Камилла Поттер и Узник Азкабана

      Третьекурсники обожали уроки защиты от темных искусств. Только Драко Малфой со своей шайкой не упускали случая сказать о профессоре Люпине гадость.       — Вот так лохмотья! — громко шептал Малфой, завидев Люпина. — Точь–в–точь наш домашний эльф!       Пэнси Паркинсон, с надменной усмешкой глядя на Люпина, шептала своим подружкам:       — Смотрите на него… эти шрамы на лице! Даже уроки защиты от темных искусств не помогут скрыть, какой он уродливый. Прямо как будто сам опасный зверь его покусал!       Она добавляла это с таким тоном, будто сама чувствовала превосходство, и ожидала, что все согласны с её насмешкой.       Одежда у Люпина и правда потрепана и в заплатах, а лицо было в многочисленных шрамах, зато уроки — один лучше другого.       После боггарта ученики сражались с красными колпаками. Эти свирепые карлики водились всюду, где когда-то проливалась кровь — в затканных паутиной закоулках замков, в оврагах на месте сражений — и дубинами убивали заблудившихся путников. Потом изучали ползучих водяных. Они были вылитые обезьяны, только в чешуе, жили в прудах и душили перепончатыми лапами всех, кого им удавалось заманить к себе.       Самым ненавистным уроком для Камиллы стали древние руны. Если ещё вначале сентября она думала, что сможет полюбить этот предмет, ведь всё загадочное, древнее, волшебное и необычное всегда вызывало у неё интерес. Но чем больше она пыталась понять смысл символов, тем сильнее они путались в голове.       Буквы, линии, знаки — всё смешивалось в сплошное переплетение.       Иногда ей казалось, что руны живут собственной жизнью: они кружились в памяти, танцевали друг с другом, менялись местами, словно дразня её. Камилла сидела над учебником часами, водя пальцем по строчкам, но стоило отвести взгляд — и все выученные символы исчезали, будто их и не было.       Она вздыхала, захлопывая книгу, чувствуя лёгкое раздражение и усталость.       Для неё, отличницы, которая привыкла понимать всё с первого раза, древние руны становились настоящим испытанием — танцем смысла, который она никак не могла разгадать.       А для Невилла самым нелюбимым и тяжелым уроком было, есть и будет всегда зельеварение профессора Снегга. Вся школа мгновенно узнала, как боггарт предстал в виде Снегга, одетого в платье и шляпу бабушки Невилла. Ученики и кое-кто из профессоров держались за животы от смеха, только Снегг ходил чернее тучи.       При одном упоминании профессора Люпина у него мстительно загорались глаза; и теперь Невиллу на его уроках в отместку доставалось вдвойне.       А ещё Камилла начала побаиваться уроков профессора Трелони. В освещенной камином, насыщенной благовониями комнате класс искал тайный смысл в смутных фигурах и символах. А у Трелони, стоило ей взглянуть на Поттер, огромные глаза заволакивало слезами, но Камилла старалась не замечать её взгляда.       Нет, Камилла вовсе не ненавидела профессора Трелони. Она относилась к ней вполне терпимо — даже с некоторым уважением, если та вела себя спокойно. Всё было приемлемо, пока профессор не начинала всхлипывать и, вытирая слёзы, говорить, как ей жаль, что она поведала Камилле о её «неизбежной смерти», и что, мол, лучше бы она тогда промолчала.       Камилла в такие моменты едва сдерживала раздражение, стараясь не смотреть на неё.       Её угнетало не само пророчество, а то, как вокруг все начали шептаться — будто слова Трелони уже запечатали её судьбу в конверт.       Некоторые же ученики, наоборот, буквально благословляли профессора предсказаний, восхищаясь её «даром» и видя в каждом её слове знамение.       Камилла и Гермиона только устало качали головами, глядя на всё это — Гермионе казалось, что Трелони сама верит в свои слова не меньше, чем те, кто её слушает.       Но сама Камилла никогда бы не призналась, что тоже постоянно прислушивается к каждому шепоту профессора Трелони.       Вдруг та скажет что-то ещё о ней? Вдруг появится новое предсказание?       Она даже начала тайно записывать свои сны — на всякий случай, вдруг какой-то из них окажется пророческим.       Однако черный пёс, который так тревожил её во снах до этого, так и не появился снова, оставляя лишь лёгкое чувство тревоги, которое никак не отпускало Камиллу.       Её соседки по комнате: Парвати Патил и Лаванда Браун то и дело бегали в башню к профессору Трелони на переменах и возвращались с таким высокомерным видом, будто они узнали что-то неведомое остальным. А случись им находится с Камиллой в их общей комнате, они приглушали голос, будто она уже лежала в предсмертной горячке.       Уроки ухода за магическими существами на всех наводили тоску. Хагрид после случая с Клювокрылом потерял веру в себя. Теперь урок за уроком класс занимался флоббер–червями, а существ скучнее, как известно, нет во всем мире.       — Кому надо за ними ухаживать? — ворчал Рон, второй час запихивая в слюнявую глотку червяка нарезанный лентами салат.       Наступил октябрь. Скоро начнутся матчи, и в четверг вечером Оливер Вуд, капитан команды Гриффиндора, созвал игроков обсудить новую тактику.       Камилла, не теряя ни секунды, бегом подбежала к Джинни, делясь с ней всеми подробностями. Девочки расхохотались, придумывая, как эффектно Камилла объявит Оливеру, что больше не будет играть в команде, и что её место займёт Джинни.       Джинни, усмехнувшись, заметила, что Фред и Джордж наверняка устроят настоящий переполох — ведь их собственная младшая сестрёнка так тщательно скрывала от них эту новость.       Перешёптавшись и хихикая, подруги направились к раздевалкам. Камилла зашла внутрь, стараясь выглядеть непринуждённо, словно ничего не происходит, а Джинни осталась за дверью, заглядывая в щёлочку и ожидая сигнала для идеального момента появления.       Но всё произошло не так, как планировалось. И виной тому было упрямство капитана команды.               В команде по квиддичу семь человек: три охотника, два загонщика, ловец и вратарь. Все летают на метлах. Поле для квиддича большое, на противоположных сторонах по два длинных шеста, на которых на высоте пятнадцати метров укреплены ворота–обручи. Охотники забивают в обручи голы красным, величиной с футбольный, мячом. Загонщики битами отбивают черные мячи–бладжеры, которые летают по полю и норовят сбить игроков с метел. Вратарь защищает ворота. Задача ловца самая трудная — поймать золотой снитч, крылатый мячик размером с грецкий орех. Игра заканчивается, когда ловец схватит снитч. Его команда получает сто пятьдесят очков и обычно выигрывает.       Команда Гриффиндора собралась в холодной раздевалке. Солнце садилось, и на поле стало темнеть. Капитан команды, Оливер Вуд, семнадцатилетний здоровяк–семикурсник, заканчивал в этом году школу. Обращаясь сегодня к команде, он волновался чуть не до слез.       — Это наш, точнее, мой единственный шанс выиграть Кубок школы. — начал Оливер, вышагивая перед командой из угла в угол. — Я играю с вами последний сезон. Это мой последний шанс. Команда Гриффиндора проигрывала семь лет подряд. Нам не везло: были травмы, в прошлом году турнир отменили. — Вуд сглотнул, будто в горле у него все еще стоял комок после прошлогоднего разочарования. — Но наша команда самая классная во всей школе! — Взгляд его сверкнул, и он ударил кулаком в ладонь. — У нас три превосходных охотника. — Вуд поглядел на Алисию Спиннет, Анджелину Джонсон и Кэти Белл. — Два непревзойденных загонщика.       — Ну что ты, Оливер! Будет тебе! — притворно смутились Фред и Джордж       — И у нас ловец, которая ни разу ещё не упустила снитча! — Гордость у него в голосе прозвучала как раскат грома. Вуд помолчал и скромно добавил: — И, наконец, я.       — Ты у нас лучше всех, Оливер! — сказал Джордж.       — Обалденный вратарь! — похвалил Фред.       — Наши имена уже два года должны стоять на Кубке. — Вуд снова замаячил туда–сюда. — Когда Камилла пришла в команду, я сказал себе: Кубок у нас в кармане. Не вышло. Но в этом году, моем последнем...       Камилла вдохнула, собрала в себе остатки решимости и внезапно направилась к нему.       — Оливер. — начала она, став напротив капитана. Её голос звучал ровно, хотя сердце билось где-то под горлом. — Я уверена, что ты сможешь выиграть Кубок. Только уже без меня… потому что я ухожу из команды.       Раздевалка замерла. Фред и Джордж с недоумением обменялись взглядами, Алисия, Анджелина и Кэти переглянулись, ожидая шутки. Но Камилла не шутила.       Оливер Вуд поднял голову, его глаза — обычно полные азарта и уверенности — в этот момент стали почти испуганными.       — Что? — он произнёс глухо, будто не поверил услышанному. — Нет. Нет, Камилла, не может быть. Скажи мне, что это шутка.       — Мне очень жаль. — Камилла слабо улыбнулась. — Но у меня слишком мало времени, и я попросту не успею быть везде. Я не справляюсь.       Оливер шумно выдохнул, как будто его только что ударил бладжер в грудь. Он встал, шагнул к ней, вглядываясь в её лицо.       — Я строил стратегию на тебе, Камилла. На твоей скорости, твоём инстинкте. Мы должны взять Кубок в этом году. Мы должны! Мне нужен Кубок! — Он сжал кулаки, в голосе звенела мольба. — Что мне сделать? Может, мне на колени встать, чтобы ты передумала и осталась?       — О, пошло представление! — прыснул Джордж, ткнув локтем брата.— Только кольца не хватает!       — Сейчас начнётся великая сцена прощания века. — добавил Фред, едва удерживаясь от смеха.       Но Оливер, не обращая внимания, действительно опустился на колени.       Фред с Джорджем синхронно ахнули, а Кэти прикрыла рот ладонью.       — Оливер Вуд, капитан «Гриффиндора», молящий игрока остаться на коленях! Я видела всё в этой жизни! — задыхаясь от смеха, пробормотала Анджелина, поражённо качнув головой.       — Камилла, — тихо сказал Оливер, глядя на Камиллу снизу вверх. — Я разрешу тебе приходить только на две тренировки в неделю. Даже одну, если нужно. Только не уходи сейчас. Не в этом году.       Камилла покраснела до кончиков ушей. Её дыхание сбилось, сердце сжалось. Смешно, глупо, но ей стало неловко — не перед всей командой, а перед ним.       — Ты спятил?! Встань быстро, Оливер! — прошипела она. — Это не поможет. Моё решение окончательное.       Он поднялся медленно, будто каждая мышца сопротивлялась.       — Но кто же займёт твоё место? — спросил он хрипло.       Камилла вдохнула, чувствуя лёгкий трепет.       — Джинни Уизли.       В этот миг дверь распахнулась, и в раздевалку влетела сама Джинни — с пылающими от волнения щеками.       Фред и Джордж одновременно вскрикнули:       — Наша Джинни?!       Девушка гордо подняла подбородок и уверенно сказала:       — Да, я. Камилла считает, что я справлюсь.       Вуд застыл, уставившись на неё, будто пытаясь понять, шутка это или нет.       — Джинни, — выдохнул он наконец. — Я… я не планировал менять стратегию и состав команды на ходу…       — Ну и что, капитан. — с усмешкой протянул Фред. — Теперь у тебя целая династия Уизли в команде!       — Главное, не путай, кто из нас кто. — добавил Джордж.       Джинни смерила братьев взглядом, полный вызова.       — Не переживайте, — сказала она спокойно. — я поймаю снитч быстрее, чем вы успеете пошутить.       Кэти и Анджелина прыснули от смеха, Алисия хлопнула Джинни по плечу.       — Ну что ж, малышка, добро пожаловать в команду.       Камилла улыбнулась, чувствуя, как с души сваливается тяжёлый груз. Она повернулась к Оливеру, который всё ещё стоял молча, глядя на обеих девушек.       — У тебя всё получится, Джинни, — тихо сказала Камилла. — Я знаю это.       — Нет, нет, нет, нет, нет! — Оливер откинул пергамент с расписанием тренировок, который держал в руках, так что тот взвился в воздухе и упал к ногам Кэти. — Я не возьму Джинни в команду вместо тебя, Камилла! — горячо воскликнул он, почти задыхаясь. — Когда я выпущусь — пожалуйста, ставьте кого угодно, хоть трёх ловцов сразу! Но сейчас… я не могу тебя отпустить! Ты — мой шанс взять Кубок!       В раздевалке повисло напряжённое молчание. Капитан «Гриффиндора» стоял перед Камиллой, запыхавшийся, с упрямым блеском в глазах. Все остальные замерли: Фред с Джорджем переглянулись с торжественными выражениями лиц, Кетти прикусила губу, а Джинни нахмурилась, слушивая каждое слово.       — Ну что мне сделать, а, Камилла? — спросил Оливер, шагнув ближе. — Что мне сделать, чтобы ты осталась в команде? Скажи. Я могу пересмотреть расписание, отменить лишние тренировки, позволю тебе приходить всего на одну в неделю, если нужно!       Камилла смотрела на него с лёгкой улыбкой — усталой, но тёплой.       — Оливер… ты же знаешь, что я бы осталась, если бы могла и хотела. — тихо сказала она. — Но у меня и без квиддича день расписан по минутам. Я изучаю все предметы — даже те, которые ты, возможно, не стал бы и открывать.       — Я? — возмутился Вуд, но Фред тут же хмыкнул:       — Например, нумерология.       — Или изучение маглов и древние руны. — добавил Джордж, и оба синхронно покачали головами.       Оливер всплеснул руками.       — Пусть хоть руны, хоть древние проклятия! — вмешался семикурсник.— Камилла, ты — мой наш шанс на Кубок. Если ты уйдёшь, всё посыплется.       — Ничего не посыплется. — уверенно сказала Джинни, ступая вперёд. — Потому что на её месте буду я.       — Я же уже сказал! Нет, нет и ещё раз нет! — снова затараторил Вуд. — Я не возьму тебя в команду, Джинни!       Джинни прищурилась, её губы изогнулись в хищной улыбке.       — Фред, Джордж. — обратилась она к братьям, не сводя взгляда с капитана. — Вы это слышали? Оливер считает, что я не достаточно хорошая для команды.       Фред театрально прижал руку к сердцу.       — О, капитан, ты попал.       — Да. — подхватил Джордж, усмехнувшись. — Тебя ждёт буря розыгрышей от нас под кодовым именем «Джинни Уизли».       Камилла тихо засмеялась, покачав головой. Она видела, как вспыхнули щеки Джинни и как глаза девочки засверкали вызовом.       — Да как же вы не понимаете, что победа значит для меня?! — чуть ли не плача, воскликнул капитан. — Я ведь собираюсь заниматься квиддичем профессионально, и Кубок поможет мне в этом.       Камилла почувствовала, как её сердце сжимается от жалости и от осознания всей тяжести своего выбора. Её глаза слегка заблестели, а в горле пересохло.       Джинни переглянулась с Камиллой, и обе мгновенно поняли друг друга без слов.       — Если для тебя так важна победа, то я могу потерпеть ещё год. — тихо и медленно выдохнула Камилла. — Я хочу, чтобы ты стал первоклассным игроком.       — Я понимаю тебя, Оливер. — добавила Джинни. — Я тоже в будущем хочу заниматься квиддичем профессионально, поэтому понимаю, как сильно тебе нужен этот Кубок.       И тут Оливер так сильно обнял Камиллу, что ей показалось, что её рёбра затрещали. А потом слегка наклонился к ней, словно готовый поцеловать в порыве эмоций, и это вызвало взрыв смеха у Фреда и Джорджа.       Камилла, с учащённым сердцебиением, слегка отстранилась, её щеки горели от смеси смущения, волнения и радости, а Джинни кивнула, подтверждая своё понимание и поддержку.       Алисия, Анджелика и Кетти, наблюдавшие за всей сценой, тихо посмеялись и переглянулись. Камилла почувствовала волну облегчения: её решение, наверное, было правильным, Джинни готова поддержать её и подождать ещё год, и команда сможет продолжить путь к Кубку с новой силой.       Внутри Камиллы горело чувство ответственности, смешанное с лёгкой тревогой и радостью: она знала, что поступила правильно, осчастливив Оливера, но сердце всё ещё сжималось от мысли, что квиддич ей не интересен, как будущее. Только как хобби и мимолётное увлечение.       Тренировалась Камилла на своей метле один раз с командой в неделю, остальные два — Джинни, потому считала, что ей нельзя терять сноровку. Дни становились короче и холоднее, зарядили дожди, но ни грязь, ни ветер, ни дождь не затмевали картины, постоянно всплывающей перед глазами Камиллы — счастливый Вуд держит в руках литой серебряный Кубок.       После одной из тренировок продрогшая, и недовольная от этого Камилла зашла в гостиную, полную возбужденных гриффиндорцев. Рон, Невилл и Гермиона сидели в креслах у камина и готовили карты звездного неба для урока астрономии.       — Что стряслось? — спросила Камилла друзей.       — Видишь объявление? — Невилл махнул в сторону свежего куска пергамента на древней доске объявлений. — Конец октября. Посещение Хогсмида.       Через портретный проем вслед за Камиллой вошёл Фред.       — Вот здорово! — обрадовался он. — Загляну в лавку «Зонко». У меня как раз кончаются драже–вонючки.       Камилла, погрустнев, откинулась на спинку кресла.       — Не расстраивайся, пойдешь в следующий раз. — прочитала её мысли Гермиона. — Блэка скоро поймают, его ведь уже видели.       — Блэк не такой дурак, в Хогсмиде ему делать нечего. — не согласился Рон.— Камилла, у тебя ведь есть подписанное разрешение. Сдай его профессору Макгонагалл, и она будет обязана тебя отпустить, ведь всё по правилам. Разрешение есть, значит ты можешь пойти в Хогмид. Когда–то ещё будет «следующий раз»?       — Ты что, Рон! — опешила Гермиона. — Камилле нельзя ни на шаг выходить из школы.       — Да что ей одной здесь сидеть, что ли! Давай, Камилла, обязательно отдай разрешение МакГонагалл...       — Я отдам разрешение.— проговорила Камилла, смотря на Рона.— Но в Хогмид не пойду.       Рон хотел было возразить, но к Гермионе на колени прыгнул Живоглот, у него в зубах корчился большой паук.       — Он что, обязательно должен жрать его на наших глазах? — поморщился Рон.       — Вот именно поэтому я больше люблю растения. — торопливо сказал Невилл, глядя на происходящее с брезгливостью. — Самое страшное, что может сделать прыткий кактус — плюнуть соком, а не… это!       — Умница, Глотик. — Гермиона погладила кота, не обращая на мальчиков внимания. — Ты его сам поймал?       Живоглот принялся медленно жевать паука, не сводя желтых глаз с Рона.       — Не пускай его ко мне. — пробурчал Рон и склонился над картой. — У меня в сумке Короста.       Камилла зевнула. Сейчас бы лечь спать, но надо ещё закончить карту по астрономии и домашнее задание по магловедению и нумерологии. Она подтянула свою сумку, вынула пергамент, чернила с пером и принялась за работу.       Даже маховик времени не спасал Камиллу от хронического недосыпа. В сутках, как оказалось, мало проку, если половину их ты проводишь, зевая и спотыкаясь на ровном месте.       Утренние занятия, домашние задания, бесконечные перелистывания учебников, тренировка по квиддичу— всё сливалось в одно сонное марево. Каждый раз, глядя в зеркало в ванной, Камилла видела перед собой не ведьму, а, скорее, зомби с потухшим взглядом и тёмными кругами под глазами.       Но у неё был один маленький секрет спасения.       На туалетном столике, среди расчёсок и чернильниц, стоял невзрачный флакончик с золотистой крышкой. Увлажняющий и питательный крем, о котором она впервые прочитала в валяющемся на полу журнале Лаванды.       “Магическое сияние кожи даже после ночных дежурств!” — гласила реклама. Камилла тогда лишь усмехнулась, но через пару дней, глядя на своё отражение после очередного поворота маховика, решила рискнуть.       Она написала короткое письмо в магазин, прикрепила к лапке Букли — и через три дня сова принесла целую коробку крошечных баночек, каждая аккуратно перевязанная розовой лентой.       Теперь каждое утро Камилла начинала с тихого ритуала: прохладный ароматный крем ложился на кожу, пряча следы усталости, будто стирая бессонные ночи из памяти.       Гермиона, заметив однажды, как Камилла выравнивает тон лица, заинтересовалась.       — Он и правда помогает? — спросила она, внимательно разглядывая баночку.       — Если не помогает выспаться, то хотя бы делает вид, что я спала. — с усмешкой ответила Камилла.       С тех пор две подруги делили не только секреты маховика времени, но и этот крем — единственное средство, способное скрыть следы того, сколько часов на самом деле они провели бодрствуя.       Но, конечно, никакой крем не заменит того, что домашнюю работу за неё никто не сделает. Снова сжав перо над пергаментом и тяжело вздохнув, Камилла напомнила себе: маховик времени может подарить лишние часы, но ответственности он не отменяет.       — Можешь срисовать мою, если хочешь. — предложил Рон, пометив последнюю звезду завитушкой, и придвинул работу к Камилле.       Камилла с поджатыми губами посмотрела на Рона. Его карта с ответами лежала перед ней, обещая лёгкий путь к завершению домашнего задания. Но она отодвинула её в сторону, понимая, что если просто спишет, ничему не научится.       — Нет, спасибо. — сказала она твёрдо. — Я напишу всё сама.       Гермиона улыбнулась, глядя на подругу с уважением. Она прекрасно понимала, как Камилла себя чувствует и как трудно оставаться верной своим принципам. Камилла глубоко вздохнула, взяла перо и начала писать, чувствуя, что настоящая победа — это пройти путь самостоятельно.       Живоглот, не мигая, глядел на Рона и помахивал кончиком хвоста. Рон на миг отвернулся, кот вдруг бросился на его сумку и стал рвать когтями.       — Брысь, брысь, дурацкий кот! — завопил Рон, схватил сумку и стал бешено трясти кота, но кот намертво вцепился в нее и грозно шипел.       — Рон, ему больно. — взвизгнула Гермиона.       Вся гостиная с интересом наблюдала за сражением. Рон тряс сумкой, кот держался крепко. И тут из сумки вылетела крыса Короста...       — Хватай кота! — взревел Рон.       Живоглот выпустил порванную сумку и, перепрыгнув через стол, помчался за перепуганной насмерть Коростой.       Джордж бросился ему наперерез, но опоздал. Короста стремглав прошмыгнула между множеством ног и исчезла под старым шкафом. Живоглот с ходу затормозил и запустил под шкаф переднюю лапу.       Подоспели и Рон с Гермионой. Гермиона схватила кота поперек туловища и оттащила. Рон, распластавшись на полу, за хвост вытянул Коросту.       — Ты посмотри на неё! — Рон затряс крысой перед лицом Гермионы. — Кожа да кости! А твой Живоглот на нее кидается. Держи его подальше от моей крысы!       — Рон, Глотик не понимает, что это плохо. — оправдывалась Гермиона дрожащим голосом. — Все кошки охотятся за крысами.       — Это не простая кошка. — не унимался Рон, запихивая крысу в нагрудный карман. — Он понял мои слова, что Короста у меня в сумке.       — Глупости! Глотик почуял ее, как же еще он...       — Твой кот взъелся на Коросту. — не отступал Рон. Вокруг захихикали, но он ничего не слышал. — Короста появилась здесь раньше. И она больна!       Рон повернулся на каблуках и направился в спальню. Невилл схватил все свои свитки и поспешил за Роном, что-то быстро бормоча, пытаясь объяснить ему.       — Рон, ты не можешь просто так… — начал он, но Рон только сильнее надулся, перегородив путь руками и закатывая глаза.       Камилла тихо вздохнула, покачала головой и склонилась над столом и принялась аккуратно рисовать свою карту, полностью погрузившись в работу и стараясь не обращать ни на что вокруг.

***

      Назавтра Рон весь день дулся на Гермиону. На уроке травологии все четверо срезали с одного цветка пузатые розовые стручки. Рон, надувшись, молчал.       — Как Короста? — робко спросила Гермиона, раскрыла стручок и вытряхнула блестящие бобы в деревянную кадку.       — Забилась под одеяло и дрожит от страха. — сердито ответил Рон, кинул бобы в кадку, промахнулся, и бобы рассыпались по полу.       — Аккуратнее, мистер Уизли! — сказала профессор Стебль: бобы тут же лопались и превращались в цветки.       Со звонком друзья вышли из оранжереи. Следующий урок — трансфигурация профессора МакГонагалл.       Камилла шла в кабинет с твёрдым, почти упрямым чувством, что поступает правильно. Она знала — ей нельзя идти в Хогсмид, и вообще выходит из замка, где её может убить Сириус Блэк. Но всё внутри неё надеялось, что, не смотря на эту возможную опасность, ей позволят навестить могилу родителей, как в прошлом и позапрошлом году. Сейчас, когда за ней охотился сумасшедший убийца, мысль об их покое казалась особенно важной.       Она чувствовала, что должна это сделать — не из любопытства, не из упрямства, а потому что ей нужно было почувствовать рядом тех, кто когда-то защитил её любовью. Быть может, именно у их могил она наконец поймёт, ради чего продолжает осторожничать.       В конце коридора столпились возбужденные одноклассники, и Камилла на время отвлеклась от своих мыслей.       Окруженная учениками, Лаванда Браун горько рыдала, а Парвати Патил, обняв подругу за плечи, что–то объясняла Симусу Финнигану и Дину Томасу, вид у них был самый серьезный.       — Что случилось, Лаванда? — встревожилась Гермиона.       — Ей утром пришло из дома письмо. — тихо ответила за подругу Парвати. — Её кролика, Пушистика, задрала лиса.       Камилла подошла к Лаванде, слегка опустив взгляд. Она не была с ней особо близка — скорее, просто соседка по комнате, с которой делила уголок спальни — но сейчас что-то внутри подсказывало: нужно утешить.       Тихо, почти робко, Камилла положила руку Лаванде на плечо.       — Соболезную… — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя сердце сжималось от чужой боли.       Лаванда всхлипнула, и Камилла на мгновение подумала о себе: если бы Букля, её любимая сова, умерла, она, наверное, так же безудержно плакала бы.       — Как же я могла забыть? — корила себя Лаванда. — Ты помнишь, какое сегодня число, Камилла?       — Какое?       — Шестнадцатое октября! «То, чего ты боишься, случится шестнадцатого октября». Помнишь? Она была права, так и вы-вышло!       Вокруг Лаванды столпился весь класс. Симус сокрушенно качал головой. Гермиона, помолчав, спросила:       — Так ты... так ты все это время боялась, что Пушистика съест лиса?       — Ну... ну, не обязательно ли–лиса. — ответила Лаванда, сквозь слезы глядя на Гермиону. — Я бо–боялась, что он умрет.       — А что, Пушистик был старый?       — Не–нет, о–он был совсем еще детеныш.       Парвати крепче обняла подругу, от чего Камилла убрала руку и немного отошла.       — Тогда почему ты боялась, что он скоро умрет?       Парвати метнула на Гермиону сердитый взгляд.       — Давай рассуждать логически. — Гермиона обвела весь класс взглядом. — Ведь Пушистик умер даже и не сегодня? Сегодня пришло письмо. — Лаванда разрыдалась еще громче. — Как же Лаванда могла бояться, ведь это произошло внезапно...       — Не слушай ее, Лаванда. — перебил Гермиону Рон. — Ей плевать на чужих животных.       Рон с Гермионой обменялись грозными взглядами, но тут очень кстати появилась профессор МакГонагалл.       Поссорившиеся сели по разные стороны от класса, как будто невидимая линия делила их на лагеря.       Камилла бросила взгляд на Гермиону, уткнувшуюся в учебник и старающуюся не замечать происходящего вокруг, и подумала, что Гермионе сейчас нужно остыть.       Не раздумывая, Камилла села рядом с Роном и тихо, почти шёпотом, стала пытаться убедить его извиниться перед подругой.       Невилл, севший рядом с Гермионой, наблюдал за её попытками вмешаться. Но Рон, сжав зубы, шептал отчаянно:       — Это не я должен извиняться, а Гермиона! Это всё из-за её кота!       Камилла, открыв учебник, понимала, что придётся проявить терпение и хитрость, чтобы хоть как-то сгладить накал страстей между ними.

***

      Прозвенел звонок, Камилла встала и пошла к столу МакГонагалл, но профессор сама заговорила о Хогсмиде, обратившись к классу:       — Задержитесь ненадолго. Вы все на моем факультете, поэтому сдайте мне до Хэллоуина разрешения от родителей. Не будет разрешения, не будет Хогсмида.       Невилл смущённо поднял руку:       — Профессор, я, кажется, потерял...       — Ваша бабушка, Долгопупс, послала разрешение прямо мне. Решила, что так надежнее. Всё, урок окончен.       — Отдай разрешение. — шепнул Рон.       — Камилла... — заикнулась было Гермиона.       — Ну, иди же. — подтолкнул её Рон.       Камилла подождала, пока все выйдут, и, нервно покусывая губу, подошла к МакГонагалл.       Камилла стояла у стола профессора Макгонагалл, крепко сжимая в пальцах разрешение на поход в Хогсмид. Бумага чуть дрожала — от волнения или злости, она уже не разбирала.        Всё утро внутри неё бушевала буря. Разум твердил, что не стоит поднимать эту тему, что всё решено, а сердце — просило лишь одного: позволить ей побывать у могилы родителей. Хоть на минуту. Хоть на мгновение почувствовать их рядом.       Сделав глубокий и не сказав ни слова, рыжеволосая положила разрешение на стол. Бумага легла ровно, но рука Камиллы всё ещё дрожала.       — Мисс Поттер… — начала профессор, чуть медленнее, чем обычно. — Насчёт вашего посещения Хогсмида…       Её голос звучал сдержанно, но Камилла уловила странную нотку — будто профессор Макгонагалл подбирала слова, стараясь не сказать лишнего. Она нервничала, что случалось крайне редко.       Камилла глубоко вздохнула, сдерживая желание сказать всё, что накопилось.       — Профессор, — тихо произнесла она. — я понимаю, что из-за Сириуса Блэка меня не выпустят из замка. Поэтому… я сама решила, что не пойду в Хогсмид.       Профессор удивлённо моргнула, поправила очки и посмотрела на Камиллу с лёгким одобрением.       — Правда? Что ж тогда… я знала, что вы, мисс Поттер, очень сообразительная девушка и сможете принять разумное решение.       В её голосе появилась нотка гордости. Камилла кивнула, но внутри не чувствовала облегчения — наоборот, слова профессора отдавались пустотой. Её решение не шло от спокойствия, оно шло от безысходности.       Собравшись с силами, она заговорила снова — голос стал тише, почти шепотом:       — Профессор… а можно ли, как в прошлый раз, посетить могилу родителей?       Эти слова дались ей тяжело, будто пришлось вырвать их из глубины души. Макгонагалл замерла. Глаза за стеклом очков потеплели, но в них появилась грусть.       — Мне очень жаль, мисс Поттер… — сказала она, и голос её слегка дрогнул. — Но я не могу дать вам это разрешение. Даже с сопровождающим — вы можете быть в опасности.       Камилла опустила голову. Мир будто стал тише. Её пальцы бессильно сжались в кулак. Она знала, что профессор права, но сердце отказывалось понимать. Ведь это было не просто желание — это была необходимость. Память. Связь. Единственное место, где она чувствовала, что родители слышат её.       — Спасибо, профессор, — прошептала она. — я понимаю.       Она развернулась и направилась к выходу. Каждый шаг отдавался в груди тяжестью. Уже у самой двери раздался голос Макгонагалл:       — Мисс Поттер…       Камилла остановилась и повернулась. Профессор сидела, слегка нахмурившись, но в её взгляде было столько тепла, что Камилла едва удержалась от слёз.       — Мне и вправду жаль. — сказала она мягко. — Но так будет лучше… для вашей безопасности.       Камилла кивнула, не доверяя голосу. Когда она вышла из кабинета, ей показалось, будто замок стал чуть холоднее. Она шла по коридору, чувствуя, как где-то глубоко внутри снова разрывается тонкая нить надежды — та, что связывала её с прошлым, с родителями, с домом в Годриковой впадине, которого у неё больше нет.       Вернувшись в гостиную Гриффиндора девушка рассказала всё друзьям. Рон ругал МакГонагалл не переставая. Гермиона с укором смотрела на него. Выражение её лица говорило: «Это к лучшему», и это ещё больше сердило Рона.       Только Невилл, сидящий у камина с раскрытым учебником по травологии, заметил, что Камилла ведёт себя совсем иначе. Остальные думали, что она просто расстроена из-за того, что её не отпустят в Хогсмид, но Невилл видел глубже.       Он наблюдал, как Камилла сидела в стороне, не слушая разговоров, глядя на огонь так, будто где-то там, в пляске пламени, прятались её мысли. Её плечи были напряжены, губы сжаты, а в глазах — тихая печаль, от которой сжималось сердце.       Он понимал: дело было не в Хогсмиде. Камиллу не волновали прогулки, лавочки с лакричными палочками или витрины с новыми метлами. Её тревожило другое. Приближался день, который всегда был для неё самым тяжёлым — день смерти её родителей.       И Невилл внутри ясно чувствовал, что Камилла просто хотела побыть с ними. Хоть ненадолго. Хоть стоя у их могилы, чувствуя холод камня под ладонью, представляя, что они рядом. Это было её тихое, святое желание — не каприз, не упрямство, а потребность сердца.       Он вздохнул и опустил взгляд в учебник, хотя глаза уже не видели ни строчек, ни иллюстраций. Он понимал её — слишком хорошо. Потому что знал, каково это — скучать по тем, кого уже вернуть нельзя.       — Не унывай! — Рон хлопнул Камиллу по плечу. — В этот день Хэллоуин, вечером в Большом зале праздничный ужин.       — Угу. — мрачно кивнула Камилла: праздник праздником, но возможность посетить могилу родителей не заменит ей ничто.       Симус, заметив, что Камилла грустит, попытался её утешить — показал небольшой взрывной фокус, из которого вспыхнула сияющая искрами птица. Камилла попыталась улыбнуться, но было ясно, что этот фокус не смог её развеселить.       А Рон вспомнил про мантию–невидимку, но Гермиона возразила на это, что дементоров маскарадом не проведешь — они чувствуют человека через мантию. Наверное больше всего утешили Камиллу слова Перси.       — И чего столько шума подняли из–за Хогсмида? — сказал он вполне серьезно. — Не стоит он этого. Магазин сластей ещё ничего, но в лавку диковинных штучек «Зонко» даже заходить опасно. Стоит, пожалуй, заглянуть в Визжащую хижину, но больше там делать нечего.       — Я бы, наверное, всё равно пошла не в магазин сладостей, а в какой-нибудь книжный магазин.— проговорила Камилла, размышляя.       Перси, собиравшийся уходить, остановился и одобрительно кивнул, слегка улыбнувшись.       — Это да. Правильно, Камилла. Слушай, если хочешь, я могу купить тебе какую-нибудь книгу в Хогмиде.       Камилла подняла взгляд, немного удивлённая вниманием и предложением старшего Уизли.       — Спасибо, Перси. — тихо ответила она. — Если можно… книгу по зельеварению. Расширенный курс, на основе четвёртого курса обучения. Я уже несколько раз перечитала свой учебник за третий.       Перси, довольный её ответом, поправил галстук и сказал своим привычно наставительным тоном:       — Стремление к знаниям похвально. Хорошо, я посмотрю, есть ли там такая книга.       Эти слова, хоть и простые, заставили Камиллу немного улыбнуться по-настоящему. Что-то тёплое шевельнулось внутри — не радость, но лёгкое ощущение, что о ней не забыли.       Когда Перси ушёл, она достала из сумки книгу по изучению маглов, устроилась поудобнее и раскрыла её. Пусть мысли всё ещё возвращались к тому, чего ей не позволили сделать, но чтение помогало отвлечься — хоть ненадолго спрятаться от тяжести собственных чувств между строк.

***

      Утром Камилла встала вместе со всеми и пошла завтракать. Настроение у неё было скверное, но показывать этого не хотелось. Друзья старались приободрить её.       — Мы принесем тебе много-много сладостей. — обещала Гермиона, от всего сердца жалея Камиллу.       — Воз и тележку! — подхватил Рон.       — А я куплю тебе какое-нибудь красивое перо.— пообещал Невилл.       — Да ладно, чего там. Но всё равно спасибо. — небрежно отвечала Камилла, провожая друзей в холл. — Повеселитесь там. Увидимся вечером, на празднике.       Завхоз Филч стоял у дверей и по списку отмечал уходящих, пристально вглядываясь в каждое лицо: без разрешения мимо него не проскользнешь.       — Что, Поттер, отсиживаешься в замке? — крикнул Малфой. Крэбб и Гойл осклабились. — Дементоров испугалась?       Пэнси Паркинсон с глупой, самодовольной ухмылкой наклонилась к своим подружкам и что-то едко прошептала им на ухо. Те тут же захихикали, бросая на Камиллу взгляды, полные насмешки.        Смех прозвучал звонко, намеренно, чтобы она услышала — и Камилла почувствовала, как неприятная волна раздражения и обиды поднялась внутри, но заставила себя не поднимать головы и не реагировать, и уныло поплелась вверх по мраморной лестнице, через пустые коридоры в башню Гриффиндора.       — Пароль. — встрепенулась Полная Дама.       — Фортуна Майор. — вялым голосом назвала пароль Камилла .       Портрет открылся. В гостиной кишмя кишели первый и второй курсы, несколько старшекурсников степенно беседовали о чем-то, им походы в Хогсмид уже приелись.       — Камилла, Камилла! Иди к нам. — позвал Колин Криви. Он благоговел перед Камиллой и не упускал случая поговорить. — Ты не идешь в Хогсмид? А почему? — Колин сиял от счастья, что говорит со знаменитостью, и гордо глядел на товарищей. — Посиди с нами немного.       — Спасибо, Колин. — Камилла терпеть не могла, когда глазеют на её шрам. — Мне надо в библиотеку делать домашнее задание.       Раз сказала — нужно идти. Это наверное, даже к лучшему. И тут Камилла внезапно вспомнила о древних рунах.       «Может быть, в этот раз у меня получится понять их смысл?» — промелькнула мысль в голове. Сердце слегка забилось быстрее, и она, почти не думая, рванула в свою комнату, схватила учебник и снова спустилась в гостиную Гриффиндора.       Не задерживаясь ни на секунду, она прошла через проход, направившись к библиотеке, решив, что знания и концентрация помогут ей отвлечься от всего остального.       — Зачем было меня будить из–за каких-то пары минут. — пробурчала вдогонку Полная Дама.       Камилла, открыв книгу стала читать её на ходу, но тут ей показалось что за ней кто-то наблюдает. Она повернулась назад и нос к носу столкнулась с Филчем. Филч только что выпустил из замка последнего ученика.       — Ты что тут делаешь? — подозрительно сощурился Филч.       — Иду в библиотеку.— проговорила Камилла, демонстрируя книгу в своих руках, чтобы доказать свои слова.       — В библиотеку?! — У Филча затряслась нижняя челюсть. — Так я тебе и поверил! Почему ты не в Хогсмиде? Твои дружки забавляются драже–вонючками, рыгательным порошком и червями–свистелками, а ты тут шляешься. Что–то подозрительно!       Камилла молча пожала плечами.       — Сейчас же иди в гостиную! — скомандовал Филч и проводил Камиллу взглядом до ближайшего поворота.       Камилла в гостиную не пошла. Да и почему Филч накинулся на неё?! Она же ничего плохого не сделала!       Камилла решила, что во чтобы то ни стало проберется в библиотеку. Она сделала пару шагов, но тут кто-то её окликнул.       Камилла, прижав свою книгу к груди, обернулась. Из дверей своего кабинета выглядывал Люпин.       — Ты что здесь делаешь? — спросил Люпин совсем другим тоном, чем Филч. — А Рон, Невилл и Гермиона где?       — В Хогсмиде, сэр. — ответила Камилла, как будто это для неё ровным счетом ничего не значило.       — Вот оно что!       Люпин немного помолчал.       — Не хочешь зайти? Мне как раз привезли гриндилоу для следующего урока.       — Водяной чёрт?!— изумилась Камилла и быстро проскочила в кабинет.        В углу стоял огромный аквариум. Болотно–зеленого цвета чудище с острыми рожками, прильнув к стеклу, корчило рожи, сгибало и разгибало длинные костлявые пальцы.       — Да, ты права, Камилла. Это водяной черт. — улыбнулся Люпин, смотря, как Камилла внимательно разглядывая магическое создание. — С ним справиться не так трудно, особенно после ползучих водяных. Надо только сломать ему пальцы. Они у него длинные и сильные, но хрупкие.       Водяной черт оскалился, обнажив зеленые зубы, и зарылся в водоросли.       — Чаю хочешь? — Люпин поискал глазами чайник. — Я как раз подумывал о чашке чая.       — Да, пожалуйста. — робко ответила девочка. Люпин коснулся чайника волшебной палочкой, и из носика сейчас же вырвалась струйка пара.       — Садись. — Люпин указал на стул и снял крышку с пыльной банки. — У меня только в пакетиках. Хотя, думаю, чайные листья тебе порядком надоели.       Камилла поглядела на учителя: глаза Люпина лукаво поблескивали.       — Откуда вы знаете?       — Мне сказала профессор МакГонагалл. — Люпин подал Камилле кружку с отколотым краем. — Ты ведь не боишься предсказаний?       — Нет. — слишком быстро проговорила Камилла и опустила глаза в чашку.       «Может, рассказать Люпину о собаке? Нет, лучше не надо. Ещё подумает, что я трусиха. И без того не дал сразиться с боггартом.»       Должно быть, эти мысли отразились у неё на лице, потому что Люпин спросил:       — Тебя что-нибудь тревожит?       — Нет. — соврала Камилла и отхлебнула из кружки. Водяной черт показал ей кулак. — Да, много чего. — сама того не ожидая, призналась Камилла, но не спешила рассказывать.       — Что же? — без давления поинтересовался Люпин.       Камилла помедлила, сжимая кружку с чаем в руках, и тихо произнесла:       — Сегодня… день смерти моих родителей. С начала обучения в Хогвартсе я каждый год в этот день навещала их могилу… — голос дрожал, но она пыталась держаться. — Но сегодня мне не дали на это разрешение… из-за того, что за мной охотится Блэк.       Она отхлебнула чай, словно пытаясь собрать мысли, и продолжила:       — И ещё… я не смогла отказаться нашему капитану команды по квиддичу, когда он попросил меня остаться в команде ещё на один год. Я люблю квиддич… но как увлечение или просто сыграть один раз, не как играть на постоянку в матчах. Но я не смогла отказать…       Кружка сжалась в её руках сильнее, и Камилла продолжила, чуть тише, почти шепотом:       — Профессор Трелони говорит, что у меня Гримм и что я скоро умру… — её голос прорвался с тяжёлым вздохом. — А я уже видела эту чёрную собаку…       Слёзы начали катиться по её щекам. Казалось, что все эмоции, которые она так долго подавляла, вырвались наружу. Она глотнула воздух и, чуть громче, почти закричала:       — А ещё эти древние руны!       В порыве отчаяния Камилла схватила учебник со стола и со злостью кинула его на пол, выкрикнув:       — Ненавижу их!       Она отдышалась и подняла взгляд на профессора Люпина, и замерла. Он сидел неподвижно, широко раскрытые глаза отражали смесь удивления, беспокойства и нежной заботы.        Его брови чуть нахмурились, но рот дрогнул в мягкой улыбке, пытаясь показать, что он рядом и понимает. Взгляд Люпина был внимательным, терпеливым, он словно всматривался не только в Камиллу, но и в её чувства, пытаясь почувствовать каждую каплю её боли, страх и обиду, что она таила так долго.       Он чуть наклонился вперёд, словно чтобы её поддержать, но не вторгнуться в личное пространство.       Камилла почувствовала, как её щеки горят от стыда, и опустила голову, заикаясь:       — П-п-простите…       Люпин мягко улыбнулся, голос был тихим и ровным, но в нём ощущалась глубокая забота:       — Ничего страшного, Камилла. Это нормально. Тебе не нужно держать всё в себе. Может, что-то ещё не даёт тебе покоя?       Камилла медленно кивнула, ощущая, как тяжесть эмоций немного спадает под этим внимательным и добрым взглядом.       С профессором Люпином она чувствовала, что может быть честной с собой, что её чувства не осудят и не отвергнут.       — Почему вы тогда не дали мне сразиться с боггартом?       Люпин удивленно поднял брови.       — Мне показалось, ты это поняла.       Камилла опешила: она думала, что Люпин постарается уйти от ответа.       — Но всё-таки почему? — переспросила Камилла.       — Видишь ли… — Люпин слегка нахмурился. — Увидев тебя, боггарт принял бы облик Волан–де–Морта.       Камилла от удивления вытаращила глаза. Она меньше всего ожидала такого ответа. К тому же Люпин назвал Темного Лорда по имени, а ведь никто, кроме Дамблдора, не осмеливался так его называть.       — Очевидно, я был не прав. Но я подумал, что в учительской ему нечего делать. — продолжал Люпин. — Все бы перепугались, и урок пошел бы насмарку.       — У меня мелькнула мысль о нём. — призналась Камилла. — Но потом я подумала о василиске, а после вспомнила дементора...       — Так вот оно что! — вслух рассуждал Люпин. — Поразительно! — Заметив недоумение на лице Камиллы, Люпин улыбнулся и прибавил: — Выходит, больше всего на свете ты боишься страха. Это похвально!       Камилла не нашла что ответить и отхлебнула чаю.       — Так ты, значит, решила, что я считаю тебя трусихой, не способной справиться с боггартом.       — Да. — У Камиллы словно гора с плеч свалилась. — Профессор Люпин, вы ведь хорошо знаете дементоров...       В дверь постучали.       — Войдите. — сказал Люпин.       Вошел Снегг с дымящимся бокалом в руках, и увидев Камиллу удивился.       — А, это вы, Северус. — улыбнулся Люпин. — Благодарю вас. Поставьте, пожалуйста, на стол.       Снегг поглядел на, Камиллу, на Люпина и поставил бокал.       — Я тут показываю Камилле водяного черта. — Люпин указал на аквариум.       — А но и видно. Поттер аж вся в слезах от радости.— даже не взглянув на аквариум, проговорил Снегг. Камилла поспешила вытереть остатки слёз рукавом. — Выпейте прямо сейчас, Люпин.       — Да, да, конечно.       — Если понадобится ещё, заходите, я сварил целый котел.       — Пожалуй, завтра надо будет выпить ещё. Большое спасибо, Северус.       — Не стоит. — сухо ответил Снегг, но взгляд его Камилле не понравился. Настороженно, не улыбаясь, Снегг повернулся и вышел.       Камилла с любопытством посмотрела на бокал. Люпин улыбнулся.       — Профессор Снегг любезно приготовил для меня это питье. Сам я не мастер их варить, а у этого зелья еще и очень сложный состав. — Люпин взял бокал, понюхал, немного отпил, и его передернуло. — Жаль, нельзя добавить сахара.       — Во многие зелье нельзя добавлять сахар. Это может снизить или вовсе испортить их эффект. А от чего... — начала было Камилла, но Люпин прервал её на полуслове.       — Мне последнее время неможется. И помогает только это зелье. Его мало кто умеет варить, но мне посчастливилось: я работаю с профессором Снеггом. А равных ему в зельеваренье нет.       Люпин отхлебнул ещё. Камилла едва сдержалась, чтобы не выбить из его рук бокал.       — Профессор Снегг очень интересуется темной магией. — сквозь зубы проговорила она.       — Правда? — Люпин сделал ещё глоток       — Говорят даже... — Камилла помедлила и вдруг выпалила: — Говорят, он на всё готов, лишь бы самому преподавать защиту от темных искусств.       Люпин залпом выпил остатки зелья и поморщился.       — Гадость какая! Ладно, Камилла, делу время — потехе час. Увидимся в Большом зале на праздничном ужине. Если тебе нужно будет ещё выговориться, мой кабинет всегда открыт.       — Спасибо за чай. — Камилла поставил на стол пустую кружку и подняла учебник по древним рунам с пола. — И за то, что выслушали.       Пустой бокал Люпина всё ещё дымился.

***

      — Вот ты где! — воскликнул Рон. — Гляди, сколько мы тебе всего принесли!       На колени Камиллы посыпался дождь сладостей в пестрых блестящих обертках Рон и Невилл с Гермионой только что вошли в комнату отдыха, всё трое раскраснелись с холода и сияли от удовольствия.       — Спасибо. — Камин взяла в руки необычное синие перо, должно быть от Невилла. — Ну как там, в Хогсмиде? Где вы были?       Где только друзья не были! И в магазине волшебных принадлежностей «Дэрвиш и Бэнгз», и в лавке диковинных штучек «Зонко», и в пабе «Три метлы» — ах, какое там чудесное горячее сливочное пиво!       — А почта, Камилла! Двести сов, каждая на своей полке, у каждой свой цвет, чем сова быстрее, тем цвет ярче.— рассказывала Гермиона.       — А в «Сладком королевстве» новый сорт сливочной помадки! Всем дают бесплатно попробовать. Вот, держи. — проговорил Рон.       — А в «Трех метлах» мы, кажется, видели огра... — сказал Невилл. — Кто только туда не заходит! Жаль, что нельзя было захватить сливочного пива. Так хорошо согревает!       — А ты что делала? — опомнилась Гермиона, и посмотрела на книгу в руках Камиллы. — Опять пыталась понять древние руины?       — Да нет, так... пила с Люпином у него в кабинете чай. Потом пришел Снегг... — И Камилла рассказала друзьям о зелье.       Рон и Невилл раскрыли рот от удивления.       — И Люпин выпил?— не веря, выпалил Долгопупс.       — Он что, чокнутый? — воскликнул Уизли.       Гермиона глянула на часы.       — Пора идти за праздничный стол, до начала пять минут. — Друзья выскочили через проем с Дамой и вместе со всеми поспешили в Большой зал.       — Вряд ли Снегг отравил бы Люпина на глазах у Камиллы. — Гермиона опасливо огляделась: не подслушивает ли кто?       — От него можно всего ожидать.— ответила Камилла. — Да и это зелье дымилось не переставая. Даже после того, как Люпин его выпил кубок всё дымился. Я никогда о таких зельях ни читала.       Четвёрка миновала холл и вошла в Большой зал. Сотни тыкв светились зажженными внутри свечами, под затянутым тучами потолком парила стая летучих мышей, змеились молниями ярко–оранжевые транспаранты.       Столы ломились от яств, да таких, что Невилл и Рон с Гермионой, объевшиеся в Хогсмиде сладостей, не только отведали всего, но ещё взяли добавки. Камилла то и дело кидала взгляд на профессорский стол.       Профессор Люпин был весел и как ни в чем не бывало беседовал с учителем заклинаний Флитвиком. А Снегг что–то уж очень часто посматривал на Люпина. Но может, у Камиллы разыгралось воображение?       После ужина привидения Хогвартса разыграли целое представление. Неожиданно вылетели из стен и столов, представляя сценки о том, как сделались привидениями.       Огромный успех имел Почти Безголовый Ник, призрак факультета Гриффиндор. Он очень живо изобразил, как ему безобразно отсекали голову.       Чудесный вечер не испортила даже Паркинсон.       — Привет от дементоров, Поттер! — крикнула она, выходя из зала.       Четверо друзей вместе со всеми гриффиндорцами шли обычным путем в башню Гриффиндора. У портрета Полной Дамы почему-то образовался затор.       — Что это все стоят? — удивился Невилл. Камилла поднялась на цыпочки: проем в гостиную был закрыт.       — Пожалуйста, расступитесь. — послышался голос Перси, и староста важно прошествовал сквозь толпу. — Почему такое столпотворение? Вы что, все забыли пароль? Извините, я староста школы...       И тут стало тихо. Сначала умолкли те, кто стоял ближе всех к проему. Скоро молчали все.       — Скорее позовите профессора Дамблдора. — вдруг раздался пронзительный крик Перси, от которого словно повеяло холодом.       Все взгляды устремились к нему, стоявшие сзади поднялись на цыпочки.       — Что случилось? — спросила только что подошедшая Джинни.       Наконец появился профессор Дамблдор, гриффиндорцы расступились, Невилл, Камилла и Рон с Гермионой протиснулись к самому входу. Невилл ахнул и схватил Камиллу за руку: Полная Дама с портрета исчезла, холст искромсан; пол усеян лоскутами; целый клок совсем вырван.       Дамблдор окинул взглядом обезображенную картину и повернулся к подоспевшим МакГонагалл, Люпину и Снеггу.       — Профессор МакГонагалл, пожалуйста, пойдите к Филчу. Пусть он немедленно осмотрит все портреты в замке. Надо найти Полную Даму.       — Найдёте, непременно найдёте. — прокудахтал кто-то.       Это был полтергейст Пивз. Он кувыркался под потолком, по обыкновению, радуясь чужой беде.       — Что ты хочешь сказать, Пивз? — спокойно спросил Дамблдор, и Пивз замер.        Кого–кого, а Дамблдора он побаивался. Сменивший кудахтанье елейный голос было еще противнее слышать.       — Она спряталась от стыда, ваше директорское величество. У неё неописуемый вид. Я видел, как она мчалась по лесам и долам на пятый этаж, колесила между деревьями и истошно вопила. — Он ухмыльнулся и с сомнительной жалостью прибавил: — Бедняжка.       — Она не сказала, кто это сделал? — все так же спокойно спросил Дамблдор.       — Сказала, школьный глава, сказала! — Пивз не спешил с ответом, будто поигрывал ручной гранатой. — Она отказалась пропустить его без пароля, а он разозлился. — Пивз сделал кувырок и взглянул на Дамблдора, зажав лицо коленями: — Ох, и вредный же характер у Сириуса Блэка!