Камилла Поттер и Узник Азкабана

      Камилла Поттер всегда считала себя одной из лучших в Хогвартсе — прилежной ученицей, первой отличницей, которая схватывает всё на лету. Но сегодняшний день показал ей, что даже идеальные, как ей казалось, не могут быть безупречными во всём.       Древние руны. Два слова, которые теперь вызывали у неё раздражение, усталость и тихое отчаяние. Камилла никогда не думала, что сможет ненавидеть хоть один школьный предмет, но именно это случилось.       С каждой новой попыткой перевести тексты на пергаменте она чувствовала, как уверенность ускользает из рук. Символы сливались в одну путаницу, теряли смысл, и никакие учебники не могли помочь. Камилла злилась на себя, на эти закорючки, на собственное бессилие.       Она привыкла быть лучшей — а теперь впервые столкнулась с тем, что просто не получается, не даётся. И это, пожалуй, расстраивало её сильнее любой двойки.       В отличие от Камиллы, у Гермионы всё выходило просто блестяще. Она легко разбирала сложные символы, быстро запоминала их значение и даже могла объяснить смысл целых фраз без подсказок учебника. Но Камилла вовсе не завидовала. Наоборот — она искренне радовалась успехам своей подруги, ведь знала, сколько сил и усердия Гермиона вкладывает в каждое домашнее задание.       Гермиона никогда не хвасталась и не пыталась доказать, что умнее Камиллы. Между ними было не соперничества, а дружба и взаимопонимание. Если у одной что-то не получалось — другая всегда протягивала руку помощи. Так было и теперь: Гермиона спокойно объясняла Камилле, как правильно переводить руны, подсказывала, где искать логические связи, и терпеливо ждала, пока та поймёт.       И, может быть, именно поэтому Камилла не чувствовала себя хуже. Они были не просто ученицами и подругами — они были командой, и каждая из них делала другую сильнее.

***

      Идя по длинному коридору в четверг, Камилла едва удерживала тяжёлый портфель, переполненный учебниками. Казалось, он вот-вот порвётся — и при каждом шаге угрожающе скрипели лямки.       Портфель будто специально пытался привлечь внимание, показать всем, сколько в нем спрятано толстых книг. Камилла печально вздохнула: опять эти руны… сколько бы ни старалась — ничего не выходит.       Гермиона, шедшая рядом, взглянула на подругу и тихо проговорила, стараясь подбодрить:       — Хочешь, я ещё раз объясню, как правильно переводить? Может, просто нужно немного по-другому взглянуть на символы.       Она вдруг остановилась, задумавшись, и добавила с лёгкой тревогой в голосе:       — Или, может быть… я плохо тебе объясняю? Может, из-за этого у тебя не получается? Только скажи.       Камилла покачала головой и грустно улыбнулась.       — Нет, Гермиона, ты всё объясняешь замечательно. Просто… древние руны — не для меня. Я, наверное, не чувствую в них ту магию, что чувствуешь ты.       Обе девушки продолжили путь, но стоило им свернуть за угол, как случилось то, что, похоже, было неизбежно. Раздался резкий треск — и лямки обеих портфелей не выдержали. Толстые учебники, свитки, пергаменты и перья рассыпались по каменному полу, эхом разлетаясь по коридору.       — Вот здорово… — пробормотала Камилла, устало опускаясь на колени. — Теперь хотя бы одна вещь получилась у меня идеально — катастрофа.       Гермиона прыснула от смеха, помогая подруге собирать книги.       — Ну, если смотреть с другой стороны — руны хотя бы ни при чём. — заметила она с добродушной улыбкой.       Камилла тоже засмеялась. И хоть день начался неудачным, рядом с Гермионой всё казалось чуть легче.       И в этот момент к ним торопливо подбежали Рон и Невилл, явно сбитые с толку.       — Как это вы сумели? — удивлённо выпалил Рон, переводя взгляд с одной девушки на другую.       — Что именно? — настороженно спросила Гермиона.       — О чём ты, Рон? — не поняла Камилла, выпрямляясь и заправляя за ухо непослушную рыжую прядь волос, спавшую ей на лицо.       — Да вы только что были рядом со мной и Невиллом. — нахмурился он. — И вдруг здесь, внизу!       Между Гермионой и Камиллой проскользнул быстрый, тревожный взгляд. Они обе ощутили, как внутри всё похолодело.       — Мы... м-м... просто забыли кое-что в классе. — поспешно проговорила Гермиона, выпрямляя спину и делая вид, будто всё в порядке. Взмахнув палочкой, она произнесла: — Reparo!       Портфели девочек мгновенно сшились, будто ничего и не случилось.       — Что с ними случилось? —поинтересовался Рон, с подозрением косясь на теперь совершенно целые рюкзаки.       — Порвались. — коротко ответила Камилла, собирая с пола толстенную книгу по нумерологии.       — Неудивительно. — заметил Невилл, присаживаясь, чтобы помочь ей. — Как портфелю не порваться от таких тяжеленных учебников.       — И зачем вы вообще таскаете с собой столько книг? — удивился Рон, поднимая один из томов и морщась от тяжести.       — У нас с Камиллой больше уроков, чем у вас. — тяжело выдохнув, объяснила Гермиона. — Подержи, пожалуйста, Рон.       Тот послушно взял стопку книг, но нахмурился, читая названия.       — «Древние руны»… «Нумерология»… Но ведь у нас нет сегодня этих уроков. После обеда только Защита от тёмных искусств.       Камилла и Гермиона снова переглянулись. Сердце у Камиллы гулко ударило — она даже почувствовала, как щёки начинают гореть. Им снова пришлось солгать. Никто не должен знать о маховиках времени.       — Верно. — быстро подтвердила Гермиона, с показным безразличием закидывая книги обратно в сумку. — Просто мы... повторяем материал заранее.       — Да, готовимся. — поддержала её Камилла, стараясь говорить как можно спокойнее, хотя внутри всё ещё дрожало от страха быть раскрытой.       — Интересно, что сегодня на обед? — оживлённо добавила Гермиона, явно стремясь сменить тему. — Умираю от голода!       Камилла рассмеялась, подхватывая её игру:       — Полностью согласна. Если там снова будет пирог из потаки, я первая в очереди.       С этими словами подруги бодро зашагали в сторону Большого зала, стараясь не встречаться глазами ни с Роном, ни с Невиллом. Но Камилла всё же почувствовала на затылке чей-то долгий, настороженный взгляд.       Наверное, Невилл…       Он будто начал что-то подозревать.       Камилла и Гермиона быстро зашагали по длинному коридору, стараясь не смотреть по сторонам, хотя каждая из них украдкой оглядывалась через плечо. Их шаги отдавались гулким эхом по каменным плитам пола, будто напоминая — любое неосторожное движение может привлечь внимание.       — Кажется, они отстали. — прошептала Гермиона, стараясь дышать ровнее.       Камилла кивнула и всё же ещё раз оглянулась — позади никого. Ни Рона, ни Невилла. Только старинные доспехи вдоль стены и колеблющееся в факелах пламя.       Они свернули за угол и юркнули за массивную колонну, скрывшись от посторонних глаз. Сердца у обеих колотились так, будто вот-вот вырвутся наружу.       — Сейчас. — прошептала Камилла, приподнимая ворот мантии.       Обе девушки достали из-под одежды свои маховики времени. Маленькие песочные часы сверкнули в полумраке мягким золотистым светом. Песчинки внутри будто зашевелились, нетерпеливо ожидая, когда их повернут.       Они переглянулись — коротко, но достаточно, чтобы понять друг друга без слов.       — Готова? — едва слышно спросила Гермиона.       — Готова. — ответила Камилла, ощущая, как к горлу подступает волнение.       Обе одновременно взялись за цепочки и повернули маховики два раза. Мир вокруг них дрогнул — воздух задрожал, стены словно расплылись, огни факелов потянулись в длинные золотые линии. Всё завертелось: время текло вспять, шаги, голоса, звуки замка слились в один низкий гул.       Когда вихрь замедлился, они стояли всё на том же месте, но коридор был чуть темнее, воздух — свежее, а за окнами солнце стояло выше.       — Два часа назад. — выдохнула Камилла, поправляя сползший воротник.       Гермиона улыбнулась, чувствуя, как напряжение медленно отпускает.       — Пора на зельеварение. — сказала она.       Камилла кивнула, и подруги, пряча под мантиями ещё тёплые от магии маховики, быстрым шагом направились в сторону подземелий.

***

      После инцидента на уроке по уходу за магическими существами Малфой на уроках не появлялся. Прямо сейчас, у слизеринцев и гриффиндорцев было подряд два урока зельеварения. Малфой явился на второй с видом героя, раненного в жестокой битве: рука забинтована и на перевязи.       — Как рука, Драко? — нарочито заботливо спросила Пэнси Паркинсон. — Болит?       — Болит. — насупился Малфой, подмигнув за спиной Пэнси верным телохранителям Крэббу и Гойлу.       Посмотрев на эту «парочку», Камилла едва заметно поморщилась. Гермиона сидела рядом, и одной лишь секунды хватило, чтобы девушки переглянулись — в глазах Гермионы отражалось то же самое отвращение, что чувствовала и Камилла. По её лицу сразу было видно: ей, как и Камилле, становилось не по себе от такого зрелища.       — Садитесь скорее. — бросил как бы между прочим Снегг.       Невилл и Рон хмуро переглянулись: явись они с таким опозданием, Снегг оставил бы их после уроков. А Малфою всё сходит с рук, ведь Снегг декан у Слизерина и своим прощает всё.       Проходили новое зелье, уменьшающее. Малфой поставил котел на огонь рядом с котлами Невилла и Камиллы уселся за стол напротив них.       Начиная со второй половины первого курса, Камилла и Гермиона придумали негласный план, который прекрасно работал на каждом уроке зельеварения. Суть его была проста — не сидеть рядом, чтобы иметь возможность присматривать за Роном и Невиллом, у которых приготовление зелий обычно превращалось в катастрофу.       Так, каждая могла шепотом подсказать нужный ингредиент или вовремя остановить добавление лишней капли, спасая ситуацию от взрыва и штрафных очков от Снегга.       Сегодня всё было по привычному сценарию: Камилла заняла место рядом с Невиллом, а Гермиона — с Роном. Камилла уже готовила нож для нарезки корня маргаритки, наблюдая краем глаза, как Невилл с явной тревогой открывает учебник. В это время Гермиона едва заметно покачала головой, когда Рон попытался отмерить количество сока маргаритки “на глаз”.       — Сэр, — внезапно обратился Малфой к Снеггу. — У меня болит рука, я не могу нарезать коренья маргаритки.       — Уизли, нарежьте Малфою. — не взглянув на Рона, приказал Снегг.       Рон покраснел до ушей.       — Врешь ты все, ничего у тебя не болит! — прошипел он.       Малфой самодовольно ухмыльнулся.       — Слышал, что сказал профессор Снегг? Давай режь.       Рон схватил нож, подвинул коренья к себе и наскоро порубил на крупные неровные куски.       — Профессор, — пожаловался Малфой. — Уизли кое–как их нарезал.       Снегг подошел, свесил над ними длинный крючковатый нос и криво улыбнулся из-под черных, засаленных косм:       — Отдайте свои коренья Малфою, Уизли, а его возьмите себе.       — Но, сэр... — Рон целую четверть часа старательно трудился над своими кореньями.       — Сейчас же! — рявкнул Снегг.       Что оставалось делать? Рон подвинул к Малфою красиво нарезанные коренья, снова взял нож и принялся исправлять собственный брак.       — Сэр, мне не справиться с сушеной смоквой. — Малфой не скрывал в голосе злобной насмешки.       — Поттер, помогите Малфою почистить смокву. — Снегг, как обычно, даже не вглянул на Камиллу и отошел от их парты.       Камилла молча протянул руку за смоквой, наскоро сняла с неё кожицу и положила её обратно Малфою. Тот расплылся в улыбке.       — Как там ваш дружок Хагрид?       — Не твое дело. — отрезал Рон, подойдя к нему ближе.       Гермиона укоризненно посмотрела на Рона и, не выдержав, схватила его за рукав, притянув обратно к их парте. Зелье Уизли уже почти выкипало, пузырясь так, будто вот-вот взорвётся. Гермиона быстро принялась спасать его — добавила пару капель сока из пиявки, перемешала против часовой стрелки и шепотом отчитала Рона за невнимательность, едва сдерживая раздражение.       Камилла, заметив это краем глаза, вздохнула — всё как всегда. Теперь она с Невиллом оставались наедине со слизеринцем, сидящим через стол. Тот с ленивой усмешкой бросал в их сторону ядовитые взгляды, будто только и ждал момента, чтобы высмеять неудачу. Камилла внутренне напряглась, не собираясь давать ему ни малейшего повода.       — Недолго ему осталось нас учить. — с притворной жалостью вздохнул Малфой. — Папа так беспокоится за меня. Рука-то всё не заживает...       Камилла, не отвлекаясь от пузырящегося котла, глубоко вздохнула, стараясь сосредоточиться только на ровном движении ложки.       Она обожала зельеварение, как её мать, и эта любовь к предмету помогала гнать прочь всё раздражение и отвлекающие мысли. В груди неприятно закипала злость, но она упрямо подавляла её. Внутренний голос язвительно прошептал, что если бы на месте Малфоя сейчас сидела Паркинсон, Камилла уже, пожалуй, выщипала бы ей все волосы — и, возможно, не пожалела бы. Но она заставила себя выдохнуть и подавить раздражение.       «Пф, мальчишки… что с них взять?» — устало подумала она, покосившись на белобрысого слизеринца, всё ещё самодовольно ухмылявшегося. Вместо ответа Камилла лишь сильнее сжала черпак в руке и вернула всё внимание к зелью, решив, что ни Малфой, ни кто-либо ещё не испортит ей сегодняшнего урока.       Но Малфой не унимался:       — Он пожаловался попечительскому совету. И в Министерство магии. У него там большие связи, они для него всё сделают. Ведь как знать, — опять притворно вздохнул он. — может, я на всю жизнь останусь калекой.       — Так вот зачем этот маскарад! Ты хочешь, чтобы Хагрида выгнали. — У Камиллы от гнева сжалась рука, и она почувствовала, как черпак под тяжестью напряжения слегка прогнулся.       Сердце учащённо билось, и тепло злости разлилось по плечам, но она снова глубоко вдохнула, стараясь вернуть себе контроль. Любовь к зельеварению помогала ей сосредоточиться: котёл перед ней закипал, пары ароматов смешивались, и всё это заставляло её забыть о раздражающих отвлечениях. Малфой мог ухмыляться, Паркинсон придумывать колкости, но Камилла решительно направила всю энергию на зелье, ощущая, как гнев превращается в аккуратные, точные движения.       — И за этим, Поттер, и ещё кое за чем. — прошептал Малфой.       Но тут Слизеринц замер и взглянул на приближающегося профессора Снегга, который, по всей видимости, собирался придраться к Невиллу.       Камилла внутренне корила себя за то, что из-за Малфоя не уследила за Невиллом и позволила ему допустить ошибку в зелье. Сердце её учащённо билось, а рука с ложкой едва не дрогнула от раздражения на саму себя.       Невиллу всегда доставалось на уроках зельеварения. Он ненавидел этот предмет, очень боялся Снегга и от страха всегда всё путал. Зелье, которому по рецепту полагалось быть ядовито–зеленым, у Невилла получилось...       — Оранжевое, Долгопупс! — Снегг на глазах всего класса зачерпнул немного зелья, высоко поднял черпак и опрокинул обратно в котел. — Оранжевое! У вас в одно ухо влетает, в другое — вылетает. Я ведь яснее ясного сказал: одна крысиная селезенка! Две капли пиявочного сока! Когда вы, наконец, станете слушать, что вам говорят?       Невилл покраснел, задрожал от страха, казалось, вот-вот заплачет.       — Сэр, — вмешалась Камилла. — Позвольте, я помогу Невиллу исправить зелье.       — По-моему, я вас не спрашивал, мисс Поттер, и нечего выскакивать. — Снегг напустился на Камиллу, и она тоже залилась краской. — В конце урока, Долгопупс, мы дадим отведать это зелье вашей жабе. Может, тогда вы поумнеете. — И Снегг отправился дальше.       У Невилла от ужаса сперло дыхание, он обернулся к Камилле и простонал:       — Камилла, помоги.       Камилла едва заметно кивнула Невиллу и сосредоточилась на том, чтобы никто из слизеринцев, особенно Малфой, который сидел рядом, не заметил её помощи и не наябедничал.       Осторожно и незаметно она подсказывала ему, и, к её облегчению, это удавалось довольно хорошо — Невилл следовал её советам, не привлекая внимания профессора Снегга.       Симус Финниган попросил у Камиллы латунные весы.       — Камилла, слышала, что пишут в «Пророке»? Сириуса Блэка видели. — с тревогой сообщил он.       — Где? — Камилла вместе с появившемся рядом Роном широко раскрыли глаза. Малфой тоже навострил уши.       Гермиона снова тихо притянула Рона к их котлам, шепча, чтобы он сосредоточился на варке собственного зелья. Она предупредила, что если он продолжит отвлекаться, профессор Снегг также, как и Невиллу, может предложить ему испытать своё зелье прямо на Коросте.       — Совсем недалеко отсюда. — продолжил рассказывать Симус.— Его видела одна магла. Она, конечно, приняла его за обычного преступника и позвонила в полицию. Когда из Министерства магии примчались, Блэка и след простыл.       — Значит, недалеко... — задумчиво повторила Камилла. И, заметив, что Малфой подслушивает, прибавила: — Чего тебе? Ещё что-нибудь почистить?       Малфой сощурил глаза и подался вперед.       — Что, Поттер, хочешь сама поймать Блэка?       — Да почему вы все решили, что я вообще захочу сама искать Блэка? — с лёгким раздражением проговорила Камилла, незаметно протягивая Невиллу кусок пергамента с подсказками.       Тонкие губы Малфоя скривились в усмешке, и он шепотом продолжал:       — Будь я на твоем месте, я уж давно бы его нашел. Не стал бы строить из себя паиньку.       — Отвяжись, Малфой! — вскипела Камилла, которая уже начала терять драгоценное терпение.       — А ты что, Поттер, разве не знаешь? — Малфой сузил белесые глаза.       — Чего не знаю?       Малфой ехидно засмеялся.       — Ты просто струсила! Надеешься, что его поймают дементоры? А я бы на твоем месте отомстил. Сам бы его выследил.       — О чем это ты? — нахмурилась Камилла.       Перепалку прекратил голос Снегга:       — У вас в котлах все необходимые вещества. Пусть зелье покипит, а вы пока уберите со столов. В конце урока проверим раствор Долгопупса...       Невилл лихорадочно размешивал зелье, даже вспотел. Глядя на него, Крэбб с Гойлом на весь класс расхохотались. Камилла украдкой шепнула Невиллу, что делать дальше и направилась с Роном и Гермионой убирать со стола коренья, гусениц и пошли мыть черпаки под струями фонтана в углу класса.       — Что такое нёс Малфой? — спросила Камилла Гермиону, подставив руки под ледяную струю, льющуюся из пасти каменной гаргульи. — За что мне мстить Блэку? Он мне пока что ничего плохого не сделал.       — Это он нарочно, подначивает тебя. Хочет, чтоб ты сделал какую-нибудь глупость.       Перед самым концом урока Снегг подошел к Невиллу. Невилл всё ещё сидел на корточках у котла.       — Идите все сюда. — позвал Снегг, поблескивая глазами. — Поглядим, что будет с жабой Долгопупса. Правильно сваренное зелье превратит ее в головастика. Если же Долгопупс испортил варево — а я в этом не сомневаюсь — его жаба сдохнет.       Гриффиндорцы с опаской ждали, что будет. Слизеринцы ликовали. Снегг взял Тревора, зачерпнул ложечкой каплю зелья — оно было теперь зеленое — и влил жабе в рот.       Воцарилась мертвая тишина. Тревор сглотнул — хлоп! — превратился в головастика и завертелся у Снегга на ладони       Гриффиндорцы захлопали. Снегг с кислой миной вытащил из кармана пузырек, капнул на Тревора какой-то жидкости, и головастик снова стал жабой.       — Минус пять очков Гриффиндору! — объявил Снегг, и улыбки с лиц гриффиндорцев исчезли. — Помнится, мисс Поттер, я запретил вам помогать Долгопупсу. Урок окончен.        Четверо друзей вышли из класса. Подруги переглянувшись, резко устремились в сторону, чтобы обходными путями добраться до Большого зала и не столкнуться с самими собой из другого времени.       — Профессор Снегг поступил непрофессионально. — с досадой проговорила Гермиона. — Он должен был объяснить Невиллу его ошибки, а не пугать тем, что из-за его зелья его питомец может умереть.       Камилла полностью согласилась:       — Да, я ведь только пару раз подсказала Невиллу, что нужно сделать, всё остальное он сделал практически сам.       Продолжая говорить о том, как несправедливо снимать баллы за правильно сваренное зелье, девушки добрались до Большого зала. Но всю дорогу Камилла не переставала думать о словах Малфоя, которые где-то врезались в её сознание и мешали сосредоточиться.       На обеде Камилла ковыряла вилкой в тарелке, едва касаясь еды, одновременно скользя взглядом по страницам учебника по защите от темных искусств. Ее мысли были полностью погружены в заклинания и теорию, но внезапно рядом тихо сел Невилл.       — Э… спасибо тебе за помощь, Камилла. — проговорил он неловко, покачивая головой. — Без тебя я бы точно не справился с зельем и Тревор бы погиб.       Жаба Невилла вдруг из кармана мантии издала громкое кваканье, словно соглашаясь с хозяином.       Камилла не смогла сдержать улыбку — казалось, даже маленький зеленый друг Невилла благодарил ее за спасенную жизнь. Невилл слегка рассмеялся и погладил жабу, а в его глазах снова промелькнула легкая радость и облегчение.       Камилла оторвала взгляд от книги, мягко улыбнулась и сказала:       — Ты сам можешь сварить идеальное зелье, Невилл. Тебе нужно только поверить в себя. Если бы ты варил зелья так, как ухаживаешь за растениями, ты был бы лучшим в классе.       Невилл покраснел, слегка опустил глаза, а потом ощутимо вдохнул, чувствуя, как уверенность постепенно окутывает его. Его плечи расслабились, и в глазах заиграл робкий, но искренний блеск благодарности.

***

      После обеда (а Камилла с Гермионой с помощью артефакта времени уже успели побывать на уроке по нумерологии) был первый в этом году урок защиты от темных искусств.       Ученики вошли в класс, расселись по местам, достали книги, пергамент, перья и в ожидании профессора перекидывались шутками. Он наконец вошел, улыбнулся и бросил на стол видавший виды портфель. Одежда на нем была та же, потрепанная и заплатанная, но выглядел он лучше, чем в поезде, как будто поздоровел после нескольких сытных обедов.       — Добрый день. — приветствовал он учеников. — Учебники можете убрать. Сегодня у нас практическое занятие, оставьте только волшебные палочки.       С любопытством переглянувшись, ученики спрятали книги и бумагу с перьями. Практическое занятие по защите от темных искусств было у них всего один раз, они его хорошо помнили: профессор Локонс принес клетку с шалунами пикси, выпустил их, и они перевернули все в классе вверх дном.       — Ну что, готовы? — спросил Люпин. — Пойдемте со мной.       Школьники сгорали от любопытства. Вышли за профессором из класса, пошли по коридору и свернули за угол. У ближайшей двери висел в воздухе вниз головой, растопырив кривые пальцы на ногах, полтергейст Пивз и замазывал жвачкой замочную скважину.       Заметив Люпина, полтергейст задергал ногами в воздухе и заорал:       — Глупый Люпин, глупый Люпин, глупый Люпин...       Пивз был известный грубиян и дразнила, но учителей вообще-то побаивался. Ученики поглядели на Люпина, как он отнесется к выходке Пивза. Люпин улыбался.       — Я бы на твоем месте отлепил жвачку с замочной скважины, Пивз. — приветливо сказал он. — Мистер Филч весьма огорчится, ведь там его щётки.       Филч, школьный завхоз со скверным характером, тоже учился когда-то в школе «Хогвартс», но волшебник из него не вышел, и Филч из зависти вечно воевал со студентами, перепадало и Пивзу. Пивз, однако, пропустил слова Люпина мимо ушей, издав губами непристойный звук.       Профессор Люпин вздохнул и вынул волшебную палочку.       — На этот случай есть одно полезное заклинание. — сказал он ученикам через плечо. — Смотрите внимательно.       Он быстро вытянул руку на уровне плеч, навел палочку на Пивза и произнес:       — Ваддивази!       Жвачка пулей выскочила из замочной скважины и прямо Пивзу в левую ноздрю, Пивз перекувырнулся и, бранясь, умчался прочь.       — Здорово, сэр! — в восторге воскликнул Дин Томас.       — Спасибо, Дин. — Люпин спрятал волшебную палочку. — Ну что, идем дальше?       Люпин сразу вырос во мнении учеников, и они с уважением поглядывали на него и на поношенную одежду. Пройдя следующий коридор, Люпин остановился перед учительской, в которой Камилла была не раз.       — Ну вот мы и пришли. Заходите. — И он открыл дверь.       В отделанной деревянными панелями просторной учительской стояло много старых разномастных кресел. В одном из них у камина сидел профессор Снегг. Он обернулся на шум и криво улыбнулся, блеснув глазами. Профессор Люпин вошел последний и хотел было закрыть за собой дверь, но Снегг остановил его:       — Постойте, Люпин, я, пожалуй, пойду. Зрелище предстоит не из приятных.       Снегг поднялся и широким шагом прошествовал мимо учеников, его мантия развевалась, словно черный парус на ветру. В дверях он остановился, круто развернулся и с усмешкой сказал:       — Хочу вас предупредить, Люпин, в этом классе учится Невилл Долгопупс. Так вот, советую ничего ответственного ему не поручать, он не справится, если только мисс Поттер не нашепчет ему на ухо, что и как делать.       Невилл покраснел, а Камилла с красными щеками, с раздражением посмотрела на Снегга: мало ему унижать Невилла на своих уроках, так он науськивает на него и других учителей.       Профессор Люпин удивленно поднял брови:       — А я надеялся, что именно Невилл мне сегодня поможет. Уверен, он превосходно справится с заданием.       Невилл побурел, как свекла. Снегг презрительно скривился, вышел и громко хлопнул дверью.       — Поглядите на гардероб. — сказал профессор Люпин и жестом указал на дальний конец комнаты, где стоял старый гардероб для мантий.       Люпин подошел к гардеробу, внутри что-то завозилось, и гардероб покачнулся, ручка дверцы задергалась. Ученики в переднем ряду отшатнулись.       — Там всего–навсего обычный боггарт. — успокоил их учитель. — Так что бояться нечего.       Большинство все-таки полагало, что боггарта стоит бояться. Невилл с ужасом глядел на профессора Люпина. Симус Финниган не сводил опасливого взгляда с дверцы: только бы не открылась.       — Боггарты любят темноту. — рассказывал Люпин. — И чаще всего прячутся в гардеробе, под кроватью, в ящике под умывальником, одного я нашел в футляре напольных часов. Этот появился здесь только вчера. Я попросил директора оставить его для нашего сегодняшнего урока. Кто ответит, что такое боггарт?       Камилла вскинула руку, чтобы ответить, но Гермиона успела быстрее, из-за чего профессор Люпин да ей слово.       — Боггарт — это привидение, которое меняет свой вид. Он превращается в то, чего человек больше всего боится. — без запинки проговорила Грейнджер.       — Замечательно, даже я не ответил бы точнее. — похвалил Гермиону Люпин, и та зарделась. — Так вот, боггарт в гардеробе ещё ни на что не похож. Он не знает, кого и чем станет пугать. Как он выглядит, неизвестно, но стоит его выпустить, он тут же станет тем, чего мы боимся больше всего на свете.       Невилл дико вытаращил глаза и что-то забормотал.       — А это значит, — продолжал профессор, не обращая на Невилла внимания. — что у нас перед боггартом огромное преимущество.       Камилла с улыбкой резко подняла руку, готовая рассказать о преимуществе их ситуации. Профессор улыбнулся и спросил:        — Ну и какое преимущество у нас есть, Камилла?       Камилла глубоко вздохнула и проговорила:       — Нас здесь много. Боггарт не сможет выбрать одну жертву и, пытаясь превратиться во что-то страшное одновременно для нескольких человек, скорее превратится во что-то смешное. А, как известно, смех — главное оружие против боггартов. И ещё…       Но профессор мягко поднял руку, останавливая её:       — Очень хорошо, Камилла, но пока достаточно. Ты абсолютно права. Поэтому с боггартом лучше сражаться вдвоем, втроем, вообще, чем вас больше, тем лучше. Он сразу теряется, не может выбрать, в кого ему превратиться. В безголового мертвеца или огромного плотоядного слизняка? Однажды боггарт на моих глазах хотел напугать сразу двоих и превратился в половинку слизняка. Вот смеху–то было! Заклинание против боггарта простое, нужно только одно: хорошенько сосредоточиться. Как нам уже сказала Камилла, лучшее оружие против него — смех. Превратите его во что-нибудь смешное и рассмейтесь, он тут же исчезнет. Сперва поучим заклинание без волшебных палочек Повторяйте за мной: ридикулус!       — Ридикулус! — хором воскликнули ученики.       — Замечательно! Но это самая легкая часть. Волшебное слово само по себе вам не поможет. Тут–то как раз мне и понадобится, Невилл, твоя помощь. Подойди сюда.       Гардероб снова задрожал, Невилла затрясло от ужаса. К гардеробу он шел, как на смертную казнь.       — Встань вот здесь. Скажи, чего ты боишься больше всего на свете?       Невилл невнятно что–то пробормотал.       — Что ты сказал, Невилл? Я не расслышал. — переспросил профессор Люпин.       Невилл умоляюще оглянулся в сторону товарищей и шепотом произнес:       — Профессора Снегга.       Все дружно засмеялись. Невилл виновато улыбнулся. Профессор Люпин задумался.       — Так-так… профессора Снегга... ты ведь, Невилл, кажется, живешь у бабушки?       — Д-да. Только я не хочу, чтобы боггарт обернулся моей бабушкой.       — Нет, нет, я тоже этого не хочу. — улыбнулся профессор Люпин. — Скажи, во что обычно одета твоя бабушка?       Невилл удивился, но ответил:       — Ну... всегда одна и та же высокая шляпа, на ней чучело грифа. Длинное платье, зеленое... иногда лисий палантин...       — И конечно, сумочка. — подсказал профессор.       — Да, большая красная.       — А теперь постарайся как можно ярче вообразить себе всё, что носит бабушка. Вообразил?       — Да-а. — неуверенно ответил Невилл: что-то будет дальше?       — Боггарт выскочит из гардероба, увидит тебя и превратится в профессора Снегга. Ты нацелишь на него волшебную палочку, представишь себе бабушкину одежду и громко скажешь: «Ридикулус!». Страшный профессор вырядится в шляпу с чучелом грифа, зеленое платье и в руке у него будет красная дамская сумочка.       Гриффиндорцы дружно захохотали. Гардероб заходил ходуном.       — Если у Невилла получится, боггарт станет пугать всех по очереди. — сказал Люпин. — Вспомните теперь, чего вы больше всего боитесь, и придумайте, как страшилище превратить в посмешище.       Все притихли.       «Чего я больше всего на свете боюсь? — задумалась Камилла. — Волан–де–Морта, вернувшего себе былое могущество? Или может василиска, который в прошлом году пытался убить нас с Невиллом?»       И стала перебирать в голове, как лучше высмеять боггарта. И тут в памяти всплыло...       Из–под черного плаща высовывается рука... из-под капюшона вырывается хриплое протяжное дыхание... пронизывающий холод словно засасывает в трясину...       Камилла содрогнулась и посмотрела кругом: не заметил ли кто? Весь класс, зажмурившись, воображал самое–самое ужасное. Рон буркнул: «Оторвать ему ноги...» Рон, конечно, думает о пауках: он их боится до смерти.       — Ну что, придумали? — спросил Люпин.       Камилле вдруг стало страшно. Она ещё ничего не придумала. Да и что придумаешь против дементора? Но стыдно просить ещё минуту, все уже кивали и закатывали рукава.       — Невилл, мы немного отойдем, чтобы тебе было свободней действовать. Потом я вызову следующего. — сказал Люпин. — Все назад, не мешайте Невиллу.       Ученики попятились и прижались к стене. Невилл остался у гардероба один–одинешенек. Он побледнел от страха, но закатал рукава и крепко сжал палочку.       — Начнешь, Невилл, на счет «три». — Профессор Люпин нацелил палочку на дверь гардероба. — Раз, два, три!       Из волшебной палочки вырвалась струя искр и ударила в ручку двери. Гардероб распахнулся, из него прямо на Невилла, сверкая глазами, нос крючком, шагнул как живой профессор Снегг.       Невилл отшатнулся, но волшебной палочки не опустил, шепча заклинание одними губами. А Снегг все надвигался, тянул к Невиллу руки, вот-вот схватит.       — Ри–ри-ридикулус! — взвизгнул Невилл.       Раздался щелчок, и Снегг покачнулся. На нем красовалось длинное, отделанное кружевами платье, на голове огромная шляпа, увенчанная грифом, основательно побитым молью, на руке вместительная дамская сумка.       Все так и покатились со смеху. Боггарт растерялся и замер как вкопанный.       — Парвати, теперь вы! — крикнул профессор Люпин.       Парвати уверенно вышла вперед. Снегг двинулся на нее. Щелчок — и вместо него появилась обвитая пеленами в кровавых пятнах мумия. Она слепо уставилась на Парвати, вытянула руки и, медленно волоча ноги, поплелась к девочке...       — Ридикулус!       Путы на ногах мумии развились, заплели ноги, и мумия ничком грохнулась на пол, голова оторвалась и покатилась по полу.       — Симус. — вызвал Люпин.       Симус стрелой выскочил к привидению.       Щелчок — и вместо мумии появилась банши, костлявая ведьма–привидение с длинными, до пола, волосами и зеленым лицом — вестница смерти. Она широко раскрыла рот, и комната огласилась пронзительным воплем, от которого волосы на голове у Камиллы встали дыбом.       — Ридикулус! — крикнул Симус.       Банши захрипела, схватилась за горло: совсем пропал голос. Щелчок — вместо нее крыса гонится за своим хвостом. Ещё щелчок — и мышь обернулась гремучей змеёй, извивалась, извивалась и вдруг превратилась в окровавленный глаз.       — Смотрите, он растерялся! — крикнул профессор Люпин. — Скоро совсем сгинет. Дин, ваша очередь!       Дин выбежал к боггарту. Щелчок — на полу запрыгала оторванная рука и по–крабьи поползла к Дину.       — Ридикулус! — заорал Дин.       Хлоп — руку захлопнула мышеловка.       — Браво, Дин! Теперь Рон.       Рон выскочил на середину комнаты. Щелк! Огромный, ростом выше взрослого человека, косматый паук, угрожающе клацая жвалами, пошел на Рона. Кто–то взвизгнул, Рон на мгновение оцепенел и вдруг как взревет:       — Ридикулус!       И ног у паука как не бывало, он покатился к Лаванде Браун. Та, пискнув, отскочила. Паук покатился к Камилле. Камилла подняла дрожащими руками палочку...       — Позвольте мне! — крикнул вдруг профессор Люпин и встал между Камиллой и пауком.       Щелчок — и безногий паук исчез. В воздухе перед учителем повис серебристый хрустальный шар. Люпин сказал спокойно: «Ридикулус!» — и шар, обернувшись тараканом, шлепнулся оземь.       — Идите сюда, Невилл, докончите его. — позвал Люпин.       Щелчок превратил таракана в Снегга. Невилл — на этот раз уверенно — ринулся на боггарта.       — Ридикулус! — закричал он, на мгновение Снегг опять предстал перед классом в длинном платье, Невилл рассмеялся, боггарт лопнул, и с минуту в воздухе висели только крошечные клочки дыма. Привидение исчезло.       — Превосходно! — похвалил Невилла профессор Люпин под аплодисменты учеников. — Превосходно, Невилл! Все молодцы. Оценки: по пяти баллов каждому, кто сражался с боггартом. Невиллу — десять за два раза. И по пять баллов Гермионе и Камилле.       — Но ведь я ничего не сделала. — смутилась Камилла.       — Вы с Гермионой правильно ответили на вопросы. — пояснил Люпин. — Молодцы, замечательный урок. Домашнее задание: прочитать в учебнике о боггартах, законспектировать и сдать в понедельник. Всё.       Ученики загалдели и повалили вон из учительской. Вот это да! Вот это урок! Только Камилла приуныла. Профессор Люпин не дал ей сразиться с привидением. Неужели из–за того обморока в поезде? Неужели профессор думает, что она просто слабачка? И при виде дементора снова грохнется в обморок?       Камилла ненадолго задержалась в дверях учительской, пристально глядя на профессора. Поймав её взгляд, Люпин поспешно отвернулся, словно охваченный чувством вины. Камилла с раздражением хлопнула дверью и поспешила догнать остальных учеников.       «Я не слабая. Я бы с лёгкостью победила боггарта.» — думала она, по дороге в гриффиндорскую гостиную, и от злости тяжесть сумки будто растворилась, перестав ощущаться.       Никто, по-видимому, не заметил её недолгое отсутствие.       — Видели, как ловко я сладил с этой ведьмой–банши! — кричал Симус.       — А я с рукой! — старался перекричать Симуса Дин.       — А Снегг–то! Снегг в шляпе с грифом! Вот потеха!       — А моя мумия!       — Интересно, почему профессор Люпин боится хрустального шара? — задумчиво произнесла Лаванда.       — Вот это урок! Лучше у нас ещё не было. — сказал Рон по пути.       — Очень хороший учитель. — одобрила Гермиона. — Только мне бы тоже хотелось сразиться с боггартом.       — Вот бы поглядеть! — хихикнул Рон. — Он наверняка обернулся бы домашней работой, за которую тебе поставили не пять, а четыре.

***

      Сидя на своей кровати и углублённо читая учебник по древним рунам, Камилла в очередной раз пыталась уловить смысл непокорных символов. Но мысли её постоянно возвращались к сегодняшнему уроку защиты от тёмных искусств. С раздражением сжав пальцы на книге, она тихо уговаривала себя, что не слабая, хотя сомнения всё равно нарастали. Почему профессор не позволил ей сразиться с боггартом? И почему сам профессор боится… хрустального шара?       Внезапно она ощутила мягкую шерсть на ноге. Опустив взгляд, Камилла заметила Живоглота — кот Гермионы, который, похоже, уловил её настроение. Пушистик запрыгнул на её кровать, терся о её ноги, мурлыкая, словно подбадривая.       Камилла усмехнулась и начала ласково чесать его за ухом, чувствуя, как лёгкая теплота животного немного успокаивает её нервы.