C'est la vie

***

      Прошли сутки. Потом вторые. Третьи.       Время в этой комнате остановилось, застыло густым, тягучим сиропом, сквозь который не пробиться ни одному звуку извне. Прошли сутки. Потом вторые. Третьи. Тайлер лежал на кровати в комнате, оборудованной под палату. Вокруг него, как странные металлические цветы, распустились стойки капельниц: прозрачные трубки тянулись к вене на руке, по ним медленно, слишком медленно, капал физраствор с ноотропами.       Приборы, которые Лив с трудом настроила сама, выписывали неровные линии — пульс, давление, насыщение крови кислородом. Зелёные огоньки моргали с равнодушием счётной машины. Тайлер дышал ровно, сердце билось, но глаза оставались закрытыми. Ресницы не дрожали — такой сон бывает только у мёртвых или у тех, кто ушёл слишком далеко, чтобы вернуться по зову. Лицо застыло предсмертной маской: ни морщинки, ни напряжения, ни следа того, кто был Тайлером. Только бледная кожа, чуть синяя под глазами, и губы, которые она смазывала вазелином, чтобы они не трескались.       Кома. Глубокая, без сновидений, насколько Лив вообще могла это определить. Энцефалограмма рисовала редкие, унылые волны, как линия горизонта в безветренный день. Ни быстрых всплесков, ни той электрической бури, что сопровождает кошмары. Просто тишина. Пустота. Ливетта сидела рядом, на жёстком стуле, который она притащила из кухни. Одна её рука лежала поверх его ладони. Она смотрела в одну точку на стене: там, прямо у плинтуса, отклеились обои, и из-под них выглядывала старая штукатурка с трещиной, похожей на молнию. Эту трещину она изучила за три дня до миллиметра.       Девушка почти не ела. На столике рядом с дверью стояла нетронутая тарелка с остывшей кашей. Вчерашний бутерброд засох до состояния сухаря. Только кружки с кофе сменяли друг друга: чёрные разводы на фарфоре, густая гуща на дне. Ливетта пила его литрами, почти не чувствуя вкуса, только тепло, которое разгоняло кровь и не давало провалиться в ту чёрную пустоту, которая подступала с каждым часом всё ближе.       Тихий шёпот небытия проникал в голову: «Закрой глаза. Всего на минуту. Он всё равно не проснётся». Но Лив не закрывала. Она сжимала холодные пальцы Тайлера и смотрела на огоньки приборов. На трещину в обоях. На то, как за окном медленно, очень медленно занимался рассвет четвёртого дня — серый, грязный, как простыня в больничной палате. Она терпеливо ждала. Другого умения у неё не осталось. — Мисс Шрайбер. — Адам появился в дверях, бесшумный, как тень.       Она подняла голову. Взгляд у мужчины был тяжёлый. Синий свитер подчёркивал круги под глазами. Кайл почти не спал все эти дни, помогая ей. — Доктор Крейн не вернётся в замок. — Где он? — Лив встала, чувствуя, как сердце пропускает удар. — Спрятался в Аркхеме, — ответил мужчина. — По крайней мере, последние данные с камер слежения показывают, что его автомобиль направлялся в ту сторону. Связи с ним нет. — Что значит — нет? — Она шагнула к нему, чувствуя, как паника сдавливает горло. — Он не отвечает на звонки и сообщения? — Абонент вне зоны доступа. — Адам развёл руками. — Я отправил туда людей, но они не могут проникнуть внутрь. Аркхем закрыт на карантин. Это официальная версия. Что там происходит на самом деле — неизвестно.       Лив вытащила телефон. Набрала номер Крейна. Сброс. Набрала снова. Сброс. Написала сообщение: «Джонатан, где ты? Пожалуйста, ответь». Прочитано. Но ответа не было. Она написала ещё: «Тайлер в коме. Мне страшно». Прочитано. Молчание. — Чёрт! — Она швырнула телефон на кровать, сжала голову руками. — Что будем делать? — Ждать, — ответила Лив, садясь обратно на стул. — Пока Тай не очнётся. Пока Крейн не выйдет на связь. — Она посмотрела на неподвижное лицо бывшего. — Другого выхода у меня нет.       Лив перестала писать Крейну. Перестала звонить. Просто смотрела на экран телефона, где висело последнее сообщение. «Прочитано». Тайлер дышал. Пульс ровный. Но глаза не открывались. Адам приносил еду, которую Лив не трогала. Убеждал поспать — она засыпала на стуле, просыпалась через час от кошмаров и снова садилась рядом с больным. Колола Рохасу седативные и обезболивающие препараты. Питательные растворы вводила внутривенно через капельницу. Меняла пелёнки каждые 4 часа, обрабатывая кожу, чтобы не было пролежней и воспалений. Ливетта не могла сюда вызвать скорую помощь, и до ближайшей поликлиники они бы его не довезли. Поэтому приходилось выкручиваться так. — Вы должны беречь себя, мисс, — строго заметил Адам. — Недостаток сна и отказ от пищи ни к чему хорошему не приведёт. — Беречь? — Лив горько усмехнулась. — Для чего? Чтобы меня снова заперли в замке? Чтобы я смотрела, как те, кого я люблю, умирают или исчезают? — Вы прекрасно справляетесь, мисс. — Я всегда одна, Адам. — Она посмотрела на неподвижное лицо Тайлера. — Всегда. Я так устала на себе всё это тянуть. Устала быть сильной…       Ночью, когда замок погрузился в тишину, Лив вышла на балкон. Смотрела на звёзды. Холодные, далёкие, равнодушные. Достала телефон. Набрала номер Крейна. Гудки. Долгие, бесконечные гудки. А потом — щелчок. Соединение установилось. — Доктор Крейн? — выдохнула она, чувствуя, как сердце ухает в пятки. В ответ ей: тишина. Только дыхание. Тяжёлое, прерывистое. — Джонатан, это ты? Пожалуйста, скажи что-нибудь. — Лив. — Голос был его — но грубый, проходящий через фильтр маски. — Ты в безопасности? — Я в замке. А где ты? — Аркхем. — Он кашлянул, и в этом кашле было что-то неправильное, влажное. — Фальконе устроил засаду. Я… пока не могу выбраться. — Как я могу помочь? — Она уже бежала к двери, нашаривая ключи от машины в кармане. Собиралась туда отправить Адама. — Кайл приедет за тобой… — Нет. — Голос психиатра стал жёстче. — Не смей. Ты нужна там. Смотри за Рохасом. И за формулами. Не дай им попасть в чужие руки. — Джонатан… — Мисс Шрайбер. — В его голосе прорвалось что-то, похожее на мольбу. — Вы должны выполнять мои приказы беспрекословно. Вы поняли меня? — Да, — выдохнула она сквозь слёзы. — Тогда вы должны выбраться оттуда сами, доктор Крейн. — Договорились, — быстро ответил он. И добавил тише: — Береги себя, маленький Аконитум.       Связь прервалась. Ливетта стояла посреди комнаты, глядя на экран, где высветилось: «Вызов завершён. Длительность: 2 минуты 17 секунд». Она набрала номер снова. Абонент вне зоны доступа. — Чёрт, — прошептала она, падая на колени. — Чёрт, чёрт, чёрт.       А потом разревелась. В голос, навзрыд, в первый раз за все эти дни. Слёзы текли по лицу, смешиваясь с соплями, с тушью, с отчаянием, которое копилось внутри и, наконец, прорвалось наружу. Она не знала, сколько просидела так. Минуту? Час? Вечность? Лив запуталась. Слишком много событий за последние пару дней. Нужно как-то помочь Крейну и вытащить из комы Тая. С семьей пока она связаться не могла. Был риск, что этим подставит под удар и их тоже. Ливетта поднялась. Вытерла лицо. Посмотрела на себя в зеркало. Красные глаза, опухшие веки, растрёпанные волосы. Жалкое зрелище. — Хватит, — сказала она своему отражению. — Хватит ныть. Джонатан нужен тебе живым. Тай нужен живым. А для этого необходимо работать.       Она умылась, заварила крепкий кофе, пошла в лабораторию. Работа — единственное, что спасало её от безумия. Формулы, реактивы, расчёты. Синтезирование нового антидота. Поиск способа нейтрализовать Фальконе раз и навсегда. И спасти их всех. Адам застал её за столом в пятом часу утра. — Мисс Шрайбер, вы не спали всю ночь. — Успею выспаться, когда они оба будут в безопасности. — Она не поднимала головы. — Есть новости от Крейна? — Пришло сообщение. Без подписи.       Наёмник протянул ей телефон. На фото — Пугало. Связанный. В подвале. И рядом с ним наёмник. Один из людей Фальконе. — Это не он, — выдохнула Лив вглядываясь. — Это не Джонатан.       Ливетта листнула дальше. На следующем фото Фальконе. Стоит рядом с Крейном и улыбается. Держит в руке пробирку с зелёной жидкостью. Той самой. Нет. Джонатан не мог им выложить все формулы, тем более что у Кармайна нет главного ингредиента — цветка. — Он явно перехватил разработки, — Адам мрачнеет. — И теперь шантажирует Крейна. — Нет, — Лив нахмурилась. — Это все сгенерированные фотографии. Очень похожи на настоящие, но это подделка.       Она посмотрела на фото ещё раз, всматриваясь в лицо. На шее Джонатана есть родинка. Маленькая, едва заметная. А на фото этой родинки нет. — Адам. Это не Крейн. Это двойник. — Она поднесла телефон ближе. — Посмотри. Маска очень похожа, не спорю. Но у Джонатана есть веснушки на лице и шее. А у этого человека их явно нет. — Лив задумалась. Идея пришла внезапно, дикая, невозможная. — Фальконе. Он всё подстроил. — Зачем ему это? — Адам буравил её недовольным взглядом. — Чтобы выманить меня. — Она положила телефон на стол. — Чтобы я поверила, что он в опасности, и пришла на помощь. А там будет ждать ловушка. — Почему вы так в этом уверены? — Я думаю, что есть кто-то, кто знает его привычки, его манеры, его слабые места. — Лив встала. — И этот кто-то достаточно умён, чтобы подставить доктора. Работал с ним заодно, а потом предал. — Она, сощурившись, заглянула в глаза Кайла. — Человек, который учился с ним на одном факультете. Который знает химию так же хорошо, как сам Крейн. Который попал в аварию. Или сделал вид, что попал. Который появился в замке как раз тогда, когда Фальконе начал наступление.       Адам побледнел. Девушка заметила, как мужчина начал нервничать. Он точно в этом замешан. Скорее всего сам и сделал фото. Я в опасности. Нужно продолжать заговаривать ему зубы и найти оружие. — На кого вы намекаете, мисс? — Кайл нервно усмехнулся. — Неужели на меня? — Я ни на кого не намекаю. — Ливетта отвернулась, делая шаг к столу в поисках скальпеля. — Это просто размышление. — Она схватила острое лезвие, её сердце пропустило удар. Лучше бы я ошибалась. — Не двигайтесь, мисс Шрайбер. — Адам выхватывает пистолет.       Ливетта замерла. Сердце колотилось где-то в горле, но голос оставался ровным. Значит, я была права. — Вы умны. — Адам усмехнулся, но в глазах ни капли веселья. — Слишком умны для своей же безопасности. — Кто вы такой на самом деле? — Я работаю на Фальконе. Авария, больница. Всё это было подстроено. Крейн купился. Я действительно принял сыворотку, но эффекта никакого не было. Мы даже почти поверили, что вся эта сказка была искусно придумана Джокером, чтобы выставить всех дураками. — Тогда зачем вам я? — Ваш талант, мисс Шрайбер. — Он подошёл ближе. — Крейн ценит вас как удивительно одарённого химика и биолога. Но я вижу в вас нечто большее. Вместе мы сможем перевернуть Готэм с ног на голову. — Здесь и так хватает преступности. Больше, чем в каком-либо другом месте. — выдохнула устало Лив. — Возможно. — Кайл улыбнулся. — Но вы будете работать на Фальконе. Или Кармайн убьёт вашего милого Тайлера. Доктора Крейна. Вырежет всю вашу семью и друзей. Выбор за вами.       Лив смотрела в его зелёные глаза. Этот человек сплёл искусную паутину лжи в которую попал Пугало. Шрайбер понимала, выхода нет. Но она не сдастся так просто. — Зачем вы помогли мне прооперировать Тайлера? — Потому что, вы предсказуемы Ливетта. Один быстрый выстрел у фургона и ваш друг уже на грани смерти. Я знал, что вы попытаетесь его спасти. И мне очень любопытно, что из этого получится. Жаль, что нам не удастся довести эксперимент до конца. Кармайн потерял терпение.       Адам — или тот, кто называл себя Адамом — подтолкнул Лив к выходу. Пистолет упирался ей в поясницу, не больно, но настойчиво. Холодный металл напоминал о том, что ошибка будет стоить ей жизни. — Тихо, мисс Шрайбер. Никаких глупостей.       Шрайбер сжимала руки в кулаки, чувствуя, как внутри закипает злость. Адам подстрелил Тая, подставил Крейна. Чёртов ублюдок! Она шла впереди, считая шаги, ища любую возможность. Выход из замка был уже близко. Кайл запихнёт её в микроавтобус и поминай как звали. Лив станет пленницей Кармайна. Игрушкой в его игре. Ну уж нет. Я справилась с Джокером, с этим психом тоже справлюсь. Девушка, не останавливаясь, резко поднырнула вниз и вбок. Уходя с линии огня. Адам выстрелил, но промахнулся. Лив, уже бежала по лестнице на второй этаж. — Глупое решение, мисс Шрайбер! — Мужчина кинулся за ней. — Пошёл к чёрту! — Лив бежала мимо комнаты, где лежал Рохас, прямо в гостиную на втором этаже. — Стойте! — Адам сделал ещё пару выстрелов.       Девушка пригнулась за кожаным диваном. Пули застряли в чёрной обивке. Наёмник настиг её, потянул за хвост, заставляя подняться. — Пусти меня, урод! — Лив придерживала рукой волосы у резинки. — Мне нет смысла оставлять тебя в живых. Мне нужна сыворотка. Где она? После операции ты перепрятала её, маленькая дрянь.       Ливетта зашипела, извернулась и выхватив кинжал из ножен на его бедре, резанула им по волосам. Мужчина быстро отскочил назад, кинул на пол остатки от её хвоста. Отряхнул руки. — Та самая которая воскрешает? — Лив вытащила из нагрудного кармана кофты маленький пузырёк и потрясла им перед собой. — Давай её сюда, — прошипел Кайл, и в голосе его прорезалось нетерпение.       Она медленно отступала к окну, когда сзади раздался шум. Тяжёлый, хриплый вдох. Звук шагов — неуверенных, но сильных. Девушке показалось, что она видит приведение. — Отойди от неё, — голос Тайлера звучал глухо, как из-под воды, но в нём чувствовалась сталь.       Ливетта не поверила своим глазам. Парень стоял у лестницы, бледный, как полотно, опираясь рукой о перила. Серая футболка пропиталась кровью — старой, уже засохшей и новой, проступившей сквозь бинты. Глаза горели лихорадочным блеском, в руке он сжимал кочергу — единственное, что нашёл по пути. Жив. Он выжил. Она улыбнулась, закрыла рот рукой. Рохас сделал шаг вперёд, шатаясь, но не падая. — Живучий, — Кайл усмехнулся. — Неожиданный и приятный сюрприз. Значит, это правда. Твоё изобретение работает. Посмотрим, будет ли у тебя регенерация во второй раз. — Адам развернулся к нему, наводя пистолет. — Я выкину сейчас её! — крикнула она. — Это последний экземпляр! На изготовление другого уйдут годы, потому что формула утеряна! Цветок теперь не достать, торговец убит.       Мужчина замер. Его глаза зелёные, хищные уставились на пробирку в её руке. Жидкость переливалась голубовато-желтоватым светом. Дышала. Жила. — Не смей, — прорычал он. — Тогда убери пистолет. — Не торгуйся со мной, девчонка! — Кайл направил оружие на девушку.       Ливетта сделала шаг к окну. Створка колыхалась от сильного порыва холодного, ночного ветра. Лив почувствовала, как волосы развеваются за спиной. — Я не торгуюсь. — Она подняла пробирку на уровень глаз. — Я приказываю. Отпусти нас. Тебе плевать на Фальконе. Твои раны не заживают. Ты болен Адам, а здесь то, что даст бессмертие. Ты же за этим пришёл, не так ли? Если выстрелишь в Рохаса, я разобью её.       Кайл посмотрел на девчонку. На Тайлера. На пробирку. Что-то мелькнуло в его глазах — расчёт, бешенство, отчаяние. — Кидай её сюда.       Лив кивнула. Разжала пальцы, замахнулась в его сторону. И кинула. Кинжал попал точно в руку, выбивая рукояткой пистолет, а флакон полетел в окно. Стекло блеснуло в лунном свете, как в замедленной съёмке. Жидкость переливалась. Манила. Адам рванул за ней. Он не думал. Не оценивал. Просто прыгнул. Слепой, безумный инстинкт учёного, теряющего бесценный образец, человека, желающего стать бессмертным, взял верх.       Девушка видела, как его пальцы сомкнулись вокруг пробирки в воздухе. Как он успел схватить её — и как потерял равновесие. Тело перевалилось через подоконник. Она не успела ухватить его за край куртки. Крик. Короткий, смазанный. И — глухой удар. Лив высунулась наружу. Второй этаж. Асфальт. Тёмная лужа, расползающаяся вокруг тела. Пробирка разбилась рядом. Голубая жидкость смешивалась с кровью. — Твою мать, — выдохнул Тайлер, выглядывая из-за её плеча.       Он схватился за бок, поморщился, но не отвёл взгляда. В глазах его не было жалости. Только облегчение. Лив посмотрела на парня. Внимательно, изучающе. И заметила. Шрам на его щеке — тот самый, длинный, уродливый, стал бледнее. Словно кто-то стёр с него годы боли, заменив их тонкой, почти незаметной линией. Мимика вернулась. — Тай… — начала она, но он уже потянулся и, превозмогая боль, обнял её, насколько позволяли силы. Уткнулся носом в макушку. Вдохнул полной грудью, с облегчением. — Ты спасла мне жизнь, — прошептал он дрожащим голосом. — Лив. — Пустяки. — Она погладила его по спине, осторожно, обходя повязки. — Нет, котёнок. — Он отстранился, заглянул в глаза. В чёрных зрачках горело что-то новое. Не собственничество, не похоть, а глубокая, почти детская благодарность. — Спасибо.       Парень опёрся о подоконник, слабо держа её за руку. Лив заглянула в его карие глаза. Уставшие, воспалённые, но живые. — Обещай, что больше не кинешься под пули, — сказала она серьёзно. — Хорошо. — Он слабо улыбнулся. — Обещаю.       Она проводила его до комнаты. Помогла лечь на кровать. Укрыла одеялом. Они долго смотрели друг на друга. Тишину ночи нарушал только ветер да далёкий шум Готэма. — Ты исполнила моё желание перед смертью. — Тайлер коснулся её неровно отрезанной прядки волос и завёл за ушко. — Я терял сознание, ощущая мягкий поцелуй со вкусом твоих слёз.       Девушка опустила глаза. Она в тот момент, и сама считала, что больше его никогда не увидит. И вот он здесь. Лив робко потянулась к нему и поцеловала в щёку. — Скучала по мне, котёнок? — Не выдумывай. — Лив смущённо улыбнулась. — Просто… это такое приветствие, потому что я рада, что ты выжил. Тебе нужно отдохнуть. Набраться сил. — Побудь со мной немного.       Она кивнула, легла рядом. Начала тихо рассказывать о событиях минувших дней. Он молча слушал. Внимательно разглядывал её словно видел впервые. Хотел что-то сказать, но не решался. — Когда ты был в коме, что тебе снилось?       Взгляд Тайлера изменился. Стал глубже, темнее, словно он заглянул в бездну и принёс оттуда что-то, о чём не хотел говорить. — Вокруг чернота, — начал он тихо. — И цепи. Я висел на них или лежал, не помню. Было холодно и пусто. И я так хотел найти выход оттуда… Но его не было. Спустя вечность, услышал твой голос. Ты звала меня по имени. Издалека, но я слышал тебя. А потом твой голос пропал. — Он провёл рукой по волосам, взъерошил их. — И я услышал крик. Твой крик. Ты звала на помощь. И я… я рванул к тебе, разорвал эти цепи. А потом появился белый свет.- Рохас осёкся. Ливетта видела как он борется с чем-то. С воспоминаниями, которые не отпускают. Парень серьёзно посмотрел на девушку. — Мне кажется, ты вытащила меня с той стороны, Лив, — закончил Тайлер. — Можешь не верить мне. Но это правда.       Лив вглядывалась в его карие глаза и понимала: он изменился. Не внешне, хотя шрам действительно стал почти незаметным. Внутри. Словно старый механизм, который скрипел и ломался, вдруг выпал из него, и шестерёнки закрутились по-новому. Плавно. Правильно.       Она улыбнулась. Взяла его за руку. Тай сжал её пальцы в ответ — осторожно, нежно, словно Ливетта была хрупким цветком, который он боялся сломать. А внизу, разбившись об асфальт, лежал человек, который хотел её уничтожить. И сыворотка впитывалась в его кровь, смешиваясь с последним судорожным вздохом.