C'est la vie

***

      Ливетта послушно села в серый микроавтобус, даже не взглянув на Тайлера Рохаса, который всё ещё катался по земле, закрывая лицо руками. Дверь захлопнулась с тяжёлым, нетерпящим возражений стуком. Внутри было темно. Пахло кожей и холодом. Двое наемников на сиденьях у выхода даже не смотрели в её сторону. Крейн занял заднее место напротив неё, и машина плавно тронулась в путь.       Пугало молчал. Лив укуталась в пальто и сидела, вцепившись пальцами в край сиденья. Она смотрела в окно на проплывающие мимо огни города. Внутри всё кипело и пульсировало — обида, злость, и поверх всего этого липким слоем лежало чудовищное, выматывающее чувство вины. Молодец, Лив. И перед кем ты это чувствуешь? Перед ним? Перед человеком, который сам вышвырнул меня из своей жизни, как ненужный отработанный материал?       Она украдкой покосилась на Крейна. Он откинулся на спинку, и смотрел прямо перед собой. Безупречный профиль без единой эмоции. Единственное, что выдавало его недовольство, — это плотно сжатые губы. Ливетта чувствовала каждой клеточкой своего тела, что он знает о её проделках. И осуждает…       Машина выехала за город. Огни реже, деревья гуще и чернее. Лив вдруг стало не по себе. Куда мы едем? Зачем? Раньше встречи всегда проходили в городе, в его лаборатории. А теперь — загород, ночь, молчание и этот тяжёлый, давящий взгляд, который она ловила на себе каждые двадцать минут.       Девушка украдкой посмотрела на него. Крейн медленно повернул голову и встретил её взгляд. В темноте салона его глаза казались почти чёрными. Пугало изучал её лицо долго, пристально, словно пытался прочитать что-то у неё в душе, и это молчаливое осуждение было хуже любых слов. Лив покраснела и первая отвернулась к окну. Прислонилась к нему лбом и закрыла глаза.       В тишине ей удалось уснуть. Однако сон оказался беспокойным и недолгим. Толком ничего не снилось. Обрывки и события уходящего дня. Перед глазами мелькало лицо Рохаса в болезненной агонии. Лив инстинктивно дернулась и стукнулась лбом о стекло. Проснулась. Кряхтя, потёрла лоб. За окном чернота. В салоне дремал Крейн, а его верные стражи тихо переговаривались между собой.       Девушка мысленно посчитала, что прошло не менее трех часов. Телефон не вытаскивала принципиально. Джонатан мог отобрать. Выключить. Выкинуть в окно. И, как потом вызывать такси до города или искать ближающую железнодорожную станцию, чтобы добраться домой? Или, ещё хуже, возьмёт и проверит все переписки…       Машина качнулась и остановилась. Ливетта выглянула в окно пытаясь рассмотреть местность. Перед ними возвышался замок. Настоящий готический замок с острыми шпилями, стрельчатыми окнами и массивными каменными стенами, которые, казалось, помнили средние века. В свете луны он выглядел зловеще. Идеальная декорация к фильму ужасов, из которого лучше сбежать, не оглядываясь.       Крейн уже очнулся, коротко кивнул наёмникам. Те молча вышли, даже не взглянув на Лив, и исчезли в темноте, оставив их вдвоём в тишине ночи. Холодный воздух ворвался в салон, обжигая кожу. Ливетта осталась одна в машине с Крейном. Сердце колотилось где-то в горле, но она заставила себя дышать ровно.       Пугало медленно повернулся к ней. Окинул многозначительным взглядом с головы до ног, задерживаясь на лице, на глазах, на губах. Лив смотрела на него в ответ, не отводя взгляда. Она не доставит ему удовольствия видеть ее страх. Нет. Не сегодня. — Ты обиделась на то, что я пропал и изменила мне с бывшим? — Голос его звучал ровно, но в уголках губ таилась усмешка. — А бедный Рохас снова вас бросил, мисс Шрайбер. — Крейн наиграно сочувственно закивал, изображая печаль. — Какая жалость. — Я знала, что так будет. — Лив гордо вздёрнула подбородок, чувствуя, как внутри закипает злость. — Считайте, что мне просто было скучно. А вы на него напали. Ревнуете меня, доктор Крейн?       Она сказала это и сразу пожалела. Потому что Джонатан медленно стянул очки и посмотрел на неё в упор. В его голубых глазах плескались эмоции, от которых у неё перехватило дыхание. Там была ярость — холодная, расчетливая, готовая уничтожить всё на своем пути. Желание убить. Прямо здесь, в этой машине. Лив видела все это совершенно отчётливо. Но вместе с тем — там было нечто другое. Что-то, чему она не могла подобрать названия. Какая-то совершенно человеческая, почти живая эмоция, которую Крейн никогда не позволял себе показывать.       Ливетта не торопилась с выводами. Она просто смотрела в эти озёрные глаза и чувствовала, как земля уходит из-под ног. — В любом случае, — начала она, стараясь, чтобы голос не дрожал, — мы не были с вами в отношениях как таковых. — Она фыркнула. — Я имею право проводить свое личное время так, как захочу. Я свободный человек. — У нас контракт, мисс Шрайбер. — Крейн подался вперёд, и от этого движения повеяло ледяным холодом. — И твоего свободного времени в данном случае не существует. — Он резко встал и запахнул пальто, словно ставя точку в разговоре. — Считай, что твой любовник отделался легким испугом.       Мужчина вышел из машины. Она, осознавая всю тяжесть своего положения, последовала за ним. Крейн обернулся и протянул руку девушке. Девушка смотрела на его ладонь секунду, другую. А потом коснулась своими пальцами его. И сразу ощутила знакомое тепло. То самое, от которого когда-то таяло сердце. То, что она так отчаянно пыталась забыть.       Лив вышла из машины. Ком подкатил к горлу, сдавил горло стальными тисками. Обида. Огромная, всепоглощающая обида на него. На то, чего он её лишил. На тепло, которое дарил, а потом отнял. На надежду, которую разбил вдребезги. Джонатан смотрел на нее сверху вниз. Он читал на ее лице каждую эмоцию, словно раскрытую книгу. Изучал. Анализировал.       Он точно не подпустит меня больше к себе. Все кончено. Губы девушки дрогнули. Она опустила голову, пряча глаза, в которых предательски защипало. Черт. Черт, черт. Крейн тяжело вздохнул. Но руку ее не отпустил. — Мисс Шрайбер. — Голос его звучал тихо, но в этой тишине ночи каждое слово падало тяжелым камнем. — Если я увижу его рядом с вами снова, то считайте, что вы подписали ему смертный приговор.       Лив резко подняла голову, встретив строгий взгляд. В глазах Крейна не было ничего. Пустота. Абсолютная, выстуженная пустота, от которой по коже побежали мурашки. — Аркхем. — Он произнес это слово, и оно повисло в воздухе, как приговор. — Несчастный случай. Избиение у крыльца его дома до полусмерти. — Он помолчал, давая ей осознать услышанное. — Я мог бы закрыть на это глаза. Мог бы позволить вам снова и снова погружаться в состояние «жертвы, спасателя, абьюзера» рядом с ним. Но это будет существенно мешать нашему с вами сотрудничеству.       Крейн вскинул бровь, ожидая ответа. Лив все еще держала его за руку, как ребенок, который боится отпустить единственную опору в темноте. Она смотрела на него во все глаза всё ещё не веря своим ушам. В его жестокие, ледяные, нечеловеческие глаза. — Я превращу жизнь мистера Рохаса в ад. — Крейн говорил спокойно, буднично, словно обсуждал погоду, рассматривая окрестности замка. — Вы все уяснили, мисс Шрайбер?       Лив молчала. Вот он, тот самый доктор Крейн, который пугал ее до дрожи в ногах. И тот самый, от чьей улыбки замирало сердце. Воздух между ними загустел, стал почти осязаемым. Где-то вдалеке протяжно ухнула сова. Луна выглянула из-за туч, осветив его бледное лицо, резкие скулы, плотно сжатые губы. Лив чувствовала тепло его ладони. Слышала, как стучит ее собственное сердце. И понимала, он не шутит. — Я… — Голос сорвался. Она сглотнула ком и начала снова: — Я уяснила, доктор Крейн.       Его острый взгляд смягчился. Мужчина кивнул. Один раз. Коротко. И чуть крепче сжал ее пальцы. — Надеюсь, мисс Шрайбер.       В этом слове не было тепла. Только холодное удовлетворение оттого, что его поняли правильно. Но Лив вдруг поймала себя на мысли, что ей все равно. Что этот холодный, жестокий, пугающий человек — единственное, что выдёргивает её из мерзкой пустоты, в которой она жила все эти недели.       Крейн, не отпуская её руки, повел девушку к замку. Массивные двери бесшумно открылись, поглощая их в темноте. Лив перешагнула порог, не зная, что ждет ее внутри. Но впервые за долгое время ей было не все равно.       Внутри замок оказался именно таким, каким и выглядел снаружи. Холодным, каменным. Высокие сводчатые потолки терялись в темноте, электрические факелы на стенах отбрасывали пляшущие тени, и каждый шаг гулким эхом разносился по пустым коридорам.       Крейн вел ее за собой, его пальцы были холодными, но Лив все равно чувствовала то странное тепло, которое уже успело стать для нее наркотиком. Она смотрела на то, как его черное пальто развевается при каждом шаге, и пыталась понять, зачем он привез ее сюда.       Они поднялись по винтовой лестнице, прошли еще один коридор, и наконец Крейн остановился перед массивной дубовой дверью. Толкнул ее — и они оказались в комнате, которая, судя по всему, служила ему кабинетом.       Огромный камин, в котором уже потрескивали дрова, встретил их слабым пламенем. Тяжелые бордовые портьеры угрюмо висели на окнах. Книжные шкафы до потолка, заставленные старинными фолиантами манили девушку всем своим видом. А огромный письменный стол, заваленный бумагами и какими-то странными приборами, напоминал, что она здесь для работы. Не в сказку попала и не в отпуск приехала.       Крейн, наконец, отпустил ее руку. Прошел к камину, взял из общей кучи еще одно полено, бросил его в огонь, и только потом обернулся. — Тебе нужно переодеться. Лив замерла. — Зачем? — Ты промокла, — он кивнул на ее куртку, на которой действительно выступили капли вечерней сырости. — И замерзла. В шкафу есть чистые вещи. Переоденься.       Джонатан говорил спокойно, буднично, словно отдавал распоряжение лаборанту. Лив почувствовала, как внутри закипает глухое раздражение. — Для чего я здесь? — Лив скрестила руки на груди, пытаясь унять дрожь — то ли от холода, то ли от нервов.       Пугало медленно подошел к ней. Остановился в полушаге. Теперь она видела каждую морщинку у его глаз, каждую тень на лице. — Затем, — тихо сказал он, — что ты нужна мне для работы. А работать ты можешь только в одном состоянии. — Он чуть склонил голову, разглядывая ее. — Не в той ледяной пустоте, в которой ты пребывала последние недели. И не в том состоянии жертвы, в которое ты провалилась с этим психом. Мне нужна ты. Живая. Настоящая.       У Лив перехватило дыхание. — Не было такого, доктор Крейн. Вы что-то путаете. — Она криво улыбнулась ему. — Я все про тебя знаю, Ливетта. — Он произнес ее имя неожиданно нежно. — Я знаю, что ты не спала ночами. Знаю, что ты заливала горе работой. Знаю, что ты согласилась пойти с Тайлером только потому, что хотела заткнуть эту пустоту хоть чем-нибудь. — Он помолчал. — И знаю, что у тебя ничего не вышло.       Лив смотрела на него и чувствовала, как защипало в глазах. Чёрт. Держись, тряпка. Проклятые слезы. Только не сейчас. — Если ты все знал, — голос дрогнул, — почему ты молчал? Почему стал холодным, как лед?       Крейн отвернулся к камину. Долго смотрел на огонь. А когда заговорил, голос его звучал глухо: — Потому что я не умею по-другому. Потому что каждый раз, когда я позволяю себе чувствовать, я боюсь потерять контроль. А если я теряю контроль, кто-то может пострадать. — Он резко обернулся. — Ты знаешь, кто я. Знаешь, чем я занимаюсь. Я не создан для… — он запнулся, подбирая слово, — для нормальных отношений. — А для каких создан? — Лив шагнула к нему. — Для отношений, где я просто удобный инструмент? Где ты используешь меня для своих формул, а потом выбрасываешь, когда надоедает? — Я тебя не выбрасывал. — В голосе Крейна впервые за вечер проскользнуло что-то похожее на эмоцию. — Это был просчитанный ход. Нужно было уберечь тебя. — От чего? — От опасных для тебя последствий. — Тихо проговорил он многозначительно вскинув левую бровь.       Повисла тишина. Только трещали дрова в камине да где-то вдалеке завывал ветер. Лив смотрела на него и видела то, чего не замечала раньше. Напряжение в каждой линии тела. Руки, сцепленные в замок за спиной. И глаза — в них больше не было той ледяной пустоты, которая пугала ее в машине. Там было что-то другое. Что-то живое. Что-то, что он так отчаянно пытался спрятать. — Джонатан… — Не надо. — Он поднял руку, останавливая ее. — Не надо делать поспешных выводов. Я все тот же человек, который способен уничтожить любого, кто встанет на моем пути. И если ты решишь остаться — если мы продолжим работать вместе — ты должна понимать это. — А если я решу уйти?       Крейн усмехнулся. Горько, без тени веселья. Вытащил баллончик из кармана и повертел его в руках. Неожиданно подкинул его в воздух. Лив тут же поймала вещицу. — Ты свободна. Контракт можно расторгнуть. — Он помолчал. — Но сначала ответь мне на один вопрос. — Джонатан смотрел на неё исподлобья. — Когда ты была с Тайлером. В тот вечер, когда он вел тебя в парк, в кафе, в постель — ты хоть на секунду чувствовала себя живой?       Вопрос повис в воздухе, острый как лезвие. Лив закрыла глаза. Перед внутренним взором пронеслись кадры: Тайлер в столовой с просительным взглядом. Официант с сережкой, шепчущий предупреждение. Беседка в парке. Постель, в которой она просто лежала и смотрела в потолок, пока он делал свое дело. — Нет, — прошептала она. — Я чувствовала только пустоту. — А сейчас? — Голос Крейна звучал тихо. Вкрадчиво.       Девушка открыла глаза. Он стоял напротив, и между ними было не больше шага. — Сейчас… — Она вслушивалась в себя, пытаясь понять. — Сейчас я злюсь. На тебя. На бывшего. На себя. Мне обидно. Мне страшно. Я не знаю, что будет дальше. — Она подняла на него глаза. — Но я чувствую. Все и сразу. И это лучше, чем пустота.       Крейн смотрел на нее долго, очень долго. А потом сделал то, чего она совсем не ожидала. Он протянул руку и осторожно, почти невесомо, коснулся ее щеки. Провел большим пальцем по скуле, стирая дорожку слезы, которую Лив даже не заметила. — Маленький, непослушный Аконит, — тихо сказал он. И в этом слове не было презрения. Только усталость и что-то, чему она боялась дать название. — Джонатан… — Т-ш-ш. — Он приложил палец к ее губам. — Не сейчас. Сейчас тебе нужно согреться и поспать. Завтра будет тяжелый день.       Пугало направился к двери и не оборачиваясь, сказал: — Я буду рядом. В соседней комнате. Ты в безопасности, Ливетта. Обещаю.       Дверь закрылась за ним, и Лив осталась одна. Она медленно опустилась на колени перед камином, глядя на пляшущие языки пламени. Внутри все бурлило и пульсировало — эмоции, мысли, вопросы, на которые не было ответов. Но впервые за долгое время пустоты не было.       Ливетта просидела так долго, пока пламя не начало угасать. Потом встала, нашла в шкафу огромный теплый бежевый свитер, переоделась и забралась в кресло у камина, поджав ноги. Засыпая, она думала о его глазах. О том, что в них было, когда он смотрел на нее.       «Я пытался защитить тебя от себя». Что же он имел ввиду? И наша встреча в парке… Не случайность. Видимо он выследил меня через телефон. Где-то в соседней комнате скрипнула кровать. Лив улыбнулась в темноте и закрыла глаза.       Утром девушка обнаружила на себе белое плюшевое одеяло, которого не было вечером. Кто-то заботливый (или это был сам Крейн?) укрыл её им почти до подбородка, пока она спала.       Потянувшись, она надела джинсы и в коридор. Просто бродила по замку. Рассматривала старинные гобелены. Затем, спустилась вниз, вышла на улицу. Замок стоял на холме, окруженный старым парком с вековыми дубами. Воздух здесь был чистый, холодный, весенний. Лив глубоко вдыхала его, чувствуя, как с каждым вдохом из легких уходит тяжесть последних недель.       Она нашла озеро. Маленькое, почти круглое, с темной зеркальной водой. Долго стояла на берегу, глядя на отражение облаков. Потом просто сидела на скамейке, слушая тишину. Настоящую, живую, в которой не было места городскому шуму и чужим проблемам.       К обеду она вернулась в замок. Крейн мелькнул в коридоре на первом этаже, коротко кивнул и исчез в своих лабораторных покоях. Он не заговаривал с ней, не приближался, и Лив была благодарна ему за эту тишину. Ей нужно было время, чтобы переварить вчерашнее. Обед ждал ее в комнате. Суп, куриная отбивная и чай с печеньем. Девушка быстро расправилась с едой и принялась разглядывать полки с книгами. Ей жутко не терпелось изучить их все. — Мисс Шрайбер, — раздалось за спиной, когда она залезла на деревянную лестницу аккуратно раскрыв старинную алую книгу об истории Англии датированную 1781 годом. Лив повернулась. Крейн стоял в дверях, и в руках у него был небольшой серый саквояж. — Вам нужно забрать вещи из своей лаборатории и необходимые ингредиенты. Мои люди доставят вас домой и отвезут сюда.       Ливетта положила книгу и спустилась. Он протянул ей саквояж. Лив взяла вещь, чувствуя, как ее пальцы коснулись его пальцев. Короткая вспышка тепла — и он тут же убрал руку. — И, Ливетта, — добавил он тише, — будь осторожна.       Она не знала, что именно он имел в виду. Но кивнула. Быстро собралась. Наемник ждал у машины. Высокий, молчаливый. В тёмном боевом костюме и с непроницаемым лицом. Лив села на заднее сиденье, и внедорожник тронулся в сторону города. В дороге удалось поспать.       Дома было пыльно и пусто. Лив быстро собрала рюкзак с вещами — теплые свитера, джинсы, ботинки. Потом перебрала свои склянки с реактивами, упаковала нужные растения в специальные контейнеры. Уборка отвлекала от мыслей, которые лезли в голову помимо воли.       Перед отъездом нужно было заскочить в университет — сдать работы по химии и ботанике, которые скопились за время ее душевных метаний. Преподавательница химии, пожилая женщина с добрыми глазами, долго смотрела на нее поверх очков. — Выглядишь уставшей, Ливетта. Все в порядке? — Да, миссис Хоуп. Все хорошо. Просто… много работы.       Она получила зачеты, забрала ведомости и вышла из корпуса, когда на телефон упало сообщение.       «Лив, привет. Я должен тебе кое-что сказать. Я у входа в универ. Подожду сколько нужно.»       Девушка шлепнула себя по лицу.       «Пожалуйста. Ответь. Это очень важно.»       Тайлер. Не опять, а снова.       Лив посмотрела на экран, чувствуя, как внутри шевельнулось что-то похожее на раздражение. Или жалость. Она не стала отвечать. Просто сунула телефон в карман и направилась к выходу. Рохас стоял у колонны, и если бы не сообщение, она бы его не узнала.       Солнечные очки скрывали верхнюю половину лица. Медицинская маска — нижнюю. Он опирался на колонну, словно ему было трудно стоять прямо, и нервно оглядывался по сторонам. — Лив! — Увидев ее, он рванул вперед, чуть не споткнувшись. — Лив, пожалуйста, выслушай меня. Всего минуту. Умоляю.       Она молчала, строго вглядываясь в его маску и очки. Что-то в его облике было неправильным. Пугающим. — Я подвезу тебя до дома, ладно? Сейчас вызову такси. Просто поговорим по дороге. Я прошу тебя, Лив.       Лив молча кивнула. Она чувствовала вину за то, что кинула его после того, как Пугало использовал на нем Фобос. Возможно, у него пошла серьёзная аллергическая реакция после вчерашнего нападения Джонатана. Нужно будет дать ему лекарство.       Они в молчании дождались такси. Однако, в машине парень разговорился. Болтал без остановки, словно боялся, что Лив исчезнет, если он замолчит. Рохас ругался на всех. На неё за то, что кинула его. На Пугало. — Кто этот хрен в черном пальто? Кто он такой, блять? Я просил своих знакомых пробить его по базе — глухо, как в танке. Нет такого человека. По документам его не существует, Лив! Ты вообще понимаешь, с кем связалась? — Ага. — Устало протянула девушка. — Да нихера ты не понимаешь! — Он усмехнувшись мотнул головой. — Глаза до сих пор болят, блять! Я к окулисту ходил утром — зрение упало. На полдиоптрии, но упало! Это на всю жизнь теперь. И роговица повреждена. Нужно будет делать операцию…       Дом. Наконец-то. Они поднялись в квартиру, и Лив включила свет в прихожей. Тайлер снял очки. Снял маску. Девушка зашла в комнату и вынесла оттуда два рюкзака с вещами и кейс с растениями. Она занималась своими делами не обращая внимания на парня. — Лив. — Голос Тая дрожал. — Лив, посмотри на меня.       Ливетта кинула на него беглый взгляд. И тут сердце девушки сжалось. Ожог вокруг глаз — красный, воспаленный, с пузырящейся кожей. Он щурился, часто моргал, словно дневной свет резал глаза даже сквозь полуприкрытые веки. А на лице, с левой стороны, от скулы почти до подбородка тянулся длинный, уродливый тонкий шрам. Ровный, словно от скальпеля. Или от лезвия. На нём свежие, грубые швы.       Тайлер поймал ее взгляд. Печально улыбнулся — и улыбка вышла кривой. Правый уголок губ приподнялся, левый остался на месте. — Получил вчера, когда поехал жаловаться Мартише на твоего дружка. — Тихо сказал он. — Она обезумела от ревности к тебе. Схватила ножницы и хотела выколоть мне глаз. Я смог сдержать удар, но она все равно попала по щеке. — Тайлер… — Лив не знала, что сказать. Ей было жаль его. Искренне, по-человечески жаль. — Она повредила нерв. — Он тронул пальцем левую щеку. — Я не могу улыбаться как раньше. Видишь? — Парень попытался улыбнуться шире, и это выглядело жутко. — Я теперь урод, блять.       Рохас повернулся к зеркалу в прихожей. Долго смотрел на свое отражение. Лив видела, как дернулся кадык на его шее. — Тиша бросила меня. Сегодня сошлась с другим парнем. Прикинь, у неё был запасной вариант всё это время. — Тай горько усмехнулся. — Как она так быстро нашла мне замену, блять? Прошли всего сутки. — Он сделал паузу. — У неё уже фотографии с ним во всех соцсетях. В Tik Tok и инсте. Тот парень выше меня. Более накаченный. У него карие глаза как у меня. Мы пиздец похожи. Он, он будто улучшенная версия меня. — Голос его дрогнул. — Я такой больше никому не нужен, Лив.       Рохас резко повернулся к ней. Черные глаза, воспаленные, покрасневшие, смотрели на нее с такой болью, что у девушки защемило сердце. — Это та карма, про которую ты говорила? Я теперь такой же урод снаружи, как и внутри, блять. — Он изучал ее лицо, ждал чего-то. Вердикта. Приговора. Сочувствия. — Как ты могла любить меня, Лив? После всего, что я сделал…       Студентка молчала. Весь это сюр не укладывался в её голове. Рохас терпеливо ждал. — Тебе разве не противно смотреть на меня? Я теперь урод.       Ливетта выдохнула. Нужно было ехать. Наемник ждал внизу. Но она посмотрела на часы — еще пять минут есть. Перевела взгляд на свои склянки с лекарственными мазями, которые собрала для замка. На его воспаленные глаза. На криво зашитый шрам, который кровоточил в уголке — видимо, разошёлся от нервов. — Садись, — тихо скомандовала она.       Тайлер моргнул, не понимая. — Что, прости? — Садись, говорю.       Он послушно опустился на жёлтый диван, глядя на нее снизу вверх, как побитый пес. Лив взяла свои склянки, чистые салфетки, бинты. Подошла к нему. — Закрой глаза.       Он тяжело вздохнув, подчинился. Она начала обрабатывать его рану. Это был странный, почти интимный момент. Девушка водила ватным диском, смоченным в антисептике, по воспаленной коже вокруг глаз, и Тайлер вздрагивал от прикосновений. Тихо шипел сквозь зубы, когда щипало, но не жаловался. Просто сидел с закрытыми глазами, доверившись ей полностью.       Потом она взяла мазь — специальную, заживляющую, которую сама готовила для себя — и начала осторожно втирать в шрам. Подушечки пальцев касались его щеки, чувствовали неровный край раны, и Тайлер вдруг перестал вздрагивать. Расслабился. Даже, кажется, задержал дыхание.       Она чувствовала его дыхание на своей руке. Видела, как подрагивают длинные, чёрные ресницы. Слышала, как бьется его сердце — слишком часто, слишком громко в тишине комнаты. — Больно? — тихо спросила она, обрабатывая самый край шрама. — Нет, — выдохнул он. — Терпимо.       Она закончила, заклеила шрам пластырем — аккуратно, ровно, чтобы не тянуло кожу. Убрала инструменты в сумку. Тайлер открыл глаза. Посмотрел на нее многозначительно. В черных глазах, несмотря на красноту и боль, появилось тепло. Насколько это вообще было возможно при таком взгляде. — Спасибо, — тихо сказал он.       Ливетта кивнула и отвернулась, продолжая убирать вещи в сумку. Нужно было ехать. Наемник ждал. — Лив, — раздалось за спиной. — Куда ты едешь?       Она не успела ответить. Тайлер подошел сзади и вдруг обнял ее. Крепко, по-собственнически, прижимая к себе так, что она почувствовала жар его тела через худи. — Останься, — прошептал он куда-то в макушку. — Пожалуйста. Останься со мной. — Тай… — Я прошу тебя. — Он взял ее руки в свои, поднес к губам и начал целовать костяшки пальцев. Один за другим. Медленно, почти благоговейно. — Я без тебя пропаду, Лив. Я понял это. Понял, дурак, только когда все потерял.       Он целовал ее ладони. Запястья. Перевернул руки и поцеловал в сгиб кисти, от чего по коже побежали мурашки. Потом прижался губами к ее макушке — осторожно, невесомо. — Ты моя Лив. Всегда была моей. Я просто идиот, не понимал этого. — Тай, стой. — Лив попыталась освободиться от его рук. — Я люблю другого. Джонатана.       Рохас замер на секунду. А потом властно повернул её к себе. Взял ее за подбородок. — Посмотри на меня, Лив.       Их глаза встретились. Она сравнивала их. Снова. Его черные, воспаленные, полные боли и страсти. И голубые, холодные Пугало которые она видела прошлой ночью у камина. Страсть и холод. Тайлер и Крейн. Два полюса, между которыми ее разрывало.       Лив чувствовала замешательство. Физическое, почти осязаемое. Голос Тайлера проникал под кожу, обволакивал, гипнотизировал. — Ты любишь меня, — тихо сказал он, вглядываясь в ее глаза. — Блять. Только меня.       Лив отвела взгляд. И Тайлер довольно улыбнулся — правым уголком губ, единственным, который слушался. Улыбка вышла жутковатой, но в ней было столько торжества, что Лив похолодела. — Я знал, — прошептал он, прижимаясь губами к ее лбу. — Я всегда знал, Лив. Мы созданы друг для друга. Этот твой Джонатан… он просто использует тебя. А я... я люблю. По-настоящему.       Она стояла в его руках, чувствуя, как пульс бьется где-то в горле. Мысли путались. Где-то глубоко внутри билась тревожная мысль о наемнике, который ждет внизу. О Крейне, который, наверное, уже смотрит на часы. О работе, которую нужно делать. Но Тайлер держал ее крепко. И его голос все еще звучал в ушах.       «Ты любишь меня. Только меня.»       Лив закрыла глаза, зажмурилась. Надеялась, что это всего лишь дурной сон. Тайлер воспользовался моментом и поцеловал её. Властно. Собственнически. Так, как целовал когда-то давно, в самом начале, когда она еще была для него закрытой книгой, которую он с наслаждением читал.       Его тёплые шершавые губы обжигали, она дернулась, пытаясь отстраниться, уперлась ладонями ему в грудь. — Тай, нет… перестань…       Но он не отпускал. Одна рука скользнула ей на затылок, пальцы сжались в волосах — не больно, но крепко, не позволяя отвернуться. Вторая обхватила талию, прижимая к себе так плотно, что она чувствовала каждую неровность его тела через тонкую ткань свитера. Чувствовала его возбуждение. — Ты моя, — выдохнул он ей в губы между поцелуями. Голос низкий, хриплый, собственнический. — Блять. Слышишь? Моя. — Тайлер… — Она снова попыталась вывернуться, но он усилил хватку. — Лив. — Еще один поцелуй. Жадный, глубокий, от которого у нее подкосились ноги. — Ты всегда была моей. Всегда будешь моей.       Он целовал ее так, словно хотел стереть память о Крейне. Словно хотел впечатать себя в каждую клеточку ее тела. Язык скользнул по ее губам, требуя ответа, требуя подчинения.       Лив чувствовала, как внутри все протестует. Как разум кричит: «Нет! Это неправильно! Ты любишь Джонатана!». Но тело… тело помнило Тайлера. Помнило его запах, его вкус, его руки. И тело предательски откликалось, несмотря на все «нет». — Посмотри на меня, — приказал он, отрываясь от ее губ, но не отпуская. — Посмотри и скажи, что я не прав.       Она подчинилась. Видела перед собой его черные, воспаленные, безумные — и в то же время такие родные, такие знакомые. В них плескалась боль, и страсть, и отчаяние, и что-то еще, чему она не могла подобрать названия. — Ты просто боишься остаться один, — выдохнула она, пытаясь вернуть хоть крупицу контроля. — Ты боишься, Тай. Тиша бросила тебя, и ты уцепился за меня, потому что я единственная, кто… — Заткнись. — Он прижал палец к её губам. — Не надо мне тут психологию разводить. Я знаю, что чувствую. — Он провел большим пальцем по ее нижней губе, глядя в глаза. — Я любил всегда тебя, Лив. Просто был слишком тупым, чтобы это понять. А теперь… — Он усмехнулся той самой кривой улыбкой. — Теперь я урод. Никому не нужен. — Тай… — Скажи, что не любишь меня. — Он снова взял ее за подбородок. — Скажи это глядя в глаза. И я уйду. Навсегда. Обещаю.       Лив открыла рот, чтобы сказать. Чтобы произнести эти слова, которые разорвут последнюю ниточку между ними. Но они застряли в горле. Потому что глядя на него, на этот шрам, на эту кривую улыбку, на эту боль, которую она чувствовала почти физически она не могла сказать ему это. Тайлер увидел ответ в её глазах раньше, чем она сама поняла. — Я знал, — прошептал он торжествующе. — Знал, сука.       И снова поцеловал. На этот раз Лив не сопротивлялась. Просто стояла, чувствуя, как земля уходит из-под ног, как рушатся все стены, которые она выстроила за эти месяцы, как тонет в чёрной бездне его глаз тот холодный голубой свет, который она видела прошлой ночью. — Ты моя, — повторял он между поцелуями. — Моя. Навсегда.       Где-то далеко, на улице, ждала машина. А, в замке, ждал Крейн. Дамокловым мечом висела работа, контракт, обязательства. Но здесь и сейчас были только Тайлер, его руки, его губы, его голос, который проникал под кожу и поселялся там, вытесняя всё остальное.       Когда он оторвался от нее, Лив стояла, тяжело дыша, и смотрела на него совершенно потерянным взглядом. — Меня машина ждёт. Люди Крейна. — К черту Крейна. — Тайлер сплюнул. — К черту его людей. Ты не рабыня ему, Лив. Ты свободный человек. И если ты захочешь остаться — останешься.       Она молчала, глядя куда-то в сторону. — Позвони ему. Скажи, что задерживаешься. — Тайлер достал из ее кармана телефон и протянул ей. — Просто позвони.       Лив взяла телефон в руки. Посмотрела на экран. Там было сообщение от наемника:       «Жду 10 минут. Потом поднимусь».       Она перевела взгляд на Тайлера. На его шрам, на его воспаленные глаза, на его кривую, жалкую, любящую улыбку. И набрала сообщение.       «У меня дела. Уезжайте. Буду завтра»       Отправила. Выключила телефон. И только успела убрать гаджет в карман, как в дверь громко постучали. — Мисс Шрайбер, — раздался голос с той стороны. Тот самый наемник, молчаливый и непроницаемый. — Откройте. Нам нужно ехать.       Тайлер напрягся, инстинктивно заслоняя Лив собой. — Не открывай, — шепнул он. — Скажи, что остаешься. — Тай, они не уйдут. — Лив высвободилась из его рук и направилась к двери. — Это люди Крейна. С ними шутить не стоит.       Она открыла. На пороге стояли двое. Первый — тот самый, что ждал в машине, с лицом, не выражающим никаких эмоций. Второй — крупнее, массивнее, с короткой стрижкой и тяжелым взглядом. — Мисс Шрайбер, — повторил первый. — Доктор Крейн ждет вас сегодня. Мы опаздываем. — У меня появились дела, — сказала Лив, стараясь, чтобы голос звучал твердо. — Я приеду завтра.       Второй, не говоря ни слова, шагнул вперед, подхватил ее вещи и кейс с ингредиентами      . Свободной рукой он взял Лив за локоть — крепко, но не больно. — Пойдемте, мисс Шрайбер. — Отвали от нее! — Тайлер рванул вперед, замахиваясь.       Первый наемник даже не повернулся — просто перехватил его руку и с разворота врезал по лицу. Тай отшатнулся, но устоял на ногах и снова бросился вперед, уже целясь куда-то в корпус. — Ах ты сука!       Он врезался во второго наемника, и они покатились по полу прихожей. Тайлер дрался отчаянно, зло, используя локти и колени — видно было, что опыт у него есть. Несколько секунд — и наемник замер, вырубленный точным ударом в челюсть.       Рохас вскочил, тяжело дыша, вытирая разбитую губу тыльной стороной ладони. — Получил, мудак? — выдохнул он, но договорить не успел.       Первый наемник достал пистолет. Черный ствол смотрел прямо в голову Тайлера. Рука у наемника была твердая, глаза холодные, без единой эмоции. Он даже не повысил голос: — Еще одно движение — и вы труп.       Тайлер замер. Руки медленно поднялись в воздух. — Сука… — выдохнул он усмехнувшись сквозь зубы, но беззлобно, скорее обреченно.       Ливетта шагнула вперед, вставая между Тайлером и пистолетом. Закрыла его собой. — Нет. — Голос прозвучал четко, звонко в тишине прихожей. — Не стреляйте.       Наемник перевел взгляд на нее. Ничего не изменилось в его лице, но пистолет чуть опустился. — Мы пойдем вдвоем, — сказала Лив. — Он едет со мной.       Пауза. Тяжелая. Напряженная. Наемник кивнул. Один раз. Коротко. — Обыщите его.       Второй, который уже поднимался с пола, пошатываясь, подошел к Тайлеру и быстро, профессионально обыскал. Вытащил телефон из кармана, карты и наушники, сунул себе в куртку. Проверил карманы джинсов. — Чисто. — Пошли. — Первый кивнул на дверь.       В машине было тесно. Наемники сели спереди, Лив и Тайлер — сзади. Двери заблокировались с характерным щелчком. Тай сидел, тяжело дыша, вытирая кровь с разбитой губы. Посмотрел на Лив — в глазах смесь злости, страха и недоумения. — Ты как? — тихо спросил он. — Нормально.       Машина тронулась. За окнами поплыли огни ночного города, потом они выехали на трассу, и фонари стали реже. Тьма сгущалась за стеклом. Лив молчала, глядя вперед. Внутри все сжалось в тугой комок. Она знала, что разговор с Крейном будет тяжелым. Очень тяжелым. Она нарушила прямой приказ, осталась с Рохасом, послала сообщение, которое прозвучало как пощечина. И теперь везет этого самого Тайлера прямо в логово Крейна.       Идиотка. Какая же я идиотка.       Тайлер напряженно следил за дорогой, запоминая повороты, ориентиры, все, что можно было увидеть в темноте. Потом полез в карман куртки и вытащил фисташковый протеиновый батончик — мятый,растаявший, надорванный с одного края. — Держи. — Он протянул половину Лив. — Поешь. Неизвестно, сколько нас еще возить будут.       Она взяла, откусила маленький кусочек. Есть не хотелось, но она заставила себя. Тай жевал свою половину, глядя в окно. — Я нихуя не понимаю, куда нас везут, — тихо сказал он, переплетая свои пальцы с ее. Ладонь у него была теплая, чуть влажная от нервов. — За город? Там же глушь одна.       Ливетта молчала. Тайлер наклонился к самому ее уху, зашептал, почти не разжимая губ: — Я могу попробовать угнать машину, если мы остановимся. Если вырублю водителя, пока второй не очухался… Есть шанс. — Не нужно, — также тихо ответила Лив. — Будет только хуже. Тебя застрелят на месте. У них приказы четкие.       Рохас недовольно вздохнул, но спорить не стал. Чуть отстранился, посмотрел на нее. В темноте салона его глаза казались огромными, черными. — Ты права, — признал он нехотя. Потом коснулся ее щеки тыльной стороной ладони, осторожно, словно боялся сделать больно. — Ты замерзла? — Немного.       Тайлер тут же стянул с себя куртку — старую, потертую джинсовку, но все еще теплую. — Садись ближе, — скомандовал он, накидывая куртку на них обоих. Рука обвила ее талию, притягивая к себе. — Сейчас согреемся, котенок.       «Котенок». Старое прозвище, от которого у Лив когда-то таяло сердце. Сейчас оно отозвалось где-то в груди ноющей, тянущей болью. Он поцеловал ее в щеку. Просто так, легко, почти невесомо. Прижался губами к виску и замер, согревая дыханием. Лив сидела в его руках, чувствуя тепло его тела, слушая его дыхание, и думала о том, что ждет их в конце этой дороги. О замке на холме. О холодных голубых глазах. О разговоре, который решит все.       Машина ехала в ночь. А Тайлер прижимал ее к себе, словно боялся, что если отпустит — потеряет навсегда. — Все будет хорошо, — шепнул он ей в волосы. — Я с тобой.       Лив закрыла глаза. Она очень хотела ему верить.       Машина мягко катила по ночной трассе, голова Тайлера лежала у нее на коленях, его дыхание стало ровным и глубоким. Она гладила его по коротким волосам, сама того не замечая, и чувствовала странное успокоение. Ритмичный шум мотора, тепло его тела, темнота за окном — все это усыпило ее лучше любого снотворного.       Проснулась она от толчка — машина свернула на грунтовку. Сердце мгновенно ушло в пятки, в горле встал ком. Она узнала эту дорогу. Вчера они уже ехали по ней. Замок возник из темноты внезапно — черный силуэт на фоне чуть более светлого неба. Освещенные окна горели желтым светом, и в этом было что-то зловещее. Когда они припарковались, Лив осторожно потрясла Тайлера за плечо. — Проснись. Мы приехали.       Парень заворочался. Сел, потирая глаза, и выглянул в окно. — Ни хрена себе, — выдохнул он, разглядывая замок. — Лив, кто ты говорила этот парень? — Врач-психиатр, — спокойно ответила девушка.       Тайлер обернулся к ней, и в его глазах плескалось что-то среднее между страхом и восхищением. — С таким-то замком? Тут, блять, что-то нелегальное, малышка. Это не просто врач. Это… — Я знаю. — Лив перебила его, не желая слушать объяснения того, что и так было очевидно. — Я знаю, кто он. И чем занимается.       Тайлер обеспокоенно посмотрел на нее. Взял за руку, сжал пальцы. — Мне очень жаль, что ты попала к нему в лапы, Лив. Правда. Если бы я знал… — Сейчас нужно беспокоиться о том, чтобы Джонатан тебя не убил, — устало ответила девушка, открывая дверь. Холодный воздух ударил ей в лицо, забираясь под чёрный свитер. — Пошли.