C'est la vie

И вот тебе мой совет Не смей предавать свой храм А храм — это у чьих ног Ты лежишь, когда ранен и слаб

Вот тебе второй завет Не смей размыкать уста Когда с тобой рядом человек Который терпеть тебя устал

***

      Три месяца пролетели в тумане бесконечных забот, словно кто-то перемотал плёнку на максимальной скорости. Пугало, который совсем недавно был для Ливетты центром вселенной, источником тепла и своеобразной безопасности, теперь превратился в чужого человека. Его взгляд стал холодным, как зимнее небо, а слова — сухими и расчётливыми. Её помощь больше была ему не нужна и Крейн за всё время лишь два раза приглашал её приехать в лабораторию. Лив было физически больно находиться рядом с ним, ощущать эту внезапно выросшую стену между ними.       Девушка перестала анализировать каким-либо способом его действия. Она упорно боролась с привязанностью к нему, как с сорняками впившимися в плоть и отравляющими сердце. Спасаясь от ледяной пустоты, Шрайбер с головой нырнула в исследования, как когда-то в детстве ныряла в глубокий бассейн, зажимая нос. Её собственная подпольная лаборатория стала её убежищем. Она игралась с базовым токсином Фобосом, словно ребёнок с конструктором, ставила себе немыслимые вызовы и с азартом их преодолевала. Голова, занятая формулами и расчётами, просто не успевала думать о разбитом сердце.       Однако, так долго продолжаться не могло. У Вселенной на неё были свои планы. В университете, после пар по физиологии растений, она зашла в шумную столовую. Очередь тянулась медленно, воздух пропитанный запахом подгоревших котлет и растворимого кофе душил лёгкие. Взяв поднос с неаппетитным обедом, Лив присела за свободный столик у окна. Она задумчиво смотрела вдаль пережевывая кусок безвкусного бутерброда с колбасой и листьями салата. С одной стороны, хорошо, что Крейн отстал. Могу теперь спокойно жить. Но, с другой стороны… Чёрт. Прочь из моей головы, прочь из моего сердца. Ненавижу… — Лив? Привет!       Девушка вздрогнула от до боли знакомого голоса, который так усердно стирала из своей памяти. Перед ней стоял Тайлер. Он выглядел немного иначе — может быть, чуть взрослее, собраннее. В сером худи и тёмных джинсах. А в чёрных глазах не было привычного самоуверенного блеска.       Ливетта растерялась. Молча кивнула, чувствуя, как внутри поднимается глухая, тяжёлая волна. Она не ждала его, не хотела видеть. — Можно присесть? Мне нужно поговорить, — голос его звучал непривычно мягко, почти просительно. Лив снова кивнула, сжав в руке пластиковую вилку.       Тайлер сел рядом и, теребя салфетку, начал говорить. — Я бы хотел ещё раз извиниться за тот раз. У меня были проблемы с головой и я даже работал с психологом. Помнишь, Тишу? Мою бывшую. Я с трудом расстался с ней. Она оказалась такой токсичной мразью, ты бы знала. Она меня избивала. Издевалась. Унижала. Я так страдал и только после сессии с мозгоправом это всё понял. — Он остановился выжидая реакция со стороны Лив. Девушка, тяжело выдохнув, молча кивнула. — В общем, я совершил самую большую ошибку в жизни. Правда. Лив. Прости меня. Я, блять, мудак и признаю это. — Угу. — Лив отхлебнула кофе и нахмурилась. — Простишь? — Он сложил бровки домиком. — Прошу, я не хочу тебя терять. Ты очень хороший человек и мне важно продолжить общение с тобой.       Лив кивнула смотря на пустой синий стул перед собой. Мыслями она снова улетела к Джонатану. Сравнивая их. По сути, Крейн поступил с ней точно также как и Тайлер. Забрал то, что ему было нужно. И бросил… — Эй, Лив. Ты что так задумалась? — Робко взглянув на неё спросил парень. — Ты сегодня до скольки в универе? Я хочу сводить тебя в кафе. Просто поговорим. Согласна?       Ливетта почувствовала странное оцепенение. Слова давались с трудом, но она заставила себя ответить: — Хорошо. — Голос прозвучал хрипло, будто со стороны. — Знаешь, после наших отношений я тоже долго не могла прийти в себя. Тоже ходила к психологу.       Его лицо озарилось робкой, неуверенной улыбкой, от которой у неё когда-то так сладко замирало сердце. Сейчас же внутри было просто пусто. Словно кто-то вытравил все чувства. Шрайбер не считала это хорошей идеей, но решила, что таким образом попробует сменить обстановку и немного переключиться с мыслей о Пугало.       Вечером они сидели в уютном полумраке небольшого кафе в азиатском стиле. Тайлер снова изливал душу, рассказывал о своих ошибках, о том, как много он понял. Лив слушала вполуха, вертя в пальцах чашку с остывшим жасминовым чаем. Внезапно к их столику подошёл официант — галантный молодой человек с круглой серёжкой в ухе. Принимая второй раз заказ, он бросил на Лив быстрый, хитрый взгляд и, сделав пометки в блокноте, будто невзначай шепнул, кивнув в сторону Тайлера: — Снова свидание. Хорошего вечера.       Лив улыбнулась. Она прекрасно поняла намёк. Боли не было, только горькое, усталое подтверждение догадки. После долгого ужина девушка устала. Тай лил слишком много информации, а она жутко хотела домой. — Пойдём прогуляемся, — предложил бывший, когда они вышли из кафе. — В парке сейчас тихо, красиво. А потом, я вызову тебе такси до дома.       Ночной парк встретил их сыростью и тающим снегом. Под ногами хрустела ледяная корка. Тайлер снова завёл песню о своей злой бывшей, которая его не понимала, о том, как ему было плохо. Лив молча кивала, но мысли её были далеко. Она снова думала о Крейне. О его внезапной холодности, о расчётливом блеске в светлых глазах, который сменил былую нежность. Неужели всё это — его тепло, его забота — были лишь способом получить заветную химическую формулу, которую она, дура, выложила ему как на блюдечке? Ей стало обидно до слёз.       Тайлер тем временем завёл Ливетту вглубь парка, к старой красной арке в японском стиле. Внутри было уютно и тихо. Снег искрился, отражая блеск фонарей. Парень остановился, резко развернул девушку к себе и, не спрашивая разрешения, поцеловал. Лив замерла, широко распахнув глаза, не в силах поверить в происходящее. Это было так неожиданно, так грубо. Тай нагло закусил её нижнюю губу. Она упёрлась ладонями ему в грудь, пытаясь оттолкнуть. — Тай, нет, перестань…       Он притянул Лив к себе и снова прильнул к её губам. На этот раз нежно, почти ласково, так как когда-то. А в этом поцелуе было столько фальшивой теплоты, которой ей сейчас так отчаянно не хватало от Крейна. — Лив, — прошептал он, отстраняясь, — давай начнём всё сначала. Пойдём ко мне. Просто переночевать. Я ничего не требую, просто побудь рядом. Ты мне нужна. Мне так больно. Не могу без тебя. Прошу. — Он держал её лицо в своих ладонях покрывая нежными поцелуями замёрзшие от холодного ветра щеки.       Уставшая, разбитая и морально опустошённая, она согласилась. Тайлер проводил её к себе. Выдал ей большую мягкую футболку. В его комнате почти ничего не изменилось. Только прибавилось игрушек, которые явно принадлежали бывшей. И вместо маски из фильма «Крик», была другая. Из серии ужастиков «Пила». Синий цифровой фотоаппарат одиноко пылился на полке.       Лив молча переоделась в ванной, глядя на своё бледное отражение в зеркале. В голове путались мысли. Что я делаю, зачем пришла? Я же люблю другого… Умывшись, Лив легла на край кровати у окна и накрылась одеялом с головой. Тишину нарушало только тиканье часов. Тайлер вернулся из душа и забрался к ней. Придвинулся, начал обнимать её. Целовать её шею, плечи, снова пытаясь разжечь огонь, который давно потух.       В голове Лив пронёсся вихрь мыслей. Крейн… он поступил точно так же. Дарил иллюзию тепла, заботы, а на деле просто пользовался ею, получил формулу и стал чужим. Как и Тайлер тогда, почти год назад. И сейчас бывший просто хочет получить своё. Она чувствовала это каждой клеточкой своего тела. Но вместо того, чтобы снова оттолкнуть его, Лив, поддавшись глухой, всепоглощающей злобе на Крейна, на саму себя, на этот бессмысленный мир, ответила на поцелуй.       Джонатан обещал. Обещал, что будет рядом. Что не бросит меня. Он солгал. Что-ж. Пусть. Пусть Тай получает то, что хочет. Мне уже всё равно.       Секс был механическим. Пустым. Она не чувствовала ровным счётом ничего. Ни желания, ни нежности, ни даже отвращения. Только тупую, ноющую боль внизу живота, когда Тайлер грубо вбивался в неё с тихими стонами. Лив молчала, стиснув зубы и глядя в темноту за окном. Она просто позволила этому случиться.       Утро встретило серым, равнодушным светом. Тайлер, довольный и расслабленный, проводил её до метро. На прощание он чмокнул девушку в носик и бросил будничным тоном: — Ну всё. Теперь мы снова встречаемся. Я позвоню.       Лив кивнула и зашла в вагон. Встречаемся. Очередная ложь, очередная шутка над ней. С него станется. Но внутри не было ни боли, ни обиды. Никаких эмоций. Только звенящая, выстуженная пустота, в которой, как эхо, билась одна-единственная мысль: Мне всё равно. Мне действительно всё равно. Я ничего не чувствую.       Остаток дня она провела за исследованиями, иногда проверяя телефон. Шрайбер надеялась, что получит хотя бы одно сообщение от Пугало. Даже хотела поехать к нему и всё рассказать. Признаться. Только, если она ему безразлична, он лишь посмеется в ответ. Джонатан мастер манипуляций. Выведет на эмоции и будет с упоением наблюдать как я схожу с ума. Или, ещё хуже, может разозлиться и снова запихнуть в этот чёртов холодильник. Бр-р. Забросив эту идею, она включила фильмы про Джеймса Бонда.       На кухне, весьма кстати, оказалась банка шоколадного мороженого. Взяв столовую ложку она вернулась в гостинную. На розовом телефоне мелькнуло уведомление. Лив смахнула экран. Нет. Не от Крейна. От Тайлера.       «Слушай, я, кажется, погорячился вчера с отношениями. Давай не будем торопиться? Это не правильно как-то. Из одних отношений сразу в другие. Позже всё объясню.»       Лив прочитала сообщение. Даже не ответила. Чего тут отвечать? Она же знала. Знала ещё в той беседке, знала в кафе, когда официант с серёжкой многозначительно смотрел на неё. Знала — и всё равно пошла к нему. Значит, сама дура. Она будто сама себя этим наказала. Но, за что? Зачем…       День тянулся бесконечно. Пары, работа в собственной лаборатории, снова дождь. К вечеру телефон завибрировал снова. Тайлер снёс всю их переписку — ту, что случилась вчера. Чат опустел, как старая квартира. А потом посыпались отрывочные сообщения, одно за другим, как дробь: «Лив, слушай сюда. Тиша не должна узнать, что мы встречаемся.» «Ты меня слышишь?» «Ответь мне, блять.» «Нет. Молчи.» «Если ты меня правда любишь — ты промолчишь.» «В ином случае блок.» «Молчи!» «Мы встречаемся?» «Скажи, блять, нет!» «Умоляю. Скажи.» «Лив.»       Шрайбер смотрела на эти строчки. Всплывающие и удаляющиеся у обоих. Её губы сами кривились в горькой усмешке. «Любишь». Он опять вкручивал ей этот старый, заезженный рычаг. «Если любишь — сделаешь так, как я хочу». Раньше это работало безотказно. Раньше она готова была разбиться в лепёшку, лишь бы доказать, что любит. А сейчас…       Сейчас она просто набрала в ответ одно слово:       «Нет.»       И выключила уведомления. Тиша это его старая девушка, с которой он так героически «с трудом расстался». А сейчас, за счёт самой Ливетты пытался помириться. Вернуться в боль и унижение. Лив вдруг поняла, что её это правда не трогает. Тайлер мечется, врёт, заметает следы, боится, что его шикарная ложь рассыплется, как карточный домик. А она — просто пешка в этой партии. Удобная, тихая, безотказная пешка, которая постелет постель, если попросят, и исчезнет, если прикажут.       Пустота внутри стала ещё тише. И ещё холоднее. Она сидела в своей комнате, обхватив колени руками, и смотрела в одну точку на экране телевизора. За окном шумел Готэм, где-то далеко, в своей лаборатории, наверное, сидел Крейн и даже не вспоминал о ней. А бывший… Тайлер просто использовал её, как удобную салфетку, чтобы вытереть ноги перед тем, как войти в дом к Мартише.       Но удивительно: ей не хотелось ни плакать, ни кричать, ни писать ему гневных сообщений. Не хотелось даже рассказывать Тише об этом. Пусть живут, как знают. Пусть Тайлер бегает по кругу, врёт, изворачивается. Она больше не хочет быть частью этого цирка.       Ливетта отложила телефон экраном вниз, чтобы не видеть случайно новое сообщение, и закрыла глаза.       В голове всплыло лицо Крейна. То, каким оно было раньше — тёплое, заинтересованное, живое. А потом — ледяное, чужое, будто она пустое место. Интересно, ему хоть немного стыдно? Или формула того стоила? Впрочем, какая теперь разница.       Тайлер пропал так же внезапно, как и появился в её жизни в тот вечер. Ни сообщений, ни звонков. Лив не обижалась — она даже вздохнула с облегчением. Видимо, Тиша решала, принять его назад или вышвырнуть насовсем, и Тайлер затаился в ожидании приговора, как нашкодивший пёс, который боится высунуть нос из будки.       А Ливетта просто продолжала жить. Учёба, лаборатория, эксперименты с ядами, новые вызовы. Она почти научилась не думать о Крейне по ночам. Почти. Иногда, засыпая, она ловила себя на том, что прокручивает в голове их разговоры, его редкую улыбку, тепло его рук. А потом вспоминала его ледяной взгляд в последние недели — и внутри всё сжималось в тугой холодный комок.       В таком состоянии прошла неделя. Может, две. Лив сбилась со счёта. А потом телефон завибрировал знакомым именем.       «Лив, нужно срочно встретиться. В парке. Случилось кое-что серьезное. Пожалуйста»       Она долго смотрела на экран, чувствуя, как внутри поднимается глухая усталость. Ну что ему ещё нужно? Но пальцы сами набрали ответ:       «Во сколько?»

***

      В парке пахло сырой землёй и прелыми листьями после зимнего покрова. Вечер опускался на город медленно, заливая аллеи серым сумраком. Лив увидела Тайлера сразу. Массивная атлетическая фигура в сером спортивном костюме на скамейке. Парень постоянно оглядывался нервно постукивая ногой по земле.       Снова почти налысо побрился. Не приняла назад? Хотя, какая мне разница. — Ты пришла, — выдохнул он, вскакивая при её приближении. Лицо у него было бледное, дёрганое. Чёрные глаза лихорадочно изучали лицо девушки. — Слушай, я жёстко влип. Мне реально нужен совет.       Лив молча села на скамейку, глядя на него без тени участия. — Я… в общем, я изменил Тише. Опять. — Он заломил руки. — С коллегой. С Мэри. Я тебе про неё как-то рассказывал. Бля, это был просто секс, тупой, случайный. Я хотел Тише отомстить, она меня бесила своими загонами. А у Мэри, блин, парень — мент. И вообще, оказывается она наркоманка! — Он всплеснул руками и тяжело выдохнул. — Там мужик реально больной на голову, он её избивает, я видел синяки. И теперь он узнал про нас. Я пиздец боюсь, что он меня найдёт и… — Тай сглотнул. — Он меня убьёт нахуй, Лив. Я не знаю, что делать. И, прости, что снова так поступил. Про психолога я тоже соврал, зато как красиво. Я рад, что ты мне поверила. Скажи же, что круто получилось. — Парень засмеялся. Поймал безразличный взгляд девушки и осторожно погладил её по плечу. — Ладно, прости. Ты же знаешь, что я чокнутый. Не обижайся.       Ливетта скривилась, словно откусила лимон. Отомстить Тише, значит. Переспать с коллегой, у которой и без того жизнь ад, и подставить её под ещё больший удар. А теперь прибежать к ней, к бывшей, за советом.       Она открыла рот, чтобы послать его куда подальше. Чтобы сказать: «Ты взрослый мужик, Тайлер, разбирайся со своим дерьмом сам». Но слова застряли в горле.       На соседней аллее, метрах в пятидесяти, она заметила два силуэта. Один — высокий, худощавый, в зелёном пальто и неизменном котелке. Он стоял, слегка наклонив голову, и слушал своего собеседника. Второй — пониже, в чёрном пальто, с небольшим чемоданчиком в руке.       Сердце Ливетты пропустило удар, а потом забилось где-то в горле. Джонатан. Доктор Джонатан Крейн. Он непринужденно беседовал с незнакомцем, но вдруг, словно почувствовав на себе чужой взгляд, медленно повернул голову. Даже на таком расстоянии Лив увидела, как его брови слегка приподнялись — то ли удивлённо, то ли насмешливо. — Твою мать, — выдохнула она, хватая Тайлера под локоть и рывком поднимая со скамейки. — Валим отсюда. Быстро. — Ты чего? — Тай опешил, но послушно затопал за ней. — Кто это? Ты чего дёргаешься? — Это мой бывший, — прошипела Лив, почти волоча его за собой в противоположную сторону парка. — И он будет пострашнее твоего мента, понял?       Тайлер вдруг остановился и расхохотался. — Ты чё, прикалываешься? — Кареглазый обернулся, оценивающе глянул на удаляющуюся фигуру с чемоданчиком. — Да я его, блять, сейчас здесь же. В парке. Одной левой уложу. Глянь, доходяга. — Он нахально потрепал Лив за щеку. — Ты так мило беспокоишься обо мне, котёнок. — Тайлер! — Лив шлёпнула его по руке. — Идиот. Он не драться с тобой будет, он…       Она не договорила. Потому что на тропинке, ведущей к выходу из парка, стоял тот самый человек. Высокий, в зелёном пальто. Котелок был низко надвинут на глаза, но Лив узнала бы этот силуэт из тысячи. Благодаря обширной картотеке с коллегами Пугало, она знала всех преступников этого города в лицо. — Загадочник. — В ужасе тихо прошептала Лив. Она резко затормозила, вцепившись в руку Тайлера мёртвой хваткой. — Твою мать, — выдохнул Тай, тоже заметив преграду. — Он телепортировался что-ли? Хуйня какая-то. Сейчас я этого быстро опрокину, и пойдём спокойно. — Нет! — Лив дёрнула его в другую сторону. — Он убьёт тебя на месте!       Парень заметил жуткий страх в её глазах. Не стал перечить. Они рванули влево, к запасному выходу, но через десяток шагов Лив замерла как вкопанная.       Прямо перед ними, возникнув словно из ниоткуда, стоял Джонатан Крейн. Он перекрывал тропинку, сунув руки в карманы пальто, и смотрел на Лив в упор, чуть прищурившись. Взгляд скользнул по её лицу, по тому, как она вцепилась в локоть Тайлера, по самому Тайлеру — и стал ещё холоднее.       Лив на мгновение опустила глаза. Как провинившийся ребёнок, которого застали за чем-то запретным. — Твоя девушка? — Крейн кивнул Тайлеру, поджав губы. В голосе не было угрозы. Только ледяная, уничтожающая вежливость. — Чё? — Тайлер мгновенно ощетинился, заслоняя Лив плечом. — Тебе какая, нахуй, разница? Ты вообще кто такой, чтобы вопросы задавать? — Мисс Шрайбер, — проигнорировал его Крейн, переведя острый как скальпель взгляд прямо на Лив. — Следуйте за мной. — Нет, — выдохнула Лив. Голос прозвучал тихо, но твёрдо.       Крейн медленно склонил голову набок, разглядывая её с каким-то новым, осуждающим выражением. — Ну да, конечно, — процедил он сквозь зубы. — Я так и думал.       Он тяжело вздохнул, словно приняв какое-то решение, и вытащил из кармана пальто знакомый красный баллончик. Фобос 2.1. Лив узнала его сразу — сама помогала изготавливать эту версию.       Там экстракт белладонны. Кроме галлюцинаций и спутанности сознания будет расширение зрачков, неспособность четко видеть вблизи. Светобоязнь и общее ухудшение зрения. Сильная тахикардия, нестерпимая жажда, покраснение лица. У Тая ещё и склонность к аллергии… для него исход может быть непредсказуем. Чёрт! — Джонатан, стой! — Она выставила руки перед собой, шагнув вперёд и оказавшись между ними. — Пожалуйста, не надо. — В голосе зазвенела мольба. — Я пойду с тобой. Пойду.       Крейн замер, глядя на неё поверх баллончика. Секунду, другую. Потом коротко кивнул и убрал оружие обратно в карман. Но Тайлер уже завёлся. — Слушай сюда, ублюдок! — Он рванул вперёд, занося кулак для удара. — Ты меня нахуй достал со своими подкатами к моей девушке!       Одна секунда. Тайлер замахнулся. Джонатан был быстрее.       Лив даже не увидела движения — только короткое шипение баллончика и то, как лицо Тайлера перекосилось от дикой боли. Он взвыл, схватился за глаза и рухнул на колени, катаясь по земле и матерясь сквозь крик. — Глаза! Сука, глаза жжёт! Лив, сука, помоги! Мне больно, блять!       Лив смотрела на него, чувствуя странное оцепенение. Где-то глубоко внутри шевельнулась жалость, но она тут же утонула в ледяной пустоте. — Перестаньте орать, — усмехнулся Крейн, глядя на корчащегося Тайлера сверху вниз. — Через полчаса пройдёт. Но зрение не будет таким хорошим как прежде. Увы. — Пугало фыркнул. — Хотя вы и раньше были слепы. Вам не привыкать. — Нет, пожалуйста! Не оставляй меня! Я умоляю тебя! — Парень корчился на тропинке в слезах. — Страх одиночества. Как предсказуемо. Желание быть в центре внимания любым способом. Стать популярным. Для этого он распускает сплетни о себе. Этакий герой-любовник за которым «бегают девушки». — Джонатан закатил глаза протирая салфеткой колпачок баллончика и убирая его в карман. — За атлетическим телосложением прячется пустота. «Я буду сильным, чтобы никто не увидел мою слабость». Боль и отвержение собственным отцом. Скучно. Заурядно. — Пугало перевёл строгий взгляд на Лив. — Пойдёмте, мисс Шрайбер. Нам есть о чём поговорить.       Ливетта медленно кивнула. Ноги сами понесли её за Крейном, прочь от воющего Тайлера, прочь из парка, в сгущающиеся сумерки.       Внутри было пусто и тихо. Только где-то на самом дне этой пустоты вдруг затеплился крошечный, почти незаметный огонёк. И Лив не знала, страх это, облегчение или что-то другое, чему она давно разучилась давать имя.