я не знаю, почему бабушка так думает… — сказал он тихо, голос дрожал. — Она мне ничего не рассказывала.       В его взгляде читалась растерянность и лёгкая тревога — он сам не понимал, откуда у взрослых такие опасения.       Друзья восприняли известие хуже, чем ожидала Камилла. Испугались, похоже, не на шутку. Во всяком случае, гораздо сильнее, чем она.       В глубине души Камилле стало тепло и приятно — она ощутила, как сильно друзья за неё беспокоятся. Даже тревога, которую они выражали, наполняла её чувство безопасности и заботы, и на мгновение напряжение последних дней отступило.       — И как это он сбежал? — поежился Рон. — Из Азкабана? При такой–то охране? Ведь он сверхопасный преступник.       — Его должны поймать. — Голос Гермионы был тверд. — Я слышала, сейчас поднята на ноги даже полиция маглов.       Камилла кивнула на слова Гермионы и тихо проговорила:       — Ты права… Я сама видела, как о нём говорили по телевизору и писали в газетах.       В её голосе звучала лёгкая грусть и одновременно уверенность — она знала, что вся эта информация не делает ситуацию проще, но теперь её мысли были яснее.       — Что это? Слышите? — вдруг насторожился Невилл.       Откуда-то донесся слабый звенящий свист. Они огляделись.       — Камилла, это у тебя в чемодане. — проговорила Джинни.       Камилла встала, потянулась к багажной полке и извлекла из–под мантии карманный вредноскоп. Он вертелся у неё на ладони, как сверкающая юла.       — Вредноскоп? Как интересно! — Гермиона поднялась, чтобы получше рассмотреть.       — Это самый дешевый. — сказал Рон. — По-моему, он плохо работает. Я стал его привязывать к лапе Стрелки, а он как завертится. Это мой подарок Камилле на день рождения.       — Может, ты делал в этот момент что-то плохое? — предположила Гермиона.       — Да нет! Хотя, впрочем, нельзя было посылать Стрелку... Ну ты же знаешь, ей эти перелеты уже не под силу. Но как я ещё мог отправить Камилле подарок?       Вредноскоп свистел не умолкая. Камилла внимательно изучала предупреждающий об опасности артефакт, её пальцы едва его касались, а глаза с напряжением скользили по мерцающим символам.       В груди поднималась странная смесь тревоги и предчувствия — будто невидимый ветер пробежал по спине.       — Мне не кажется, что он сломан… — тихо произнесла Камилла, нахмурив брови. — Вдруг нас действительно совсем скоро ждёт опасность?       Рон, удобно устроившись на сиденье, лишь усмехнулся и махнул рукой.       — Чушь. Что с нами может случиться в поезде?       Его уверенность немного раздражала Камиллу, но всё же добавляла странное чувство неловкой поддержки — кто-то рядом вроде спокоен.       — Убери его, Камилла. — добавил он, слегка сердито. — Иначе свист разбудит нашего соседа.       Камилла вздохнула, пряча артефакт, но сердце продолжало биться быстрее, а в ушах оставалось лёгкое напряжение. Она чувствовала, что каждый шорох в купе теперь отдаётся сильнее, словно поезд сам стал чуждым и опасным местом.       — Пойдем в Хогсмид и отдадим его починить. — уверенно сказал Рон. — Фред с Джорджем сказали, что купили точно такой в лавке «Дэрвиш и Бэнгз». Там продаются всякие волшебные инструменты.       — А что тебе известно про Хогсмид? — оживилась Гермиона. — Я читала, что это единственный населенный пункт во всей Британии, где не живут маглы.       — По-моему, да. — ответил без энтузиазма Рон. — Но я туда рвусь не поэтому. Мечтаю пойти в магазин «Сладкое королевство».       — «Сладкое королевство»? — удивилась Гермиона.       Лицо Рона расплылось в блаженной улыбке.       — Это кондитерская, там столько всяких сладостей! От перечных чертиков дым идет изо рта, а еще шоколадные шары, полные земляничного мусса и сбитых сливок. А сахарные перья! Сидишь на уроке, посасываешь такое перо, а все думают, что ты размышляешь, что писать дальше...       — Но там очень много интересного. — гнула свое Гермиона. — В «Достопримечательностях исторического волшебства» сказано, что местная гостиница была в тысяча шестьсот двенадцатом году штабом восставших гоблинов, а Визжащая хижина считается самым опасным домом с привидениями во всей Англии...       — ...а увесистые шарики мороженого! Лакомишься ими и паришь над землей, правда не очень высоко, дюймах в пяти. — пропустил мимо ушей Рон все слова Гермионы.       Гермиона посмотрела на Камиллу и Невилла.       — Как это прекрасно! Будем хоть изредка уходить из замка. В Хогсмиде есть что изучать!       Джинни приуныла и вздохнула:       — Жаль, что мне придётся ждать целый год, прежде чем я получу разрешение ходить в Хогсмид...       В её голосе прозвучала лёгкая грусть. Девочка опустила взгляд, и рыжие пряди упали ей на лицо. Джинни была на год младше Рона, Гермионы, Камиллы и Невилла, и это означало, что пока она должна оставаться в замке, когда остальные отправятся в волшебную деревню.       Камилла, заметив её разочарование, мягко улыбнулась, положила руку ей на плечо и сказала тихо, почти по-сестрински:       — Не переживай, Джинни. Я уверена, что твой любимый братец принесёт тебе оттуда целую кучу сувениров.       Она перевела взгляд на Рона. Тот нахмурился и чуть покраснел, явно не в восторге от подобной «чести».       — Ага... конечно. — пробормотал он, стараясь не встречаться с их взглядами.       Джинни усмехнулась, заметив его смущение, и, несмотря на свою досаду, всё же улыбнулась Камилле — искренне и благодарно.       Камилла, посмотрев в окно, заметно приуныла. Внутри сжалось что-то тёплое и тягучее — грусть, смешанная с принятием. Она слабо улыбнулась и тихо проговорила, стараясь, чтобы голос не дрогнул:       — Зато вы все в троем прекрасно проведёте время в Хогсмиде… А потом вернётесь и всё нам с Джинни расскажете.       В купе воцарилась тишина. Только стук колёс по рельсам и голоса за дверью нарушали молчание. Рон, Гермиона, Невилл и Джинни переглянулись — никто из них не ожидал таких слов.       — А ты? — с лёгким удивлением и ноткой тревоги в голосе спросил Невилл.       Камилла перевела на него взгляд. В её глазах читалась усталость и странное спокойствие.       — Я не пойду.— ответила она тихо, почти шёпотом, но в тоне чувствовалась решимость.       Невилл нахмурился, глядя на подругу с искренним непониманием.       — Почему? — спросил он, осторожно. — Дурсли не подписали тебе разрешение?       Камилла отвела глаза, глядя на свои ладони, и после короткой паузы медленно произнесла:       — Подписали. — Её губы дрогнули в слабой улыбке, но глаза оставались серьёзными. — Просто… неужели вы правда думаете, что я пойду в людную и незащищённую деревню, где меня может поймать Блэк?       Она выдохнула, и в этом выдохе было всё: и страх, и решимость, и усталость от вечного напряжения, которое сопровождало её с тех пор, как имя Сириуса Блэка стало звучать в каждом разговоре.       Гермиона, до этого молчавшая, посмотрела на Камиллу внимательно, мягко, как смотрят на друга, который принял трудное, но верное решение.       — Она права. — сказала она, чуть кивнув. Её голос звучал спокойно, но в нём слышалась забота. — Это разумно. Лучше не рисковать.       Камилла посмотрела на неё и впервые за всё время по-настоящему улыбнулась — устало, но искренне. Тепло благодарности окутало её изнутри.       Она знала, что поступает правильно, но где-то глубоко, под всеми слоями рассудительности и осторожности, всё же пряталась маленькая девочка, которой отчаянно хотелось хоть на день забыть обо всех опасностях и просто быть обычной ученицей Хогвартса.       — Камилла, но с тобой будем мы! — Глаза у Рона сверкнули. — И никакой Блэк не посмеет...       — Рон, не говори глупости. — возразила Гермиона. — Блэк днём, на людной улице столько человек убил! Неужели он, увидев нас, испугается и оставит Камиллу в покое?       Говоря это, она расстегивала ремни на корзине с Живоглотом.       — Не выпускай! — крикнул Рон, но было поздно.       Живоглот легко выпрыгнул из корзины, потянулся и вскочил ему на колени. Внутренний карман у Рона задрожал, и Рон довольно грубо отшвырнул кота:       — Пошёл вон!       — Как не стыдно, Рон! — возмутилась Гермиона.        Рон не остался бы в долгу, если бы профессор Люпин в эту минуту не зашевелился. Все пятеро замерли, но профессор повернул голову в другую сторону и, слегка приоткрыв рот, продолжал спать.       «Хогвартс–Экспресс» держал курс на север. Погода за окном помрачнела, небо заложило тучами. Реже появлялись поля и фермы. По коридору туда-сюда стали ходить люди. Живоглот обосновался на незанятом месте, повернув курносую морду к Рону, его желтые глазки буравили заветный карман.       В час дня пухлая волшебница покатила тележку с едой.       — Как по-вашему, надо его разбудить? — Рон с сомнением кивнул на профессора. — Ему не помешало бы поесть.       Гермиона осторожно приблизилась к профессору Люпину.       — Профессор! Простите за беспокойство, профессор!       Профессор не шелохнулся.       — Не волнуйтесь, дорогие мои. — сказала волшебница, протягивая Камилле коробку с пирожными. — Проснется и захочет есть — я в первом вагоне, рядом с машинистом...       Она закрыла дверь и удалилась. Рон переполошился.       — Он и вправду спит? — шепотом сказал он. — Уж не помер ли?       — Нет. Нет. Он дышит. — заверила Джинни, беря протянутое Камиллой пирожное.       С попутчиком, конечно, не очень повезло, но была в этом и польза. После полудня зарядил дождь, за окном проплывали расплывчатые очертания холмов, и ребят стало клонить ко сну.       В коридоре послышались шаги, у двери шаги смолкли, и сон как рукой сняло. В дверях появилась троица заклятых врагов — Драко Малфой, Винсент Крэбб, Грегори Гойл и Пэнси Паркинсон.       Драко Малфой и Камилла враждуют с самой первой поездки в Хогвартс. Лицо у Малфоя бледное, заостренное и с вечной ухмылочкой. Учится он в Слизерине. Камилла и Драко в своих командах ловцы. Вернее, Камилла была ловцом до сегодняшнего года.       Мощные, мускулистые Крэбб и Гойл — что–то вроде малфоевской свиты. Крэбб повыше, со стрижкой под горшок и очень толстой шеей. У Гойла жесткие, короткие волосы и длинные, как у гориллы, руки.       У Пэнси Паркинсон были тёмные волосы, холодные серо-зелёные глаза и надменное выражение лица, словно все вокруг должны кланяться ей в ноги, стоит ей только пройти мимо. Её черты лица напоминали мопса, что придавало её высокомерию немного комичный оттенок.       Камилла и Пэнси ненавидели друг друга с первого курса. Едва взгляды Камиллы Поттер и Пэнси Паркинсон впервые пересеклись в коридоре Хогвартса, между ними будто вспыхнула невидимая искра — холодная, жгучая и полная презрения. С тех пор каждая их встреча превращалась в немой поединок взглядов, где никто не хотел уступать.       Пэнси находила особое удовольствие в том, чтобы язвить. Её колкости были точными и ядовитыми, произнесёнными с напускным равнодушием и легкой улыбкой, в которой чувствовалась гордость за собственное остроумие. Она бросала их между делом — на переменах, в коридоре, на уроках, будто проверяя, когда у Камиллы кончится терпение.       Но Камилла научилась не реагировать. Её лицо оставалось непоколебимым, даже когда слова Пэнси попадали точно в цель. Она делала вид, что не замечает, хотя внутри всё кипело. Спокойствие стало её щитом — и Пэнси это бесило.       Однако стоило слизеринке хоть раз упомянуть кого-то из друзей Камиллы — Рона, Гермиону или Невилла — в голосе Поттер звучала сталь.       Тогда в её глазах вспыхивал огонь, а пальцы непроизвольно сжимались в кулаки. В такие мгновения Пэнси понимала, что попала в цель. Потому что Камилла могла терпеть насмешки в свой адрес — но не позволяла никому тронуть своих друзей.       — Кого я вижу. — по обыкновению лениво протянул Малфой, шире открыв дверь. — Плакса, Малявка и Лис!       Крэбб и Гойл дружно заржали. Пэнси скривила губы в ехидной усмешке и протянула с показным презрением:       — Ну конечно, и Уизлиэта с ними.       Камилла почувствовала, как по телу пробежала волна злости — её пальцы невольно сжались в кулаки, ногти впились в ладони, но она сдержалась, не позволив себе сказать ни слова.       — Слышал, ваш отец в кои–то веки разжился кучей золота. — начал Малфой. — А что, ваша мамочка, случаем, на радостях не померла?       Рон вскочил, уронив на пол корзину Живоглота. Профессор Люпин всхрапнул.       — А это кто такой? — попятился Драко.       — Новый учитель. — Камилла тоже вскочила: вдруг будет нужна помощь. — Что ты сказал, Малфой?       Бесцветные глазки Малфоя сощурились. Драться перед носом учителя? Нашли дурака.       — Идем. — бросил он свите. И раздосадованные враги убрались восвояси.       Камилла метнула в сторону Пэнси холодный, пронзительный взгляд, полный презрения и безмолвного предупреждения. Не сказав ни слова, слизеринка резко развернулась, её мантия взметнулась следом, и, выпрямившись, девушка уверенной походкой направилась прочь, не желая тратить ни секунды на тех, кто недостоин её внимания.       Камилла с Роном вернулись на место. Рон в бешенстве сжимал кулаки.       — Я больше не намерен терпеть Малфоя! Ещё слово о моей семье, и его поганая башка...       Рон сделал в воздухе яростный выпад.       — Рон, пожалуйста, тише. — прошептала Гермиона, кинув взор на профессора Люпина.       Но профессор спал как ни в чем не бывало. Дождь усилился, а «Хогвартс–Экспресс» мчал все дальше на север. Окна закрыл густой туман. Стемнело. По всему вагону и над багажными полками загорелись лампы. Стучат колеса, по окнам барабанит дождь, завывает ветер, а профессору Люпину все нипочем — спит себе и спит.       — Скоро должны приехать. — Рон пытался что–то разглядеть в темном окне.       Не успел он закрыть рта, как поезд замедлил ход.       — Прекрасно! — Рон вновь подал голос и, осторожно обойдя профессора, стал вглядываться в темноту за стеклом. — Умираю с голоду. Скорее бы за праздничный стол.       Гермиона посмотрела на часы.       — Но нам ещё далеко ехать. — заметила она.       — А чего же мы останавливаемся?       Поезд ехал всё медленнее. Шум двигателя утих, зато ветер и дождь за окном как будто усилились.       Камилла, находившаяся ближе всех к двери, выглянула в коридор. Из других купе тоже высовывались любопытные.       Поезд дернулся и остановился. Судя по звукам в вагоне, с полок посыпались вещи. Неожиданно погасли все лампы, и поезд погрузился в кромешную тьму.       — В чем дело? — раздался позади голос Рона.       — Ой! — вскрикнула Гермиона. — Рон, это моя нога!       Камилла в темноте пыталась добрался до двери купе.       — Ай! — вскрикнул Невилл, когда Камилла нечаянно задела его локтем.       — Ой, извини, Невилл. — тут же сказала она, чуть отстранившись.       На пару секунд в купе повисла неловкая тишина, и вдруг откуда-то снизу раздалось громкое «Ква-а!». Камилла и Невилл переглянулись — это жаба Невилла решила напомнить о себе, нарушив напряжённое молчание.       — Может, авария? — предположила Джинни.       — Не знаю...— ответила Камилла.       Что–то зашуршало, и Камилла увидела на фоне окна смутный силуэт Рона, протиравшего запотевшее стекло.       — Там что-то движется. — сказал Рон. — По–моему, к нам спешат люди.       Дверь открылась, и кто–то наступил Камилле на ногу.       — Простите! Вы не знаете, что случилось?       — Привет, Симус! — Камилла протянула в темноте руку и схватила его за мантию.       — Камилла? Это ты? Что случилось?!       — Понятия не имею! Иди к нам, садись.       Раздалось сердитое шипение — Симус сел на Живоглота.       — Камилла, пойдём сходим к машинисту, узнаем, что произошло. — предположил голос Гермионы.       Камилла отодвинулась, давая Гермионе возможность пройти первой.       — Стойте! — вдруг раздался хрипловатый голос.       Профессор Люпин наконец проснулся. Камилла услышала шорох в углу. Все застыли и замолчали. Слабый треск — и в купе забрезжил свет. В ладонях профессора Люпина подрагивал огонь, освещая усталое, серое лицо. Глаза его, однако, были ясны и настороженны.       — Оставайтесь на месте. — Голос был всё ещё сиплый после сна.       Он медленно встал, держа перед собой палочку, и пошел к двери, но та, опередив его, медленно открылась. Дрожащее пламя в руках Люпина осветило упиравшуюся в потолок фигуру, закутанную в плащ. Лицо пришельца было полностью скрыто капюшоном.       Глаза Камилллы метнулись вниз, к горлу подступила тошнота. Из–под плаща высунулась рука: лоснящаяся, сероватая, вся в слизи и струпьях, как у долго находившегося в воде утопленника.       Рука торчала наружу долю секунды: существо как будто почуяло взгляд Камилллы и поспешно спрятало её в складке черной материи.       То, что было под капюшоном, протяжно, с хрипом не то взвыло, не то вздохнуло, словно хотело засосать не только воздух, но вообще все вокруг.       Присутствующих обдало стужей. У Камилллы перехватило дыхание. Мороз пробирался под кожу, в грудь, в самое сердце.       Глаза Камилллы закатились. Она ничего не видела. Погрузилась в холод. В уши хлынул поток воды. Её тащило вниз, вой усиливался.       Откуда-то издалека донесся жуткий, пронзительный вопль мольбы. Камилла хотела помочь, всё равно кому, попытался шевельнуть руками, но не смогла. Её окутал густой белый туман...       — Камилла! Камилла! Ты в порядке?        Кто–то шлепал её по лицу.       — Что... что?       Камилла открыла глаза. Светят фонари, подрагивает пол. «Хогвартс–Экспресс» снова в пути, и горит свет. А она что, упала с сиденья?       Рон с Гермионой склонились над ней, стоят на коленях, позади Симус и профессор Люпин. Камилла хотела поправить волосы на глазах, и её затошнило, на лбу выступил холодный пот.       Невилл сидел рядом с Камиллой, и когда она чуть пошевелилась, чтобы встать, его рука мягко, но уверенно легла на её запястье. Он придерживал её, чтобы она не потеряла равновесие, а её пальцы невольно переплелись с его.       Камилла почувствовала тепло и стабильность в этом прикосновении, лёгкую уверенность, которая позволяла ей не бояться, что она может упасть. Невилл помог ей усесться на сиденье.       — Ну, как ты? — забеспокоился Невилл.       — Всё нормально. — Камилла бросила взгляд на дверь. Существо в капюшоне исчезло. — Что это было? Где тот... ну который выл?       — Никто не выл. — Рон недоумевающе покачал головой.       Камилла осмотрела освещенное купе. Бледные–бледные Джинни и Симус таращили на неё глаза.       — Но я слышала вой.       Что–то громко треснуло, и все вздрогнули. Профессор Люпин разломал на части большую плитку шоколада.       — Держи. — протянул он Камилле самый большой кусок. — Съешь и станет полегче.       Камилла взяла плитку, на вид — самый обычный шоколад, ничем не примечательный. Осторожно откусив кусочек, она почувствовала, как по телу разливается приятное тепло.       Волна облегчения прокатилась по каждой клеточке, напряжение в плечах спало, а гулкая боль в голове начала отступать, будто растворяясь в сладком вкусе.       — Вы не знаете, кто это был? — поедая лакомство, спросила она Люпина.       — Дементор.—Люпин раздавал шоколад всем остальным. — Один из дементоров Азкабана.       Все смотрели на него, не веря ушам. Профессор Люпин скомкал пустую обертку и сунул в карман.       — Ешьте. — повторил он. — Увидите, станет легче. Простите, я ненадолго уйду, мне надо кое-что сказать машинисту.       Люпин скрылся в коридоре.       — Камилла, ты и вправду в порядке? — Гермиона тревожно смотрела на подругу.       — Я так и не поняла, что произошло. — Камилла вытерла пот со лба.       — Ну, понимаешь, этот дементор стоял здесь и осматривался (я так подумала, лица–то я его не видела), и ты, ты...       — Наверное, это был обморок — Рон никак не мог успокоиться. — Ты вдруг обмерла, упала и забилась...       — А профессор Люпин подошел к дементору, вынул палочку, — продолжил Невилл. — и сказал: «Никто из нас не прячет Сириуса Блэка под мантией. Уходи». Но дементор не шелохнулся. Тогда Люпин что–то пробормотал, и из палочки на дементора посыпались серебряные искры, тот развернулся и тотчас исчез.       — Ужас какой! — пропищал Симум не своим голосом. — Когда это вошло сюда, почувствовали холод?       — Мне показалось, он явился с того света. — Рона передернуло. — Такой страх, как будто никакой радости никогда в жизни больше не будет.       Съежившаяся в углу Джинни выглядела немногим лучше Камиллы. Она вдруг громко всхлипнула, Гермиона нагнулась к девочке и обняла её.       — Но вы же не попадали с сидений.— неловко пробормотала Камилла.       — Нет. — подтвердил Рон и опять беспокойно глянул на неё.       Джинни колотила дрожь...Камилла тихо обняла Джинни, прижимая её к себе и положив голову ей на плечо — в немом жесте поддержки и утешения.       Постепенно дрожь в теле Джинни утихла, дыхание стало ровнее. Но сама Камилла не могла успокоиться: перед её внутренним взором всё ещё стояла мрачная, всепоглощающая тьма, исходившая от дементора. Холод этого воспоминания словно впитался в кожу, и она никак не могла его стряхнуть. Этого дементора все видели и ничего, а она упала в обморок! Стыд–то какой!       Вскоре вернулся профессор Люпин. Остановился рядом с Камиллой и ласково улыбнулся.       — Через десять минут будем в Хогвартсе. —произнес учитель. — Ну что, Камилла, полегче стало?       — Да, спасибо, профессор. — Камилла недоумевала: откуда профессор знает её имя?       Но потом Камилла всё поняла. Её пальцы дрогнули, и она быстро поправила выбившуюся прядь волос, аккуратно закрывая шрам в форме молнии на лбу.       Профессор Люпин заметил это движение — лёгкая, едва заметная улыбка скользнула по его лицу, больше похожая на тихое понимание, чем на насмешку.       Камилла внимательно всматривалась в лицо профессора, пытаясь понять, почему при взгляде на него сердце странно сжимается. Это чувство было непонятным, но настойчивым — будто она уже когда-то видела его, слышала этот спокойный голос, ощущала ту же добрую, но немного грустную ауру.       — Профессор Люпин, а мы с вами нигде не встречались? — тихо спросила Камилла, нахмурив брови. — Я как будто вас уже где-то видела.       Люпин слегка улыбнулся, и в этой улыбке было больше печали, чем веселья. Он тяжело вздохнул и ответил с той мягкостью, которая сразу внушала доверие:       — Всё может быть.       Но в его взгляде мелькнула тень — тонкое, почти неуловимое выражение вины, будто за чем-то, что Камилла ещё не понимала, он уже давно прощал себе, но так и не смог простить до конца.       О происшедшем больше не вспоминали. Поезд прибыл на станцию Хогсмид. Высаживались долго и шумно. Совы ухали, коты мяукали. Любимая жаба Невилла громко квакала под его шляпой. Крошечная платформа после дождя обледенела.       — Первокурсники, сюда! — громыхнул знакомый голос.       Камилла, Невилл, Рон, Гермиона Джинни обернулись и увидели высоченную фигуру Хагрида. Лесничий собирал первокурсников, чтобы переправить, согласно традиции, через озеро.       — Здорово, неразлучный квартет! — Хагрид возвышался над головами.       Друзья рванули к нему, но их тут же оттеснила толпа. Камилле, Невиллу, Рону, Гермионе и Джинни предстояло, как и всем остальным, ехать до замка в карете.       На грязной, в колдобинах, дороге их было не менее сотни — и никаких лошадей. Хотя, говорят, в замке есть лошади–невидимки. Когда друзья забрались внутрь и захлопнули дверцу, карета и правда покатила сама, качаясь и трясясь на ухабах.       В карете попахивало навозом и соломой. После шоколада Камилла чувствовал себя лучше, но слабость ещё не отпустила. Невилл и Гермиона сели по краям и всю дорогу украдкой поглядывали на неё, опасаясь повторения припадка.       Карета подкатила к великолепным чугунным воротам, слева и справа высились каменные колонны, увенчанные крылатыми кабанами, рядом стояли два дементора, с ног до головы укутанные мантиями.       Камилла ощутила подступающий озноб, откинулась на пухлую спинку сиденья и, пока ворота не остались позади, не открывала глаз. Карета покатилась по длинному извилистому подъезду к замку.        Гермиона высунулась в окошко и любовалась множеством приближающихся башен и башенок. Покачнувшись, карета остановилась, и друзья вылезли. Камилла сошла следом, готовая упасть снова. Голова трещала, всё перед глазами начало плыть.       Невилл, заметив, как Камилла пошатнулась, мгновенно протянул руку и осторожно придержал её за талию, не давая упасть снова. Его движение было неловким, но искренним. Щёки Невилла слегка порозовели, а в голосе прозвучала тревога:       — Ты в порядке? — тихо спросил он, заглядывая ей в глаза.       Камилла коротко кивнула, чувствуя, как в груди разливается тёплое, почти забытое чувство — оттого, что он, как всегда, оказался рядом в нужный момент.       — Ты хлопнулась в обморок, Поттер? Финниган не врёт? Ты и впрямь хлопнулась? — протянулся рядом довольный голос.       Паркинсон оттолкнула локтем Гермиону и загородила Камилле дорогу к каменным ступеням, ведущим в замок. Её распирало от ликования, бесцветные глазки злобно поблескивали.       — Уйди, Паркинсон. Ей плохо. Ты что не видишь? — процедил Невилл.       — А ты, Долгопупс? — крикнула Паркинсон. — Небось тоже испугался старины дементора?       — Что тут за шум? — мягко спросил профессор Люпин, выходя из подъехавшей кареты.       Паркинсон свысока глянула на профессора Люпина, приметила его латаную мантию, ветхий чемодан и сказала с еле заметной усмешкой:       — Никакого шума... э–э... профессор. — и, подмигнув Малфою, двинулась впереди них по ступеням.       Гермиона толкнула Рона в спину, и друзья вместе со всеми вошли через высокие дубовые двери в огромный холл, освещенный факелами. Из холла наверх вела роскошная мраморная лестница.       Двери в Большой зал были гостеприимно распахнуты. Поток учеников понес к ним Камиллу, но она успела только увидеть волшебный, затянутый сегодня черными тучами потолок.       — Поттер! Грейнджер! Подойдите ко мне! — раздался чей-то голос.       Камилла и Гермиона удивленно обернулись. Профессор МакГонагалл, преподаватель трансфигурации и декан Гриффиндора, требовательно глядела на них поверх голов. Вид у неё был, как всегда, суровый. Волосы собраны в тугой пучок, сквозь квадратные очки в упор смотрят острые, живые глаза.        Полный тяжелых предчувствий, Камилла локтями прокладывала в толпе дорогу. Как–то так получалось, что при виде профессора МакГонагалл она всегда чувствовала себя виноватой.       — Не волнуйтесь. Я просто хочу поговорить с вами у себя в кабинете. — сказала она. — А вы, Уизли и Долгопупс, идите в зал.       Рон и Невилл посмотрели всем троим вслед и поспешили вместе с Джинни к праздничному столу. Профессор повела друзей через холл по мраморной лестнице к коридору, ведущему к ней в кабинет. Это была маленькая комната с большим, ярко пылающим камином. Профессор пригласила гостей сесть у камина, сама расположилась за письменным столом.       — Профессор Люпин послал с совой сообщение. — начала она. — Что вы, Поттер, потеряли сознание в поезде.       Камилла не успела ответить, в дверь кто–то постучался, и в кабинет ворвалась мадам Помфри, врач из больничного крыла.       Камилла покраснела. Упасть в обморок само по себе плохо, а тут ещё все с тобой нянчатся, как будто бог весть что случилось.       — Со мной все в порядке. Только голова всё ещё болит.       — А-а, это ты! — Мадам Помфри не обратила внимания на его слова. Наклонившись, она внимательно посмотрела на него. — Тебе опять угрожала опасность?       — Это был дементор, Поппи. — пояснила МакГонагалл.       Они, нахмурившись, переглянулись.       — Выставили дементоров вокруг школы. — недовольно закудахтала мадам Помфри, откинув Камилле волосы и коснувшись лба. — Одним обмороком дело не кончится. Да она вся мокрая! Такая страсть, а проку от них чуть. Да если ещё учесть, какое действие они оказывают на людей хрупкого здоровья...       — У меня здоровье не хрупкое! — вспыхнула Камилла.       — Конечно нет. — рассеянно произнесла мадам Помфри, щупая у неё пульс.       — Что вы сейчас ему рекомендуете? — Голос профессора МакГонагалл был тверд. — Постельный режим? Может быть, вечером отправить в больничный отсек?       — Я здорова! — подскочила Камилла.       Но стоило Камилле резко встать, как тело предало её — она снова покатилась назад, чуть не ударившись о стул, и инстинктивно сжала руки на голове.        В ушах пронзительно трещала боль, каждая волна отдавалась по всей черепной коробке, заставляя глаза непроизвольно сжаться от напряжения и боли.       — Ладно, тогда хотя бы пусть поест шоколада. — молвила мадам Помфри, проверяя её глаза.       — Я уже поела. Мне дал профессор Люпин. Он всех нас угостил ещё в поезде. Но от второй я бы не отказалась.       — Правда? — обрадовалась мадам Помфри. — Ну наконец-то появился преподаватель защиты от темных искусств, который знает свое дело.       — Поттер, вы уверены, что хорошо себя чувствуете? — строго спросила профессор МакГонагалл.       — Уверена.       — Отлично. Тогда ты, Поппи, можешь идти. Мне надо сказать несколько слов мисс Поттер и мисс Грейнджер о их расписании, после чего мы вместе пойдем на праздник.       Мадам Помфри вышли в коридор, при этом что-то бурча себе под нос.       Профессор Макгонагалл, сидя за деревянным столом, подняла строгий взгляд на Камиллу и Гермиону:       — Вы, как я уже поняла, наверное, в курсе, как вы будете посещать сразу множество занятий одновременно?       Камилла кивнула и уверенно ответила:       — Да, профессор. Я уже всё рассказала Гермионе о маховике времени.       Макгонагалл медленно опустила руку в ящик стола и достала точно такое же ожерелье с песочными часами, какое Камилла получила от министра магии. Протягивая его Гермионе, она произнесла с важностью и строгостью:       — Это очень могущественный артефакт, и вы, мои самые лучшие и дисциплинированные ученицы, должны пользоваться им с огромной ответственностью.       Девочки синхронно закивали, ощущая вес сказанных слов. Профессор вновь посмотрела на Камиллу и спокойно спросила:       — Мисс Поттер, правда ли, что вы получили свой маховик лично от министра?       — Да, профессор. — ответила Камилла, не отводя взгляда.       Профессор Макгонагалл внимательно посмотрела на Камиллу и продолжила строгим, но ровным голосом:       — Значит, министр сам уведомил вас о вашем поведении в прошлом и о том, чего категорически нельзя делать?       Камилла закивала и уверенно ответила:       — Да, профессор. Ни в коем случае, ни при каких обстоятельствах, ни за что нельзя встречаться с самим собой из прошлого и с людьми, которые могут изменить то, что уже произошло.       Макгонагалл кивнула, оценивая серьёзность её слов, и добавила:       — Я жду от вас обеих правильного и ответственного использования этого артефакта.       — Да, профессор! — хором ответили обе девочки.       Гермиона сжимала в руках свои маховики времени и чувствуя одновременно тревогу и ответственность за то, что им доверено.       Маховик времени Камилллы же покоился у неё в чемодане, который скорее всего был уже в комнате.       Профессор Макгонагалл снова внимательно посмотрела на Камиллу сквозь очки, её строгий взгляд пронзал ученицу словно невидимый шрифт, оценивая каждое движение, каждую нотку решимости.       Комната наполнилась лёгким напряжением — ощущением того, что сейчас произойдёт что-то важное. Слегка наклонив голову, профессор произнесла с едва заметным укором:       — Ещё кое-что, мисс Поттер. Вы играете в команде по квиддичу, а с учётом вашего расписания, пусть и с маховиком времени, но…       Камилла мгновенно перебила, чуть выпрямив спину, глаза её загорелись уверенностью:       — Не беспокойтесь, профессор, я сама всё уладила. Уже нашла себе достойную замену, и могу вас заверить, что Гриффинор победит и отберёт кубок у Слизерина!       Профессор Макгонагалл слегка приподняла брови, сквозь очки оценивая её решимость. Её строгий взгляд был наполнен вниманием, но уголки губ чуть приподнялись в лёгкой улыбке — редкое проявление одобрения, которое говорило о том, что она ценит инициативу и ответственность ученицы.       Гермиона, сидевшая рядом, широко раскрыла глаза, слегка удивлённая такой самоуверенностью подруги. Её губы приподнялись в едва заметной улыбке — смесь восхищения и облегчения. Камилла действительно всё предусмотрела: маховик времени, замена на квиддич, и при этом сохранила решимость защищать честь Гриффиндора.       В воздухе витала лёгкая напряжённость, но теперь смешанная с теплом: профессор видела ответственность, Гермиона — продуманность, а Камилла — уверенность в собственных силах.       Профессор Макгонагалл, удовлетворённо кивнув, сказала:       — Ну что же, тогда мне больше нечего вам сказать. Мы можем идти в Большой зал.       Все трое встали, выпрямив спины, и направились к месту пиршества.       Вдруг Гермиона, слегка наклонившись к Камилле, тихо прошептала:       — Джинни?       Камилла мгновенно уловила смысл слов. В её груди вспыхнуло чувство уверенности и лёгкого волнения одновременно — Джинни займет её место на поле и Гриффинор будет защищён. Она уверенно кивнула и, глядя на Гермиону, добавила с лёгкой улыбкой:       — Да, Джинни прекрасно летает. С ней Гриффинор точно победит!       Её голос был полон решимости, а сердце слегка учащённо билось от предвкушения совместной победы и уверенности в силах команды.       В Большом зале их встретило целое море черных остроконечных шляп; тысячи свечей парили в воздухе, бросая свет на лица учеников за длинными столами.       Профессор Флитвик, крошечный волшебник с целой шапкой седых волос на голове, выносил из Большого зала старую Шляпу и трехногую табуретку.       — Распределение уже кончилось. — заметила Гермиона.       Новых учеников в Хогвартсе распределяла по факультетам Волшебная шляпа. Её надевали на голову очередному новичку, и она выкрикивала название факультета, по ее мнению, наиболее для него подходящего (Гриффиндор, Когтевран, Пуффендуй и Слизерин).       Профессор МакГонагалл поспешила к своему месту за преподавательским столом. Камилла и Гермиона — в противоположную сторону к гриффиндорскому. Они шли тихо, стараясь не привлекать к себе внимание. И все–таки многие провожали Камиллу любопытным взглядом, а некоторые даже показывали на него пальцем. Неужели история с обмороком так быстро разнеслась по Хогвартсу?       Сели рядом с Роном и Невиллом, занявшим для них места.       — Зачем вас вызывали? — спросил Невилл Камиллу.       Она зашептала ему, но тут на ноги поднялся директор школы.       Хотя профессор Дамблдор был очень стар, энергия била в нем ключом. У него были серебряные волосы до плеч и такая же борода, очки–половинки и необычайно длинный крючковатый нос. О нем часто говорили, что он самый великий волшебник, но Камилла особенно его уважал не за это. Дамблдор у всех вызывал доверие. И, увидев, какими сияющими глазами он смотрит на учеников, Камилла впервые, после того как столкнулся в купе с дементором, ощутила настоящее спокойствие.       — Приветствую всех! — сказал директор школы. — Приветствую и поздравляю с началом нового учебного года в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс»! Мне надо многое вам сказать. Начнем с самого важного и серьезного, чтобы уж больше к этому не возвращаться. Это не самое приятное известие, но зато нас сегодня ждет отменное пиршество. — Дамблдор кашлянул и продолжал: — Как вам уже хорошо известно, в нашу школу прислали на время несколько стражей Азкабана — дементоров, которые находятся здесь по поручению Министерства магии. Сегодня вечером они производили обыск в «Хогвартс–Экспрессе».       Дамблдор секунду–другую молчал. А Камилле вспомнились слова мадам Долгопупс, что Дамблдор не очень–то рад такой охране.       — Они будут стоять у всех выходов с территории школы. — продолжал директор. — И пока они здесь, — запомните хорошенько! — никто не должен даже пытаться покинуть Хогвартс без разрешения. Дементоров не проведешь ни переодеванием, ни какими–либо еще фокусами, не помогут даже мантии-невидимки. — Последние слова он произнес как бы между прочим, а Камилла с Гермионой переглянулись. — Дементоров тщетно умолять, тщетно просить прощения. Поэтому я вас очень прошу, всех и каждого, не давайте им повода причинить вам вред. Я уже говорил со старостами факультетов и двумя нашими новыми старостами школы, они будут следить, чтобы никто никогда не затевал с дементорами опасной игры.       Перси, сидевший недалеко от Камилллы, снова выпятил грудь и горделиво огляделся. Дамблдор опять замолчал, окинул внимательным взглядом сидящих — никто не шелохнулся, не произнес ни слова.       — Закончу на более приятной ноте. — продолжил он. — Счастлив представить двух наших новых преподавателей. Во-первых, профессор Люпин, который любезно согласился занять должность преподавателя защиты от темных искусств.       Послышались редкие хлопки, известие было принято без особого энтузиазма. Горячо хлопали только те, кто ехал сегодня в одном купе с профессором Люпином, включая Камиллу. Профессор выглядел особенно жалко среди преподавателей, одетых в свои лучшие мантии.       — Посмотри на Снегга. — шепнул на ухо Камилле Рон.       Профессор Снегг, специалист по зельеварению, смотрел через весь стол на профессора Люпина. Все знали, что Снегг давно мечтал о должности, которую занял Люпин, но даже Камилла была поражена тем, как исказилось его худое, землистого цвета лицо.        В нем читались не зависть или гнев, оно выражало сильнейшее отвращение.       — Что касается второго назначения. — заговорил Дамблдор после того, как стихли жидкие аплодисменты. — Должен, к сожалению, напомнить, что профессор Кеттлберн, наш специалист по уходу за магическими существами, в конце прошлого семестра подал прошение об отставке, чтобы провести больше времени с оставшимися у него руками и ногами. Так вот, с большим удовольствием сообщаю вам, что его должность согласился принять сам Рубеус Хагрид. Он будет совмещать работу лесничего с преподаванием.       Камилла, Невилл, Рон и Гермиона не поверили своим ушам. И тут же присоединились к буре аплодисментов, которые были особенно сильны за столом гриффиндорцев.       Камилла подалась вперёд, чтобы лучше видеть Хагрида. Лесничий был красный как свекла, глядел, опустив глаза, на свои огромные ручищи, а в его черной всклокоченной бороде играла широкая довольная улыбка.       — Как же это мы не догадались! — ударил кулаком по столу Рон. — Кто еще мог рекомендовать нам эту кусачую книгу?       Камилла, Невилл, Рон и Гермиона последние закончили хлопать. Дамблдор заговорил опять, и друзья увидели, что Хагрид вытирает глаза скатертью.       — Ну вот, кажется, и все. — заключил Дамблдор. — Во всяком случае, самое главное. А теперь будем праздновать!       Золотые тарелки и кубки наполнились едой и питьем. Камиг почувствовала, что умирает от голода, и положил себе на тарелку все, до чего мог дотянуться.       Пир был хоть куда! Зал наполнился смехом, разговорами, звоном ножей и вилок. Но Камилла и её друзья не могли дождаться, когда праздник закончится — так им хотелось поговорить с Хагридом. Они знали, как много означает для него должность преподавателя. Ведь у него даже не было диплома волшебника. На третьем курсе его безвинно исключили из школы за преступление, которое он не совершал. Четвёрка в прошлом году вернули ему доброе имя.       Наконец последние куски тыквенного пирога исчезли с золотых блюд и Дамблдор намекнул всем, что пора идти спать. Друзья сейчас же бросились к Хагриду.       — Хагрид, поздравляем! — воскликнула Гермиона, когда они очутились у преподавательского стола.       — Привет, привет всем вам. — ответил Хагрид, вытирая салфеткой с лица пот. — Не верится! Великий человек Дамблдор... Пришел ко мне в хижину… сразу, как профессор Кеттлберн сказал, что больше не может... Я так об этом мечтал всю жизнь...       Чувства переполнили его, и он спрятал лицо в салфетку. Подошла профессор МакГонагалл и погнала всех спать.       Камилла, Невилл, Рон и Гермиона вместе со всеми гриффиндорцами, сытые сверх меры и усталые, поднялись по мраморной лестнице, свернули в один коридор, другой, поднялись по сотне ступенек и очутились наконец у своей башни. Полная Дама в розовом платье спросила у них пароль.       — Входите, входите. — раздался из–за спин голос Перси. — Новый пароль — «Фортуна Майор»!       — Опять я не запомню. — чуть не заплакал Невилл.       Он вечно забывал пароли. Камилла мягко положила руку Невиллу на плечо, её взгляд был полон поддержки и лёгкой улыбки: она хотела, чтобы он почувствовал себя уверенно.       — Не переживай, Невилл. — сказала она. — Можешь записывать пароли на бумагу, чтобы не забыть.       Невилл оживился, глаза загорелись лёгким энтузиазмом, и он с благодарностью проговорил:       — Точно, спасибо, Камилла! Как я сам об этом не додумался?       Его плечи слегка расправились, а улыбка на лице говорила о том, что слова Камиллы действительно придали ему уверенности.       Друзья вошли в гостиную, девочки пошли в свои спальни по одной лестнице, мальчики подругой. Камилла поднималась по винтовой лестнице с одним чувством: какое счастье, что она он опять здесь. Она вошла в такую знакомую круглую спальню, вот и четыре кроватей под пологами на четырех столбиках. Камилла подошла к своей. Наконец–то она дома.       Камилла сразу заметила соседок — Лаванду Браун и Парвати Патил. Девушки сидели рядом около туалетного столика, смеясь, и нанесли на лица увлажняющие маски. Их весёлые голоса и лёгкое чириканье смеха наполняли комнату непринуждённой и привычной за два года атмосферой.       Гермиона уже достала из чемодана книгу по изучению маглов, склонившись над страницами с задумчивым выражением лица. Она всегда читала перед сном. Камилла потянулась за такой же книгой и, подняв её, неожиданно заметила знакомый маховик времени. Осторожно взяв артефакт в руки, она показала его Гермионе.       Подруга улыбнулась, но её взгляд тут же скосился на смеющихся соседок.       Камилла мгновенно поняла, что Гермиона имеет в виду — маховик времени нельзя показывать другим. Девушка тихо спрятала его в прикроватную тумбочку, чувствуя спокойствие и уверенность в правильности своих действий. Затем она открыла книгу и погрузилась в чтение, изучая, как волшебники видят простецов, и на душе у неё воцарилось умиротворение.