1.
5 октября 2025 г., 12:08
После услышанного Артём долго не мог прийти в себя, метался из стороны в сторону по пустой рекреации, которая представляла из себя коротенький коридор, шириной чуть больше того злонесчастного поезда, а за дверью в зал приемов во всю грохотали аплодисменты.
Лин без сомнений была на высоте — эта поистине самоотверженная девчушка показала себя смелой, твердой духом и убеждениями несмотря на потери, которые понесла в этой ужасной борьбе.
Артём всем сердцем желал, чтобы после всего пережитого она осталась в СССР, возможно они бы стали служить вместе, что в ряд ли было бы осуществимо, но так хотя бы смогли проводить время вдвоём и не исключено, что им удастся подружиться, ведь произошедшие события здорово их сблизили.
Сейчас конечно все находилось в подвешенном состоянии: из-за ареста Волковой было ещё не ясно, кто именно займёт её место, как вообще пойдет дальше работа и куда деться при этом самому. Однако когда у себя за спиной Артём увидел Гарина с документами в руках сидящего у себя за спиной как и всегда, чтоб его, такого галантного, томно говорящего вполголоса, и горячо дышащего в шею так, что ближе к затылку поднимались предательские мурашки, то все ему стало предельно понятно.
Да даже не увидел, а скорее почувствовал присутствие Николая у себя за плечом и это ощущение конечно поначалу слегка нервировало, но затем странно быстро преобразовалось в осознание того, что это вроде так и должно быть.
Словно бы всегда Гарин вот так вот был рядом, подобно Ангелу Господнему оберегал от ранений, увечий, перестрелок и от самой смерти, хотя сначала Артём и думал, что именно благодаря этому порой самовлюблённому хлыщу, он как раз её и встретит.
Стоило только вспомнить ту авантюру с дрезиной на рельсах, на которую его подбил Гарин в своем плане по отвлечению хунхузов.
Это тогда Артёма распирало внутри от негодования, ведь и в самом деле гиблая затея, пойди хоть что нибудь не так, но потом в итоге пришлось признать, что план действительно был отменным.
Казалось, что ни раз ещё придётся пройти через нечто подобное, когда так оно в принципе и случалось, только вот Гарин, чтоб его, всегда старался учитывать все возможные риски, которые могли угрожать в первую очередь Артёму, и юноша тогда ещё старательно запрещал себе даже думать о том, что это связано с ним напрямую в каком нибудь из ряда вон выходящем смысле.
Не кстати сейчас вспомнились и слова Лин о том, что Николай никогда ничего не делает в своих планах бессмысленно.
Аж хихикнуть от нервов захотелось.
«Дожил! Стою, как дурак сравниваю Гарина с божьим ангелом и смыслы какие то тайные ищу! Хотя и не верил я сроду ни в бога, ни в ангелов…как будто во мне для него хоть когда то был какой то смысл.» — Артём только судорожно вздохнул, ещё раз нервно оглянулся по сторонам, словно кто нибудь мог его увидеть.
Хотя отчего словно?
И почему кто-то?
Не приходилось сомневаться, что Гарин все ещё мог находиться где то здесь поблизости.
Не мог он уйти именно сейчас, когда самому Артёму так маетно и плохо. Он просто собой не будет, если не по наслаждается уязвленностью, полной беззащитностью, причиной которых является собственной персоной.
В общем-то Артёму ещё на Иркутском вокзале все стало понятно, хоть он удивился но в глубине души подозревал, что не все так однозначно: слишком уж прозорлив и настырен Гарин для обычного белого офицера, которому внезапно появилось дело до сохранности жизни китайских курьеров. Слишком у него все ладно - складно получалось для того, кто ввел самого себя в курс операции можно сказать, что с разбега.
В нём вообще, справедливости ради много чего было слишком, если не всё сразу. Отчасти поэтому Артёму казалась чем то невообразимым мысль о том, что он хотя бы сможет попытаться забыть то чувство, которое испытывал каждый раз, когда находился рядом с Гариным в непосредственной близости.
Ощущение безопасности, покоя и отсутствия хаоса, словно одним молчаливым присутствием Гарин укрывал его ото всего плохого.
И черт бы побрал, даже если Артём себе все придумал, это неважно.
Но факт оставался фактом.
Чертов царский буржуй ловко переиграл всех, включая Волкову, как выяснилось ещё на этапе самой их первой встречи сначала в горах Забайкалья, а затем в Белогорском штабе ОГПУ, когда сам Артём впервые ощутил то, чего не должен был чувствовать в принципе и то, что так невыносимо кололо прямо в центре груди, настойчиво возилось под рёбрами до сих пор уже после всей этой кутерьмы с поездом и миссией.
То, о чём нужно молчать даже под страхом смерти, и от чего убегать уже бесполезно, ибо все равно не поможет.
Сильнее всего болит именно от безразличия — того самого, с которым Гарин так легко поверил будто бы юный Артём взаправду мог увлечься милой китаянкой, поддевая словно ножом открытую рану, при каждой возможности.
Да где уж тут помыслить об очевидном, когда простое желание помочь и стремление поддержать истолковывают мальчишеской влюбленностью?
И только перед самим собой Артём не отрицал, что влюбленность действительно есть.
Глупая, мальчишеская, бессмысленная и никому кроме него ненужная.
И совсем не в Лин, хотя сначала и казалось, что это может быть возможно, однако нет, к большому сожалению.
Объяснение неясной дрожи прямо в солнечном сплетении для Светлова самим же Светловым нашлось само по себе.
Как он вообще смог пропасть до такой степени в этих чайных глазах и идеально вычерченных линиях скул, которых хотелось касаться совсем не кулаками в бессильной ярости, а губами нежно так, с некоторой осторожностью, чтоб ни у себя, ни у него не осталось ни сомнений, ни желания отступить назад.
Как он вообще мог позволить себе влюбиться именно в того, кому это вовсе не нужно? Как только умудрился?
«К людям нельзя привязываться.»
Словно удар в спину, выстрел в сердце, словно хлёсткая пощёчина.
До сих пор те слова Гарина набатом стучали в голове, не давая сосредоточиться ни на чем другом, словно этот чёртов белокрыс заранее прознал и заочно ответил на все чувства и переживания юнца, который посмел подумать, что способен иметь значение для кого то вроде Николая Тимофеевича Гарина.
Несправедливо.
«Поздно! Поздно, буржуйская твоя морда! Надо было раньше…надо было мне просто сгинуть в том хунхузовом вагоне! И не было бы мне тогда так паршиво на душе.»
С тяжёлыми мыслями и растревоженным сердцем Артём решил, что задерживаться здесь не стоит во избежание лишних расспросов или подозрений, поэтому он решил выйти наружу чтобы немного подышать свежим воздухом, привести думы в порядок и решить что делать дальше.
В любом случае Лин ещё как минимум с полчаса пробудет в зале, так как после её выступления, у докладчиков наверняка будут к ней какие нибудь стандартные вопросы.
Артём шёл и думал о том, что с ним Гарин мог обойтись по всякому: игнорировать, не воспринимать всерьез, причинять боль, но никак не мог понять за что он так обошёлся с Лин?
Папка с её «легендой» в руках причиняла почти физическую боль, а в глазах темнело от злости на Гарина, ведь известно же, что это целиком и полностью его инициатива отправить Лин под прикрытием во вражий стан Гоминьдана ради информации.
Вот ведь эгоист!
Надел форму, а остался прежним и человеческая жизнь для него по прежнему ничего не значит.
Да уж, белые суждения и поступки не вытравить даже если надеть поверх красную форму.
Морозный ночной ветер больно щипал щёки, а следом обожгла одна единственная злая слезинка и Артём оглядевшись быстро смахнул её ладонью.
В груди жжёт, а на душе все так же тяжело от того, как запросто Гарин без малейших колебаний поигрался их с Лин жизнями, словно фигурками на шахматной доске.
Знал ведь, как много они с Лин друг для друга значат и все равно решился на эту опасную авантюру.
Впрочем, Артём уже давно…ну хорошо, не так уж давно научился по возможности не удивляться.
Это же Гарин и этим всё сказано.
И тем сильнее крепло внутри осознание, что и он — Артём Светлов в своей влюбленности остался прежним.
Суждено ему пропасть с своём чувстве, словно султанской наложнице посреди гаремных интриг.
Артём сам не понял почему именно эта ассоциация всплыла в мозгу, просто слишком уж чёткие и до сей поры свежие в памяти прочитанные рассказы о жизни османских падишахов в период русско — турецкой войны.
Глупо, смешно в какой-то степени, но именно так он себя и ощущал: посреди всех этих сплетений лжи, лицемерия и долга перед собой, да родиной, он один одинёшенек в своей преступной любви и никто ему теперь не поможет.
Против воли из горла вырвался судорожный всхлип, обращаясь облачком пара на морозе.
А ведь чтобы спасти Лин у него остаётся всё меньше времени.
Артём в который раз огляделся по сторонам ночной улицы с оголтелой, потаённой надеждой, которая билась у него вместо сердца, однако все напрасно.
Гарина поблизости не было вопреки ожиданиям.
— Всё таки правда ушёл. — тихий шёпот поднялся к ночному, без звёздному небу вместе с кружащимися в танце снежинками.
Артём следом поднял голову вверх в попытке разглядеть хоть что — то.
Хотя бы малюсенький намёк на подсказку, что ему делать и как теперь быть со всем этим снежным комом, который грозил замуровать юношу под собой безвозвратно.
Как сберечь подругу и сохранить в сердце свою любовь в таких тяжёлых обстоятельствах?
Однако, нет.
Все по прежнему.
Тишина.
