Верни мое завтра

      Говорят, человек не может выбрать, кого любить, а сердце — всего лишь орган, который реагирует на того, кто заставляет испытать волнение. Ускоряется пульс, потеют ладони, голос дрожит, но все это — оттого, что мы смотрим на того, кто нам нравится. Тогда как человек влюбляется? И куда более сложный вопрос: как не спутать любовь с обманом?       Ранним утром в компании почти никого нет, с начальником здоровается только уборщица, которая уже знает, что Хао Имин первым делом пойдет в бассейн, раз приехал пораньше. Он проходит по вестибюлю, мимо диванчиков, смотрит на часы и вдруг останавливается. Делает два шага назад и поворачивает голову: на желтом диванчике, развалившись, спит Вэй Шу. На груди у нее телефон и бумаги, ко лбу прилип какой-то стикер. Исин тихим шагом подходит и аккуратно убирает его.       — «Игрок теряется, зритель прозревает», — читает он и, обернувшись, ошарашено смотрит на полностью обклеенный стол и гору мусора из смятых бумажек. — Она адекватная вообще?       Исин аккуратно ставит портфель на край стола, перекладывает туда же бумаги, которыми она себя обложила, и убирает с груди телефон. Шу мычит что-то во сне, и он, дождавшись, пока она умерит дыхание, осторожно хватает плед со спинки дивана и укрывает ее. Хочет убрать руку, но Шу, которая сквозь сон почувствовала на себе тяжесть, не позволяет этого сделать: она вдруг обнимает его руку как любимую мягкую игрушку, и Исину приходится присесть на корточки, чтобы не делать резких движений.       Наверное, это первый раз за время их знакомства, когда ему удается рассмотреть ее лицо.       Она нежная. Чистая, как вода с острова Хайнань, и такая живая, словно в одном ее дыхании жизни больше, чем в каждом его пробуждении.       Ресницы подрагивают, и это действует на Исина, как естественный катализатор. В голову ударяет воспоминание. Он уже видел, как дрожат именно эти ресницы, как приоткрывались именно эти спелые губы, чтобы что-то сказать, но…       — Почему мне кажется, что мы знакомы уже много лет?       Исин подносит вторую руку к ее лицу и почти невесомо убирает черную прядь, забавно павшую на белое лицо. И в момент, когда он случайно касается уха, ощущает знакомое тепло. Настолько знакомое, что становится не по себе.       — Обожаю пятницу! — громко врывается Цзяо, и тут же тормозит, когда Исин одним жестом приказывает замолчать. — Директор, — переходит на шепот, — а Вы чего это здесь, ну… с ней?       Исин понимает, как это выглядит со стороны, пытается очень осторожно убрать руку, но девушка вцепилась мертвой хваткой.       — Да, для человека, который ничего не ел, сил у нее не занимать, — цокает Цзяо, и Исин реагирует чуть громче, чем ожидалось.       Что значит «ничего»?       — Ну, ей же карту не выдали, а доставку охранник не пропустил.       Когда Исин вложил этому тупоголовому мысль, что имя Вэй Шу — это запрет, он имел ввиду запрет на выход в рабочее время, запрет на звонки, запрет на другие вещи, в которых ее можно ограничить по сравнению с полноправными работниками, но не запрет на посещение компании обычным курьером.       — Так, присядь, — Цзяо послушно присаживается на корточки рядом. — У меня в кармане, достань. Давай же.       Цзяо кивает, все еще не понимая, зачем, но сует руку в чужой карман и достает оттуда кредитку.       — Столовая откроется только через два часа, поэтому сходи и купи ей что-нибудь в магазине, пусть поест, как проснется.       — А можно спросить…       — Прямо сейчас, — продолжает он. — И этого придурка на входе не слушай, с ним я отдельно поговорю.       — Сэр, я…       — Говори тише, не буди ее! Видишь, как вцепилась?       — Но, сэр…       — Ну что еще? — От громкого шепота Цзяо аж стушевался, но мысль все-таки решил закончить:       — Я-я просто хотел сп-просить, п-почему Вы сами не отдали мне кредитку…       — Ты идиот? — он указывает взглядом на занятые руки. — Как бы я это сделал?       Теперь указывает уже Цзяо и самоуверенность Имина теряется, когда он осознает, что все это время просто держал свободную руку на щеке Шу. Опомнившись, он убирает ее и снова смотрит, как ни в чем не бывало.       — Что сидишь? — Цзяо мигом подскакивает и пулей исчезает.

***

      У Фа Нин началась экзаменационная неделя, и в такое время ей всегда кажется, что она выпадает из жизни. Никто не звонит, не пишет, не дергает, потому что об этом просит она сама. В этому году в круг тех, кому она заблаговременно сообщила о том, что ее не нужно трогать, попал и Хао Имин. Только так она сможет сосредоточиться на успешной сдаче, даже соседка по комнате редко удостаивается разговором. Обычно Фа Нин не чувствует, что отдаляется от кого-то, все возвращается на свои места с последним экзаменом. Но в этот раз она ощущает, как становится дальше от недавно появившегося в ее жизни Имина, и это заставляет ее чувствовать себя… комфортно? Что он есть, что его нет — ничего не изменилось, она не скучает, ей всего хватает и, в конце концов, он просто очередной человек в ее жизни, похожий на тех, что приходят и уходят. За время его отсутствия Нин только убеждается в том, как ей уютно быть — как она привыкла — в своей зоне комфорта, и решает после точно поговорить с ним и расставить точки над «i». Он Фа Нин не мешает, ей мешает то, что она ему небезразлична.

***

      Когда Шу просыпается, автоматически кладет ладонь на грудь, чтобы нащупать телефон, но на удивление, обнаруживает мягкое покрывало.       Кто-то накрыл, пока спала? Где бумаги? Где телефон?       Приподнявшись, она осматривается и видит все это на своем столе. Как и большой пакет, которого вчера тут точно не было.       Шу подходит к столу, раскрывает пакет и видит самые разные продукты: лапша, фрукты, сухофрукты, морепродукты, чай, кофе, даже молоко и йогурты.       «Что за мечта гастронома?»       — О, проснулась, — откуда ни возьмись появляется Цзяо, как и десятки других работников. — Директор сказал купить тебе чего-нибудь, поешь.       За ними сразу начинают что-то обсуждать, что ж, Цзяо тихим тоном никогда не отличался.       — Хао Имин? — переспрашивает девушка. — Для меня?       Она еще раз смотрит на продукты, потом заворачивает пакет и равнодушно протягивает Цзяо вместе с бумагами.       — Это текст для тендера, посмотрите вместе, пожалуйста. А еду можешь ему же и вернуть, или съешь сам.       Не дождавшись ответа, Шу берет стопку документов со стола и идет к принтеру.       — Все дерьмо, пусть переделывает, — листая страницу за страницей, заключает Исин. — И дай ей техническое задание, пусть изучит и соберет пакет документов: лицензии, допуски, гарантии — пусть убедится, что все в порядке… — он запинается, когда слышит звук поедания лапши над ухом, поворачивает голову и видит, как Цзяо втягивает губами последнюю длинную макаронину.       — Вэй Шу отказалась, сказала могу съесть все сам. — Он показывает тарелку горячей лапши, которую заварил, пока начальник читал текст. — Хорошо, что я с говядиной взял, моя любимая.       — Ты больной? Это не тебе было!       Цзяо виновато пожимает плечами, но тут уж поделать ничего не может, и Имин отпускает его, чтобы только не слышать, как тот серпает над ухом, а сам идет к стойке регистрации сотрудников и просит выписать членскую карту на имя Вэй Шу для пользования столовой. Обычно люди оставляют заявку и получают свою карту часа через два, ему же выдали почти сразу, и недолго думая, он решает сам передать ее Шу, однако та даже не поднимает взгляд, делает вид, что перед ее столом никто не стоит, и продолжает заниматься своими делами.       — Ты можешь упираться, сколько душе твоей угодно, но сегодня ты уйдешь домой вовремя. И поешь.       Положив перед ней карту, он уходит, и как только дверь за спиной захлопывается, другие работники снова начинают сплетничать, как с утра, когда Цзяо по поручению Хао Имина принес ей пакет продуктов.       «Директор что, сам принес ей карту для столовой?»       «Она ведь даже не работник!»       «А сегодня он дал Цзяо кредитку, чтобы тот купил ей продукты, представляешь?»       «Да девочка, наверное, не просто так сюда попала!»       Поначалу Шу не обращает внимания, и без того есть, чем заняться. Но проходит час, второй, третий — они никак не угомонятся.       — Интересно, почему он не сделал ее своей секретаршей? Так можно вызывать в кабинет с поводом и без.       — И развлекаться каждую свободную минуту, — хихикает другая. — Она молодая, у нее энергии много.       Но тут в разговор вмешивается третий женский голос.       — Завидно?       Они переглядываются и подходят к Шу.       — Прости?       — Даже не знаю, — хмыкает она, перебирая простые карандаши, — стоит ли вас прощать.       Дверь открывается, Исин возвращает работнику отчет для исправления и замечает двух женщин, занимающихся явно не работой, а выясняющих отношения с Вэй Шу.       — Ты, малолетняя…       — Кто?       Фразу не договаривает, видит за спиной у подруги начальника и дает заднюю.       — А что случилось? — хлопает глазами Шу. — Повторите то, что сказали мне. Директору, наверное, тоже интересно знать, чем живут его подчиненные.       Все в компании знают, что значит поймать на себе холодный взгляд Хао Имина, когда хочется минимум спрятаться за своим столом и не встречаться, максимум — уйти с работы, нарушая все правила распорядка. Женщины молчат, не могут произнести ни слова, теряются и громко выдыхают, когда ему звонят и напоминают о личном приеме представителя «Luzhao group».

***

      Ифэй ненавидит, когда нарушают ее покой, чем последние сутки благополучно занимался Ран, которому, вероятно, слишком скучно в их огромном особняке.       Но не в этот раз.       Тишина преследует с самого утра, он весь день сидит то за ноутбуком, то с ритуальными предметами.       — Что-то я не вижу, чтобы ты был занят поисками своего брата, — отмечает Ифэй, облокотившись о дверной косяк.       — Вы, люди, многого не видите, — отвечает он, не отвлекаясь от экрана ноутбука. Потом закрывает крышку, берет серебряный сосуд и бросает в него лепестки барвинка, произносит какие-то слова на неизвестном Ифэй языке и видит четкую картинку, буквально три секунды, по прошествии которых все же переводит внимание на нее.       — Я изучал карты, прикинул, где он точно может быть и точно не может, так что пора проверить мою теорию.       Ран приближается к Ифэй и неожиданно для нее берет ее ладонь в свою.       — Идем?       — С тобой? — брови приподнимаются от изумления. — Я тут вообще причем?       — Будешь моим гидом.       — Твоим «кем»? — Это заявление вызывает только смех. — С чего ты взял, что я тебя послушаю?       — А я не спрашивал.       Не успевает Ифэй опомниться, как они находятся уже не в гостиной дома Хао, а на улице района Синьтяньди, который она знает как свои пять пальцев. Вокруг ресторанчики и популярные у молодежи ночные клубы, толпы людей — как обычно это бывает вечером — и музыканты-зазывалы.       Желание расцарапать ему красивое лицо так и овладевает, но к своему удивлению Ифэй понимает, что не может этого сделать.       — Что ты сделал, черт возьми?       — Мы, конечно, знакомы давно, но не так близко, чтобы я был уверен в том, что ты не сбежишь, так что придется походить за ручку.       Сказав это, он тащит ее за собой, и вразрез тому, что они держатся за руки, никто даже не пытается делать вид, что в этом есть что-то приятное.

***

      Оставшиеся часы проходят так спокойно, что Шу даже успевает все закончить и действительно уйти вовремя, к тому же, они с Исином договаривались на половину рабочего дня, поэтому в этот раз она, как положено, собирает свои вещи, выключает компьютер и, попрощавшись только с Цзяо, уходит, однако уже на улице у здания понимает, что забыла телефон и спешит обратно, но на входе натыкается на бесящего охранника.       — Я надеюсь, мне можно вернуться?       Он четко слышит эту агрессию, но после сегодняшней взбучки, которую ему устроил директор, решает больше вообще ей не отвечать от греха подальше, отходит в сторону и пропускает внутрь.       Шу бегом поднимается по лестнице, за минуту оказывается у двери, но рука так и замирает на дверной ручке, потому что она слышит Исина.       — Вы думаете, вам все дозволено? Или наивно считаете, что я ничего не вижу и не слышу? Еще раз, хоть одно слово в адрес этой девушки, профилактической беседой в ее отсутствие не ограничитесь! Не открывайте рты там, где вас не просят. Работа — не место для сплетен. Хотите обсудить чью-ту личную жизнь? Доставайте белый лист, и больше вас никто не держит. Я ясно выразился?       После этих слов дверь открывается и Шу отпрыгивает в сторону, то ли от страха быть сбитой, то ли замеченной.       У Исина в руке карта, которую она специально не забрала, так и оставила на том самом месте, куда он положил.       — Я… просто телефон забыла, — сама не понимает, зачем начала оправдываться, и замолкает, потому что в ту же секунду Исин отходит от дверного проема, пропуская ее.       Без лишних слов Шу идет за телефоном, десятки взглядов на себе чувствует, голову не поднимает, а когда выходит обратно, видит, что Исин никуда не ушел. Ждал ее?       Они молча смотрят друг на друга, и в момент, когда Шу собирается обойти его и уйти, до нее доносится.       — Прости меня.       Сердце ухает куда-то вниз. Это второй раз, когда он говорит ей это и второй раз, когда она ничего не отвечает. Разница только в том, что сейчас Шу не хочет отвечать и уходит сама, но тогда, много лет назад, у нее не было сил, чтобы просто пошевелиться. В ту ночь она не могла сказать «уйди», только кричать изнутри.

***

      На протяжении четырех часов Ифэй была для Рана живой заменой путеводителя. Она вела его по самым богемным улицам, на которые сама заглядывала разве что по обстоятельствам. Ран не упустил ни одного роскошного ресторана и центра, а к ночи переключился на клубы. Потому что знает своего брата, знает, где он будет отдыхать, но пока поиски безрезультатны. Подобных районов в Шанхае несколько, и Шэнг может быть в любом.       В клуб «Fusion» они попали уже в два часа ночи. Все это время Ифэй не переставала возмущаться и требовать вернуться домой, но ничего поделать не могла: их ладони скреплены намертво.       — Прекращай ныть, — говорит Ран, стараясь перекричать клубную музыку.       Сначала он осматривается в попытках увидеть знакомое лицо в толпе, но в итоге поднимается с Ифэй в VIP-зону, и в отличие от нее, не замечает направленных на девушку заинтересованных мужских взглядов, пока она не просит его остановиться, чтобы поправить слегка задравшуюся юбку, и хотя Ифэй не ожидает, что ее послушают, он не просто останавливается, а становится перед ней, прикрывая обзор другим.       — Что ты…       — Ты же юбку поправляешь, — его голос такой низкий, но кажется, что он громче музыки. — Помощь нужна?       Но Ифэй справляется и одной рукой, однако дальше им пройти не удается, потому что мимо проходит пьяный мужчина, который не воздерживается от грязного комплимента, шлепнув Ифэй по заднице.       — Это что было, мразь?! — кричит девушка в спину уходящего пьяницы. — Пусти меня! — пытается она вырвать свою руку, но Ран невозмутимо стоит на месте.       — Успокойся.       — Что значит «успокойся»? Ты не видел, что он сделал?       — Видел, — кивает парень. — Дай минуту.       Ифэй чувствует, как его хватка постепенно ослабевает, как будто руки «отклеиваются» ддруг от друга, пока он не смог все-таки отпустить ее.       — Побудь здесь, хорошо? — Ран провел пальцами по ее кудрям и направился в сторону оскорбившего девушку быстрее, чем она опомнилась.       Мужчина громко гогочет со своими друзьями, и не с первого раза реагирует на зов, пока Ран сам не разворачивает его к себе, грубо схватив за плечо.       — Что за дела, сопляк? — противно орет пьяница. Изо рта у него смердит.       — Не хочешь извиниться перед девушкой? — Ран сверлит его взглядом лишь секунду, потом резко меняется в лице и на мгновение смотрит на кулак той руки, что до этого несколько часов держала чужую. — Ах, да какая мне разница?       Сильный удар приходится по лицу, разукрасив и без того красного мужчину.

***

      Весь оставшийся день Шу посвятила работе в магазине, обслуживая постоянных и новеньких покупателей. Улыбчивая, энергичная и такая же любезная, как всегда, несмотря на усталость, однако к вечеру ноги уже немного косились и уборка далась немного с трудом.       Но Шу счастлива. Уход за своим магазинчиком приносит удовольствия больше, чем подготовка к тендеру.       Последним делом она поправляет закладку в книге Лу Сюня «Горячий ветер», отметив, что приостановила чтение на строчке «事实胜于雄辩».       Закончив и присев на стул, Вэй включает на телефоне запись, которую сделала накануне, чтобы послушать речь со стороны, и когда приближается к концу, слышит неплохо различимый голос Исина.

«Она адекватная вообще?»

«Почему мне кажется, что мы знакомы уже много лет?»

«И этого придурка на входе не слушай, с ним я отдельно поговорю».

«Тише, не буди ее! Видишь, как вцепилась?»

      Шу прикладывает ладонь к щеке. Сегодня с утра она горела, и проснувшись, Шу не могла понять почему. Она горела, потому что…       Действия всегда говорят громче слов. Факты всегда побеждают красноречие.