Перезагрузка

«Совершенно верно, как говорят философы, что жизнь должна пониматься в обратном направлении. Но при этом забывается другое утверждение — что её нужно проживать вперёд».

© Сёрен Кьеркегор, «Дневники» IV А 164 (1843)

—𝕻𝖊р𝖊загpузкa— В 8:20 утра Киётака прибыл в свой класс. По странному совпадению, он прибыл точно в то же время, что и в своих воспоминаниях. Осознание этого слегка раздражало. Впрочем, возможно, это просто совпадение, а не доказательство того, что ему предстоит пережить будущее, о котором он мечтал. Заняв свое место, он бросил мимолетный взгляд на Хорикиту. Она уже была поглощена своей книгой. Уже с пометками, отметил он. Он быстро отвернулся, опасаясь, что девушка заметит его наблюдение. Он предпочел бы избежать головной боли, которой являлся допрос Хорикиты. Вместо этого он потратил следующие несколько минут на наблюдение за одноклассниками. В прошлый раз я тоже это делал... Киётака глубоко вздохнул. Его разуму лучше перестать проводить эти параллели. Лучше позволить событиям развиваться. Лучше не беспокоиться. Не то чтобы его засунули в антиутопический кошмар. Во всяком случае, сон был похож на гиперреалистичный VR-симулятор. Логика событий также имела смысл. По крайней мере, они совпадали с его логикой. Например, если ты не подходишь к людям, как ты заведешь друзей? Он на мгновение задумался о том, чтобы встать, подойти к кому-нибудь и поздороваться. Но вдруг прозвенел звонок. Чабашира Сае открыла дверь. Ушел его шанс бросить вызов судьбе. —𝕻𝖊р𝖊загpузкa— Наконец, наступило обеденное время. События разворачивались так же, как и в сне Киётаки. Он решил пока не называть их воспоминаниями. Пока не произойдет нечто окончательное. Утреннюю сцену можно было списать на то, что его одноклассники реагировали так, как он и ожидал. В конце концов, вчерашние представления были показателем того, что он находится в классе проблемных подростков. Почему они были так против самой мысли представиться? Это не имело смысла. Всем было бы полезно знать имена друг друга. Киётака отмахнулся от своих грубых мыслей. Возможно, старшеклассники должны вести себя именно так. Пятнадцать лет, казалось, был тем самым возрастом, когда гормональный дисбаланс приводил подростков к бунтарству. Вместо этого он предпочел понаблюдать за одноклассниками. Некоторые уже сформировали группы и, как следствие, обедали вместе. Он почувствовал легкую зависть. На самом деле нет. Но было бы неплохо разделить обед с другими. Киётака вздохнул. «Это также должен быть момент, когда Хорикита оскорбит меня без всякой причины». И тут же: — Как жалко. Киётака повернулся к своей соседке по парте. Она следовала сценарию его сна. И он тоже. — Что? Что именно жалко? Хорикита уставилась на него, не выражая никаких эмоций. — Твои мысли — как открытая книга. «Я хочу, чтобы кто-нибудь пригласил меня с собой. Я хочу с кем-нибудь поесть!» — Но ты ведь тоже одна, не так ли? Ты не думала о том же? Или ты намерена провести здесь три года, не заведя ни одного друга? — Именно так. Я предпочитаю быть одна, — быстро ответила она, без колебаний. Только Хорикита могла с гордостью признать это и не съежиться. — Почему бы тебе не перестать беспокоиться обо мне и не подумать вместо этого о себе? Киётака должен был признать, что это был дельный совет. Но это было немного жутко. Ее слова совпадали со сценой из его сна. Слово в слово. Тем не менее, это не было окончательным доказательством того, что его сны на самом деле были воспоминаниями о будущем. Это могло быть дежавю. К тому же, у Хорикиты была предсказуемая манера речи. — Что ж, я собирался отправиться в кафетерий. Кто-нибудь хочет пойти со мной? — объявил Хирата Йоске тем немногим, кто остался в классе. Отвернувшись от Хорикиты, Киётака начал думать о более важных вещах. Следует ли ему попросить и надеяться, что Хирата позволит ему присоединиться к обеду... или стоит насладиться одиночеством еще немного? Киётака медленно поднял руку, надеясь, что ангелоподобный Хирата быстро заметит его. — Я пойду с тобой! — Я тоже! Я тоже! Киётака опустил руку, слегка разочарованный. На этот раз потому, что все произошло так, как в его сне. По крайней мере, в этом есть разница. Во сне он был разочарован, потому что упустил возможность подружиться с Хиратой пораньше. — Как трагично. — Раздался насмешливый смешок Хорикиты. Какой злой смех у такой красивой девушки. — Почему ты все еще здесь? — спросил ее Киётака. Наверняка она не осталась только для того, чтобы увидеть его страдания. Они знали друг друга всего день. — Если только ты не хотела, чтобы я пригласил тебя на обед. Киётака похлопал себя по спине за то, что отошел от сценария. Ну... это не должно сильно повлиять. Он еще не нарушал пространственно-временной континуум. Потому что Хорикита просто ответит: — Твоя неспособность к общению, должно быть, привела к бреду. Как и ожидалось. Тем не менее, ее грубые слова принесли ему утешение. Он все еще мог списать все на свою способность предсказывать реакцию человека. Это был навык, который он оттачивал годами. —𝕻𝖊р𝖊загpузкa— Аянокоджи Киётака покинул класс вскоре после Хорикиты. Прямо как во сне... он собирался провести обед в одиночестве. Он мог бы что-то с этим сделать, например, встать и самому подойти к Хирате. Но ему пришлось пойти на небольшие жертвы. Что ж, он мог попытаться снова завтра. Хирата, вероятно, все еще примет его. — Ты ведь Аянокоджи-кун, верно? Киётака обернулся. Там стояла девушка, улыбаясь — светло-каштановыми волосами, яркими глазами, несомненно красивая. Если не считать его сна, он впервые хорошо рассмотрел ее. Она была приятным зрелищем. Она подошла ближе. До него донесся ее цитрусовый аромат — чистый, тонкий. В ее улыбке была такая теплота, к которой тянутся люди. Обнадеживающая. Как у человека, которому можно доверять, еще до того, как она заговорит. Он понимал, почему люди могли называть ее ангелом. — Я Кушида, из твоего класса. Ты меня помнишь? К счастью для Киётаки, Кушида не заметила, что он ее оценивает. Или, может быть, заметила, но ей было все равно. — Да. Тебе что-то нужно? Во сне он сказал: «Да, вроде как», но это прозвучало неловко. Поэтому он изменил это. — По правде говоря, я хотела тебя кое о чем спросить, — сказала она. — Всего один маленький вопрос. Аянокоджи-кун, ты в хороших отношениях с Хорикитой-сан? Она наклонила голову, полная надежды. — Я бы не сказал, что у нас хорошие отношения, — ответил он. — Просто случайные знакомые. Она что-то сделала? — О, нет. Ну, ты помнишь, я говорила, что хочу поладить со всеми в классе? Вот почему мне нужны были контактные данные всех. Но... Хорикита отказала мне. Киётака в задумчивости задался вопросом, почему Хорикита добровольно изолирует себя подобным образом. Ну, он знал ответ, но не исключал возможности того, что его сон может быть не совсем точным. — Разве вы двое не разговаривали возле школы в день вступительной церемонии? Кушида продолжала говорить. Киётака почувствовал себя немного ошеломленным, но решил, что не против. — Мне просто интересно, что за человек Хорикита-сан, — продолжила Кушида. — Она из тех, кто много говорит, когда находится с другом? Киётаке должно было быть трудно представить это, но это было не так. Развитие Хорикиты было еще одним фактором, почему он сомневался в своем сне. Он помнил, как Хорикита стала более выразительной позже. Она даже плакала из-за него. ... Нелепо. Возможно, его разум пытался утешить его после ее жестокой словесной расправы вчера. — Я не думаю, что она очень хорошо умеет общаться с другими. Почему ты спрашиваешь о Хориките, в любом случае? — спросил он. — Ну, во время наших представлений Хорикита-сан вышла из класса, верно? Кажется, она еще ни с кем не разговаривала, поэтому я немного беспокоюсь о ней. Кушида выглядела искренне обеспокоенной. — Я понимаю, что ты говоришь, но я познакомился с ней только вчера. Я не могу тебе помочь, — ответил Киётака. — Хм-м. Понятно. — Кушида кивнула, на ее лице мелькнуло разочарование. — Я думала, вы двое могли быть старыми друзьями до начала учебы здесь. Извини, что задала тебе такой странный вопрос. — О, нет, все в порядке. В любом случае, как ты узнала мое имя? — Как? Ты же представился на днях, не так ли? — Она улыбнулась. — Я запомнила. — ...Я рад. Надеюсь, ты не подумаешь обо мне слишком плохо, — вздохнул Киётака. — Я немного запаниковал во время представлений... Кушида улыбнулась. — Не волнуйся об этом. Все, что имеет значение, это то, что ты приложил усилия, чтобы представиться. Обе реплики были вне сценария — отсутствовали в сне, — но Киётака сомневался, что несколько безобидных предложений что-то изменят. О чем я вообще думаю? Неужели он действительно допускал мысль, что сон был соткан из настоящих воспоминаний? — Спасибо. Он отогнал эту мысль. — Что ж, приятно снова познакомиться, Аянокоджи-кун, — сказала она, протягивая руку. Киётака вытащил платок и вытер ладонь, прежде чем пожать ее руку. Кушида тихо хихикнула над этим жестом. — Да, приятно познакомиться, — ответил он, сунув руку обратно в карманы. Она помахала ему и направилась к своим друзьям. Киётака смотрел, как она уходит. Затем он вздохнул. — Прямо как во сне. Это была причина, по которой он еще не пытался отклониться от своего сна. Он хотел убедиться, подойдет ли к нему Кушида, и совпадут ли ее слова со сном слово в слово. Громкое «да» по обоим пунктам. С каждой минутой становилось все труднее отрицать, что это были воспоминания. —𝕻𝖊р𝖊загpузкa— Купив сэндвич в круглосуточном магазине — кафетерий был слишком переполнен для его вкуса, — Киётака принял решение. Еще одна проверка. Еще одна проверка, и он рассмотрит возможность того, что каким-то образом он живет внутри научно-фантастического рассказа. Хотя, если подумать, возможно, это было фэнтези. Научная фантастика потребовала бы, чтобы кто-то вставил ему в мозг чип памяти, пока он спал. Это было невозможно, он бы заметил. Вернувшись в класс, Киётака насчитал около десяти учеников. Некоторые сдвинули парты, чтобы поесть небольшими группами. Другие, менее общительные, тихо разворачивали свою еду за своими партами. Киётака собирался присоединиться ко второй категории. Затем Хорикита Сузуне вошла и села рядом с ним. Она купила такой же сэндвич, как и он. Сознательное отклонение от его воспоминаний. Он смирился с тем, чтобы назвать их воспоминаниями после встречи с Кушидой. Надеюсь, позже он снова сможет назвать их снами. — Ты, случайно, не преследовал меня до круглосуточного магазина? — спросила Хорикита, взглянув на такой же сэндвич, который принес Киётака. — Заяем мне это делать? Я не люблю неприятности. Хорикита отвернулась. Она потеряла всякий интерес к продолжению разговора. «Это было весело», — заключил Киётака. Он так и думал, что Хорикита отреагирует именно так. Он развернул сэндвич и откусил кусочек. Затем из динамиков раздалась музыка. — Сегодня в 17:00 по японскому стандартному времени в Спортивном зале № 1 состоится ярмарка студенческих клубов. Студентов, заинтересованных во вступлении в клуб, просим собраться в Спортивном зале № 1. Повторяю, в... Объявление сделала девушка с приятным голосом. Тачибана, отметил Киётака. Его воспоминания показали сходство в их звучании. Он отбросил эту мысль и сразу перешел к своей цели. — Эй, Хорикита... — Я не заинтересована вступлением в клуб. Киётака моргнул. — Я еще даже ничего не спросил. — Ну, что такое? — ответила она, уже звуча раздраженно. Он откусил от сэндвича, чтобы оттянуть ответ, а затем проглотил. — Ты заинтересована во вступлении в клуб? Он похлопал свое будущее, или теперь уже прошлое, «я» по спине. Это было действительно забавно. — Аянокоджи-кун, у тебя деменция, или ты просто идиот? Разве я только что не сказала тебе, что не заинтересована? — Да, но я не спрашивал этого раньше. Хорикита сердито посмотрела на него. Даже она смогла понять, что Киётака над ней издевается. «Она ничего не сказала? Ха...» Киётака был слегка удивлен отсутствием ответа. Ну... тишина была ответом. — У тебя действительно нет друзей, не так ли? Неважно. Это было по сценарию. — Извини. Но, эй, я могу, по крайней мере, довольно хорошо с тобой разговаривать теперь. — Послушай, не считай меня одним из своих друзей. — Грамматически неверно. Я не завел ни одного... пока. Хорикита закрыла глаза, а затем снова открыла. Ее рубины встретились с янтарными глазами Киётаки с раздражением. — Отлично. Я повторю: не считай меня своим другом. — Сурово. Хорикита проигнорировала замечание. — Что ж, поскольку ты, видимо, хочешь пойти узнать о клубах, ты намерен вступить в какой-нибудь? — спросила она. — О, не уверен, полагаю. Я все еще думаю об этом. Хотя, наверное, нет. — Ты не планируешь вступать в клуб, но хочешь пойти на ярмарку клубов? Как странно. Ты планируешь использовать это как предлог, чтобы поговорить с людьми и завести друзей? — Нет, не совсем. Она долго смотрела на него. — Тогда почему? — Это будет хорошая возможность увидеть, какие клубы есть в школе. Может быть, у них есть уникальные, которых не увидишь в обычной школе. Киётака решил, что это был рациональный ответ. Он делал все возможное, чтобы Хорикита его не ударила. В его памяти, она ударила его приемом их карате. Конечно, он мог увернуться, но это привлекло бы к нему нежелательное внимание. Люди могли бы подумать, что он близок с Хорикитой. — Ты не можешь пригласить кого-нибудь другого, кроме меня? — спросила она. Киётака на секунду задумался, медленно пережевывая. — Ну... я мог бы спросить Хирату, — сказал он. — Но за ним будет следовать много людей. Для меня это может быть слишком. Хорикита хмыкнула. — Возможно, это первая умная вещь, которую ты сказал сегодня. — О... спасибо. — Киётака не знал, что делать с этим замечанием. Хотя это определенно был ответ в стиле Хорикиты. — Клубная деятельность, хм. Понятно... — пробормотала Хорикита про себя. — Что ж, если это только ненадолго после уроков, я пойду с тобой, — сказала она. — Что значит «ненадолго»? — Ты же сам меня спросил, не так ли? Ты сказал, что хочешь пойти на ярмарку клубов. — О, да. Я никогда не планировал задерживаться. Я просто искал шанс пойти. Так пойдет? — Если это только ненадолго. Хорошо, пойдем после уроков. Киётака кивнул и вернулся к своему сэндвичу. Все прошло хорошо. Он похвалил себя за то, что пришел к тому же результату, что и в его воспоминаниях. И он сделал это, не будучи ударенным Хорикитой. Это один маленький шаг для человека, один гигантский скачок для человечества. — Наблюдать, как ты барахтаешься, пока не можешь завести друзей, кажется несколько интересным. Он замер на середине жевания. ... Точно. Ненужный побочный комментарий. Он почти забыл, с кем разговаривал. —𝕻𝖊р𝖊загpузкa— После окончания занятий Хорикита и Киётака направились в спортивный зал. Они шли в тишине, но этого следовало ожидать от них. Ни один из них не был из тех, кто без нужды заполнял молчание, и, похоже, ни один из них не возражал. К тому времени, когда они прибыли, в спортзале уже всё гудело. Группы студентов, в основном первокурсники, собрались на отполированном полу, их голоса эхом отдавались от высоких стен, перекрывая друг друга. Киётака оглядел толпу. Там были в основном первокурсники, как и ожидалось. Они решили остаться в задней части спортивного зала. Так было легче быстро уйти. Хорикита скрестила руки, осматривая комнату. — Здесь больше людей, чем я ожидала. — Интересно, есть ли в этой школе известные клубы. Например, что-то вроде карате. Киётака решил следовать сценарию. Этот обмен репликами был хорошим способом убить время, насколько он помнил. — Каждый клуб, кажется, функционирует на высоком уровне. Похоже, многие спортсмены и члены клубов здесь известны по всей стране. — Хм... ты знала, какие люди знамениты? — Это сорвалось с языка Киётаки. Вне сценария, но он ничего не мог поделать. Хорикита не казалась тем человеком, который следил бы за подобными вещами. Хорикита сердито посмотрела на него. — Почему бы мне не знать? Ради собственной безопасности Киётака сменил тему. — Эти сооружения довольно продвинутые, — сказал он, указывая на оборудование в дальнем конце спортзала. — Даже есть камеры с О₂. Достаточно роскошные, чтобы профессиональные спортсмены позавидовали. Но... — он сделал паузу, сканируя баннеры и вывески, — похоже, клуба карате здесь все-таки нет. — Понятно. — Что? Ты интересовалась карате или чем-то в этом роде? — спросил Киётака. — Нет, не особенно. Хорикита немного отвела взгляд. Этого было достаточно для подтверждения Киётаке. Ну... тот факт, что в его воспоминаниях она могла наносить точные удары карате-учи, уже о многом говорил. Их разговор продолжался некоторое время, пока девушка с фиолетовыми волосами не вышла на сцену и не взяла микрофон. — Спасибо всем, что дождались, первокурсники. Мы начинаем ярмарку клубов. Представитель каждого клуба объяснит их деятельность. Меня зовут Тачибана, секретарь студсовета и организатор ярмарки клубов. Приятно познакомиться со всеми. Киётака откинулся на стену спортзала, засунув руки в карманы, наблюдая, как поток старшеклассников занимает свое место на сцене. Это была разнообразная толпа. Представители клубов включали в себя всех: от дюжих спортсменов в форме дзюдо до студентов, одетых в красивые кимоно. — Эй, — сказала Хорикита. — Если ты хотел начать все заново, ты мог бы вступить в один из этих спортивных клубов. Клуб дзюдо кажется приличным. Вон тот семпай выглядит добрым. Киётака проследил за ее взглядом. Крупный, широкоплечий парень стоял, улыбаясь, как гордый дядя. — Что значит «добрый»? Он выглядит как горилла. Он меня точно прикончит, — ответил Киётака. Даже без воспоминаний он был уверен, что отреагировал бы так же. Внешне, по крайней мере. Он не думал, что семпай по дзюдо сможет его убить. — Он, вероятно, будет страстно говорить о том, как легко дзюдо, — заметила Хорикита, забавляясь реакцией Киётаки. — Это из опыта или что-то в этом роде? Хорикита выглядела слегка отвращенно. Не на Киётаку, а на воспоминания, которые вернулись. Ее обучали нескольким боевым искусствам в детстве. Не весь опыт был приятным, особенно чрезмерно страстные старшие ученики. — ...Да, — признала она. Киётака решил сменить тему ради Хорикиты. — Ну... даже если бы я захотел присоединиться, все спортивные клубы выглядят очень устрашающе. У меня такое впечатление, что они не принимают новичков. — Новичков следует приветствовать. Чем больше членов в клубе, тем больше денег они получают от школы. Вот как они могут получить лучшее тренировочное оборудование, — возразила Хорикита. Киётака пообщался с ней некоторое время, пока красивая девушка в снаряжении для стрельбы из лука не вышла на сцену. Он обратил внимание. В основном потому, что она была красива. — Здравствуйте, меня зовут Хашигаки, я капитан клуба стрельбы из лука. Многие студенты могут считать, что стрельба из лука — это старомодное, простое занятие, но на самом деле это веселый и полезный вид спорта. Мы приветствуем новичков с распростертыми объятиями. Если вам интересно, пожалуйста, рассмотрите возможность присоединения. Киётака взглянул в сторону. — Эй, смотри, они, кажется, приветствуют новичков. Почему бы тебе не попробовать присоединиться? Ради увеличения их бюджета, то есть. — Я ненавижу идею вступать в клуб по этой причине. Это было быстро. — Кроме того, — добавила она, — спортивные клубы — это просто сборища людей, которым нечего делать. К тому же, мне, вероятно, не было бы весело, если бы я никого там не знала. В конце концов, я бы бросила это в мгновение ока. — Разве это просто не говорит о твоей извращенной личности? «Она могла бы просто сказать нет», — подумал Киётака. Не было необходимости оскорблять членов спортивных клубов. — Да, ты абсолютно прав. Но спортивные клубы — это запретная зона. Хорикита даже не пыталась отрицать обвинение. Ее самосознание и принятие собственной извращенности было... чем-то. Это была одна из причин, по которой Киётака с трудом верил вещам, которые вспыхивали в его голове. Хорикита искренне старается изо всех сил ради класса... что за шутка. Но он знал — на данный момент он отрицал эту возможность только потому, что она звучала абсурдно. Однако факты становилось все труднее отрицать. В этот момент он заметил, как из-за сцены появился знакомый человек. Затем он взглянул на Хорикиту, ожидая, пока она заметит этого человека. Через несколько секунд ее поза изменилась — неподвижность, затем медленный, резкий вдох. Ее лицо побледнело. Киётака один раз кивнул. Это сходилось. Все было как в его воспоминаниях. Он на самом деле заметил, на кого смотрела Хорикита, но в то время ему показалось забавнее представить, что ее внимание было направлено на капитана Бейсбольного клуба, который представлял свой клуб. — Хорикита, что случилось? — спросил он. Она оставалась застывшей, как вкопанная. Ее взгляд все еще был прикован к парню в очках, стоящему на краю сцены. В конце концов, пришла очередь этого парня говорить. Он был стройным, с гладкими черными волосами. Он носил строгие очки и имел пронзительный, расчетливый взгляд. Стоя перед микрофоном, он спокойно оглядел первокурсников. Это был Президент Студенческого совета, Хорикита Манабу. Он был братом Хорикиты Сузуне, и если воспоминания Киётаки были верны, он обладал немалым талантом к театральности. В этом случае он не будет говорить некоторое время, что заставит некоторых незадачливых первокурсников подумать, что, возможно, он запаниковал, возможно, забыл свои слова. Затем, сразу же, он изменил настроение, наполнив его напряжением. И, как и в его воспоминаниях, старший Хорикита отложил свое собственное представление. — Я президент студенческого совета. Меня зовут Хорикита Манабу. Киётака задался вопросом, почувствовал ли старший Хорикита легкое торжество, когда увидел, как изменилось настроение. Вероятно, нет. Он был всецелло сконцентрирован на презентации и не получал удовольствия от того, что заставлял людей чувствовать себя неловко. Рядом он увидел, что Хорикита — младшая сестра — все еще была полностью застывшей. — Студенческий совет в настоящее время ищет кандидатов среди первокурсников, — продолжил он. — Хотя формальные требования не требуются, мы смиренно просим, чтобы те, кто рассматривает заявку, не были вовлечены в другие клубные занятия. Мы, как правило, не принимаем студентов с разделенной приверженностью. И он не сделал паузы. — Более того, мы в студенческом совете не хотим назначать никого, кто обладает наивным мировоззрением. Не только такой человек не будет назначен, но он или она запятнает святость этой школы. Право и обязанность студенческого совета — обеспечивать соблюдение и вносить поправки в правила, но школа ожидает большего. Мы с радостью приветствуем тех из вас, кто понимает это. Затем, без еще одного слова, он сошел со сцены и покинул спортивный зал. Никто из первокурсников не мог произнести ни слова, наблюдая, как он уходит. Особенно она, подумал Киётака, взглянув еще раз на Хорикиту. Она не моргнула ни разу. — Спасибо всем, что пришли. Ярмарка клубов завершилась. Мы теперь открываем приемную зону для всех, кто заинтересован в записи. Кроме того, регистрация будет открыта до конца апреля, поэтому, если какой-либо студент захочет присоединиться позже, мы просим вас принести форму заявки непосредственно в клуб, в который вы хотите вступить. Тачибана, Ян для Инь Хорикиты Манабу, легко рассеяла напряжение в воздухе. После этого старшеклассники начали принимать заявки в свои соответствующие клубы. Пока это продолжалось, Хорикита все еще оставалась застывшей. Киётака решил отойти от сценария и слегка подтолкнул ее. Просто чтобы увидеть, что произойдет. Она вышла из своего оцепенения и сердито посмотрела на него. — Что это было? — Ярмарка клубов закончилась, — сказал он ей. — Понятно... Опустив голову, она повернулась и ускользнула в толпу. Значит, это все еще произошло, отметил Киётака. Но, по крайней мере, его поступок, подтолкнувший Хорикиту, немного отвлечет ее. ... Кого он обманывает? Когда она вернется в свою комнату в общежитии, она, вероятно, будет корить себя за свою слабость при первой встрече с братом за многие годы. Это то, что она делала в его воспоминаниях, и он сомневался, что это изменится. В этот момент голос окликнул Киётаку. — Йо, Аянокоджи. Ты пришел, да? Это был Судо. Позади него были Ямаучи и Айк. Киётака вздохнул. Он, должно быть, долго размышлял, потому что трое все еще добрались до него, как и в его воспоминаниях. — О, привет, вы трое. Похоже, вы, ребята, хорошо ладите, да? — Так ты тоже вступил в клуб? — О, нет, я просто пришел посмотреть. Подожди, «тоже»? Ты вступил в клуб, Судо? — Ага. Я играю в баскетбол с начальной школы. Я подумал, что вступлю в команду здесь. Киётака кивнул. Для спортсменов было естественно продолжать играть в свой вид спорта, поступив в старшую школу. Он взглянул на Ямаучи и Айка. — Что насчет вас двоих? — Мы просто пришли, потому что почувствовали, что это может быть весело, знаешь ли? Кроме того, мы подумали, что после этого у нас может быть судьбоносная встреча, — сказал Айк. — Какая? Айк скрестил руки и гордо ответил: — Судьбоносная встреча. Я хочу завести свою первую девушку в Классе D. Это моя цель. Вот почему я держу глаза острыми для возможной встречи. Затем он сменил тему. — Еще, этот президент студенческого совета был чем-то особенным. Он был чертовски напряженным. У меня было ощущение, что он здесь правит, знаешь ли? — сказал он. — Да, я заметил. Он заставил всех замолчать, не сказав ни слова. Я не думаю, что другие президенты студенческих советов такие, — ответил Киётака. — Ага. О, кстати, я вчера создал групповой чат для парней. — Айк достал свой телефон. — Хочешь присоединиться, что ли? Это довольно удобно. Киётака подумал об этом на мгновение, но дело было не в том, присоединится он или нет. Дело было в том, стоит ли придерживаться того же ответа, который он дал в своих воспоминаниях. Он решил отказаться от этого. Та версия его звучала как тряпка — возможно, вот почему позже все стало раздражать. Поэтому вместо этого он выбрал: — Конечно. Он достал свой телефон и обменялся с ними контактами. Они пробыли рядом еще несколько минут, болтая ни о чем. Затем Киётака помахал им на прощание. Ему было о чем подумать. —𝕻𝖊р𝖊загpузкa— В 6 вечера Киётака вернулся в свою комнату в общежитии, неся с собой бенто, которое он купил в круглосуточном магазине. В своих воспоминаниях он купил всего лишь кусок хлеба, но сегодня он решил выбрать более сытный ужин. В конце концов, ему предстояло многое обдумать. Он положил бенто на свой стол и налил себе стакан воды. Когда он сделал глоток, события дня воспроизвелись с жуткой ясностью. Урок прошел точно так же, Хорикита произнесла те же реплики слово в слово, Кушида подошла к нему и снова, слово в слово. Разговор за обедом с Хорикитой закончился так же, но, к счастью, без карате-учи. Ярмарка прошла точно так же, за исключением двух преднамеренных изменений: легкий толчок Хорикиты и беззаботный ответ Айку. Он уставился в окно. Небо снаружи уже стало темно-синим. Он опустошил свой стакан и налил еще. Вздохнув, он сел на стул и развернул бэнто. В нем были палочки для еды, что было достаточно удобно. Сделав несколько укусов, Киётака откинулся на спинку стула. Его мысли вернулись к его внутреннему спору дня: были ли ему даны воспоминания о будущем. Это было нелогично, но день доказал, что это рациональный ответ: каким-то образом он проснулся с воспоминаниями о будущем. Конечно, он мог отложить свое суждение еще на один день, но это было бы просто жизнью в отрицании. Киётака не видел смысла безнадежно отрицать факты, которые смотрели ему прямо в лицо. Итак, вопрос изменился. Что он собирался делать со своим знанием будущего? Старшая школа не закончилась для него плохо. На самом деле, в конце концов, он пришел к хорошему финалу. У Киётаки из воспоминаний не было серьезных сожалений. События разворачивались так, как он задумал. Во всяком случае, он был удовлетворен. Конечно, он мог бы попытаться рационализировать, почему именно ему были даны эти воспоминания. Имел ли более старый вариант его «я» сожаления и развил ли сверхъестественные силы, чтобы одарить своего молодого себя воспоминаниями о будущем? ... Это было глупо. Было лучше принять все как есть: Он проснулся со знанием будущего, и день разворачивался так, как в его снах. Даже утренний паралич теперь имел смысл. Мозг, обрабатывающий поток посторонних данных — это было самое реалистичное, нет... логичное, объяснение, которое у него было. Киётака встал и налил себе еще стакан воды. Это был его седьмой стакан сегодня, не считая бутилированной воды, которую он опустошил, пока шел обратно в общежитие. Он спросил себя снова, на этот раз по-другому структурированным вопросом: Если все пошло так, как ты планировал, изменишь ли ты будущее? Слова Хорикиты Манабу эхом отдавались в его голове — произнесенные через одиннадцать месяцев: «Стань тем, кто останется в воспоминаниях окружающих тебя людей за те три года, что ты здесь проведешь». Будущий Киётака изначально сомневался, что это возможно. Он сказал Манабу, что события в будущем поставили его под риск исключения. И вот, старший Хорикита скорректировал свои слова: «Если ты сможешь сделать хотя бы одного студента счастливым от того, что Аянокоджи Киётака был рядом, когда они оглянутся на три года, проведенные в этой школе, то я буду считать это достижением». На самом деле он преуспел в этом. Махинации будущего Киётаки позволили ему остаться в сознании своих сверстников. Он положительно повлиял на некоторых из них. Хорикита Сузуне была ярким примером. Но... он закончил учебу, не заведя ни одного истинного друга. Он подружился с некоторыми, но никто не смог по-настоящему проникнуть в его сердце. Он не совсем сожалел об этом, не совсем. Но в глубине души, это было то, чего он хотел больше всего. Если бы это было возможно... даже для него. Он закрыл глаза в размышлении. Затем, он принял решение. Конец Главы Примечание автора: Я придерживаюсь мысли Киётаки первого года обучения о желании завести настоящих друзей. Мне не хочется возиться с логикой «Личностью БR». Все, что я признаю, это то, что Киётака осознает, что он является причиной, по которой это невозможно. Потому что до него нельзя достучаться. Надеюсь, фанаты канона смогут быть терпеливыми и позволят истории развиваться. Я бы не волновался о том, что Киётака не соответствует образу. Я стараюсь изо всех сил, чтобы его суть оставалась последовательной. И моя самая большая проблема... убедиться, что темп не затягивается. Я написал всего 4.5 тысячи слов для этой главы, так что я рад.