Перезагрузка

«Это маленькая трещина в лютне, что со временем заставит замолчать музыку».

© Альфред Теннисон, «Мерлин и Вивьен»

—𝕻𝖊р𝖊загpузkа— Вечером в четверг, пока Киётака был в разгаре игры в «Черного Пита» на пятерых, его телефон загорелся сообщением. Он просто взглянул на уведомление, прежде чем снова обратить внимание на игру. Настройка была простой: депозит в 3000 очков для входа в лобби и еще 3000 ставились на каждый раунд. Он наткнулся на этот сайт совершенно случайно. Хотя он и слышал раньше о существовании в школе игорной сети и о том, кто ее контролирует, Киётака не смог получить доступ к веб-сайту в оригинальной временной линии. Из-за отсутствия попыток, конечно. Будущего Киётаку это не интересовало. На данный момент они сыграли десять раундов. Киётака выиграл все из них. Он провел последние несколько ночей, изучая «Черного Пита», даже составляя схемы того, как отслеживать руки, основываясь на наблюдаемом поведении. В конце концов, он нашел надежный способ выигрывать — даже у игроков, явно вступавших в сговор. Как сегодня вечером. Это раздражало, но он все равно выигрывал. Все время. Это означало, что он уже стал богаче на 120 000 очков. Это был одиннадцатый раунд, и почти наверняка последний. Остальные не захотят продолжать играть с ним. Надо попробовать создать еще один аккаунт и проиграть несколько игр в следующий раз, — отметил он. Через три минуты раунд закончился. Снова в пользу Киётаки. Поблагодарив игроков, Киётака закрыл вкладку и наконец проверил свой телефон. Теперь у него было два сообщения, на которые нужно ответить. Оба от Хираты. [21:04:30 Хирата]: Добрый вечер. У тебя есть время встретиться в парке сегодня вечером? Есть кое-что, о чем я хотел бы поговорить. [21:05:00 Хирата]: Но если тебе сложно выйти, мы можем просто поговорить по телефону. Я не возражаю. «Для чего?» — подумал Киётака, его глаза все еще были на экране. Хирата, пишущий ему ночью, не был чем-то необычным. Он делал это ежедневно с тех пор, как они подружились. Но это было другое. Это был первый раз, когда он попросил встретиться лично. Через несколько секунд Киётака напечатал ответ. [21:08:45]: Я могу прийти в парк. Хирата ответил почти сразу же. [21:08:50 Хирата]: Отлично! Увидимся 😁 Киётака закрыл телефон и сунул его обратно в карман. Встав, он начал мысленно восстанавливать временную линию. Все еще был четверг второй недели занятий. На этой неделе ничего не должно было произойти... ...Но кое-что примечательное произошло на следующей неделе. И Хирата был в центре внимания. Одно это сужало возможности. Тем не менее, оставался один вопрос: почему Хирата хотел поговорить с ним об этом? Хирата не казался ему тем, кто будет относиться к кому угодно как к доверенному лицу. Не так рано. Только если... Только если он всегда был таким. Просто у него никогда не было никого, с кем можно было бы поговорить. В оригинальной временной линии Хирата был популярен уже в начале. Но ему не хватало друзей, которым он доверял бы свои мысли. Фактически, его единственными друзьями в классе были девушки, которым была нужна только защита и одобрение, что давалась с помощью связи с ним. Конечно, они любили и уважали его, но никто из них никогда не заглядывал под внешнюю оболочку. Справедливости ради, он тоже. По крайней мере, не так активно. Именно Хирата дал ему ключи. История, которую он рассказал о домашнем обучении, о том, что он не знает, как все устроено, заставила Хирату помочь ему адаптироваться. Потому что для парня признание Киётаки было искренним. Он выглядел как кто-то, кто действительно нуждался в помощи. Это означало, что они больше разговаривали — хотя большая часть этого происходила через сообщения. Они дошли до того, что делились крупицами своей жизни. Конечно, истории Киётаки были смесью лжи и правды, например, о том, что он не встречал своего отца до пяти лет, о том, что он не заводил много друзей из-за своего отца. Едва ли это имело большое значение, но они звучали достаточно важными, чтобы Хирата подумал, что я искренне доверяю ему. И, возможно, именно из-за этой «искренности» Хирата начал считать его своим первым настоящим другом в школе. Именно так, как и планировалось. Хотя даже он не ожидал, что это сработает так хорошо. —𝕻𝖊р𝖊загpузkа— Через несколько минут Киётака прибыл в парк. Осмотрев территорию, он увидел, что Хирата уже там, сидит на скамейке. У него был серьезный вид, который показался бы Киётаке чужим, если бы он не получил воспоминаний о будущем. Он, должно быть, был здесь уже некоторое время, — подумал Киётака. — Хирата, — окликнул он. Услышав голос Киётаки, лицо Хираты вернулось к обычному улыбающемуся, к которому Киётака привык. — Добрый вечер, Аянокоджи-кун, — ответил Хирата, улыбаясь. — Я рад, что ты принял мое приглашение. Я не был уверен, что ты придешь. — Ты бы не просил о встрече, если бы это не было важно, — ответил Киётака, подходя. Он сел рядом с ним. — И? — спросил он. — О чем речь? Хирата откинулся назад, его глаза были устремлены на безоблачное небо. — Могу я спросить тебя кое-что немного странное? Киётака кивнул. — Что ты думаешь о человеке, который соглашается на ложь... не ради себя, а ради кого-то другого? Ложь, которая может длиться некоторое время. Киётака не ответил сразу. «Значит, это действительно о Каруизаве», — подумал он. Он наполовину надеялся, что это будет что-то, чего не произошло в оригинальной временной линии. Этому не суждено было сбыться. — Зависит от ситуации, — сказал он в конце концов. — Кому-нибудь причиняется боль? Парень немного обдумывал вопрос. — Нет. Не думаю. — Хорошо. Это навредит тебе? — ответил Киётака. Он не видел смысла притворяться, что говорит о гипотетическом человеке, когда было ясно, что Хирата говорит о себе. — ... В этом я пока не уверен. Затем темно-каштановолосый парень слабо улыбнулся. — Ты уже понял, что это обо мне, да? Ты действительно проницателен. — Ты бы не просил о встрече, если бы это было не о тебе. Если бы это было о Хориките или других одноклассниках, ты бы просто обсудил это по переписке, — объяснил Киётака. — Верно... верно. Полагаю, я сейчас неясно мыслю, — вздохнул Хирата. — Что случилось? — Мне кто-то написал раньше. Они сказали, что хотят поговорить. Я понял, что это важно, поэтому встретился с ними. — И они попросили тебя о чем-то. — Да. — Ты дал им ответ? — спросил Киётака. Хирата кивнул. — Да. Я согласился. — Почему? — Я не мог сказать «нет». Я имею в виду, после того, как услышал все это... это было просто... — Он сделал паузу, его губы сжались. — Честно говоря, это было плохо. Никто не должен проходить через это один раз — не говоря уже о том, чтобы беспокоиться о том, что это произойдет снова. Особенно, когда... Он запнулся, слегка покачал головой. — Извини. Я собирался сказать слишком много. — Все в порядке. Ты можешь продолжить, — призвал его Киётака. Хирата кивнул. — То, о чем они просили... было нелегким. Я сам это знаю. Но это также не та вещь, о которой ты попросишь кого-то, если ты действительно не видишь другого пути. Затем он опустил взгляд. — Даже они знали, что просят слишком многого. Когда они говорили... даже смотреть на меня не могли. Просто — опустили голову, как будто ждали отказа. Он выдохнул. — Я не знаю. Я не мог сказать «нет». — Что они вообще у тебя попросили? — спросил Киётака. Он знал ответ, но ему было любопытно, скажет ли ему Хирата. — Быть её парнем. Чтобы я мог её защитить. (Примечание переводчика: в оригинале употребляется "They" (они) и склонения данного слова. Поэтому я переводил во множественном числе, вплоть до "Быть её парнем." Говорю, чтобы путаницы не было) Отсутствие колебаний слегка удивило Киётаку. Но с другой стороны, даже в оригинальной временной линии Хирата небрежно раскрывал важные истории будущему Киётаке. Хотя, это было в основном из-за того, что Хирата раньше признал его способности. — Понимаю. Ты думаешь, ты сможешь это сделать? Хирата вздохнул. — Я сделаю все возможное. Хотя часть меня все еще не уверена, смогу ли я сделать это правильно. — Тогда почему ты это делаешь? Если ты думаешь, что не сможешь сделать это правильно, нет смысла, — спросил Киётака. — Потому что я не думаю, что она могла бы попросить кого-то еще. И если это то, что я могу сделать... я хочу попробовать. — Я, вероятно, не смог бы жить, как раньше, если бы просто оставил её в покое. Он слабо улыбнулся. — ... Извини, что заставил тебя выслушивать все это. Киётака покачал головой. — Не извиняйся за это. Я не против. Во всяком случае, это говорит мне, что ты мне доверяешь. Это радует. Хирата повернулся к нему. — Ты посвятил меня в некоторые из своих секретов, Аянокоджи-кун. И... извини, если это звучит прямолинейно, но ты не похож на того, кто легко впускает других в ближний круг .Так что после этого, да. Доверить тебе свои мысли не показалось сложным. — Но ты раскрываешь не только свои мысли. Когда ты начнешь эти фальшивые отношения, я буду первым, кто узнает. Потому что ты сказал мне. Ты уверен, что это нормально? — Ну, я уже рассказал тебе об этом, — сказал Хирата с кривой улыбкой. — Но это не должно быть проблемой. Ты не из тех, кто распространяет слухи. Хирата на мгновение замолчал, затем снова заговорил. — Есть одна вещь, о которой я действительно беспокоюсь, однако. — Что это? — Я не совсем уверен, что смогу полностью посвятить себя делу, если возникнут проблемы, — признался Хирата. — Я бы предпочел, чтобы все закончилось мирно. Но я сомневаюсь, что так будет всегда. — Значит, ты будешь нейтральным, если возникнут проблемы? Разве ты не должен помогать этому человеку? Хирата потер затылок. — Когда ты так говоришь... это звучит глупо. Но это потому, что я думаю, что должны быть определенные вещи, которые я не могу переступить. — Хм? — Я сделаю все возможное, чтобы защитить кого-то, но я не буду воевать их войны за них. Это соответствовало действительности. Хирата придерживался этого подхода и позже. — Я надеюсь, что до этого не дойдет, — ответил Киётака. — ... Я тоже, — сказал Хирата. — Но, вероятно, дойдет. Киётака взглянул на него, затем перевел взгляд на небо. — Отстой. — Да... Казалось, Хирата уже осознал риски выбранного образа Каруизавы Кей. Ее уверенный фасад не был тихим. Он был громким, напыщенным. Ее поведение вызовет как чувства запугивания, так и негодования. Но в конце концов, кто-то даст отпор. Хотя это не должно быть проблемой внутри Класса 1-D. Репутации Хираты будет достаточно, чтобы держать все под контролем. Одно его присутствие может отговорить от большинства проблем. Но если она найдет конфликт за пределами их класса, это будет не так просто. Одно имя Хираты не спасет ее. А вот его действия — да. Но он не будет воевать ее войны за нее. Он уже сказал это. — Думаешь, ты мог бы направить её, чтобы она не искала неприятностей? — спросил Киётака между прочим. Хирата криво улыбнулся. — Не думаю, что это закончится хорошо. — Ты не узнаешь, пока не попробуешь. — Киётака взглянул на него. — Если есть черты, которые ты не переступишь, то направляй её таким образом, чтобы тебе не пришлось этого делать. Хирата на мгновение посмотрел вниз, затем слегка кивнул. — Посмотрим, что я смогу сделать. Пустые слова, Киётака мог это сказать. Хирата был не тем человеком, который стал бы говорить другому, что делать со своей жизнью. Даже когда он должен. —𝕻𝖊р𝖊загpузkа— Следующий день прошел без особых происшествий. После окончания занятий Хирата, Киётака и девушки направились в комнату Музыкального клуба, как они и планировали в понедельник. Сато и Мии-чан, в частности, были наиболее взволнованы этим. Хотя волнение последней было более приглушенным по сравнению с экстравертной Сато. — Эй, Аянокоджи-кун, какую песню ты собираешься сыграть? — спросила Сато. — Ты уже спрашивала четыре раза, — указал Киётака. Один раз, когда они вышли из класса, дважды по коридору, и вот снова. Ко второму разу должно было быть очевидно, что она не получит ответа. Каруизава фыркнула. — Просто скажи ей, что ты еще ничего не придумал. Но прежде чем Киётака успел возразить, Мии-чан вмешалась. — Если ничего не приходит на ум... я могу помочь тебе, Аянокоджи-кун. Спасение. Дело было не в том, что Киётака не знал, что играть. Он не был уверен, какое произведение подойдет этой группе. — Конечно, что у тебя на уме? Мии-чан слегка наклонилась, голос был тихим. — Как насчет Баллады №1 Шопена? Оказалось, Мии-чан тоже не особо помогла. — Баллада №1? — повторил Киётака. — Ты умеешь ее играть? — спросила Мии-чан застенчиво. — Да. Но это может быть... немного слишком для этого. Помимо Мии-чан, Киётака сомневался, что кто-либо из его друзей поймет, почему Баллада №1 была впечатляющим произведением. Ее глаза слегка расширились, когда она осознала свою ошибку. — Ах... верно. Извини. — Все в порядке. Не извиняйся, — заверил ее Киётака. Вскоре группа оказалась в клубной комнате Музыкального клуба. Хирата разговаривал со светловолосой девушкой, которая говорила от имени Музыкального клуба на Клубной ярмарке, прося разрешения поиграть на инструментах. Девушка улыбнулась и провела их к зоне пианино. Она представилась как Миядзоно, президент клуба. Когда они подошли, они увидели, что в этом районе находилось несколько членов музыкального клуба, болтающих между собой. — Итак, кто будет играть? — спросила она. Киётака взглянул на Мии-чан, которая, казалось, замерла, осознав, что людей было больше, чем ожидалось. Поэтому он решил, что сыграет первым. Когда Хирата показал ему «большой палец вверх», Киётака сел на стул и открыл крышку. — Сенпай, у тебя есть какие-нибудь предложения, что сыграть? — спросил Киётака светловолосую президента клуба. — Зависит от того — ты можешь сыграть что-нибудь, кроме «К Элизе» и «Канона в Ре»? — Э-э... Она хихикнула. — Я шучу! Подожди... дай подумать. Затем ее взгляд окинул комнату, от ее одноклубников до друзей Киётаки. Обычно она заставила бы кого-нибудь сыграть классику, но на этот раз более современное произведение подошло бы лучше. — Ты умеешь играть «River Flows in You»? — Да. — Он наткнулся на нее в интернете на прошлой неделе. Она была простой, но ему достаточно понравилось произведение, чтобы найти ноты. Заметив предвкушение своих друзей, Киётака положил пальцы на клавиши. Затем началась мелодия. — К-как этот парень заставил это звучать так изысканно? — услышал Киётака, как сказал член клуба мужского пола в середине его выступления. Несколько других прикрикнули на бедного парня. Когда выступление закончилось, все глаза были прикованы к нему. Миядзоно хлопнула в ладоши в знак признательности, как и его друзья. — Как тебя зовут? — спросила Миядзоно. — Аянокоджи. — Хм... ты чрезвычайно талантлив, Аянокоджи-кун, — похвалила она его. — Требуется мастерство, чтобы заставить простое произведение звучать как шедевр. Но он проигнорировал восхищение. Это была ожидаемая реакция. — Не возражаешь, если я сыграю еще одну? — сказал он, его пальцы уже лежали на клавишах. Миядзоно кивнула. — Конечно. Есть что-нибудь на уме? Киётака взглянул на Мии-чан. Ранее он думал, что ее предложение было немного слишком. Но после небольшого укола президента клуба ранее, намекающего, что он знает только «К Элизе» и «Канон в Ре», это, наконец, показалось уместным. — Да, — сказал он. Затем он сыграл Балладу №1 Шопена. —𝕻𝖊р𝖊загpузkа— Выйдя из клубной комнаты, Киётака и Мии-чан обнаружили, что держат идентичные формы членства, переданные им Миядзоно. После виртуозного исполнения Баллады №1 Киётакой Мии-чан набралась смелости и тоже сыграла. Хотя ее выступление было не на том же уровне, что у Киётаки, этого было более чем достаточно, чтобы заслужить одобрение Миядзоно. — Миядзоно-сенпай была так ошеломлена раньше. Была ли та Баллада действительно такой впечатляющей? — спросила Сато. — Да, — без колебаний ответила Мии-чан. — Это не самое сложное произведение на свете, но его трудно заставить звучать так. Аянокоджи-кун сыграл ее прекрасно. — Я понимаю, почему он подумал, что это может быть слишком для нас, — добавила Мацушита. — Это звучит как то, что я послушала бы, если бы чувствовала меланхолию, — Мори вмешалась. — Это не то, что обычно играют в непринужденной обстановке, — сказал Киётака. — Но поскольку Мии-чан предложила это, я решил, что мог бы и сыграть. — Тебе не стоило этого делать, Аянокоджи-кун, — застенчиво сказала она. — Все в порядке, — ответил он. — Давно я не прикасался к этому произведению. — В любом случае, ты сама была довольно хороша, Мии-чан, — Киётака похвалил девушку. Мии-чан покраснела от неожиданной похвалы. Другие уже делали это раньше, но Киётака решил высказаться только сейчас. — Спасибо... — Да! Мии-чан так хорошо сыграла, — согласилась Сато. — Вы собираетесь вступить в Музыкальный клуб, Аянокоджи-кун, Мии-чан? — спросил Хирата. Мии-чан ответила первой, быстро покачав головой. — Миядзоно-сенпай действительно милая, но... она немного напористая. Понятная реакция. Миядзоно чуть не обняла ее в тот момент, когда она закончила играть. — Я тоже не думаю, что присоединюсь. Но я воспользуюсь ее предложением позволить мне играть, когда захочу, — ответил Киётака. Игра на инструментах была одной из немногих вещей, которые ему нравились в Белой Комнате. В следующий раз он сыграет Листа. Хотя это, вероятно, просто заставит Миядзоно удвоить свои усилия по вербовке. «Если ты не вступишь в этот клуб к следующей неделе, — сказала она, — я сама притащу тебя сюда». Как сказала Мии-чан, она была довольно напористой. В конце концов, разговор переключился на их планы на выходные. Затем, к удивлению всех, кроме Киётаки, Хирата повернулся к Каруизаве. — Каруизава-сан, не хочешь пообедать со мной завтра? Конечно, она немедленно согласилась. Это один из способов сделать их отношения естественными, — подумал Киётака. —𝕻𝖊р𝖊загpузkа— Расставшись со своими друзьями, Киётака не сразу направился в свое общежитие. Вместо этого он купил небольшую упаковку ванильного мороженого в круглосуточном магазине. Это был простой вкус, но он был невероятно хорош. Он некоторое время шел, медленно едя. Затем, по наитию, решил, что лучше наслаждаться, сидя неподвижно. В конце концов, он нашел место: пустую скамейку, спрятанную в тени широко раскинувшегося дерева. Вокруг никого не было, поэтому он занял это место на послеобеденное время. Несколько укусов спустя что-то щелкнуло. Это была та самая скамейка, на которой Моришита дремала на прошлой неделе. Он не собирался этого делать, конечно. Скамейка просто казалась удобным местом, чтобы насладиться мороженым. Но совпадение задержалось в глубине его сознания. Какова вероятность, что Моришита пойдет в этом направлении? Вероятно, пять процентов, или меньше. Низкая, но не нулевая. Откинувшись назад, он взял еще одну ложку мороженого. Через несколько минут этот пятипроцентный шанс сработал. С дальнего конца тропинки шла Моришита Ай. Ее фиолетовые волосы развевались на ветру, ее взгляд был не совсем сфокусирован. Она двигалась как кто-то, дрейфующий между двумя мирами: наполовину здесь, наполовину там, куда ее «логика» ее уводила. Как обычно. Даже будущий Киётака находил девушку странной. Ее взгляд мельком прошел по нему. Затем, без изменения выражения лица, она пошла дальше. В оригинальной временной линии большинство их встреч проходили именно так. По крайней мере, до конца второго года, когда он и Каруизава наткнулись на нее, дремлющую на скамейке. Там она прямо призналась, что ждала его. Но поскольку они разговаривали только один раз, мимоходом, ей пришлось самой создать этот шанс. Поэтому она выбрала скамейку, мимо которой все проходили бы на обратном пути из Торгового центра Кеяки. Это показало две грани характера Моришиты, а именно интеллект и эксцентричность. В конце концов, кто будет лежать лицом вниз на скамейке без намерения подремать? Он некоторое время наблюдал за ней, затем снова обратил внимание на свое мороженое. Было бы нехорошо дать ему растаять. Возможно, в следующий раз, когда они столкнутся, он попытается поговорить с ней. —𝕻𝖊р𝖊загpузkа— Позже той ночью Киётака снова оказался перед экраном своего ноутбука. На этот раз он применил тактику проигрыша нескольких игр между делом, чтобы другие игроки продолжали играть. Это была тактика, старая как сам азарт: позволить им выиграть пораньше, позволить им поверить, что шансы справедливые. Казино использовали это. Мобильные игры тоже. И только когда они больше не смогут играть, они поймут, что уже потратили больше, чем следовало. Когда первая партия игроков подняла белый флаг, Киётака вышел из своего основного аккаунта и вошел во второй, который он создал накануне вечером. Затем он снова провернул тот же трюк. Он знал, что это будет продолжать работать. В конце концов, большинство людей, которые прибегают к азартным играм, — это те, кто хочет резко улучшить свое текущее положение. Жаль, что ему приходится разрушать их надежды, но эти люди должны знать, во что ввязываются. Не то чтобы его это волновало. К концу ночи его баланс вырос еще на 300 000. «Этого должно хватить на некоторое время», — подумал Киётака. Азартные игры на очки не были устойчивой стратегией, особенно в закрытой системе, где валюта конечна. Если он станет жадным, он нарисует огромную мишень на своей спине. В конце концов, он прекрасно знал, что игорная сеть фактически контролировалась не кем иным, как Нагумо Мияби, вице-президентом Студенческого совета. Сама игорная сеть, однако, не была творением Нагумо. Это была работа школы — тихо внедренная на пятом году с момента открытия заведения, как «дополнительная конкурентная экономика». Система изначально была разработана, чтобы быть доступной для всех учеников. Затем, в качестве «защитного механизма», ставки были ограничены, чтобы предотвратить поведение с высоким риском: максимальная ставка 3000 очков за раунд и жесткий потолок — проиграй более 60 000 в месяц, и ты будешь заблокирован на два месяца. Но с достаточным количеством верных людей под своим контролем Нагумо нашел способ эксплуатировать это. Он построил машину из песочницы: он разработал стандартизированные игры, разместил подставных противников в нескольких лобби и предложил откаты. Со временем он стал этой экономикой. Это было главной причиной того, почему он сохранял такой твердый контроль над своим годом. Мне все еще интересно, почему школа ничего не сделала с этим. По его мнению, школа должна была пресечь сеть Нагумо и предупредить его о злоупотреблении системой. С другой стороны, Старшая школа продвинутого воспитания закрывала глаза на несколько сомнительных вещей на протяжении трех лет его будущего «я» в школе. И, возможно, они награждали Нагумо за то, что он первым правильно эксплуатировал систему, которую они разработали. Администрация, вероятно, просто видела в его махинациях естественную часть симулированного общества школы. Вернув свои мысли к Нагумо, Киётака держал пари, что новости о том, что его приспешники на самом деле теряют деньги, дойдут до него. Жалкие 432 000 потерь — или, вероятно, меньше, поскольку Киётака не мог быть уверен, что все четверо были на самом деле «растениями» Нагумо — не нанесут большого ущерба абсурдному количеству очков, которое было у Нагумо. Но этот парень был слишком любопытен для своего же блага. Еще больше проигрышей, и он, без сомнения, начнет расследование. Он не хотел, чтобы он изучал его дело прямо сейчас. К счастью, собственная игорная сеть школы по умолчанию защищала конфиденциальность пользователей. Это означало, что даже если Нагумо попытается быть хитрым и купит доступ к журналам транзакций сети, максимум, что Нагумо мог увидеть, были бы отредактированные строки, такие как: anjytk*@anhs.edu Номер счета: ****424159 Звездочки и анонимайзеры. Не то чтобы это продлилось вечно. Киётака не был наивен. Он знал, что Нагумо сложит все воедино, рано или поздно. Но это было нормально. К тому времени он будет готов. Конец Главы Заключительная заметка: Я позволил себе некоторые вольности с более неисследованным миростроительством в COTE. Я полагаю, в некотором смысле, вы можете рассматривать оригинальную временную линию как альтернативную вселенную, но с развитием событий точно так же, как и в каноне.