Камилла Поттер и Узник Азкабана

      Камилла брела по мягкому влажному мху, вокруг стояли темные стволы деревьев, окутанные туманом. Воздух был густым, прохладным, пах землей и дождём. Девушка не понимала, как оказалась здесь, в самом сердце Запретного леса. В груди росло тревожное чувство, но ноги сами несли её вперёд.       Где-то слева послышался лай — низкий, глухой, протяжный. Камилла резко обернулась. Сквозь серую дымку показалась та самая чёрная лохматая собака. Она сидела неподвижно возле мха, на пне перед ней стояла розовая кружка — совершенно нелепая деталь в мрачном лесу.       Камилла не шевелилась. Почему-то ей не хотелось бежать. Наоборот — в груди было странное спокойствие, будто это существо не представляло для неё угрозы. Собака снова коротко тявкнула и ткнула носом в кружку.       Рыжеволосая девушка шагнула ближе. Под ногами тихо хрустнула ветка. Она наклонилась, осторожно взяла кружку в руки. Внутри не было чая — только чаинки, осевшие на дне, и вдруг они начали складываться в очертание черного пса, точно такого же, что сидел перед ней.       Камилла подняла глаза, собираясь спросить:       — Что всё это значит?..       Но собаки уже не было. Лес опустел, затих. Только слабый ветер шевелил листья где-то вверху.       Камилла огляделась в растерянности — и вдруг вздрогнула от громкого трезвона будильника. Всё вокруг растворилось. Она вскочила на кровати, сердце бешено колотилось.       Это снова был сон.       Необычный, тревожный сон — слишком реальный, чтобы просто забыть.       Камилла проснулась раньше всех — свет рассвета уже пробивался сквозь занавески, окрашивая комнату в мягкие золотистые тона. Её сердце всё ещё колотилось после сна, а в голове вихрем крутились образы Запретного леса и чёрной собаки.       Она глубоко вздохнула, откинула одеяло и встала. Холодный пол заставил вздрогнуть, но это помогло окончательно проснуться.       Сев перед зеркалом, Камилла взяла расчёску и стала расчесывать густые рыжие волосы, стараясь привести их в порядок. Несколько непослушных прядей упали ей на лицо, и она раздражённо сдула их. Затем накинула мантию — тёплую, чуть помятую — и начала аккуратно складывать учебники в сумку.       Рука замерла, когда взгляд упал на одну из книг.

«Предзнаменования смерти. Что делать если беда стучится в дверь».

      На обложке — силуэт чёрного пса с горящими глазами. Камилла почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она не открывала эту книгу с тех пор, как купила её в Косом переулке, но сейчас… сейчас ей казалось, что именно там может быть ответ. Ответ на её странный сон.       За спиной раздался звонкий смех — Лаванда и Парвати, сидя перед зеркалом, накладывали какие-то блестящие маски и болтали о предстоящем уроке прорицаний.       Камилла бросила на них короткий взгляд, в котором смешались лёгкая зависть к их беззаботности и усталое равнодушие. Потом снова перевела взгляд на книгу, взяла её и положила поверх остальных. Как бы на всякий случай.       Открыв прикроватную тумбочку, она достала маховик времени. Маленькие песочные часы переливались в утреннем свете. Девушка надела артефакт на шею, почувствовав лёгкое тепло металла у кожи. — и на миг ей стало спокойнее.       Рядом шевельнулась Гермиона — уже одетая и собранная, как всегда. Их взгляды встретились, и Камилла едва заметно кивнула. Без слов они обе поняли, что пора.       Подруги вышли из спальни, оставив позади тихий смех и запах духов. Впереди ждал новый день — день, который, возможно, даст ответы.       Спустившись по винтовой лестнице, Камилла и Гермиона оказались в уютной общей гостиной Гриффиндора. Камин всё ещё горел с вечера, бросая мягкие отблески на стены, украшенные гобеленами.       Девушки остановились у выхода, решив подождать Рона и Невилла, чтобы вместе отправиться на завтрак.       Минуты не прошло, как по лестнице с мужского крыла донеслись шаги и голоса — сначала показался Рон, торопливо застёгивая мантию, а за ним Невилл с книгой под мышкой. Камилла улыбнулась, и вся четвёрка, переглянувшись, вместе направилась в Большой зал, где уже пахло жареными тостами и тыквенным соком.       Войдя в Большой зал, Камилла, Невилл, Рон и Гермиона первым делом увидели Драко Малфоя, который рассказывал окружившим его слизеринцам какую-то забавную историю. Заметив Камиллу, Драко смешно изобразил обморок, и вся компания схватилась за бока от хохота.       — Не обращай внимания на этого идиота. — шепнула Камилле шедшая за ней Гермиона. — Просто не обращай, и всё...       — Эй, Поттер! — взвизгнула похожая на мопса Пэнси Паркинсон. — Поттер! Оглянись! Сзади тебя дементоры! У-у-у-у-у!       Камилла, нахмурившись, села за стол гриффиндорцев рядом с Джорджем Уизли.       — Вот, возьми расписание уроков для третьекурсников. — Джордж протянул несколько кусков пергамента. — Что с тобой, Камилла?       — Это всё Малфой. — сказал Рон, садясь рядом с Джорджем по другую сторону и кивнув на соседний стол слизеринцев.       Джордж взглянул на Малфоя — тот опять закатил глаза в притворном ужасе.       — Гнусный тип. — сказал он спокойно. — Вчера вечером в поезде, когда в вагон вошли дементоры, он так не петушился. Вбежал к нам в купе, весь трясся от страха. Помнишь, Фред?       — Чуть в штаны не наложил. — Фред бросил на Малфоя полный презрения взгляд.       — Честно говоря, — сказал Джордж. — я и сам испугался этих красавцев.       — Смотришь на них, и как будто все внутренности у тебя заморозило. — подхватил Фред.       — Но ведь никто в обморок не упал. — тихо проговорила Камилла.       — Выкинь из головы. — ободрил Джордж Камиллу. — Отцу однажды пришлось поехать в Азкабан, помнишь, Фред. Он говорит, что страшнее места на земле нет. Несколько дней не мог опомниться. Дементоры, сказал, высасывают из живого человека все крохи тепла и радости. Большинство узников по–настоящему сходят с ума.       — Посмотрим, как Малфой будет веселиться после первой игры. — сказал Фред. — Ведь первый матч сезона — Гриффиндор против Слизерина.       Единственный раз, когда Камилла столкнулась с Малфоем на поле лицом к лицу, вид у того действительно был плачевный.       Но это был первый и последний раз.       Камилла перевела взгляд на Джинни, которая, смеясь, оживлённо болтала с другими второкурсницами.       Они с Гермионой так и не рассказали никому, что именно младшая Уизли займёт место Камиллы в команде.       Девушка представила, как на первой тренировке округлятся глаза у Фреда и Джорджа, когда они узнают, кто станет новым ловцом Гриффиндора.       Эта мысль вызвала у Камиллы тёплую улыбку. Она спокойно взяла вилку и, с лёгким чувством удовлетворения, принялась за завтрак — сочные помидоры и поджаренный бекон, наслаждаясь редким мгновением покоя. А Гермиона углубилась в расписание уроков.       — Прекрасно! Сегодня у нас несколько новых предметов, Камилла. — радостно сообщила она.       — По–моему, Гермиона, они что–то напутали с вашими расписаниями. — Рон заглянул ей через плечо. — У вас по десять уроков в день. Столько в учебное время не умещается.       — Мы с Камиллой справимся. Мы всё обсудили с профессором МакГонагалл.       — Нет, ты только посмотри. — рассмеялся Рон, выхватив рядом лежащий список Камиллы. — Сегодня утром в девять часов у вас прорицание, а под ним, тоже в девять, изучение маглов. И вот ещё. — Рон пониже нагнулся над расписанием, не веря глазам. — Чуть ниже нумерология, и тоже в девять. Конечно, вы у нас самые умные. Но не до такой же степени, чтобы присутствовать на трех уроках одновременно.       — Не говори глупостей.— сказала Гермиона. — Разумеется, мы не будем в одно время сразу на трех уроках.       — Ну, а как же тогда...       — Передай мне, пожалуйста, джем, Рон. — прервала его Камилла, приходя на помощь подруге.       — Но...       — Скажи, Рон, почему тебя так волнует наше расписание? Мы ведь тебе уже объяснили, что мы всё обсудили с профессором МакГонагалл.— проговорила Камилла, в то время как Невилл протянул ей банку с клубничным джемом.       Как раз в эту минуту в Большой зал вошел Хагрид. На нём была кротовая шуба, в огромной ручище он держал за хвост дохлого хорька и рассеянно им помахивал.       — Привет! — помедлил он у стола гриффиндорцев. — Вы мои первые в жизни ученики. Сразу после обеда. Я сегодня, это, как его... с пяти утра на ногах... Готовлюсь к уроку... Волнуюсь, конечно... Учитель!.. Нет, честно...       Большой зал быстро пустел, ученики спешили на первый урок. Рон посмотрел в расписание.       — Надо спешить. Прорицание на самом верху Северной башни. Туда идти минут десять, не меньше.       Ребята допили чай, попрощались с Фредом и Джорджем и пошли к выходу. Когда проходили мимо слизеринцев, Малфой опять изобразил обморок, а его подпевалы разразились хохотом.       Идя по коридору, Камилла и Гермиона обменялись коротким, нервным взглядом — слов не требовалось, они обе понимали, что нужно сделать. Спрятаться. И как можно быстрее добраться до урока изучения маглов, не привлекая внимания.       Камилла уловила момент, когда Рон и Невилл отвернулись, и, схватив Гермиону за руку, стремительно потащила её за ближайшую колонну. Девушки, затаив дыхание и тяжело дыша от волнения, выглянули из-за укрытия — и обе застыли от ужаса и неверия: по коридору шли они… только на несколько часов позже.       Холодок пробежал по спине Камиллы. В голове, будто издалека, зазвучал голос министра: «Ни при каких обстоятельствах нельзя встречаться с собой из прошлого».       Она быстро переглянулась с Гермионой — та кивнула, побледнев — и они остались стоять в тени колонны, пока их временные копии не скрылись за поворотом.       Девушки осторожно вышли из укрытия и быстрым шагом направились в сторону нужного кабинета.       Сев за свою пару, они почувствовали, как напряжение постепенно спадает. Гермиона открыла учебник, Камилла последовала её примеру, и только теперь обе смогли позволить себе тихий, облегчённый выдох.       В аудитории стоял мягкий запах бумаги, чернил и кофе. Камилла и Гермиона изо всех сил старались не выдавать пережитое несколько минут назад.       Камилла всё ещё ощущала лёгкую дрожь в пальцах, но старалась сосредоточиться на настоящем — на уроке, на спокойном голосе профессора.       — Доброе утро, дети. Меня зовут профессор Чарити Бербидж. — с теплотой произнесла профессор ученикам. — Сегодня на первом уроке мы поговорим о маггловских средствах связи. Кто может мне сказать, что такое «телефон»?       Камилла улыбнулась. После лет, проведённых у Дурслей и её печального опыта в общении с друзьями через это устройство, она, конечно же, прекрасно знала ответ. Она подняла руку и спокойно объяснила, как люди без магии общаются на расстоянии. Профессор Бербидж одобрительно кивнула, её глаза засветились искренним интересом.       — Отлично, мисс Поттер. Вы, я вижу хорошо разбираетесь в жизни простецов. Пять очков Гриффиндору. — похвалила она, записывая на доске слово «телефон» и добавив рядом схематичный рисунок трубки.       Гермиона, не удержавшись, добавила несколько фактов о других изобретениях — радио, телевизоре, и как они заменяют магические способы передачи информации. Учительница слушала с восхищением и радостью — видно было, что она искренне любит свой предмет и гордится учениками, которые проявляют интерес.       Время тянулось спокойно. За окном падали золотистые листья, свет мягко ложился на страницы учебников. Камилла, поймав этот момент тишины и уюта, почувствовала, что её жизнь — хоть на мгновение — вернулась в нормальное и привычное русло.       Когда урок подходил к концу, профессор Чарити Бербидж огласила задание на дом.       — Вы должны будете написать небольшое сочинение.— произнесла она мягким, но уверенным голосом. — Опишите один из маггловских предметов или изобретений, которое вас впечатлило, и объясните, как оно облегчает жизнь простецам. Постарайтесь использовать собственные наблюдения или прочитанную информацию и сравнить с волшебным миром, если считаете нужным.       Камилла внимательно записала задание в свой свиток, обводя заголовок аккуратным почерком. Она почувствовала лёгкое волнение — сочинение требовало размышлений и наблюдений, а это было тем, что она любила.       Гермиона уже начала обдумывать, какой предмет выбрать: телевизор, телефон или радио. Камилла же невольно вспомнила свои прогулки по маггловскому миру прошлым летом и мельком улыбнулась — материал для работы уже складывался у неё в голове.       — Отлично. — добавила профессор, заметив размышления на лицах учеников. — Помните, что важно быть внимательными к деталям. Я жду ваших работ на следующем уроке.       Камилла посмотрела на Гермиону с лёгкой искрой азарта в глазах. Домашнее задание обещало быть не просто полезным, но и увлекательным.       Камилла, собирая свитки и перья в сумку, подумала, что, возможно, магглы не так уж и далеки от волшебников — просто у них другие чудеса.       Камилла и Гермиона шли по длинному, заполненному учениками, коридору, залитому мягким светом утренних лучей солнца. Их шаги гулко отдавались от каменного пола, а из-под мантий время от времени мелькали краешки школьных туфель.       — Знаешь, Гермиона. — начала Камилла, задумчиво прижимая к груди сумку. — Я и не замечала раньше, что наш маггловский мир настолько продвинут. Эти технологии... всё такое сложное, но при этом гениальное.       Гермиона одобрительно кивнула, её глаза сверкнули.       — Да, профессор Бербидж права. Магглы нашли способ справляться без магии, и иногда их изобретения даже практичнее чар. Я думаю написать сочинение про радио — это просто невероятно!       Камилла усмехнулась.       — А я, наверное, про телевизор. Дома у Дурслей, он является их главным сокровищем. Дадли может смотреть на него часами, даже не разговаривая, только жуя попкорн с карамелью.       Гермиона улыбнулась чуть теплее.       — Но ведь в этом тоже есть магия, Камилла. Пусть не волшебная, но человеческая — умение создавать изобретения и показывать их всему миру.       Девушки вышли на поворот, где из витражей лился разноцветный свет. Камилла на мгновение задержала взгляд на отражении в стекле.       — Наверное, профессор Бербидж хочет, чтобы мы поняли это… чтобы видели не только различия, но и сходства между нашими мирами.       Гермиона кивнула.       — И, думаю, у нас это получится.       Обе улыбнулись и ускорили шаг, ведь впереди ждал следующий урок — нумерологии. И для этого им нужно было отправиться в прошлое.       Камилла и Гермиона стояли между гобеленом с единорогом и узкой аркой, прислушиваясь к далёким шагам. Шум начал стихать, и наступила глухая тишина.       — Сейчас. — шепнула Гермиона, доставая свой маховик времени.       Камилла кивнула и достала свой — такой же, с миниатюрными песочными часами в золотой оправе. Оба артефакта засветились мягким светом, и песчинки в них заиграли живым сиянием. На миг показалось, что свет от часов заставил даже воздух дрожать.       — Два часа назад. — почти неслышно произнесла Гермиона.       Камилла почувствовала, как в груди колотится сердце. Управлять временем — даже само слово звучало слишком опасно. Но и притягательно. Её пальцы дрожали, когда она взялась за цепочку, взгляд встретился с Гермиониным.       — Готова? — спросила Камилла.       — Готова. — ответила та, и обе девушки одновременно повернули маховики на два оборота.        Всё поплыло: стены размазались, пол стал слегка прозрачным, а воздух — густым, словно мёд. Камилла на секунду почувствовала, что теряет равновесие, будто время само тянет её за собой. Всё кружилось, звуки растянулись, будто кто-то замедлил саму жизнь.       И вдруг — всё стихло.       Коридор стал другим. Свет из окон падал под иным углом, где-то за поворотом послышались знакомые шаги — их собственные. Гермиона прижала палец к губам. Камилла замерла, чувствуя, как внутри всё перевернулось от осознания: она только что пересекла границу времени.       «Я… действительно перенеслась во времени.» — мелькнула мысль. Её охватило головокружительное чувство восторга и страха. Словно в руках у неё теперь был ключ от самой вселенной.       Девушки затаились за колонной. Камилла осторожно выглянула и увидела, как по коридору проходят они — две другие, с теми же учебниками, с тем же выражением лица. Видеть саму себя оказалось странно и почти жутко.       Когда их "прошлые" версии скрылись за углом, Гермиона кивнула.       — Пошли.       Камилла сжала маховик и спрятала под мантию.       — Надеюсь, мы не сделаем ничего лишнего. — прошептала она.       — Всё под контролем, Камилла. — ответила Гермиона, хотя и сама говорила слишком быстро, будто старалась убедить не Камиллу, а себя.       Они направились к лестнице, стараясь идти бесшумно. Камилла украдкой коснулась маховика сквозь ткань мантии — и на секунду ей показалось, что песчинки внутри продолжают двигаться, даже когда время уже остановилось.       Они добежали до двери аудитории почти бегом. Камилла всё ещё чувствовала, как дрожат пальцы — от напряжения или от лёгкого восторга, она не знала. Гермиона поправила ворот мантии, стараясь сделать вид, будто всё в порядке, и первой постучала.       — Войдите.— раздался мягкий, но чёткий голос профессора Вектор.       Дверь отворилась, и в нос ударил знакомый запах мела и старых пергаментов. На доске уже выведены простые схемы чисел, соединённые тонкими линиями, будто паутина судьбы.       Профессор Вектор — высокая женщина с серебристыми прядями в волосах — подняла глаза от свитка и задержала взгляд на двух запыхавшихся ученицах. В уголках её губ мелькнула едва заметная улыбка.       — Мисс Грейнджер, мисс Поттер. — спокойно произнесла она. — Прекрасно, что вы нашли время. В буквальном смысле, как я вижу. Садитесь.       Камилла почувствовала, как по спине пробежала лёгкая дрожь. Она опустилась на стул и услышала голос профессора:       — Сегодня мы будем разбирать влияние чисел на судьбу. Особенно — число семь. Оно, как всем вам известно, управляет временем, циклами и тайнами…       Пока профессор писала на доске плавные линии, Камилла украдкой посмотрела на Гермиону. Та делала вид, что сосредоточена, но кончик пера в её руке дрожал. Между ними царило негласное молчание — тяжёлое, наполненное страхом быть раскрытыми и тайным восторгом от того, что им удалось невозможное.       Камилла опустила взгляд на в пергамент, но мысли её были далеко от чисел. Она вспомнила слова профессора Макгонагалл, сказанные тем ровным, чуть холодным тоном: «Преподаватели будут осведомлены о вашем особом положении, мисс Поттер. Они не станут задавать лишних вопросов, но надеются на ваше благоразумие».       Значит, профессор Вектра знала. Конечно, знала. Это объясняло тот понимающий, почти сочувственный взгляд, которым она встретила их у двери.       Камилла ощутила лёгкое облегчение — теперь можно было не бояться, что их тайна раскроется. Но где-то глубоко внутри оставалось беспокойство: а что если маховик времени всё же способен сделать нечто большее, чем просто помочь попасть на урок?       Она слушала, как профессор Вектра говорит о числах судьбы, о связи между временем и предопределением, о том, что каждое число отражает не только мгновение, но и его последствия. Каждое слово будто отзывалось в душе Камиллы тихим эхом — всё имеет цену.       Гермиона рядом быстро записывала формулы, но Камилла, скрипя пером по бумаге, ловила себя на том, что снова кладёт руку на находящихся под мантией артефакт.       После увлекательного и познавательного урока Камилла слегка улыбнулась, оглядывая Гермиону:       — Хорошо, что преподаватели знают обо всём. Теперь хотя бы можно не бояться, что у них возникнут лишние вопросы по поводу секундных опазданий.       Гермиона кивнула, глаза её светились решимостью, и обе девушки медленно направились в сторону коридора, ведущего к Большому залу, где их они должны встретиться с Роном и Невиллом в прошлом.       Каждый шаг отдавался лёгким напряжением — впереди снова предстояло использовать маховики времени.       Остановившись в укромном уголке, Камилла и Гермиона одновременно достали свои артефакты. Песочные часы засияли мягким золотым светом. Девушки взяли друг друга за руки, глубоко вдохнули и, сжавшись вместе, и повернули часы на два оборота.       Через секунду они вновь оказались в коридоре, точно на два часа назад, готовые попасть на урок прорицания.       Не успев сделать и пары шагов, Камилла заметила впереди Рона и Невилла. Девушки ускорили шаг, догоняя их. Лёгкое напряжение прошило тело — в затылке ощущались взгляды их самих из прошлого, но они не оборачивались.       — Ну вот, снова в прошлом. — пробормотала Камилла, чуть нервно пряча маховик. — Интересно, получится ли у нас целый год всё успевать и путешествовать во время без ошибок.       — Главное — быть осторожными. — ответила Гермиона, глаза её светились решимостью. — Время не прощает малейшей оплошности.       — Знаю. — улыбнулась Камилла. — Но я чувствую себя увереннее, когда ты рядом.       — И я тоже. Давай просто сосредоточимся на уроке прорицания, а потом уже будем разбирать домашнее задание. — сказала Гермиона.       — Согласна… Хотя немного странно видеть коридор, где мы уже были два часа назад. — заметила Камилла, оглядываясь.       — И мы наблюдаем за сами за собой, только не вмешиваемся.— тихо сказала Гермиона.       — Ладно, идём. Чёрт, Невилл повернулся. — Камилла вздохнула, чуть напрягшись.       Когда Камилла и Гермиона догнали Рона и Невилла, они старались идти непринуждённо, будто ни на шаг не отставали. Но Невилл, слегка приподняв брови, посмотрел на них с едва заметным удивлением, будто понял, что девушки что-то скрывают.       Его взгляд задержался на Камилле и Гермионе всего на секунду, но этой секунды было достаточно, чтобы пробудить лёгкое волнение у обеих.       Камилла быстро вздохнула, сдерживая дрожь в руках, и прикрыла маховик времени пальцами под плащом. Гермиона, заметив реакцию Невилла, едва заметно улыбнулась, чтобы разрядить атмосферу.       — Всё в порядке, давай быстрее, а то опаздаем на урок. — пробормотала Гермиона, стараясь придать голосу естественную непринуждённость.       Невилл кивнул, но в его глазах ещё мелькнуло лёгкое сомнение. Девочки поняли: он заметил что-то странное, но не стал на этом заострять внимание.       С облегчением они ускорили шаг, стараясь догнать Рона и сделать вид, что всё идёт своим чередом, а сердце Камиллы продолжало слегка трепетать от волнения и осознания того, что маховики времени оставались их маленьким секретом.       К Северной башне идти и идти. За два года в Хогвартсе друзья не успели исследовать все закоулки замка, а в Северной башне и вообще не были.       — Наверное, есть более короткий путь. — задыхаясь, проговорил Рон на площадке восьмого этажа.       На одной из стен висел большой холст, на котором ничего не было, кроме зеленого луга без всяких признаков жизни.       — Наверное, нам сюда. — махнула рукой Гермиона в сторону коридора, идущего вправо.       — Вряд ли, — возразил Рон. — Он ведет к Южной башне. Видишь, из этого окна видна часть озера...       Камилла с любопытством рассматривала полотно с лугом. Справа появился толстенький серый в яблоках пони, мирно пощипывающий траву. Камилла уже привыкла к картинам, персонажи которых покидают рамы по собственному усмотрению, но каждый раз не могла от них глаз отвести. Следом за пони вышел упитанный коротышка, бряцая рыцарскими доспехами. Он, как видно, только что упал со своего пони — из бронированных наколенников торчали зеленые травинки.       — Эй! — закричал он, увидев четвёрку друзей. — Как смеете вы, подлые людишки, вторгаться в мои владения? Пришли поглазеть, как я упал? Прочь отсюда, негодяи! Бешеные псы!       Друзья с изумлением глядели, как крошечный рыцарь, обнажив меч, стал яростно им потрясать. Но меч был слишком велик, рыцарь замахнулся, не рассчитав силы, потерял равновесие и пал ничком на траву.       — Вы не сильно ушиблись, сэр? — спросила Камилла, подойдя ближе к картине.       — Пошла отсюда, подлая трусиха! Жалкая проходимка!       Крошка рыцарь поднялся на ноги, схватил рукоять меча, дернул, но меч глубоко ушел в землю и, как он ни тянул, не поддавался. Рыцарь опять плюхнулся на траву, поднял забрало и отер с лица пот.       — Послушайте. — воспользовалась Камилла передышкой в борьбе с мечом. — Мы ищем Северную башню. Может, вы знаете, как туда пройти?       — Вы сбились с пути! — Гнев рыцаря как рукой сняло. Он вскочил на ноги, клацнув доспехами. — Следуйте за мной, друзья! Мы достигнем цели или геройски погибнем в схватке с врагом!       Ещё раз безуспешно дернул меч, попытался влезть на толстяка–пони — не смог, но это не остудило его пыл.       — Тогда пешком, сэры и прекрасные леди! За мной!       И он помчался, бряцая доспехами, к левому краю полотна. Выскочил из рамы — только его и видели.       Квартет сорвался с места, следуя за удаляющимся лязгом. Иногда рыцарь появлялся, вбежав в очередную картину, и опять исчезал, слышался только шум его доспехов.       — Крепите дух пред тяжким испытанием! — крикнул на высокой ноте рыцарь, объявившись среди растревоженных дам в кринолинах.       Полотно с дамами висело на стене в самом начале узкой винтовой лестницы. Шумно отдуваясь, Камилла, Невилл, Рон и Гермиона потопали вверх по крутой спирали ступенек и наконец услыхали над головой многочисленные голоса — значит, кабинет прорицаний где-то совсем рядом.       — Прощайте, друзья! — крикнул рыцарь, ныряя головой в картину со зловещего вида монахами. — Прощайте, мои соратники! Если когда-нибудь вам понадобится благородное сердце и стальные мускулы, кликните сэра Кэдогана!       — Кликнем.— сказал Рон, едва рыцарь пропал из виду. — Когда понадобится сумасшедший.       Невилл посмотрел на Рона с лёгкой иронией, слегка нахмурив брови:       — Ну, странный, конечно, но «сумасшедший» — это, наверное, перебор.       Ещё несколько ступеней, и они очутились на тесной площадке, где столпился весь класс. На площадку не выходила ни одна дверь. Рон толкнул Камиллу и указал на потолок — там была круглая дверца люка с бронзовой табличкой. «Сивилла Трелони, профессор прорицания». — прочитала Камилла.       — Как же мы туда попадем?       И точно в ответ на её недоуменный вопрос, дверца люка внезапно открылась и прямо к ногам Камиллы опустилась серебристая веревочная лестница. Класс в изумлении притих.       — Только после тебя. — улыбнулся Рон.       И Камилла, закатив глаза на такое "джентельменство", полезла первая. Она очутилась в очень странном классе. Скорее это был не класс, а что–то среднее между мансардой и старомодной чайной.       В комнате, погруженной в красноватый полумрак, теснились примерно двадцать круглых столиков в окружении обитых пестрой тканью кресел и мягких пуфиков. Шторы на окнах задернуты, многочисленные лампы задрапированы темно–красным шелком.       Было очень тепло и душно, в камине под заставленной странными вещицами каминной полкой горел огонь, издавая тяжелый дурманящий аромат. На огне закипал большой медный чайник. Круглые стены опоясаны полками. Чего только на них не было: запыленные птичьи перья, огарки свечей, пухлые колоды потрепанных карт, бесчисленные магические кристаллы и полчища чайных чашек.       За Камиллой из люка показался Рон, скоро к ним присоединился весь класс, говоривший почему-то шепотом.       — Где она? — спросил Рон.       Откуда-то из полумрака раздался приглушенный, почти неземной голос:       — Добро пожаловать. Как приятно видеть вас наконец в вашем физическом облике.       Камилле сначала показалось, что в свете камина появилась большая блестящая стрекоза. Профессор Трелони была очень худа, толстые стекла очков многократно увеличивали и без того огромные глаза, на плечах газовая в серебряных блестках шаль. С тонкой шеи свисают бесчисленные цепочки и ожерелья, пальцы и запястья украшены перстнями и браслетами.       — Садитесь, деточки, садитесь. — Профессор приглашала учеников, как дорогих гостей.       Толкаясь, стали рассаживаться: кто в кресло, кто на пуф. Камилла, Рон, Невилл и Гермиона сели вокруг одного стола.       — Приветствую вас на уроке прорицания. — Сама Трелони села в широкое кресло возле камина. — Меня зовут профессор Трелони. Скорее всего, вы до сих пор ещё меня не видели. Я редко покидаю свою башню. Суета и суматоха школьной жизни затуманивают мое внутреннее око.       Никто ничего не ответил на это неожиданное заявление. Сивилла Трелони легким движением плеч поправила шаль и продолжала:       — Так, значит, вы избрали прорицание, самое трудное из всех магических искусств. Должна вас с самого начала предупредить: я не смогу научить многому тех, кто не обладает врожденной способностью ясновидения. Книги помогают только до определенных пределов...       Рон, улыбнувшись, взглянул на Гермиону и Камиллу, которых слова профессора прорицания ошеломили: как это книги хоть в чем-нибудь бессильны помочь?! А Трелони тем временем продолжала:       — Многие ведьмы и колдуны, как бы талантливы ни были в своей области, скажем, внезапных исчезновений, не способны рассеять туман, застилающий будущее. — Профессор переводила взгляд с одного возбужденного лица на другое. — Этот дар дается немногим. Вот вы, — неожиданно обратилась она к Невиллу, который чуть не свалился с пуфа.— не могли бы вы сказать, как себя чувствует ваша бабушка? Здорова?       — Надеюсь. — дрожащим голосом ответил Невилл.       — Я бы на вашем месте не была столь уверена. — сказала профессор Трелони, и пламя камина заиграло на ее длинных изумрудных серьгах.       Невилл прерывисто вздохнул. А профессор невозмутимо продолжала:       — В этом году мы будем изучать основополагающие методы прорицания. Первый семестр посвятим гаданию по чаинкам. Во втором семестре займемся хиромантией. Между прочим, моя крошка. — Трелони метнула взгляд на Парвати Патил. — Вам следует опасаться рыжеволосых.       Парвати бросила испуганный взгляд на Рона, который сидел прямо за ней, и подвинула свое кресло в сторону.       — В летнем семестре перейдем к магическим кристаллам, если к тому времени закончим с предсказаниями по языкам пламени. К сожалению, в феврале занятий из-за вспышки сильнейшего гриппа не будет. У меня самой совсем пропадет голос. А на Пасху один из нас навеки нас покинет...       Класс напряженно притих, а профессор Трелони продолжала, ничего не замечая:       — Вы, деточка, не могли бы... — обратилась она к Лаванде Браун, сидевшей к ней ближе всех, та в страхе съежилась. — Дать мне самый большой серебряный чайник?       Лаванда с облегчением вздохнула, встала с кресла, взяла с полки огромный чайник и поставила его на стол перед профессором.       — Спасибо, милая. Да, между прочим, то, чего вы больше всего опасаетесь, случится в пятницу шестнадцатого октября.       Лаванду пробрала дрожь.       — А теперь я попрошу вас разбиться на пары, взять с полки чашку и подойти ко мне. Я вам налью чай, вы сядете и будете пить, покуда на дне не останется гуща. Левой рукой поболтайте ее круговым движением, затем переверните чашку на блюдце, подождите, пока жидкость стечет, и передайте чашку напарнику. Оставшиеся на стенках чашки чаинки кое–что ему скажут. Растолковать увиденное поможет учебник «Как рассеять туман над будущим», страницы четвертая и пятая. А я буду ходить между столами и помогать вам. Мой мальчик! — воскликнула Трелони, схватив за руку Невилла, который встал с пуфа и потянулся за чашкой. — Пожалуйста, послетогокак разобьете первую чашку, возьмите вторую из голубого сервиза. Розовый мне жалко. Это мой любимый.       И конечно, не успел Невилл взять в руки чашку с блюдцем, как раздался звук разбившегося фарфора. Профессор бросилась к нему со щеткой и совком для мусора.       — Возьмите голубую. Очень вас прошу. Большое спасибо.       Камилла и Гермиона полными чашками вернулись за свой столик, быстро выпили обжигающий чай. Поболтали чашки, как сказала профессор Трелони, опрокинули на блюдце и обменялись ими. Оба открыли учебники на указанной странице.       — Нашла. — сказала Гермиона. — Посмотри, Камилла, что ты видишь в моей чашке.       — Коричневую жижу. — Тяжелый дурманящий дух в комнате нагонял сон, и Камилла с трудом соображала, что происходит.       — Раскиньте хорошенько мозгами, мои славные. Пусть ваш взгляд проникнет сквозь покровы обыденного. — Голос Трелони долетал как из густого тумана.       Камилла пытался сосредоточиться.       — Кажется, вижу. — наконец сказала она. — Что–то вроде неясного креста... — Камилла склонилась над учебником. — Это значит, что тебя, к сожалению, ждут «тяжелые беды и испытания». А еще, кажется, солнце. Но солнце, наоборот, означает «огромную радость»... Понятно, значит, ты скоро будешь страдать и чувствовать радость...       — По-моему, у тебя с внутренним оком что–то неладно. Не мешает проверить.— проговорила Гермиона, крутя чашку.       И оба подавили смешок, заметив, что профессор смотрит в их сторону.       — А теперь моя очередь. — Наморщив лоб, Гермиона уставился в чашку Камиллы. — Вижу темное пятно, похожее на цилиндр. Может, ты хочешь работать в Министерстве магии?       — Да, ты права, Гермиона.— радостно проговорила Камилла.— Я же в будущем хочу стать министром магии.       Гермиона, улыбнувшись, перевернула чашку.       — А теперь точь–в–точь желудь. Давай посмотрим, что это значит. — Он пробежал открытые странички. — «Нежданная радость. Внезапно пролившийся золотой дождь». — Гермиона опять перевернула чашку. — А теперь вижу какое-то животное. Допустим, это голова... похоже на беге... нет, скорее на овцу...       Камилла прыснула, профессор Трелони обернулась.       — Дайте–ка я взгляну. — сказала она, укоризненно глядя на Гермиону.       Подошла к ней и взяла у неё из руки чашку Камиллы. Весь класс притих, ожидая ее объяснения.       Профессор вращала чашку против часовой стрелки, внимательно рассматривая узоры на ее стенках.       — Это сокол... Моя крошка, у тебя есть смертельный враг.       — Кто этого не знает? — громко прошептала Гермиона. Профессор Трелони воззрилась на нее сквозь свои огромные очки. — Да все. Всем известно про Камиллу и про Того–Кого–Нельзя–Называть.       Невилл и Рон смотрели на Гермиону с восторженным изумлением. Гермиона никогда ещё не позволяла себе так говорить с учителями. Профессор Трелони предпочла ничего не ответить. Она приблизила огромные глаза к чашке Камиллы и снова вперилась в нее, продолжая вращать.       — Дубинка... нападение... Боже мой, какая несчастливая чашка!       — А по-моему, это был цилиндр. — недовольно пробурчала Грейнджер.       — Череп... опасность в дороге...       Все смотрели на профессора Трелони, затаив дыхание. Она последний раз покрутила чашку и вскрикнула. В тот же миг опять раздался звук бьющегося фарфора — Невилл разбил ещё одну чашку. Профессор Трелони опустилась в ближайшее кресло, смежив веки и прижав к сердцу поблескивающую самоцветами руку.       — Моя девочка, моя бедная девочка.. Нет, милосерднее промолчать... Не спрашивайте меня...       — Что вы там видите, профессор? — тут же спросил Дин Томас.       Весь класс повскакал с мест, сгрудившись у стола Камиллы и Гермионы каждый старался заглянуть в чашку Камиллы.       — Моя девочка. — профессор распахнула огромные глаза. — У тебя здесь Грим.       — Что? — не поняла Камилла.       Но не поняла не только она. Дин пожимал плечами, у Лаванды был явно недоуменный вид, остальные в ужасе прижали к губам ладони.       — Грим, моя девочка! Грим! — Профессора Трелони поразила непонятливость Камиллы. — Огромный пес, вестник беды, кладбищенское привидение! Моя дорогая девочка, это самое страшное предзнаменование, оно сулит смерть.       У Камиллы оборвалось сердце. Собака на обложке «Предзнаменований смерти», лежащем в её сумке, собака, которую она вместе с мадам Долгопупс видели в конце июля, пёс в её снах. Лаванда тоже зажала рот ладонью. Взгляды всех устремлены на неё, всех, кроме Гермионы. Гермиона встала и подошла сзади к креслу, где сидела профессор Трелони.       — По-моему, ничего общего с Гримом. — твердо произнесла она.       Трелони смотрела на девочку с растущей неприязнью.       — Простите меня, милая, за то, что я вам сейчас скажу. Мой мысленный взор видит вокруг вас совсем слабую ауру. Очень слабая восприимчивость волн, идущих из будущего.       Симус Финниган так и эдак склонял голову. Даже сощурил глаза почти до щелочек.       — Кажется, и правда похоже на Грима. А если отсюда взглянуть.— он подвинулся влево. — То больше смахивает на осла.       — Да перестанете вы гадать, умру я скоро или не умру! — вдруг воскликнула Камилла неожиданно для самой себя. И все сразу потупились.       — На этом наш урок сегодня закончен. — произнесла Трелони своим самым потусторонним голосом. — Соберите, пожалуйста, все ваши вещи...       Ученики молча поставили на место чашки, собрали учебники и закрыли сумки. Даже Рон и Невилл старались избегать взгляда.       — До встречи, дорогие мои. — замогильным голосом выдохнула Трелони. — И да сопутствует вам удача. Ах, да, Невилл, ты в следующий раз опоздаешь. Пожалуйста, прочитай по учебнику, что пропустишь на уроке. А то можешь отстать.       Друзья молча спустились по винтовой лестнице и поспешили на урок трансфигурации профессора МакГонагалл. Они долго искали её класс и не опоздали только потому, что Трелони отпустила их раньше.       Камилла выбрала место в самом конце класса и все равно чувствовала, как будто на неё направлены огни лампы — то и дело ловила на себе чей–нибудь взгляд. Уж не ожидают ли однокурсники, что она в любую минуту может упасть замертво? Она почти не слышала, что профессор МакГонагалл рассказывала про анимагов — волшебников, которые могут по желанию обратиться в зверя. И даже не смотрела, как она превратилась у всех на глазах в полосатого кота со следами от очков вокруг глаз.       Камилла сжала руки в кулаки, стараясь утихомирить дрожь, пробежавшую по телу. Воспоминание о сегодняшнем сне снова нахлынуло: розовая чашка, точно такая же из которой на уроке пила она, а на дне, сложенные из чаинок, черный Гримм — предзнаменование смерти.       Сердце колотилось быстрее, а разум пытался понять смысл увиденного, но мысль о том, что это может быть предсказанием во сне, не отпускала её ни на минуту.       — Что сегодня такое со всеми вами? — спросила профессор МакГонагалл, приняв под звук легкого хлопка свой обычный облик. — Это, разумеется, неважно, но ещё никогда не было, чтобы превращение в кота и обратно не вызвало аплодисментов.       И хотя все взгляды опять обратились к Камилле, класс как в рот воды набрал. Гермиона подняла руку.       — Дело в том, профессор, что у нас первым уроком было прорицание, мы гадали по чаинкам. Ну и...       — Ах, вот оно что! Тогда все ясно. — МакГонагалл нахмурилась. — Можете, мисс Грейнджер, ничего больше не говорить. Так кто же в этом году должен умереть?       Опять молчание.       — Я. — наконец сказала Камилла.       — Ну что ж! — МакГонагалл буравила Камиллу обеспокоенным взглядом. — Так вот знайте, мисс Поттер, Сивилла Трелони с первого дня появления в школе ежегодно предсказывает скорую смерть одному из студентов. Никто, однако, до сих пор не умер. Знакомство с классом она начинает с предзнаменований смерти. Очень это любит. Я никогда не говорю плохо о моих коллегах. — Профессор умолкла, и ноздри у нее побелели. Справившись с собой, она продолжала: — Прорицание — самая неточная ветвь магических знаний. Не стану от вас скрывать, я к ней отношусь недостаточно терпимо. Настоящие ясновидцы чрезвычайно редки, и профессор Трелони...       МакГонагалл опять умолкла и затем обратилась к Камилле своим обычным деловым тоном:       — Вы прекрасно выглядите, мисс Поттер. Так что не будьте на меня в обиде, если я не освобожу вас от домашнего задания. Но не сомневайтесь, в случае смерти выполнять его не обязательно.       Гермиона рассмеялась. Камилла стало легче дышать. Не так страшно бояться предсказания чаинок в красноватом свете, дурманящем аромате чайной комнаты и странных снах. Другое дело — осознанный страх среди бела дня. Но не всех успокоили слова профессора МакГонагалл. Рон сидел как на иголках, а Лаванда вдруг сказала:       — Но ведь Невилл все-таки разбил чашку! Как это объяснить?       Урок трансфигурации окончился, и гриффиндорцы вместе со всей голодной публикой устремились в Большой зал.       — Да успокойся ты, Рон. — Гермиона придвинула ему большую миску с рагу. — Ты же слышал, что сказала профессор МакГонагалл.       Рон положил себе в тарелку рагу, взял вилку, но есть не стал.       — Камилла. — сказал он тихим серьезным голосом. — А тебе не случалось видеть где–нибудь большого черного пса?       — Случалось. — кивнула Камилла. — Я его видела его вместе с бабушкой Невилла, когда она забирала меня из дома Дурслей.       У Рона выпала вилка из рук. Невилл внезапно схватился за голову, лицо его побледнело, а глаза расширились от ужаса.       — Вот почему профессор Трелони сказала, что моя бабушка… она… не здорова! — голос его дрожал. — Она увидела Гримма… и… умирает!       Рядом Камилла почувствовала, как холод пробежал по спине. В её груди сжалось сердце, а разум пытался ухватиться за хоть какую-то рациональную мысль, но чувство тревоги висело в воздухе, тяжелое и неотвратимое.       — Это просто была какая-нибудь бродячая собака. — с нажимом проговорила Гермиона. — С твоей бабушкой всё в порядке, Невилл.       Рон взглянул на нее, как на спятившую.       — Гермиона. — сказал он. — Если Камилла и бабушка Невилла видели Грима, это... это очень плохо. Мой дядя Билиус однажды увидел его и спустя сутки умер.       — Совпадение. — отмахнулась Гермиона, наливая себе тыквенного сока.       — Ты просто не знаешь, о чем говоришь. — начал сердиться Рон. — Большинство волшебников умирает от страха, увидев Грима.       — Вот-вот. Именно от страха. — задрав нос, проговорила Гермиона. — Грим не предзнаменование смерти, а ее причина. И Камилла сейчас с нами именно потому, что она не такая дурочка увидела черного пса и не померла. А бабушка Невилла жива и здорова, потому что тоже увидела просто собаку.       Рон что–то беззвучно прошептал, глядя на Гермиону. Невилл сидел, схватившись за голову, полностью погружённый в паническое убеждение, что его бабушка умирает, и специально ему об этом не сказала. А Гермиона вынула новенький учебник по нумерологии, раскрыла и поставила на стол, прислонив к кувшину с тыквенным соком.       — По-моему, прорицание — довольно путаный предмет, нет в нем ясности. — сказала она, ища заданную страницу. — Сплошное гадание.       — С Гримом в той чашке всё было ясно. — отстаивал свое Рон.       — Я уверена, что это была вовсе не собака, а цилиндр. Камилла сама сказала, что хочет в будущем стать министром магии. Всё просто.       — Профессор Трелони сказала, что у тебя слабая аура! Наверное, ты неправильно предсказала будущее Камиллы.       Последние слова Гермиону явно задели. Она захлопнула учебник и так швырнула его на стол, что мясо и морковь из тарелки разлетелись во все стороны.       — Если на уроках прорицания надо притворяться, что видишь в чаинках предзнаменования, так я лучше совсем перестану на них ходить. И никто не будет меня упрекать, что я сморозила глупость. Этот урок — просто чушь по сравнению с моей любимой нумерологией.       Гермиона схватила сумку и гордо удалилась.       Камилла осторожно положила руку на плечо Невилла, ощущая, как его тело дрожит от паники. Она смотрела ему в глаза, стараясь передать уверенность и спокойствие, которых самой сейчас не хватало.       — Всё будет в порядке, Невилл. — мягко произнесла она, её голос дрожал от волнения, но в нём сквозила твёрдая уверенность. — Твоя бабушка не умрет. Это была просто бродячая собака.       Невилл медленно опустил руки с головы, глаза его всё ещё были широко раскрыты, но в них постепенно появился намёк на доверие. Сердце Камиллы билось учащённо — она чувствовала, как тревога за друга переплетается с собственным волнением, словно воздух вокруг сжимался от напряжения.       Не теряя ни секунды, Камилла схватила свою сумку, сердце подпрыгнуло в груди от предвкушения действия, и она рванула вслед за Гермионой, оставляя Невилла стоять, всё ещё ошеломлённого, но с лёгкой искрой надежды в глазах.       Камилла, задыхаясь после быстрого бега по каменному коридору, наконец догнала Гермиону у лестницы. Свет из высоких окон ложился на лицо подруги мягкими полосами.       — Гермиона… — начала она, но слова застряли в горле. Она сделала глубокий вдох, чувствуя, как пальцы дрожат. — А если профессор Трелони всё-таки права?       Гермиона резко обернулась. В её глазах промелькнуло раздражение, но тут же сменилось на беспокойство.       — Камилла, перестань! Всё, что говорит Трелони — это чушь. — твёрдо произнесла она, но голос её дрогнул. — Она просто любит пугать студентов.       — Почему ты не хочешь верить? — Камилла смотрела прямо ей в глаза, чувствуя, как в груди всё холодеет. — Почему не хочешь признать, что, может быть, она действительно видела правду? Что… — она опустила взгляд. — что мне суждено умереть.       Эти слова прозвучали почти шёпотом, но они эхом отразились в пустом коридоре. Гермиона застыла. Её губы дрогнули, и на секунду в её глазах мелькнуло отчаяние.       — Не смей так говорить, Камилла. — прошептала она, делая шаг ближе. — Я просто… не могу в это поверить. Не хочу. Потому что… — голос сорвался, и она поспешно смахнула слезу — Потому что ты — моя лучшая подруга, Камилла. Я не вынесу, если с тобой что-то случится.       Камилла опустила глаза. Слёзы жгли изнутри, но она старалась держаться. На мгновение они просто стояли — две фигуры среди тишины Хогвартса, наполненной дыханием старинных стен и слабым шумом дождя за окнами.       Затем Камилла шагнула вперёд и обняла Гермиону. Та сначала застыла, а потом сжала её в ответ, будто боялась отпустить.       — Всё будет хорошо. — шепнула Камилла, хотя сама не верила в эти слова. — Я обещаю.       Гермиона молчала. Только их дыхание смешивалось, и где-то вдалеке прозвучал колокольный звон, возвещающий о новом уроке — холодное напоминание, что время, каким бы оно ни было, всё равно идёт.       Они разжали объятия, вытерли слёзы и направились к лестнице, бок о бок, стараясь идти как обычно. Но каждая из них знала — между их шагами теперь звенела тень пророчества.

***

      Было приятно после обеда выйти на свежий воздух. После вчерашнего дождя небо ясное, бледно-серое, влажная трава пружинит под ногами. Друзья шли на свой первый урок по уходу за магическими существами.       Рон и Гермиона друг с другом не разговаривали, Камилла с Невиллом тоже молчали. Шли через луг, спускающийся к Запретному лесу, где на опушке стояла хижина Хагрида. Впереди замаячили четыре слишком хорошо знакомые спины, значит, предстоящие два урока они будут заниматься со слизеринцами. Малфой о чем–то вдохновенно разглагольствовал, а Крэбб и Гойл похохатывали, Паркинсон, глядя на Малфоя влюблёнными глазами, громко и пронзительно хихикала, будто специально стараясь, чтобы её услышали все вокруг. Камилла не сомневались, что знает, о чём у них идет речь.       Лесничий ожидал учеников перед дверью хижины. Он стоял в своей кротовой шубе, сзади него — охотничий пес Клык. Весь его вид выражал нетерпение — ведь это был первый в его жизни урок.       — Скорее идемте! — закричал он, когда ученики подошли метров на десять. — Какой урок я для вас приготовил! Сейчас увидите. Все за мной, вперед!       На какой–то миг Камилла подумала с содроганием, что Хагрид ведет их в Запретный лес. Прогулки по этому лесу были для неё столь тяжким испытанием, что она до конца дней их не забудет. Но Хагрид повел их вдоль опушки, и скоро они оказались у ограды просторного загона. В нём никого не было.       — Прошу всех встать вдоль изгороди! — распорядился Хагрид. — Чтобы всем... э–э... было хорошо видно. А теперь первым делом откройте книжки...       — Что–о? — изумился Малфой. — Как это откройте?       — А? — не понял Хагрид.       — Как мы будем их открывать? — членораздельно повторил Малфой.       Паркинсон посмотрела на лесничего с откровенным отвращением и брезгливо скривила губы, будто одно его существование казалось ей чем-то грязным и недостойным. Она высоко задрала подбородок, изобразив на лице выражение надменного презрения, и демонстративно отвернулась, поправляя мантию, словно хотела стереть с себя сам факт того, что теперь будет ходить к нему на уроки.       Малфой вынул свой учебник, который был крепко–накрепко перевязан длинной веревкой. Все остальные тоже достали опасные книжки. Одни, как Камилла, стянули свою ремнем, многие засунули в тесную папку с молнией, кто-то усмирил огромными скрепками.       — Кто-нибудь... э–э... может открыть? — спросил Хагрид упавшим голосом.       Весь класс отрицательно замотал головами.       — Это совсем просто... Надо только ее погладить. — Хагрид говорил так, точно речь шла о самой естественной вещи.       Он взял у Гермионы учебник и содрал с него широкую клейкую ленту. Учебник тотчас клацнул страницами, нацелясь откусить Хагриду палец, но лесничий огромным указательным пальцем успел погладить его корешок Книга вздрогнула, раскрылась и послушно легла на его широкую ладонь.       — Ах, какие мы все глупые! — насмешливо воскликнул Малфой. — Оказывается, всего только надо погладить! А мы и не знали!       — Я... я... думал, они такие милые. — неуверенно сказал Хагрид, взглянув на Гермиону.       — Просто милашки! — издевался Малфой. — Хороша шутка, рекомендовать учебник, готовый оттяпать руку.       — Заткнись, Малфой. — тихо сказала Камилла.       У Хагрида был такой несчастный вид, а Камилле очень хотелось, чтобы его первый урок прошел как нельзя лучше.       — Ну... ну вот... — Хагрид, очевидно, потерял нить дальнейших действий. — Теперь у вас... это, значит... есть учебники. Но главное — волшебные существа. Пойду сейчас приведу. Подождите...       Лесничий пошел в лес и скоро скрылся за деревьями.       — Ну и ну! — воскликнул Малфой. — Школа летит ко всем чертям! Этот олух будет нас учить! Я расскажу отцу, его удар хватит!       — Заткнись. — повторила Камилла, сжимая книгу от чего та зарычала.       — Потише, Поттер. Сзади тебя дементор! — усмехнувшись, воскликнула Паркинсон.       — Ой-ой-ой! — взвизгнула Лаванда, махнув в сторону дальнего конца загона.       Оттуда к ним галопом приближалось около дюжины самых странных существ. Ничего подобного Камилла в жизни не видела. Туловище, задние ноги и хвост коня, передние лапы, крылья и голова — орлиные; сильный стального цвета клюв и огромные блестящие, как апельсины, глаза. Когти на передних лапах величиной в треть метра — настоящее орудие убийства. На каждом животном кожаный ошейник, вместо поводка — длинная цепь. Концы поводков крепко зажаты в огромных ручищах Хагрида, который рысью следует за «волшебными существами».       — Но! Но! Вперед! — оглушительно кричал Хагрид, гремя цепями и направляя упряжку к изгороди, за которой стояли ученики.       Подъехав ближе, Хагрид привязал зверей к частоколу, ученики опасливо попятились.       — Знакомьтесь! Гиппогрифы! — восторженно махал рукой лесничий. — Красавцы, а!       Камилла могла, в общем, его понять. Изумление при виде коней–орлов быстро сменилось восхищением, вызванным их изяществом и игрой красок. Одетые перьями голова и холка плавно переходили в лоснящийся торс. И все они были разные — сизые, рыжие, красные, каштановые и аспидно–вороные.       — Ну как? — Хагрид потер ручищи одну о другую. Лицо его сияло восторгом. — Если хотите, можете подойти ближе.       Желающих, кроме Камиллы, Невилла и Рона с Гермионой, не нашлось.       Невилл дрожал так, словно его вели не к гиппогрифу, а на эшафот. Его шаги становились всё медленнее, плечи подрагивали, а глаза метались по сторонам в поисках спасения. Камилла закатила глаза и, не выдержав, решительно схватила его за рукав.       — Пойдём уже, Невилл. — пробормотала она, почти таща его за собой по траве.       Он издал сдавленный звук, будто обречённо простился с жизнью, и позволил ей вести себя вперёд. Камилла же шла прямо, чувствуя на себе лёгкий ветер и запах леса, и старалась не показать, что сама немного волнуется — ведь гиппогрифы, какими бы они ни были, всё же оставались опасными существами.       Друзья осторожно приблизились к изгороди.       — Перво–наперво запомните. — сказал Хагрид. — Это зверь гордый. Никогда ему не грубите. Не то и с белым светом проститься недолго.       Малфой, Паркинсон, Крэбб и Гойл не слушали: они о чем-то шептались. Наверняка готовятся сорвать урок, с тревогой подумала Камилла.       — Гиппогриф все делает по своему хотению и очень любит блюсти церемонию. — продолжал Хагрид. — Подойдешь к нему, поклонись. И жди. Он в ответ поклонится, можешь его погладить. Если на поклон не ответит, не тронь и скорее отойди подальше: когти у него как сталь. Кто первый хочет познакомиться?       Ученики ещё на шаг отступили от изгороди. Даже четверо друзей не горели желанием пообщаться с крылатыми красавчиками. Гиппогрифы вскидывали свирепые морды и шевелили могучими крыльями. Им, похоже, не очень нравилось сидеть на цепи.       — Никто не хочет? — умоляющим голосом спросил лесничий.       — Я хочу. — решительно выставила вперёд Камилла.       Сзади кто–то взволнованно задышал, и Лаванда с Парвати прошептали в один голос:       — Не делай этого, Камилла. Вспомни про чаинки!       Камилла как будто не слышала и перемахнула через изгородь.       — Молодец, Камилла! — кричал Хагрид, — Я уверен, ты с Клювокрылом поладишь!       Он отвязал сизого гиппогрифа и снял с него ошейник. Школьники по другую сторону забора затаили дыхание, Малфой злобно прищурился.       — Спокойно, Камилла. — громыхал Хагрид. — Гляди ему прямо в глаза, называется «глазной контакт». Старайся не моргать. Гиппогрифы не верят тому, кто часто моргает.       И конечно, как на зло, глаза у Камиллы тут же стали слезиться. Но она всё равно держала их широко открытыми. Клювокрыл повернул огромную с тяжелым клювом голову и воззрился на Камиллу немигающим оранжевым глазом.       — Хорошо, Камилла, хорошо. — говорил Хагрид. — Теперь кланяйся.       Камилла сделала глубокий вдох, пытаясь унять стук сердца. Медленно, почти беззвучно, она опустилась на корточки и, не отрывая взгляда от огромных глаз гиппогрифа, склонила голову в почтительном поклоне.       Воздух словно застыл — ни звука, ни движения. Даже ветер, казалось, затаил дыхание. Камилла чувствовала, как по спине пробежал холодок, но не дрогнула. Она знала: стоит лишь проявить неуверенность — и гордое создание перед ней может счесть это оскорблением.       Гиппогриф не шевельнулся, продолжая высокомерно глядеть на девочку.       — Камилла! — забеспокоился Хагрид. — Ступай назад, скорее, но не резко...       И тут, к великому удивлению Камиллы, гиппогриф согнул чешуйчатые колени передних лап и безо всякого сомнения отвесил поклон.       — Здорово, Камилла! — ликовал Хагрид. — Теперь можешь подойти к нему, погладить клюв!       Для Камиллы, конечно, лучшей наградой было бы разрешение покинуть загон, но делать нечего, она медленно подошла к гиппогрифу.       Камилла осторожно протянула руку вперёд, чувствуя, как дрожат пальцы. Гиппогриф следил за каждым её движением настороженным взглядом, но не отходил. Девушка сделала шаг ближе и тихо прошептала:       — Тише… я не обижу тебя. — её голос дрогнул, но в нём звучала искренность.       Она подождала мгновение, чтобы убедиться, что существо не против, и, собрав всю смелость, коснулась кончиками пальцев его клюва. Поверхность оказалась тёплой и гладкой, а дыхание гиппогрифа — глубоким и ровным.       Камилла улыбнулась и уже более уверенно провела ладонью вдоль его клюва, чувствуя, как изнутри поднимается радость — не страх, не волнение, а настоящее восхищение этим гордым, прекрасным созданием.       — Вот так… хороший ты. — прошептала она, и гиппогриф лениво зажмурился и даже как будто улыбнулся от удовольствия.       Все захлопали, кроме Малфоя и его дружков, вид у которых был явно разочарованный.       Пэнси Паркинсон стояла чуть позади, скрестив руки на груди, и смотрела на Камиллу с таким выражением, будто ей доставило бы настоящее удовольствие увидеть, как гиппогриф набросится на рыжеволосую гриффиндорку.       Но, к её досаде, гиппогриф не проявил агрессии — напротив, позволил Камилле коснуться своего клюва. Тогда Пэнси презрительно фыркнула и отвернулась, как будто происходящее было пустой тратой времени и зрелищем недостойным её внимания.       — Молодчина, Камилла. Думаю, он тебя покатает!       — Хагрид, может, не надо?.. — с тревогой спросила Камилла, сделав шаг назад и глядя на огромное существо перед собой.       Но Хагрид лишь довольно ухмыльнулся своей добродушной, немного неуклюжей улыбкой.       — Да что ты, Камилла, он тебе не причинит вреда. — прогудел он, подмигнув. — Ты ж ему понравилась!       Прежде чем девушка успела возразить, великан крепко, но бережно подхватил её под руки и, словно она была лёгким пёрышком, легко усадил на спину гиппогрифа. Камилла вскрикнула от неожиданности, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди.        Ветер трепал её рыжие пряди, а мышцы гиппогрифа под ней напряжённо перекатывались, будто у существа было своё собственное дыхание — живое и мощное.       — Только держись крепче! — крикнул Хагрид.       Камилла вцепилась в перья, боясь пошевелиться, но при этом чувствуя странное, головокружительное волнение — смесь страха и восторга.       — Вперед! — приказал Хагрид, хлопнув Клювокрыла повыше хвоста.       Клювокрыл, не подав знака, раскрыл четырехметровые крылья, Камилла едва успела ухватиться за шею и взмыл в небо. Да, с метлой ничего общего. И Камилла знала, чему отдала бы большее предпочтение. По обе стороны бились два огромных крыла, задевая колени, казалось, гиппогриф вот–вот её сбросит. Точно покрытые лаком, перья скользили из–под пальцев, а сильней вцепиться опасно. Как все–таки славно летать на «Нимбусе–2000», точно паришь в воздухе. А здесь бросает то вверх, то вниз вместе с крупом, в такт взмахам крыльев.       Клювокрыл облетел загон и пошел на посадку — этого Камилла боялась больше всего. Гиппогриф резко нагнул гладкую, как шелк, шею, и Камни чуть не перелетела через клюв, хорошо, что успела откинуться назад. В тот же миг раздался крепкий удар о землю разномастных передних и задних ног. Камилла сумела удержаться на крупе и выпрямилась, как в седле.       — Ты великая наездница, Камилла! — восхищался Хагрид. — Кто ещё хочет?       Камиллу приветствовали как победительницу все, кроме ненавидящего её квартета. И всем тоже захотелось полетать на удивительных чудищах.       Перелезли через забор, Хагрид отвязал гиппогрифов, и скоро весь загон представлял собой удивительное зрелище — мальчишки и девчонки, немного побаиваясь, кланялись, пестрые чудища приседали, Невиллу несколько раз пришлось бежать от своего крылатого партнера, не желавшего отвесить поклон. Рон с Гермионой облюбовали гиппогрифа каштановой масти, Камилла стояла поодаль и смотрела.       Малфой с приятелями тоже решили прокатиться. Выбор их пал на Клювокрыла. Клювокрыл любезно поклонился Малфою в ответ на приветствие, и Малфой стал гладить его клюв, не проявляя особого почтения.       — Это совсем просто. — говорил он, растягивая слова, но так, чтобы слышала Камилла. — Я в этом не сомневаюсь. Раз даже Поттер справилась.. Держу пари, — обратился он к гиппогрифу. — ты ничуть не опасен! Ты глупый, огромный, уродливый зверь.       В какую–то долю секунды сверкнули стальные когти, и Малфой издал душераздирающий крик Хагрид бросился к Клювокрылу, не без борьбы надел на него ошейник, а тот так и рвался у него из рук нанести обидчику еще удар. Малфой, скорчившись, лежал на траве, мантию расцвечивали ярко–красные пятна крови.       — Я умираю! — громко стонал Малфой, окруженный испуганными одноклассниками. — Да, умираю! Видите, он меня убил!       — Не умираешь! — сказал бледный как полотно Хагрид. — Помогите мне кто-нибудь. Его надо унести отсюда.       Гермиона и Камилла бросились открывать ворота паддока. Хагрид как пушинку поднял Малфоя, Камилла успела увидеть у него на руке длинный глубокий порез, из раны на траву лилась кровь. Хагрид со всех ног бежал к главному входу.       Потрясенные ученики медленно возвращались в замок. Слизеринцы ругали Хагрида.       — Его надо немедленно выгнать! — кричала Пэнси Паркинсон, заливаясь слезами.       — Малфой сам виноват! — вступился за Хагрида Дин Томас.       Крэбб с Гойлом угрожающе заиграли мускулами. Всей группой поднялись по каменным ступеням в пустой холл.       — Пойду узнаю, как он там. — сказала Пэнси и побежала вверх по мраморной лестнице.       Остальные слизеринцы пошли вниз к себе в гостиную, не переставая честить Хагрида. Камилла, Невилл и Рон с Гермионой поспешили к себе в башню.       — Как вы думаете, с ним все будет в порядке? — Гермиона была очень встревожена.       — Конечно, Мадам Помфри в одну секунду справится с такой раной. — сказала Камилла.       В прошлом году она сотворила чудо, поставив Камиллу на ноги после заклинания профессора Локонса.       — Все-таки лучше бы этого не случилось во время первого урока Хагрида. — Рон был явно обеспокоен. — Вот увидите, Малфой раздует из этого историю.       Они первые пришли на обед в Большой зал, надеясь увидеть Хагрида, но его там не было.       — Неужели его за это выгонят? — Невилл даже не притронулся к пирогу с говядиной и почками.       — Надеюсь, что нет. — Гермиона тоже ничего не ела.       Камилла следила, что делается за столом слизеринцев. Несколько человек во главе с Крэббом и Гойлом о чем-то шушукались — наверняка сочиняют свою версию произошедшего на уроке Хагрида.       — Во всяком случае, скучным первый день занятий не назовешь. — подвел Рон мрачный итог знакомству с гиппогрифами.       После обеда отправились в гостиную готовить домашнее задание для профессора МакГонагалл и профессора Вектор с профессором Бербидж. Но работа не шла, все четверо то и дело отрывались и шли к окну.       — У Хагрида зажегся свет. — вдруг сказал Невилл.       Рон взглянул на часы.       — Если поторопимся. — сказал Рон. — можем пойти повидать его. Еще совсем рано.       — Не знаю. — протянула Гермиона и поглядела на Камиллу.       — Мне никто не запрещал ходить по территории школы. — сказала Камилла, поняв ее взгляд. — Сириус Блэк ведь не сможет преодолеть заслон из дементоров.       И компания, отложив в сторону учебники, вышла через портретный проем и двинулась в сторону холла. К счастью, никто по дороге не встретился — они ведь не были совсем уж уверены, что поступают правильно.       Трава была еще влажная и в густеющих сумерках казалась черной. Подойдя к двери хижины, они постучали. Голос внутри прохрипел: «Войдите!»       Хагрид сидел в рубахе с короткими рукавами за чисто выскобленным столом, охотничий пес Клык стоял рядом, положив морду ему на колени. Им хватило одного взгляда, чтобы понять — Хагрид пьян. На столе перед ним красовался огромный кувшин, величиной с доброе ведро. Глаза разбегались, казалось, он никак не может поймать гостей в фокус.       — Поставил... э-э... рекорд. — севшим басом произнес он, узнав четверых друзей. — Уч...учительствовал всего, один день...       — Тебя еще никто не увольнял, Хагрид! — поспешила сказать Гермиона.       — Пока не увольнял. — Хагрид в полном расстройстве чувств отхлебнул из кувшина хороший глоток. — За немногим стало... Полегчает Малфою...       — Как он? — спросил Невилл, когда все уселись. — Рана, по-моему, несерьезная.       — Мадам Помфри сделала что надо... лучшим образом. А он все голосил, помираю, мол, лежит весь в бинтах, стонет... — уныло покачал головой лесничий.       — Притворяется. — сказала Камилла. — Мадам Помфри может вылечить что угодно. Она в прошлом году вырастила во мне половину костей. Малфой уж постарается, раздует из мухи слона.       — Школьному начальству наверняка сообщили... — горевал Хагрид. — Они скажут, не с того начал. Рано гиппогрифов–то... Лучше бы флоббер–черви... или еще кто... Хотелось как лучше... первый урок все же... Моя ошибка...       — Ничего подобного. Малфой сам виноват. — твердо сказала Гермиона.       — Мы будем свидетелями. — прибавил Невилл. — Ты сказал, если гиппогрифа оскорбить, он набросится. А Малфой в это время не слушал. Он в этом виноват! Мы расскажем Дамблдору, как все было.       — Конечно, расскажем. Так что ты не волнуйся! — присоединился к друзьям Рон.       Из черных, как агат, глаз Хагрида покатились слезы. Он схватил Невилла с Роном и сжал их в стальных объятиях.       — Я думаю, Хагрид, — не допускающим возражения тоном сказала Гермиона. — больше тебе пить нельзя.       Взяла со стола кувшин и вышла из комнаты.       — Наверное, она права. — прохрипел Хагрид, отпустив Рона и Невилла, которые, пошатываясь, стали растирать ребра. Лесничий вылез из своего кресла и нетвердой походкой последовал за Гермионой. Снаружи раздался громкий всплеск.       — Что он там делает? — занервничал Рон.       — Сунул голову в бочку с водой. — сказала вернувшаяся с пустым кувшином Гермиона.       Хагрид вернулся, с длинных волос и бороды текли ручьи, смывая слезы, которые все еще текли у него из глаз.       — Так-то оно лучше. — сказал он и затряс головой, как намокшая собака, окатив всех троих брызгами. — Хорошо, что пришли ко мне, я, правда...       Хагрид вдруг осекся и уставился на Камиллу, как будто только сейчас до него дошло, что у него в хижине Камилла.       — Что вы себе такое позволяете! — прогремел он, так что все четверо подпрыгнули. — Тебе, Камилла, запрещено, как стемнеет, выходить из замка! А вы трое! Как смели её с собой взять!       Хагрид подскочил к Камилле, схватил за руку и потащил к двери.       — Идем! — сказал он сердито. — Я тебя... э–э... отведу... И чтоб больше никогда не ходила... э–э... ко мне... по ночам. Я того не стою...

***

      Камилла вместе с Гермионой сидели в пустой, погружённой в мягкий полумрак ночной гостиной Гриффиндора. За окнами тихо шуршал ветер, и пламя в камине лениво плясало, отбрасывая на стены колеблющиеся отблески. На низком столике между ними лежали раскрытые пергаменты, чернильницы и перья. Девушки сосредоточенно писали сочинение о магловских средствах связи, но Камилла всё чаще ловила себя на том, что просто смотрит на строчки, не в силах понять, что только что написала.       В голове снова и снова звучали слова Хагрида:

«Не ходи ко мне больше по ночам. Я того не стою».

      Что он имел в виду? Почему сказал это таким грустным, почти виноватым голосом? Камилла невольно сжала перо, оставив на пергаменте кляксу.       «Он сказал, что мне нельзя выходить из замка после темноты...» — мысленно повторила она, нахмурившись. — «Но кто мне запретил? Я ведь не нарушала комендантский час… всё по правилам.»       Она нахмурилась, взгляд её скользнул к камину, будто ответ мог быть спрятан где-то среди пламени. Но вдруг — словно холодная волна прошла по спине — в памяти всплыло имя.

Сириус Блэк.

      Камилла откинулась на спинку кресла, чувствуя, как внутри всё неприятно сжалось.       Неужели это из-за него?       Теперь всё становилось ясно — учителя, стража дементоров, странные предупреждения от взрослых. Они боялись, что Блэк доберётся до неё в Хогвартсе.       Рядом Гермиона оторвалась от пергамента и посмотрела на подругу.       — Камилла, всё в порядке? Ты побледнела.       — Всё... всё хорошо. — тихо ответила она, опуская глаза обратно в пергамент, хотя мысль о Сириусе Блеке не покидала её.       Но где-то глубоко внутри она чувствовала: кто-то знает больше, чем говорит. И почему-то ей казалось, что ответ совсем рядом.