В квартале красных фонарей

Камадо уснул действительно быстро и удивительно крепко для образа жизни истребителя демонов. Последние слова даже толком не сумел разобрать, разве что слышал что-то краем уха. Что-то, показавшееся ему необъяснимо приятным и расслабляющим, чему было невозможно сопротивляться. Он лишь немного поёрзал, стараясь прижаться к сильному телу столпа как можно ближе, согреться его теплом, крепче обнять неслушающимися руками. На лице была умиротворенная улыбка, которую юноша невольно скрыл, уткнувшись носом в грудь старшего. Обычно сон его очень чуткий, короткий. Жизнь научила просыпаться по малейшему шороху или далекому звуку, ведь от этого действительно может зависеть жизнь, не только своя, но и чужая. Однако сейчас ситуация была иной. Невольно Танджиро позволил себе расслабиться дольше положенного. За ночь хватка стала менее сильной, а поза — свободнее, но Камадо оставался все так же близко, ополяя обнажённую кожу груди размеренным дыханием, позволяя услышать его ровное сердцебиение. Действительно редкая картина спокойствия в их безумном мире, полном сражений и душевных терзаний. Наблюдая как младший отпускает себя, погружаясь в сон без задних ног, собственное сознание совершенно точно не спешит уходить за ним следом, оставаясь нетронутым. Были сильные сомнения касательно безопасности комнаты, если совсем недавно со старого этажа упала одна из хозяек соседнего дома, но ведь они не планируют даже в окнах показываться.. Удивительно, но небезосновательные беспокойные мысли быстро сошли на нет, стоило пареньку уткнуться ему в грудь, перенимая всё возможное внимание на себя. Даже взгляд отвести стало сложно, что уж говорить о тщетной попытке встать и собрать раскиданные в стороне вещи? Пожалуй, этим они займутся завтра утром, ведь пальцами руки уже зарылись в пряди волос, медленно массируя явно уставшую головушку, позволяя отдохнуть в полном умиротворение. Сам же Томиока смог расслабиться только через пол часа, так и оставаясь в ответных объятиях младшего мечника, согревая свои присутствием оставшуюся ночь. По утру же синие глаза приоткрылись не сразу. На секунду показалось что с момента последних воспоминаний прошло не так много времени, пару часов да и только, но по более светлому оттенку синего и стихшим шумом, пришлось с ноткой разочарования принять подстапующий рассвет. Ночного виновника прихода в квартал смерили взглядом полным нежности, осторожно касаясь губами теплого лба, явно не собираясь будить его сейчас. Пусть ещё немного поспит, пока хашира бесшумно оставит футон, принимая роль некой.. Хозяюшки, принимаясь наводить красоту в помещении. Всю одежду для прикрытия сложили возле матраса, пока собственная не прилегла к телу, скрывая почти все следы ночного безобразия. Лишь тогда туша опустилась на колени перед спальным место, заправляяттемную прядку за ухо, мерным потрясываниям добиваясь внимания. — Танджиро, пора вставать, — голос до сих пор звучал несвойственно тихо и мягко, создавая сказочную атмосферу от беспристрастного Гию. Когда Томиока осторожно выбрался из объятий младшего, тот явно заподозрил неладное, пробурчав что-то невнятное, даже слегка возмущённое, недовольный тем, что его так оставили. Тихо и неосознанно прошептав простое «Гию...», юноша ещё некоторое время блуждал рукой по футону, стараясь найти столь полюбившегося душой и телом мужчину, желая подольше нежиться в его крепких руках, чувствовать тепло чужого тела, умиротворенное сердцебиение и размеренное дыхание. Однако, на удивление, так и не проснулся. Просто подмял к себе ещё больше одеяла и вновь успокоился, продолжая крепко спать. Выглядел он при том совершенно очаровательно. Почувствовав осторожное потрясывание, Танджиро лениво открыл глаза, стараясь сосредоточиться на происходящем вокруг. Тело приятно побаливало и все еще было тяжелый, уставшим. Впрочем, не впервой. Однако слова Гию послужили своеобразной командой к действиям. Стоило ему только сказать «пора вставать», как Камадо тут же подорвался со своего места, приняв сидячее положение. Тот огляделся по сторонам, начиная вспоминать события ночи, от чего и начала смущаться. В конце он наклонил голову, направляя взгляд на свои плечи и грудь, покрытые лёгкими отметками страсти. Осознание произошедшего накрыло с головой, от чего его щеки и даже уши тут же покрылись густым румянцем. Вспомнил и свои действия, как сам подставлялся под ласки, открывался с новой стороны, а после и сам отвечал старшему, подкидывая дров в их общий огонь возбуждения. Однозначно было неловко, но сказать, что тот был против и сейчас сожалеет или ему не понравилось просто язык бы не повернулся, лгать он уж никак не собирался. Вздохнув и собрав все свои силы, Танджиро все же перевёл смущённый взгляд на старшего, встречаясь с все еще теплой синевой, от нежности которой вновь таял. — Доброе утро, — с утренней хрипотцой тихо произнес тот. — Как спалось? Сонное лицо с приоткрытыми глазами вызвало волну умиления, с которой спокойно наблюдали за просыпающимся мечником, подмечая и первую рассеянность, и опущенную голову, и вновь раскрасневшееся лицо, будто они вдвоем вернулись ко вчеравшему дню. Томиока же, несмотря ни на что, не спешил торопить паренька, спокойно дожидаясь пусть и не самых длинных слов, но с явными оттенками хрипоты. — Доброе, не плохо. Как твоё самочувствие? — встретившись взглядами, хашира осторожно вытянул правую руку вперёд, в мягком жесте трепля темную шевелюру, от части возвращая привычный вид вне стен борделя. Да, потом их так и так придется заплести иначе, а пока можно насладиться действительно домашним видом, с нотками заботы накидывая летнее одеяло на чужие плечи, лишь бы младший не испытывал сверх сильного смущения. — Если боишься, что кто-то увидит, — расслабься, твоё кимоно, в отличие от моего, полностью покрывает плечи и нижнюю часть шеи, — он знал, что миссия не закончится за один день. Знал и намеренно не портил прибывание младшего, оставляя прикусы в тех местах, куда взгляд людей не доберётся. Камадо же в свою очередь.. Неосознанно доставил хлопот. И под явно вопросительный взгляд часть ткани оттянули в сторону, позволяя увидеть ярко-пунцовые укусы, а вместе с тем и красные полосы ближе к спине, уходящие далеко к лопаткам. Впрочем, будь возможность вернуться к прошлой ночи, ничего менять не захотели бы, оставаясь в полном спокойствии и чувстве удовлетворённости. Чувствуя осторожное прикосновение к волосам, Танджиро довольно улыбается и расслабленно тянется ближе, желая насладиться приятной лаской. Он даже немного пересаживается к краю футона. — Всё хорошо. Чувствую себя чудесно, — Камадо наградил старшего совершенно очаровательной, тёплой улыбкой, благодаря которой все проблемы уходили на второй план. Даже смущение юноши постепенно пропадало. Было что-то особенно приятно в осознании того, что на его теле находятся отметки любимого мужчины. Однако, смущение вспыхнуло с особой силой, стоило Танджиро увидеть уже тело старшего, полностью покрытого разными укусами, царапинами и багровыми засосами. — Извини, пожалуйста!! Я и не заметил этого.... Честно, я не намеренно!!! Извини!!! — судорожно просил прощения Камадо, словно совершил нечто ужасное, а не просто оставил следы в порыве страсти. Когда тот немного успокоился, он прокашлялся, пытаясь вернуть голосу спокойствие и ровность. Смущенно краснея, юноша все же протянул к нему руку, начиная невесомо обводить контуры всех следов кончиками пальцев. — Не сильно болит? — тихо поинтересовался он, поднимая виноватый взгляд на глаза старшего. Будто только и желая увидеть то красное личико вновь, Танджиро показали небольшие последствия былой ночи. А вот руку, коснувшуюся укуса осторожно накрыли своей, поднимая чуть ближе к лицу, точно таким же жестом оставляя короткий поцелуй. Конечно, некий дискомфорт это приносило, особенно при поднятии руки, или если повесить на плечо сумку, но в остальном были ничуть не против такому проявлению чувств. — Не сильно, не переживай по пустякам. Сейчас уже утро, и тебе пора собираться, чтобы никто не помешал вашему заданию. Заодно хочу узнать как продвигаются дела, — руку собеседника опустили обратно на матрас, но выпускать не собирались, оставляя ту на собственной ладони. Совсем скоро момент уединения будет прерван, поэтому сейчас хашира хотел провести чуть больше времени с мечником наедине. В импульсивном для себя порыве даже слегка развел руками, своеобразно предлагая обнять раскрасневшегося Камадо, излучая всем видом искреннюю заботу и учтивость. Танджиро пусть и краснел от коротко поцелуя, но улыбка никак не сходила с его губ. Смущение оставалось, но искренние счатье и радость, наслаждение редким моментом нежности явно перевешивали, давая смелости к новым действиям. На мгновение он коснулся его щеки кончиками пальцев, прежде чем руку вновь опустили на футон. Взгляд, полный нежности и солнечного тепла обратился на Томиоку, грея даже без прикосновений. — Ну, мне все же кажется, что это не совсем пустяки... Мне хочется доставлять тебе удовольствие, дарить тепло и нежность, заботиться, — слово «любить» витало в воздухе, ощущалось и без всяких слов. — Так что причинение тебе любого вреда, а тем более — боли, никак не входит в мои планы ни при каких обстоятельствах. Слова грели душу, а сомнений в их искренности и быть не могло, учитывая, что Камадо даже в теории не способен на ложь. Всегда он говорит лишь правду, делится своими чувствами и делает, что считает нужным и правильным, что велит собственное сердце. Так и сейчас он без раздумий отвечает на предложенные объятия, крепко сжимая руки за спиной мужчины. Возможно, через чур импульсивно, несдержанно, но в этих действиях и выражаются его чувства. Подбородок он укладывает на плечо Гию, доверчиво прикрывая глаза. Улыбаясь, наслаждается моментом и никак не желает разрывать эти объятия, в которых так отчаянно нуждался. — Скажи, где ты теперь будешь? Ты покинешь квартал или останешься? Паренька охотно заключили в объятия, осторожно устраивая руки на его спине и плечах, в легкой манере прижимая к себе. Сам Камадо справлялся с тем же намного лучше, но ведь им не обязательно быть копиями друг друга, намного лучше будь они по своему разными. И всё-таки хашира ничуть не протестовал порыву нежностей, соприкасаясь теплой щекой с виском растрепанной головы, сдувая пару неудачно упавших на лоб прядок. — Тебе порой нужно задумываться не только о других, но и о себе, понимаешь? О се-бе, — под последнюю фразу сложенным кулаком крайне мягко постучали по макушке, не принося при этом ни малейшего дискомфорта, простая попытка донести мысль до непослушного ребёнка. Как не крути, а именно Гию среди них обоих старший, от чего внутренне хочется подарить быстро повзрослевшему пареньку необходимую теплоту, а словами или действиями — зависит только от ситуации. Только брать ласку было бы настоящим кощунством. — Лучше в равной манере относится к этой грани. Я ведь тоже за тебя беспокоюсь, — по телу расходится приятное тепло, будто они повторяют недавние события, хотя так и было.. Вновь объятия, вновь теплые слова, вновь ощутимая забота. Всё то, о чем мечтают обычные люди. — Я останусь до конца вашего задания, все-таки по сведениям одного тугодума в квартале находится молодая луна, всем будет лучше, будь здесь два хашира. Танджиро тихо усмехнулся, совершенно беззлобно, почувствовав лёгкое постукивание по голове. Это кажется ему достаточно милым, сам факт беспокойства и заботы о нем, от чего объятия юноши становятся порывисто сильнее, выражая так прилив нежности внутри тела. — Я и о себе думаю. Всё же, помогая другим, я в итоге и сам становлюсь счастливее, получаю что-то взамен, — честно отвечает тот, совершенно уверенный в правильности своих действий. — Так и сейчас, заботясь о тебе, находясь ближе, я сам получаю особые приятные чувства и эмоции. Камадо, прикрыв глаза, уткнулся носом в изгиб шеи старшего, вдыхая приятный аромат, уже ставший родным и особенно любимым, оторваться от которого не было никаких сил. Его тёплое дыхание приятно щекотало кожу, да и весь юноша в целом будто светился изнутри, согревая и тело, и душу. Его наивность и бескорыстное желание помогать всем вокруг, даже в ущерб себе, одновременно и восхищали, и очаровывали, и, однако, раздражали ничуть не меньше. Ведь ко всему прочему Танджиро был невообразимо упрям в своих собственных убеждениях. — Хорошо, ты прав, всем будет лучше вместе с двумя столпами сразу. И всё же я сам рад, что ты будешь поблизости. Мне очень приятно и важно твоё присутствие. Бровью в некотором удивление повели выше, явно не рассчитывая на такие откровения, складывая губы с легкой полуулыбке, принимаясь мягко поглаживая темную шевелюру, пропуская сквозь пальцы чутка спутанные пряди. Значит, Танджиро всё-таки нравится получать любого рода внимание? По нему пусть и не скажешь обратного, но парнишка кажется тем, кто предпочтёт отдавать, нежели получать, что, в целом, и не удивительно.. — Когда стало известно об этом задании, первая мысль в голове была о тебе, — фраза совсем не в духе Гию, легче поверить, что Мудзан придёт с повинной и позволит отрубить себе голову, нежели столп воды дойдёт до прямых словечек, но нет. Ситуация более, чем реальная, а убаюкивающие касания к спине и голове только дополняли сказанное. — Твоя отвага на грани со слабоумием иногда выводит из колеи, но.. В то же время делает тебя тобой. Сохрани и впредь этот кусочек характера, без него сложно поверить что ты — это ты, — слегка оттянув пряди волос назад, взглядом встретились со вновь покрасневшим личиком, оставляя короткий чмок на губах, не переходящий ни во что большее. Обыкновенное проявление чувств от одного человека к другому, но столь неожиданное от его исполнителя. Не хотелось вообще отпускать мечника из рук. Было желание и дальше поглядывать на его прекрасные черты лица, иногда касаться их пальцами, выводя легкие угрозы, а иногда вот так обрывать потоки слов, заставляя губы смыкаться под своими. Танджиро отрывается от шеи столпа, чтобы вновь заглянуть в полюбившиеся глаза, всё так же улыбаясь, разве что покраснел от такой честности чутка больше, не ожидая откровений от Томиоки. Однако против тому совершенно не был. Узнав, что тот волновался за него, что пришёл на это задание с мыслями о нём, в районе сердца тепло защемило. Всё же слышать трепетные слова, а не только их говорить, тоже очень приятно. А от пусть и короткого, но явно чувственного поцелуя, Камадо растаял лишь сильнее, даже объятия стали легче, словно силы мгновенно покинули его тело. — Обещаю, — юноша кивает головой. Он смотрит на Гию с особым огоньком в багровых глазах — явный показатель очередной заманчивой идеи в его голове, что сильно влечёт юношу, сопротивляться которой нет никаких сил. — Пожалуйста... Останься со мной, — тихо просит Танджиро, осторожно пододвигаясь ближе. И речь шла не о сегодняшнем дне и даже не о физическом нахождении рядом. Просил он о чувствах более глубоких и долгих. Понимая, что не в силах более держаться от своего желания, Камадо осторожно поднимает руки выше, теперь приобнимая за шею, и подается вперёд, целуя уже протяжно, медленно, показывая так все свои чувства. Не боится показать свою душу, уязвимость, наоборот, в очередной раз желает открыться по-настоящему, не оставляя и малейших сомнений в себе. Во взгляды бордовых глаз не упускают новый блеск, предполагая то возникшей в чужой голове идее, что в точности предугадало его дальнейшие слова и действия, будто за тот отрезок времени, который они провели вместе, Камадо научились понимать. Теплые руки на шее, перешедшее с шеи горячее дыхание.. Всё это приводило парня во внутренний восторг, а каждому касанию без раздумий вторили, накрывая спину чуть более крепкими объятиями, позволяя вести этот поцелуй, не отбирая инициативы. Он ведь разбудил спящего совсем не для этого, но планы в который раз за сутки резко меняются, уходя в совершенно другое русло. — Будто я могу сделать обратное, — мягко отстранившись, головой добродушно покачали из стороны в сторону, коротко касаясь губами прикрытого прядями волос лба, вновь останавливая взгляд на искренних глазах мечника. Из-за вставшего солнца за окном, свет полностью обволакивал чужой силуэт, создавая ещё больше приятной атмосферы. — Сейчас, правда, тебе все равно лучше одеться и привести себя под рамки «Сумико». Пока еще есть время, спешка без необходимости, — темные волосы вновь мягко потрепали, нехотя расслабляя хватку рук, позволяя ладоням проскользить по накрытой одеялом спине, оставаясь на футоне. Рядом же в ожидании сего момента покоилась красиво сложенная одежда. Танджиро неохотно отрывается от столпа, понимая, что тот прав. Всё же, сейчас ему действительно нужно собраться, натянуть свою достаточно нелепую маскировку, вновь став «Сумико». Пусть ему это и не особо нравилось, но делать было нечего, приходилось следовать установленным правилам. На глаза попалась аккуратно сложенный неподалёку наряд, и такое проявление заботы не могло не вызвать добродушной улыбки. Юноша кивнул и, отстранившись, принялся одеваться, слой за слоем возвращая себе вид прилежной девушки. Аккуратно поправил каждую деталь, всё же Камадо был трудолюбивым и хозяйственным, любил опрятность. Встав с футона, также не забыл заправить и постель, выравнивая все до идеальности, без единой складочки. Оставалось только вновь заплести забавный бантик на макушке, убрав чёлку с глаз. Томиокв по всем порядкам совести не намеревался смущать и без того поплывшего за последние сутки паренька, помогая в одежде резве что со внешним поясом, оставаясь вполне довольным от проделанной работы. А вот уборку волей-неволей оставили на самого Камадо, наблюдая за всем со стороны, примечая, как волосы иногда так неудачно спадают на лицо, мешая адекватному зрению. Что ж.. Этот момент он тоже может взять себе на руку. Осторожно подойдя ближе, одна рука легла на плечо, а второй тело развернули к себе лицом, уже держа яркую ленточку для волос. Их, кстати, пару раз бережно прочесали пальцами, не собираясь приносить дискомфорта, под конец собирая часть прядей в «хвостик», возвращая привычный внешний вид для самого борделя. — Я выйду отсюда первым, через пару минут спускайся и ты. Скорее всего на следующем собрании буду с вами, — посвещая одного единственного Танджиро в свой ход действий, под конец пальцами чуть приподняли подбородок, на последок коротко касаясь губами одной щеки, позволяя себе легкую полуулыбку. А завершающей фразой стало ничто иное, как «Люблю тебя. Будь осторожен», за которой старший неспешно направился к дверям, бросая взгляд через плечо на покрасневшее личико. Танджиро уже закончил с уборкой комнаты, хотя мысленно отмечал, что было бы неплохо еще помыть здесь полы и протереть пыль, когда Гию развернул его к себе. Впрочем, он и совсем не сопротивлялся, встретив того всё той же лучезарной улыбкой с уже меньшим румянцем. Такому порыву заботы он совсем не был против, наоборот, чувствуя приятное тепло, разливающееся по телу с каждым прикосновением пальцев к темным волосам. И даже бантик на макушке больше не казался настолько нелепым. Его последующие слова Камадо слушал, легонько кивая головой в знак понимания и всё так же не отрываясь от его глаз, точно завороженный их глубиной. Прикрыл он веки разве что, подставляя румяную щёку под чужие губы, довольствуясь нежным прикосновением. Однако последняя фраза застала врасплох. И пусть эти слова ожидались, буквально ощущаясь во всей атмосфере вокруг и их недавней близости, всё равно признание заставило густо покраснеть, застыв на месте, совсем забыв как двигаться. В голове множество мыслей, ответных чувств, которыми хотелось поделиться, высказаться пылко и нежно одновременно, а после трепетно целовать, не отпуская из крепких объятий ни на секунду. Глаза его ярко горели, светились ярче звёзд, отражая все эмоции внутри даже без слёз, особенно очаровательно сочетаясь с растянувшейся улыбкой на устах. Однако, стоило Танджиро наконец-то прийти в себе и, взглотнув, подобрать нужные слова из всего нескончаемого потока в голове, он заметил, что уже остался в комнате один. Впрочем, такая недосказанность его ничуть не огорчала, наоборот, давала особую мотивацию. У него было время подготовить чувственную речь, что в полной мере выразит всё, затаившееся внутри за эти года. И он будет искать этой встречи вновь, той особой атмосферы и момента, когда он признается в ответ. Не важно, сколько времени на это уйдёт, сколько демонов придётся убить и сколько собственных костей залечить. Не важно. Он дождётся, он найдёт, и всё расскажет, говоря с особой искренностью и нежностью каждое внимательно подобранное слово.