C'est la vie

***

      Комната Ливетты была её последним бастионом, крошечным островком личности в море стерильного лабораторного хаоса Крейна.       Стены выкрашены в глубокий, насыщенный синий цвет — цвет ясного неба или океана. Этот оттенок она выбрала инстинктивно, и он действительно как-то успокаивал нервы, гасил навязчивую тревогу, что всегда витала в воздухе рядом с Крейном.       Сейчас она сидела на полу, прислонившись спиной к этой прохладной синей стене, и перебирала разбросанные вокруг себя листы с формулами. Бумаги лежали не стопками, а хаотично, образуя подобие гнезда или временного укрытия. В углу стояла плетёная корзина с засохшими травами, наполнявшая воздух слабым, горьковато-сладким ароматом полыни и шалфея. На подоконнике, единственном источнике естественного света, теснились горшки с кактусами — выносливыми растениями, не требовавшими много внимания.       На старой деревянной тумбочке, принесённой, кажется, из какого-то заброшенного офиса, лежала её самая большая роскошь — толстая книга по ботанике в потрёпанном переплёте. Рядом с ней фотография в простой рамке, на которой Лив сидела в обнимку с младшей и средней сестрой. Беззаботно смеющиеся девчонки.       Резкий стук в дверь прозвучал как выстрел. Шрайбер вздрогнула. Прежде чем она успела встать, в замочной скважине прозвучал характерный треск. Лив подкралась к углу и осторожно выглянула. В квартиру ввалился Крейн, его лицо было искажено холодной яростью. Он поймал взглядом растерянную девушку, смотревшую на него снизу вверх. Психиатр на мгновение вздрогнул. Сменил гнев на милость. — Что ты там делаешь? — Выругался он скрывая заставший его врасплох испуг. — Да, потеряла серёжку. Ищу. — На это нет времени, — раздражённо бросил он, — собирайся.       Ливетта не стала припираться, она быстро юркнула в комнату. Надела тёмный худи и джинсы. Накинула бомбер и зашнуровала ботинки. Ей пришлось быстро бежать вниз по лестнице за Крейном. Он молнией спускался. Тёмный подол пальто эффектно развевался за ним, создавая шлейф таинственности. Догнать его удалось только у машины. — А откуда у вас мой ключ? — Это сейчас так важно? — Джонатан сощурился и, щёлкнув серебряной зажигалкой, закурил. Он смотрел вдаль, выискивая что-то между серыми невзрачными многоэтажками. — Чёрт. — Крейн выкинул тонкую сигарету, силой надавив на плечо девушки, втолкнул её в салон. — Пристегнись.       Ливетта не стала ничего спрашивать. Крейн сел на водительское сидение, и машина с визгом рванул от её дома. Лив с ужасом наблюдала, с какой скоростью мелькают дома и переулки. Джонатан плевал на правила. Жал на газ. Летел на мигающий зелёный. Они чуть не въехали в фуру. Лив взвизгнула от ужаса, а на лице психиатра по-прежнему оставалась маска безразличия. Ливетта заметила в зеркале заднего вида тёмный внедорожник, неотступно следующий за ними. — Мы от кого-то бежим? — Она требовательно посмотрела на мужчину. — Что это за тачка, доктор Крейн?       БАМ! Стекло заднего окна рассыпалось на тысячи осколков под градом пуль. Лив с криком согнулась пополам. Крейн, не теряя самообладания, резко вывернул руль вправо, закладывая вираж за виражом, уходя от обстрела. Пугало нырнул в арку между двумя жилыми домами, вглубь тихого двора, и заглушил двигатель. — Вон в тот подъезд! Быстро! — приказал он, отстёгивая и выталкивая девушку из машины.       Лив бросилась к указанному дому, её ноги дрожали от страха. Она услышала за спиной звуки борьбы, короткий крик и глухой удар.       «Одного обезвредил?», — мелькнуло в её голове.       Она влетела в тёмный подъезд, прислонилась к холодной, шершавой, зелёной стене, пытаясь перевести дух. Однако, из темноты возникла вторая фигура. Сильная рука обхватила её шею, прижала к себе. Студенка почувствовала, как холодный ствол пистолета упёрся в висок. — Не двигайся, дрянь! — прошипел над ухом грубый голос.       Лив замерла, глядя широко раскрытыми глазами на выход из подъезда. В проёме возник Крейн. Его взгляд скользнул по ней, по наёмнику, и в руке Пугало будто сам собой появился небольшой баллончик. Он нажал на распылитель.       Облако бледного газа ударило наёмнику прямо в лицо. Мужчина закашлялся, его хватка ослабла. Пистолет с грохотом упал на пол, а сам наёмник, скрючившись, начал биться в конвульсиях, зажимая руками лицо и издавая нечеловеческие звуки ужаса. Крейн, не глядя на него, схватил Лив за руку. — Пошли.       Они снова вернулись в машину. Лив, закрыла лицо руками, тяжело дыша. Сердце усиленно колотилось, голова гудела. Она пыталась привести мысли в порядок, но это давалось с трудом. Только когда Крейн выехал на трассу, покидая городскую черту, Лив поняла, что с ней что-то не так. Дыхание стало прерывистым, в груди заныла тупая, растущая боль. В ушах зазвенело, а мир поплыл перед глазами. — Останови… — прохрипела она, хватая Пугало за рукав. — Останови машину… не могу…       Доктор Крейн, бросивший на неё беглый взгляд, резко свернул на обочину, у окраины леса. Машина ещё не успела полностью остановиться, как Лив вывалилась наружу и рухнула на ковёр из жёлтых и багряных осенних листьев. — Чёрт, — услышала она его голос где-то очень далеко.       Крейн опустился перед ней на колени. Его взгляд, всегда такой холодный, стал острым, сфокусированным. Он заметил тёмное, расползающееся пятно на её чёрном бомбере. — Не понимаю. Как? — его голос был резким, но руки действовали быстро и точно.       Лив не успела ответить. Джонатан рванул металлическую молнию вниз. Закатал худи. Его пальцы обследовали её кожу, скользнули по рёбрам и нашли его — небольшое, почти аккуратное входное отверстие, из которого сочилась алая кровь. — Проколото лёгкое, — констатировал он без эмоций. Через секунду психиатр уже рылся в багажнике, доставая автомобильную аптечку.       Лив уже почти не чувствовала боли. Она кашляла кровью. Металлический вкус противно обжигал дыхание. Всё было как в тумане. Её тело становилось лёгким, почти невесомым. Она закрыла глаза. И странное, почти умиротворяющее чувство охватило её.       Теперь её семье точно ничего не угрожает. Теперь она будет свободна. Эта мысль была последней, прежде чем тьма поглотила её полностью, пока Крейн, стиснув зубы, пытался сделать всё, чтобы заставить её снова дышать.