Медвежья невеста

Долго ли пребывал он в беспамятстве, Се Лянь не знал. Только сквозь беспокойные и бессвязные сны чувствовал он, что кто-то заботливый и ласковый находится рядом. Иногда казалось парню, что вот-вот колдовская дрёма спадёт, напрягался он тогда всем телом, пытаясь встать, но руки человека, находящегося рядом, успокаивали, гладили по голове и мягко удерживали на месте. И вот в череде сменяющихся и неясных сновидений, пришло к Се Ляню одно. То было давно забытое воспоминание из раннего детства. Тогда они с деревенскими мальчишками играли на опушке леса. Далеко заходить взрослые им запрещали, однако ж побегать среди деревьев мальцам было интересно, поэтому родители и разрешали бегать на самой окраине, а заодно и проверять силки, не попалось ли туда какой дичи. И вот Се Лянь, убегая от своих товарищей, услышал вдруг скулёж животного. Да необычный какой, а будто человеческий плач. Пошёл он на этот звук, и чем ближе подходил, тем тише становился плач, и, в конце концов, затих совсем. Се Лянь побежал вперёд, оглядывая все кусты и вскоре нашёл: в силки попался не абы кто, а медвежонок. Бросившись к зверьку, мальчишка хотел освободить его, но тот из последних сил зарычал, рванулся, однако ж сильнее затянулась петля на его шее. - Не бойся, тихо, сейчас… - Се Лянь трясущимися руками стал освобождать зверька, а тот, рычащий по началу, стал затихать. Страшно было мальчику, ведь, если детёныш здесь, значит и мама его неподалёку, а она и задрать может за своего малыша. Когда верёвка была снята с шеи, вопреки ожиданиям, зверёк не побежал, а лишь сел смотря на Се Ляня почти человеческим взглядом. – Ну что же ты? Уходи, тут же опасно… Се Лянь знал, что так делать нельзя, однако протянул руку и погладил мягкую шёрстку медвежонка. Она была пушистой и тёплой. Он опасливо провёл рукой сначала по чёрно-бурой мохнатой голове и спине, а потом опустил руку на лапу и тут зверёныш издал болезненный стон. Мальчик присмотрелся и увидел, что в лапе у того была огромная заноза. Было страшно, ведь вынимать её больно, неизвестно, как дикий зверёк отреагирует на это. А если его мама появится… Но и бросить малыша в таком положении он не мог. - Ты уж прости, но сейчас будет больно, – Се Лянь сел поудобнее и слегка погладил бок медвежонка. – а потом снова сможешь бегать. Потерпи немного, хорошо? Зверёк на это лишь наклонил голову и недоверчиво дёрнул ушами. И Се Лянь, уцепившись ногтями за край занозы, резким движением вынул её из мягкой плоти. Медвежонок на это заскулил, но лапы не отнял. Кровь засочилась из подушечки, а зверёк, кажется, тихо всхлипывал, словно и правда человеческий ребёнок плакал. Се Лянь, вздохнув, оторвал край своей рубахи и перемотал ей лапу зверя: - Вот, так кровь быстрее остановится. – мальчик некоторое время посмотрел в чёрные звериные глаза. – Тебе нельзя здесь быть, люди могут найти… А где… - тут Се Лянь осёкся. Он хотел спросить, где мама этого малыша, однако ж, ежели за столько времени медведица не пришла на плач, то, скорее всего, что-то с ней случилось. Поразмышляв некоторое время, мальчик решился, всё равно уже получит от родителей нагоняй за порванную рубаху.  – Я отнесу тебя поглубже в лес, там безопаснее. И Се Лянь поднял зверёнка. Тот был очень тяжёлый и каждый шаг давался пареньку с огромным трудом, но решимость помочь придавала сил. Деревья над его головой зашелестели, кустарники закачались и ветки стали расступаться, будто бы указывая путь. В другое время мальчик, наверняка, испугался бы, но сейчас все его мысли были заняты тяжёлой ношей, и потому шёл он по предложенной тропе не задумываясь. Долго ли, коротко ли шёл он, однако вышел он на небольшую полянку. Деревья вокруг неё были высокие, большие, отдающие длинные тёмные тени, а на самой полянке было солнечно. В центре неё стоял дуб – огромный, шириной в пять охватов. А на стволе его чернела расщелина, словно дверь. Забыв про усталость, пошёл Се Лянь к этому дереву. Солнечные блики переливались, щекоча теплом макушку и щечки мальчика, медвежонок в его руках тоже будто забыл про боль и стал с любопытством всматриваться в дерево. И по мере приближения стал слышен шум, будто само дерево вздыхало и звало их. Как только мальчик и медвежонок поравнялись с ним, громче вздохнуло дерево, приглашая их, и Се Лянь шагнул прямо к расщелине и глазам своим не поверил. Оказался он в большом не то строении, не то пещере – потолок и стены были каменными, обвитыми лозами, пол земляной, но поросший густой душистой травой. Никаких свечей или лучин здесь не было, однако светло было как на той полянке и блики солнечные играли то тут, то там. И самое удивительное – прямо из дальней стены бил ключ. Чистая, искрящаяся вода стекала по стене, превращаясь в маленький ручеёк, который стекал в небольшой колодец. Се Лянь так бы и стоял с открытым ртом у входа, забыв про тяжесть в руках, однако медвежонок завозился и потянул носом в сторону ручейка. - Пить хочешь? – медвежонок на это, казалось, утвердительно кивнул, и мальчик, собравшись, зашагал в сторону ручейка. Опустившись около него, он аккуратно посадил зверька возле воды, но подальше от колодца, боясь, что малыш ненароком упадёт в него. Медвежонок опустил мордочку и стал пить, а Се Лянь подошёл к колодцу и, едва взглянув в него, отшатнулся и опустился на землю. Посидев несколько мгновений, он снова набрался храбрости и подполз к краю. Вода в колодце была небесно-голубой, с частыми серебряными всполохами. Казалось, что сам лунный свет, смешавшись с зимним ясным небом, растворился в этой воде и дал ей диковинный цвет и удивительную прозрачность. Мальчик смотрел вглубь и видел бесконечную толщу воды, но как бы он ни всматривался, дна разглядеть не мог. Прохлада, идущая от колодца, была успокаивающей и умиротворяющей, словно ветерок накануне дождя. Детское любопытство так и подмывало мальчишку найти какой-нибудь камешек и бросить его в колодец, чтобы проверить глубину, однако какое-то странное предчувствие говорило Се Ляню, что так делать ни в кое случае нельзя. Кое-как оторвав взгляд от этой диковинки, мальчик вернулся к медвежонку, тот уже, напившись, спокойно лежал у ручейка и с любопытством смотрел на Се Ляня. - Завтра уже твоя лапа не будет болеть, и ты сможешь снова гулять. – мальчик снова запустил руку в тёмный и пушистый мех, поглаживая вздымающийся в ритме дыхания бок. Медвежонок в ответ на это лишь повернулся, ткнув Се Ляня носом в коленку, и подставил под поглаживания мягкий живот. Мальчик рассмеялся и стал чесать его там. Вдруг он подскочил. – Меня же родители уже обыскались, наверное. Ох, зададут же мне теперь… Мальчик хотел уже было бежать, но медвежонок вцепился в его рубаху. - Мне правда нужно идти, матушка теперь волнуется, плачет. – Се Лянь снова потрепал мохнатую голову. – Давай условимся так: я завтра, ежели меня не запрут совсем, постараюсь сбежать и навестить тебя. По рукам? Мальчик сначала сказал, а потом подумал, что рук-то у медвежонка нет. Однако ж тот, к его удивлению, поднял лапу и потянулся ею к Се Ляню будто бы для рукопожатия. Снова рассмеявшись, мальчик пожал её и стремглав понёсся к выходу из чудной пещеры, а потом и обратно в деревню. Выбежав на опушку, он понял, что уже спустились сумерки, а односельчане суетятся возле его дома. Он обернулся на стену леса в последний раз и побежал к родителям. Дома его ждала заплаканная матушка и отец с хворостиной наготове. После нескольких порций «учения» все соседи разошлись по домам, а его, зарёванного, поставили перед отцом объясняться, где он был. Се Лянь помнил, как он вытащил чудного медвежонка из силков и достал из его лапы занозу, а вот что было потом… Как отец ни спрашивал, как ни старался, мальчик не мог ответить. Лишь чувство потери чего-то значимого, да таинственный зов леса, заглушаемый родительским беспокойством, остались в душе у ребёнка.

***

Сразу после этого сна Се Лянь почувствовал, что колдовская дрёма, доселе держащая его сонным и бессильным, наконец, отступает. Как только он мог забыть такое? Мучительная мысль и чувство стыда перед тем медвежонком затмили на время все остальные мысли, однако только открыв глаза и уставившись в обвитый лозами потолок, на котором играли серебристые блики, парень моментально вспомнил, что случилось накануне. - Как ты себя чувствуешь? – низкий хрипловатый голос раздался сбоку. Повернув голову, Се Лянь увидел сидящего рядом с ним парня, красавца, коего он себе даже представить не мог. На вид он был чуть постарше Се Ляня, широкоплечий и статный, с гордой осанкой и плавными движениями. Чёрные с медным отливом волосы парня волнами спускались до пояса – любая девица их деревеньки страшно позавидовала бы такой роскоши, в резких чертах лица было что-то хищное, звериное, а угольно-чёрные глаза сверкали озорным огоньком. - Х-хорошо… - голос плохо слушался Се Ляня, необыкновенная красота этого парня сильно взволновало его. Настолько, что мысли разбредались не хуже овец по полю. – Это ты спас меня от той… того существа? - Я вспугнул его, но так просто он не отстанет. – голос красавца, до этого бывший заботливым и ласковым, помрачнел. - Спасибо, добрый… - Се Лянь хотел сказать «человек», однако ж вспомнил звериный рёв, который слышал перед тем, как потерять сознание. И того медвежонка, которого оставил, несомненно, в этой пещере. - …друг. Я Се Лянь, кстати. А как тебя звать? - Сань Лан. – перед тем, как назвать имя, парень на мгновение замялся, однако потом улыбнулся. – И это тебе спасибо, твои обереги очень сильны. - Они правда помогают? – Се Лянь не мог сказать наверняка, верил ли он в силу собственных оберегов или нет. Когда он шёл их закапывать, то действовал по наитию, всем сердцем не желая, чтобы кто-то причинил вред лесу. - Правда. - Вот как. Я рад. – Се Лянь молчал, не зная, что и думать. Вместо этого он стал осматривать знакомую пещеру. Всё те же стены, обвитые лозой, пол, поросший травой и ключ, стекающий в неземной красоты колодец. Однако теперь пространство не было пустым: на лозах тут и там висели грибы и пучки засушенных трав, посуда и другие предметы быта. На полу то тут, то там виднелись горшочки от мала до велика, у боковой стены, в углублении, виднелась печь и квашня рядом. А рядом с, как Се Лянь помнил, выходом висела огромная в человеческий рост медвежья шкура. Всё было также чудно, как и в воспоминаниях Се Ляня. Когда парень вернулся взглядом обратно к Сань Лану, на губах того играла озорная улыбка, а голова была склонена. Видя, что Се Лянь продолжает молчать, Сань Лан заговорил сам: - Ты больше ничего не хочешь узнать? - А… А это твой дом? – парень в очередной раз замялся и постарался собрать блуждающие мысли в связную речь. Сань Лан действовал на него не хуже маминой ягодной настойки, выпитой по случайности в детстве. - Я здесь живу. – Сань Лана, кажется, рассмешил его вопрос. – Не хочешь спросить, человек ли я? - Ох, я думаю, это неважно. – Се Лянь улыбнулся в ответ на весёлый взгляд. – Важно ведь, что мы делаем, какие дела вершим, да какие намерения имеем. А кто мы есть, это дело десятое. Сань Лан, наконец, рассмеялся – громко, заливисто и чуть хрипловато: - Твоя правда. – немного успокоившись, он снова обратился к своему гостю. – Ты голоден? До сего мгновения Се Лянь не задумывался, как давно он ел, однако после вопроса Сань Лана его живот заурчал не хуже зверя. Парню стало очень стыдно, но Сань Лан, кажется, не заметил яркого румянца, заливающего лицо, и просто пошёл к печи. Се Лянь хотел было встать с кровати, но, откинув одеяло, тут же прикрылся им снова, заметив, что из одежды на нём осталась лишь рубаха, да и та не его. Не успел он собраться с силами, чтобы побороть смущение и робость, и спросить про одежду, как Сань Лан вновь заговорил, не поворачиваясь к нему: - Одёжка возле кровати лежит, надень её. Твою пришлось сжечь. Чары той твари запятнали её… Да и шерсть штанов была заговорённой – силу твою кто-то вытягивал, да на хвост пытался сесть. Кто тебе её дал? - Наш староста… - ответ вырвался у Се Ляня прежде, чем он успел поразмыслить, однако ж через пару мгновений череда воспоминаний пронеслась перед его глазами: как староста ссорился с отцом, как внезапно после неудачной рубки леса сам пошёл на примирение и стал навещать их семью, да приносить с собой гостинцы в знак покаяния, таинственная и внезапная смерть родителей вскоре, его помощь сироте и настороженный, неизвестно что таящий взгляд. Однако ж доброе сердце Се Ляня не могло просто так смириться с ужасающей правдой. – Погоди, он же… - Давай сначала поедим? – Сань Лан перебил душевные метания и кивнул на стол, где красовалась гора блюд. Тяжесть на сердце на время отступила, заглушенная потребностью молодого и крепкого тела в пище. Такого пира Се Лянь не видел давно: здесь была и каша с мясом, и сыр с душистыми травами, и разносолы, и хлеб, и разные варенья. Хотел было возразить парень, что много чести его так потчевать, однако ж слюна, собравшаяся во рту, не дала ему молвить и слова. Вместо этого он позволил Сань Лану взять себя за руку, подвести к столу и усадить за него. - Я давно не принимал гостей, поэтому не обессудь. Кушай на здоровье! – и красавец-хозяин сам сел за стол и стал угощать гостя. Се Лянь же, робевший по началу, быстро забыл и о том, где он, и о том, что произошло накануне, потому что Сань Лан весь обед отвлекал его разговорами о деревьях и цветах, расспрашивал о деревенском быте, да незаметно подкладывал гостю кусок получше, подливал напитка побольше. Так весело, за разговорами и смехом, не заметил Се Лянь, как наелся до отвала и его снова стало клонить в сон. И тут спохватился парень: - Дома ж хозяйство! Моя Жое… - он вскочил из-за стола и хотел было бежать, но был пойман за руку. - Не беспокойся, присматривал я за твоей животиной. Как никак, ты три дня и три ночи проспал. – и спеша успокоить взволнованного гостя, Сань Лан добавил. – Та тварь пыталась высосать из тебя жизненные силы. Ты молод и крепок здоровьем, поэтому только отделался долгим сном. - Сань Лан, спасибо тебе. – только тут вспомнил Се Лянь то страшное пронизывающее ощущение холода и ужас от того, как жизнь покидает тело. – Если бы не ты, я бы… - однако ж договорить парень не смог, глядя как красивое лицо Сань Лана искажается звериной злостью, а озорной блеск в глазах сменяется яростью. - Если бы я был сильнее, тебе не пришлось бы с этим столкнуться… - и Сань Лан издал звук, больший похожий на медвежий рёв, и стукнул по столу с такой силой, что посуда запрыгала на нём. – И ты бы не забыл… - тут он осёкся и замолчал. - Не забыл того медвежонка? – Се Лянь улыбнулся, взял красавца за руку и стал ласково поглаживать её, пытаясь усмирить и успокоить Сань Лана. - Да. – взгляд Сань Лана на мгновение прояснился, а затем снова погрустнел. – Ты снова забудешь меня и это место, как только выйдешь из леса. - Почему? – сердце Се Ляня ухнуло вниз. - Этот лес – пристанище древних духов и магических существ. Совсем давно, ещё на заре этого мира, люди и лесные духи жили в мире и согласии, но со временем рассорились. Люди стали пытаться подчинить магических существ, чтобы овладеть их силой. Не все люди были такими, кто-то пытался помогать, кто-то из людей и сам был потомком смешанных кровей, однако ж людей было много, а магических созданий мало, поэтому не могли они тягаться с людьми. И тогда один из древнейших духов, Медведь, собрал оставшихся собратьев и увёл их в этот лес. А вокруг наложил чары – ежели какой человек, войдя сюда, встретится с лесным духом, то выйдя из леса позабудет он обо всём, что видел и слышал. – Сань Лан невесело усмехнулся, а в его взгляде, устремлённом куда-то перед собой, виднелась боль и тоска. - А почему он тогда не запретил людям вовсе заходить сюда? - Так ведь лес, как и вся природа, не принадлежит никому, а, значит, все могут сюда прийти. - Но ведь я могу остаться здесь, с тобой? – Се Лянь выпалил это быстрее, чем подумал. Во взгляде Сань Лана после его слов на мгновение вспыхнула радость и надежда, но тут же потухла. - Я навсегда привязан к лесу и даже когда обрету полную силу духа Медведя не смогу надолго его покинуть. Ежели ты останешься тут со мной, не заскучаешь ли ты по людям? Не сойдёшь ли с ума от тоски? Да и к тому же сейчас лес в опасности. Та тварь, ваш староста, уже больше десятка лет пытается добраться до Источника. – тут Сань Лан кивнул в сторону колодца. – Его создал Медведь, когда понял, что его жизнь на исходе и нужно оставить что-то, чтобы защитные чары действовали, а следующие Защитники знали и ведали. Ваш староста, по всей видимости, думает, что, добравшись сюда, обретёт силу и могущество… Крепко задумался Се Лянь. Не хотелось ему покидать Сань Лана и возвращаться в деревню, однако ж что-то внутри говорило ему, что не время ещё оставаться здесь. И стал он расспрашивать друга обо всём, пытаясь понять, что за предчувствие скребёт изнутри его душу. Сань Лан рассказал Се Ляню о том, что Источник, созданный Медведем, не принесёт никакому человеку ни силы, ни могущества, ежели тот имеет в своей душе дурные намерения. Медведь хотел сохранить и оберечь лес, а потому и Источник даёт силу лишь тому, кто всем сердцем хочет помочь другому живому существу. Ещё поведал Сань Лан, что сам он давно уже хочет поквитаться со старостой за все те пакости, что он творит лесу, однако ж не обрёл он ещё полного могущества лесного Защитника, и когда обретёт неведомо, ведь не от возраста это зависит, а от того, что в душе его. Это тоже были чары, наложенные Древним Медведем на Источник, чтобы сильный дух, становящийся вслед за ним Защитником, мог использовать эти силы только во благо. И оттого, что Сань Лан ещё не мог полностью управлять ими, не мог он и выйти из леса, кроме как на опушку, аккурат до дома Се Ляня, но и там, чем дольше он находился, тем быстрее терял силы. А кроме того, рассказал Сань Лан и горькую правду о смерти родителей Се Ляня – о том, что это староста сжил их со света за то, что те пытались защитить лес. Родителя Се Ляня, по всей видимости, были дальними потомками магических существ, а потому лес чувствовали и знали, что полон он духов. И сами обладали магией, хоть и совсем не великой. Однако ж из-за человеческой крови в их жилах, не могли они лицом к лицу встретиться с духами, но старались защищать их как могли. Не могли они знать, насколько кстати пришлась их помощь, ведь когда староста объявился и стал звать лес рубить, лес был совсем без Защитника. Предыдущий дух уже почти покинул этот мир, а Сань Лан ещё был совсем маленьким. - Прости меня, что я не смог сам защитить лес. Если бы я… - Сань Лан, не стоит… – Се Лянь некоторое время помолчал, обдумывая всё, что услышал. Тяжко было ему на душе, скучал он по родителям, злился на старосту и постепенно начинал понимать, что именно он должен сделать. – Мои родители не могли поступить иначе, они любили этот лес и сделали бы всё возможное для него. Парни немного помолчали, а потом Се Лянь спросил: - Скажи, что я могу сделать? Как побороть старосту? – и, спросив это, почувствовал парень, как со стороны колодца лёгким летним ветерком коснулась его щеки прохлада, будто взрослый ребёнка погладил за хороший поступок. – Он ведь сам в лес почти не заходит, только козни строит на опушке, да других подговаривает. А я могу выйти из леса и достать его там… - Нет, это слишком опасно! Да и к тому же забудешь ты всё, как только выйдешь отсюда… - Сань Лан схватил парня за руки, будто пытаясь удержать, но в глазах его промелькнул огонёк. Понял тогда Се Лянь, что способ есть. - Я не забуду, что хочу защитить лес. И буду помнить, что в лесу есть кто-то дорогой мне, кто-то, кто ухаживал за моей животиной и по ночам носил подарки мне на крыльцо. – Се Лянь сжал руки парня в ответ. – Сань Лан, скажи мне. Много уговоров потребовалось Се Ляню, долго убеждал он Сань Лана, и сдался тот, поведал вот что. Магия старосты идёт не изнутри него, а снаружи. А кроме того, не забывает он о встречи с лесными созданиями. Значит это, что в его доме где-то заключен пленённый дух. Что это за дух и какой он из себя, Сань Лан не знал, однако ж староста где-то разведал, что в лесу есть источник силы, а значит, это был кто-то из вольнолюбивых существ, живших в лесу давным-давно и ушедших из него. Есть разные способы поработить духа, а вот освободить можно так - дать ему испить воды из источника. Сможет тогда дух уйти свободно, а староста потеряет силу. Только вот опасно это было, мало того, что пробраться в дом старосты нужно и найти там духа, так ещё и сам дух может быть озлоблен на людей – вдруг захочет он отомстить и станет убивать всех без разбора. Уныние одолело Се Ляня. Не из-за опасного дела, а от того, что надобно было ему покинуть Сань Лана. И страшно было забыть, не сделать задуманного. Однако ж не позволил он себе долго горевать. Посмотрел смело в глаза красавцу-оборотню и улыбнулся: - Я всё сделаю и вернусь к тебе, а тогда уж останусь навсегда. Остаток дня и ночь провели парни без сна, разговаривая о том о сём. Горестно было на душах обоих, однако Се Лянь понимал, что должен сейчас уйти, а Сань Лан видел, что не может удержать его. Старались они не показывать друг другу своё уныние, да держались за руки, будто это могло удержать и укрепить их связь. А под утро накинул Сань Лан свою медвежью шкуру на плечи, набрал воды из колодца в крохотный полый амулет и повесил на шею Се Ляню и повёл того обратно к деревне. Се Лень шёл по лесу и вновь слышал голоса деревьев. Даже чётче чем раньше звучали они, смеялся ветер в ветвях, перекрикивались птицы. Тут и там сновали тени – неведомые, испуганные или озорные, любопытствующие. Из кустов выпрыгнул вдруг белый и пушистый заяц, посмотрел на Се Ляня и обернулся маленькой девочкой в белой шубке. Засмеялась она, показала парням язык: - А ну не балуй! – прикрикнул на неё Сань Лан, и девочка убежала, скача и петляя меж деревьев. – Ты им нравишься. – сказал он Се Ляню и тепло улыбнулся. А затем, вспомнив о скором расставании, вновь погрустнел. - Скажи, а все духи – оборотни? – спросил Се Лянь, желая отвлечь его от грустных мыслей и отвлечься самому. - Нет, конечно. - Сань Лан снова улыбнулся, повернувшись к нему. – Оборотни лишь те, кто когда-то произошёл от духа животного и человека. А добрая часть духов вот такие. – он кивнул в сторону теней. Присмотревшись, увидел парень, что это не просто тени, а силуэты. Где-то деревце с неведомым раскрасом, где-то цветок чудной. И вдруг отделилась от всех одна тень, блёклая и неясная, словно облачко, дрожала она так, будто вот-вот рассыплется. Подлетела она к парню, и прошла сквозь него. Услышал или скорее почувствовал Се Лянь внутри голос чужой, словно рёв звериный и, вместе с тем, невнятный лепет старика: «Из любви родилась жизнь и любовью же держится. Истинно любящий защитит живое, а иной же разрушит до основания. Да пребудет сила с тем, кто любит». - Се Лянь! – тут только заметил парень, что едва не упал он. – Он с тобой что-то сделал? - Нет-нет, он только сказал… - Се Лянь быстро собрался с силами. – А кто это был? - Тоже часть силы Древнего Медведя. Он повсюду, то там, то здесь, подсказывает, помогает. - Сань Лан всё ещё придерживал парня за локоть. – Ты правда в порядке? - Да. – Се Лянь снова пошёл к выходу из леса про себя обдумывая услышанное. Должен ли он сказать Сань Лану, что именно поведал ему дух? Или он должен сделать что-то другое? Пребывая в душевном смятении, не заметил парень, как подошли они к опушке леса. - Дальше ты должен идти один. – Сань Лан остановился, глядя на Се Ляня с горечью и болью. Видно было, что и отпускать он его не хотел, и держать не имел права. - Сань Лан, я обязательно вернусь. Я люблю этот лес всей душой и никому не позволю ему навредить. И ты моё единственное близкое и родное существо. Я забуду тебя сейчас, но не забуду, что люблю. Так что дождись моего возвращения. – и Се Лянь хотел было идти, но был остановлен. - Постой! Возьми это. – Сань Лан протянул ему тонкое прозрачное кольцо на кожаном шнурке. – Надень его и не снимай, это защитит тебя от злого навета. - Спасибо. – и парень зашагал в сторону деревни, понимая, что если останется ещё хоть на миг рядом с красавцем-оборотнем, то уже никогда его не покинет.