Перезагрузка

—𝕻𝖊р𝖊загpузkа—

История повторяется, сперва как трагедия, затем как фарс.

© Карл Маркс

После ужина Киётака сидел на краю своей кровати, наблюдая, как слабое отражение ночного неба рябью расходится по оконному стеклу. Его разум снова прокручивал момент в коридоре. Все в его реакции было нелогичным. Почему он внезапно испытал сжатие в груди и туман в голове? Почему при встрече с Ичиносе на него обрушился шквал воспоминаний? Он не отреагировал так, когда встретил Каруизаву Кей в этой жизни. Она была первой девушкой его будущего «я». И хотя он использовал ее скорее как учебное пособие, чем как ту, о ком он романтически заботился, логика диктовала, что он должен был отреагировать на нее, если он отреагировал на Ичиносе. И если объяснение заключалось в реальных эмоциональных связях, то почему он не испытал такой сильной реакции, когда увидел Хорикиту Сузуне в день, когда получил воспоминания о будущем? В конце концов, Хорикита была девушкой его будущего «я» к концу этих воспоминаний. [Примечание переводчика: Намёки...] Но ничего не произошло. Только Ичиносе вызвала это. Что сделало ее особенной, что она спровоцировала в нем непроизвольную реакцию, которую не смогли вызвать ни одна из девушек его будущего «я»? Это действительно была первая подлинная аномалия в том, что в остальном было стабильной «регрессией». Из всего, что он наблюдал за последний месяц, он получил только воспоминания о будущем. Никаких вспомогательных систем, никаких скрытых функций, никаких неправдоподобных дополнений, с которыми он столкнулся в горстке историй о регрессии, которые он заставил себя прочитать за месяц. Никаких квестов, никаких альтернативных ветвей реальности, никаких сбоев, переписывающих настоящее. ... Да, он действительно потратил время на чтение произведений, которые обычно не стал бы рассматривать. Поскольку он оказался в необъяснимой ситуации, консультация работ, игнорирующих логику, казалась минимально полезной — хотя бы для того, чтобы позаимствовать концепции и подготовить планы действий на случай непредвиденных обстоятельств. Не то чтобы они были ему особенно полезны. Он медленно выдохнул. Было несколько способов интерпретировать явление, произошедшее ранее, но ни один из них не привел к чистому ответу. Первая возможность — ассоциативная память. В частности, соматические маркеры. Эмоциональные переживания часто оставляют следы в теле, отличные от фактов, хранящихся в уме. Всплеск адреналина, момент страха, волна облегчения — эти физиологические состояния могут связываться с воспоминаниями, сформированными вокруг них. Если его будущее «я» сохранило воспоминания об Ичиносе во время одного из таких обостренных моментов, то повторное видение ее могло поднять это состояние на поверхность, прежде чем его сознание успело отреагировать. Сначала тело, потом мысль. Это было чистое объяснение. Однако соматические маркеры требовали пережитого опыта. Тело должно было присутствовать в момент, когда был сделан отпечаток. Но эти будущие воспоминания были чьей-то другой жизнью. Это тело не переживало. Оно никогда не проходило через те моменты с Ичиносе. Ему не к чему было возвращаться. ... Если только сами воспоминания не несли достаточного веса, чтобы вырезать новые реакции в теле, которое никогда их не проживало, — но это уже переходило на территорию без научного обоснования. Он отложил эту идею. Гипотеза захвата миндалевидным телом (амигдала) была не намного лучше. Короткий путь мозга. Стимул, помеченный как угроза, сжимает обычный маршрут и заставляет тело сначала реагировать, а потом задавать вопросы. Если его будущий опыт пометил Ичиносе как кризисную точку, его миндалевидное тело могло само решить, что ее присутствие требует немедленной реакции. Но это не имело смысла. В обеих жизнях Ичиносе не квалифицировалась бы как триггер для чего-либо такой степени. Была также гипотеза памяти-вспышки. Память-вспышка формируется в единичные моменты чрезвычайной эмоциональной интенсивности — шока, страха, откровения. Они кодируются иначе, чем обычные воспоминания. Они острее, более сенсорны и гораздо труднее поддаются подавлению. Если его будущее «я» пережило нечто подобное, связанное с Ичиносе, то видение ее сейчас могло вытащить физиологический отпечаток на поверхность, прежде чем у него было время подумать. Это могло бы аккуратно объяснить, почему только один человек вызвал это. События-вспышки по определению редки. Но когда он просмотрел каталог своих будущих воспоминаний, ничего подобного не нашлось. Были осложнения с Ичиносе, да. Сложные обстоятельства. Но ничего, что поднялось бы до уровня события-вспышки. И даже если бы такое событие существовало, гипотеза все равно наталкивалась на проблему. Кодирование памяти-вспышки требовало своего рода эмоционального шокового ответа, который его тело редко производило. Он не закреплял их легко; Белая Комната позаботилась об этом. Если только воспоминание не было полностью скрыто от него... но это противоречило бы всему, что он наблюдал о передаче до сих пор. Таким образом, гипотеза не сработала. Но в конце концов, все эти идеи возвращались к одной и той же проблеме: даже если бы механизмы могли гипотетически применяться, и даже если бы он принял идею, что Ичиносе просто уникальна в некотором роде, он все равно был устроен так, чтобы вообще не реагировать подобным образом. Его головную боль и временный паралич в день, когда он получил свои воспоминания, хотя и не обычные, можно было объяснить. Приток информации вызвал временный паралич, пока его мозг не смог просеять то, что принадлежало ему, и то, что пришло из будущего. Это все еще сходилось. А вот произошедшее ранее — нет. Он встал с кровати через несколько минут, снова выдохнул и признал единственную возможность, которую держал в самой глубине своего сознания. Был шанс — каким бы малым он ни был, — что он ошибся в своем предположении, что получил только воспоминания о будущем. Он рассмотрел крошечный шанс того, что остаток его будущего «я», возможно, эмоциональный или инстинктивный, остался переплетенным с этими воспоминаниями. Это было нелогично и прямо из историй о регрессии, которые он заставил себя прочитать, но после всего, что произошло сегодня, это была единственная теория, которая не противоречила немедленно наблюдаемым результатам. Он нес эти воспоминания, оставаясь, в своей основе, Киётакой настоящего — тем, кто был всего в году от ухода из Белой Комнаты. Исходя из этой предпосылки, он не должен был реально реагировать на Ичиносе вообще, потому что у него не было к ней привязанности в этой жизни. Однако присутствие грубого, инстинктивного «остатка», переплетенного с этими воспоминаниями, могло хотя бы объяснить, почему его тело произвело такую несвойственную ему реакцию. Киётака закрыл глаза в раздумье. Он еще не до конца поверил в свою гипотезу, но гипотеза «остатка» по крайней мере объясняла избирательный характер реакции, когда ничто другое не могло. И это была единственная гипотеза, которая не рухнула сразу же при проверке. Что означало, что ему было бы разумно предвидеть, когда «остаток» сработает еще раз, чтобы он не застыл временно, как это было ранее. Это был лучший курс действий на данный момент. Не было смысла слишком много размышлять о случившемся, кроме того, что он уже предположил. Тем не менее, оглянувшись на свое отражение в темном окне, он обнаружил, что ему не очень нравится идея переменной, которую он не может контролировать, живущей в его собственной голове. —𝕻𝖊р𝖊загpузkа— Около 5:30 следующего дня Киётака вышел из своей комнаты в общежитии со спортивной сумкой, перекинутой через плечо, и начал бежать трусцой к спортзалу. Он уже сообщил Хирате, что собирается присоединиться к Судо этим утром, так как не смог сделать это вчера из-за того, что Чабашира внезапно вызвала его в учительскую. Не то чтобы Хирата возражал, если бы он не отправил ему сообщение. Просто так было вежливее. Однако это обернулось к лучшему. Потому что Хирата, по-видимому, должен был встретиться с футбольным клубом этим утром. Через несколько минут Киётака добрался до спортзала, где нашел Судо у шкафчиков. — Йо. Это прозвучало не так восторженно, как хотелось бы Киётаке. Но Судо все равно услышал его. Повернувшись, рыжий встретил его широкой ухмылкой. — Аянокоджи! Рад, что ты не струсил. — Я попросил тебя о помощи, — ответил Киётака, ставя свою сумку. — Зачем мне трусить? — Хех. Ну, не говори, что я тебя не предупреждал. Завтра ты почувствуешь «чудесную боль», — радостно предупредил его рыжий снова. — Я не жду меньшего. Рост мышц требует микроразрывов. Если не болит, значит, не работает. Судо моргнул, удивленный техническим ответом. — Ты прав. Прочитал это в какой-то книге, что ли? — поддразнил он. Киётака не потрудился ответить. Вместо этого он повернулся к своему шкафчику. Он расстегнул свою спортивную куртку и снял ее, обнажив черный компрессионный топ под ней. И хотя он не повернулся, он почувствовал тяжесть взгляда Судо. Он знал, что видит рыжий. В своей форме Киётака выглядел средне — стройный, неприметный. Но без пиджака истина была видна. Его дельтоиды были округлены; его трицепсы были очерчены; его спина обладала такой плотностью, которая появилась не просто от хорошей генетики. — Ой... — Голос Судо потерял насмешливую нотку. — Тебе вообще нужна моя помощь? Ты накачан для своего телосложения! Киётака повернулся, сохраняя нейтральное выражение лица. — Почему ты удивлен? Я думал, ты уже заметил во время урока плавания. Поскольку в этот раз он выступил лучше во время урока плавания — дойдя до финального раунда, — он подумал, что Судо должен был уже знать о его телосложении. Слегка смущенный, Судо почесал затылок. — Я... я имею в виду... Я действительно обращал внимание только на этих проклятых ублюдков Коенджи и Хирату. Они меня бесят. Это имело смысл. Его было легко не заметить, когда рыжий хотел доказать свое превосходство над Коенджи, который превосходил его телосложением, и Хиратой, которого обожали девушки. — Полагаю, я должен радоваться, что ты не злился и на меня, — сухо заметил Киётака. Судо фыркнул. — Какого черта я должен на тебя злиться? — Кто знает? — В любом случае, — продолжил Судо, — я слышал от Айка, что ты защищал меня, когда я ушел вчера. Спасибо за это... — Я бы не сказал, что защищал тебя, Судо. Ты отреагировал, не подумав. Но я не считаю справедливым, чтобы наши одноклассники плохо отзывались о тебе за то, в чем они сами виноваты, — ответил Киётака. Улыбка Судо ослабла. Раздражение мелькнуло на его лице, но оно не было направлено на Киётаку. — Ну, почему бы мне не злиться, когда этот ублюдок выделил меня? Что значит «особенно ты, Судо»? Я не единственный идиот в нашем классе. Киётака не стал спорить. Судо не был неправ. Он считал, что Хирате тоже не следовало выделять его. Тем не менее, рыжий слишком остро отреагировал. — У тебя там много энергии, — решил он сказать. — Нам, вероятно, стоит направить ее вон туда. Киётака указал на множество современных тренажеров внутри спортзала. Судо временно забыл о своем гневе. — Ты чертовски прав! Ладно, давай разомнемся, Аянокоджи. Киётака последовал за ним на пол. Судо погрузился в знакомую рутину — круговые движения руками, подъемы над головой, тяги с лентой — и Киётака повторял каждое движение с чистой точностью. После нескольких повторений Судо взглянул в сторону. — Ты действительно не шутишь, да? Большинство парней пытаются выглядеть круто во время разминки. А ты на самом деле делаешь все правильно. — Я бы предпочел не травмироваться потом. Они двигались по комплексу в размеренной тишине. Через несколько минут рыжий встал прямо. Его взгляд уже был прикован к скамейкам. — Ладно, — сказал Судо, разминая плечи. — Начнем с жима лежа. Ты когда-нибудь жал? — Один раз. — Один раз? — Ладно, дважды, — ответил Киётака. Судо уставился на него, как будто у него выросла еще одна голова. — Это было бы смешно, если бы у тебя не был такой безжизненный голос. — Удивлен, что ты это заметил, — ответил он, прежде чем занять позицию под штангой. По его предыдущим посещениям спортзала он оценил вес штанги примерно в десять килограммов. Достаточно, чтобы справился даже физически слабый человек. Судо схватил пару пятнадцатикилограммовых блинов и насадил их на гриф с металлическим стуком. — Я не совсем тупой. В любом случае, мы начнем с малого. — Нам не стоит начать с двадцати? — спросил Киётака. Рыжий усмехнулся. — Это для девчонок. Ты не выглядишь как креветка, так что, уверен, ты легко сделаешь сорок. Давай, я хочу увидеть твою технику. — Понял. Киётака снял ее со стоек плавным, контролируемым движением. Гриф опустился и снова поднялся по одной плавной траектории. Судо сузил глаза. — Ладно... хорошая техника. Слишком хорошая. Попробуй еще раз. Киётака сделал. Тот же результат. — Тц. — Судо почесал щеку. — Ладно, давай добавим немного веса. Киётака не стал спорить. Он сел, дыша естественно, наблюдая, как Судо насаживает пару десятикилограммовых блинов отработанными движениями. Это было не тяжело — не по сравнению с тем, что он мог действительно поднять, — но Судо, вероятно, ожидал, что он будет бороться. — Сделай пять повторений, — проинструктировал рыжий. Он снова лег, взялся за гриф и поднял его пять раз, прежде чем снова положить на стойки. Все еще плавно. Судо моргнул. — Ты сильнее, чем кажешься. — Я никогда не говорил, что я слаб, — ответил Киётака. — Чертов умник... — пробормотал Судо, но выглядел он бесспорно впечатленным. Он добавил еще пару пятикилограммовых блинов. — Хорошо. Это примерно то, с чем потеет один из парней в баскетбольной команде. Давай посмотрим, где ты. Киётака выдохнул один раз, затем снова начал жать. Техника оставалась безупречной. Он не остановился на одном; он выжал три чистых повторения, гриф двигался с устойчивым, гидравлическим ритмом, прежде чем снова положить его на стойки. Это зрелище заставило Судо остановиться, явно переоценивая парня на скамейке. Киётака поднимал семьдесят килограммов. В грандиозной схеме пауэрлифтинга это не было чем-то особенным. Но для старшеклассника-первокурсника с телосложением пловца двигать этот вес для повторений — без дрожи нестабильности — это было похвально. — Но я мог бы сделать это только в хороший день, конечно, — добавил Киётака, когда сел. Он решил, что можно продемонстрировать рыжему это, поскольку это поможет повысить его мнение о нем. Кроме того, если он продолжит скрывать что-то от своих одноклассников, он обнаружит, что ему не доверяют, как только он покажет некоторые карты. Прямо как в оригинальной временной линии. Судо коротко рассмеялся, когда подошел к стойке, снимая пятикилограммовые блины с грифа. — Тогда, должно быть, сегодня хороший день? — Можно и так сказать. — Если ты начнешь регулярно ходить в спортзал, каждый день будет хорошим днем. — Судо подошел к «дереву» для блинов, схватил еще одну пару 10-килограммовых железных блинов и насадил их на гриф с металлическим лязгом. — Я регулярно хожу в спортзал. Мы просто приходим в разное время, — поправил его Киётака. Он на самом деле выполнил свой план сделать привычкой ходить в спортзал. Это было еще одно отклонение от оригинальной временной линии. — Тогда мы должны приходить в одно и то же время. Легко, — ответил рыжий, проверяя замки, прежде чем лечь на скамейку. — Но если серьезно — мы должны тренироваться вместе чаще. Я хотел бы увидеть, как далеко ты сможешь зайти. Киётака поднял свое полотенце. — Если хочешь. — Черт возьми, хочу. — Судо пожал вес дважды. — Любого, кто тренируется, как ты, стоит держать рядом. После этого они продолжили некоторое время, переходя к различным тренажерам и упражнениям. Судо, естественно, хвастался — форсировал повторения, кряхтел во время подходов, пытаясь выглядеть впечатляюще, — но Киётака не отставал тихими, размеренными прибавками. Этого одного было достаточно, чтобы рыжий уважал его. Однако для Киётаки была одна проблема... Притворяться, что он устал. Он справился достаточно хорошо — немного замедлял дыхание, расслаблял позу между подходами, — но правда заключалась в том, что он совсем не запыхался. Его пульс был стабильным. Его мышцы разогрелись, но никогда не достигали точки утомления. К счастью, Судо был слишком сосредоточен на своей собственной тренировке, чтобы заметить. —𝕻𝖊р𝖊загpузkа— К концу первой недели мая изменения в Классе D были очевидны. Как только реальность системы баллов дошла до них, большинство учеников начали приспосабливаться — меньше разговаривать во время уроков, приходить вовремя, по крайней мере, делать вид, что слушают учителей. Судо был исключением. Но Киётака не возражал. Не то чтобы Судо пренебрег его советом; просто у него не было энергии, чтобы не спать на уроках. Между подходами в спортзаме и праздным ворчанием, когда они общались на прошлой неделе, Судо признался, что большую часть времени после занятий в клубе он проводит на баскетбольной площадке, выполняя упражнения и пытаясь улучшить свои навыки. Это была информация, которой не обладал его будущий «я». Главным образом потому, что тот Судо не считал будущего Киётаку достаточно близким другом, чтобы говорить о таких вещах. На этот раз, однако, Киётака использовал свое знание привычек Судо, чтобы склонить разговор в свою пользу. Когда Каруизава пожаловалась за обедом, что Судо «просто спит весь день», Киётака небрежно упомянул, что видел его все еще на баскетбольной площадке после семи, промокшего от пота и едва стоящего на ногах. Это не оправдывало всего, но смягчило обвинение в лени. В результате, рыжий не был полностью нелюбим классом. Хотя они все еще опасались его из-за его предыдущих вспышек. — Эй, Хорикита, как ты думаешь, они на самом деле поняли, что говорит Чабашира-сенсей, — обратился Киётака к своей соседке по парте, которая делала заметки. — Что это за бессмысленный вопрос? Ты должен сосредоточиться на себе, а не беспокоиться о других, — ответила девушка, не отрывая глаз от своего блокнота. — Я бы не сказал, что это бессмысленно. Промежуточные экзамены приближаются через пару недель, — возразил Киётака. Хорикита некоторое время обдумывала его слова. — Хм... тогда это будет зависеть от Хираты-куна, чтобы убедиться, что они поняли. Она уже знала об идее Хираты. На прошлой неделе Киётака упомянул план парня организовать учебную группу, чтобы помочь классу сдать промежуточные экзамены. Хорикита видела в этом смысл, но отклонила предложение Киётаки, чтобы она помогла Хирате. Она не хотела, чтобы парень предполагал, что она хочет с ним дружить. Что было очень в духе Хорикиты. Вскоре прозвенел звонок на обед, сигнализируя об окончании занятий. Но когда все готовились уйти, Хирата встал и вышел на учительскую трибуну. — Чабашира-сенсей упомянула, что скоро наступит промежуточный экзамен. Помните, что если вы провалитесь, вас исключат. Поэтому я думаю, что было бы неплохо создать учебную группу, — начал он. — Если вы пренебрегаете учебой, вы получите неудовлетворительную оценку и будете немедленно исключены. Я хочу этого избежать. Однако учеба не только предотвратит исключение; она также может помочь заработать баллы. Если мы получим высокие оценки, оценка нашего класса должна улучшиться в результате. Я попросил некоторых учеников, которые получили высокие баллы на тесте, помочь подготовить учебный план. Итак, я хотел бы, чтобы люди, которые беспокоятся, присоединились к нашей группе. Конечно, приветствуются все. Следуя совету Киётаки на прошлой неделе, Хирата воздержался от взгляда на Судо, чтобы парень снова не почувствовал, что его выделяют. Он все еще надеялся, что, несмотря на их нелегкие отношения, рыжий попытается сотрудничать с ним. Однако Киётака погасил эту надежду. Он указал, что Судо не станет сотрудничать из принципа. Угроза исключения не сдвинет с места наглого спортсмена. Поэтому на выходных он рассказал Хирате о плане, который у него был на уме, чтобы облегчить его беспокойство. Имея это в виду... — Будут люди, которые не захотят быть частью его запланированной учебной группы, — указал Киётака Хориките. — Как Судо, Айк и Ямаучи. — К чему ты клонишь? — спросила она. Он предложил то же самое, что и его будущее «я». — Возможно, мы могли бы провести учебную группу для этих троих. — Конечно. У меня не будет никаких возражений против этого. Тебя это, наверное, довольно сильно удивляет, не так ли? — Не совсем. Я выдвинул эту идею, думая, что ты можешь ее рассмотреть, — ответил Киётака. Хорикита немного осмотрела его. Парень стал еще смелее после их встречи с Чабаширой. — Тогда, поскольку это твоя идея... ты, конечно, не против собрать этих людей вместе, не так ли? — спросила она. — Меня это устраивает. Если только ты не возражаешь против моих методов сбора их вместе, — ответил Киётака. Глаза девушки сузились на это. — Какой метод может быть, кроме как просто попросить их участвовать? Киётака должен был тщательно обдумать свои следующие слова. Его план состоял в том, чтобы сделать то, что сделал его будущее «я», и попросить Кушиду о помощи. Но, даже если их отношения были лучше на этот раз, Хорикита немедленно отвергла бы его идею, если бы она включала Кушиду. — Попросить моих друзей помочь завербовать их, — сообщил он. Хорикита, вероятно, истолкует это как то, что он просит таких девушек, как Сато или Мацушита, продать парням идею учебной группы. Хотя они не были Кушидой, они были достаточно милы, чтобы такие люди, как Ямаучи, согласились их выслушать. — Хм... Я не возражаю. Что ж, если ты только добьешься этого. Хорикита встала со своего места и вышла из комнаты. Киётака остался за своей партой на некоторое время, прежде чем встал и присоединился к Хирате и остальным. —𝕻𝖊р𝖊загpузkа— После быстрого обеда Киётака ждал Судо возле баскетбольной площадки. Парень вышел с площадки через несколько мгновений, потный и слегка запыхавшийся. Он сразу заметил присутствие Киётаки. Он помахал кареглазому парню. — Йо, Аянокоджи! Что ты здесь делаешь? — Я рано закончил обед, поэтому подумал, что могу посмотреть баскетбол, — ответил он. Судо ухмыльнулся. — Ну, как тебе понравилось, как я «уничтожил» тех парней? Я довольно крут, да? Хотя он явно хвастался, он также не лукавил. Судо набрал около 16 очков, когда он смотрел. Рыжий, вероятно, набрал еще несколько до того, как он пришел. — Если ты будешь продолжать в том же духе, ты скоро станешь завсегдатаем, — подбодрил его Киётака. Рыжий засиял от похвалы. — Хех! Такой и план. Когда два парня начали возвращаться в свой класс, Киётака сменил тему. — Кстати, что ты собираешься делать с промежуточными экзаменами? — О, это... ну, я не знаю. Я никогда раньше серьезно не учился, — ответил он. — Мы это уже обсуждали. Если ты хочешь продолжать играть здесь в баскетбол, тебе придется немного постараться и учиться, — сказал Киётака. Судо застонал, но не стал полностью протестовать. — Знаю, чувак... но у меня нет времени. Мне нужно заниматься клубом. И ты же знаешь, что я все равно тренируюсь после клуба, верно? — Разве старшие в Баскетбольном клубе не берут перерыв, чтобы учиться? — возразил Киётака. — Нет. Они всегда в клубе. Вот почему я должен всегда приходить в часы клуба. Я не могу отставать, — ответил он. Киётака некоторое время молчал. — Кстати, к каким классам принадлежат твои старшие? — спросил он. У Судо был задумчивый вид. — Хм... многие из «основной группы» были либо из Класса А, либо из В, с несколькими парнями из Класса С. Были и старшие из Класса D, но они не являются основными игроками. — Вот и все. Вот почему твои старшие всегда присутствуют в клубе. Не только потому, что они помешаны на баскетболе. Они, вероятно, достаточно умны, чтобы сдать экзамены без дополнительной учебы, — ответил Киётака. — Эй, чувак, ты что, называешь меня тупым? — спросил Судо с притворной злостью. — Ты уже сам признавался в этом не раз, — ответил Киётака. Судо вздохнул. — Так к чему ты клонишь? Я уже знаю, что плохо разбираюсь в учебе. — Я создаю учебную группу с Хорикитой для учеников, которые не захотели присоединиться к группе Хираты. Я подумал, что должен спросить, не хочешь ли ты присоединиться, — ответил он. Рыжий уставился на него, слегка приоткрыв рот. — Ты? Ведешь учебную группу? Это что, шутка какая-то? — Я не хочу, чтобы вы провалились и были исключены, — ответил Киётака. — Но у меня же клуб... — возразил Судо. — Я знаю. Но у тебя также не будет клуба, если тебя исключат, — возразил Киётака. Рыжий вздохнул. — Дай мне немного времени подумать об этом. Это был такой же хороший ответ, какой мог получить Киётака. — Конечно. Просто чтобы ты знал, я начну учебную группу завтра после уроков, — сказал ему Киётака. — В любом случае, я думаю о дне ног завтра. Что скажешь? — Черт... Я больше всего ненавижу дни ног, — застонал Судо. — Но, думаю, завтра должно сработать. На днях мы делали спину. — Хорошо. Отлично. —𝕻𝖊р𝖊загpузkа— После окончания занятий Хорикита быстро покинула комнату. Как и его будущее «я», Киётака воспользуется этим шансом, чтобы привести в исполнение свой план по привлечению Кушиды. — Кушида, у тебя есть минутка? — окликнул он светловолосую девушку, которая тоже собиралась уходить. — О, Аянокоджи-кун! Тебе что-то нужно? — спросила она. — Да. Если тебе удобно, можем поговорить снаружи? — Ну... я собиралась встретиться с друзьями, так что у меня не очень много времени... но, ладно! Улыбаясь, девушка последовала за Киётакой из их класса. Обернувшись за угол коридора, он заговорил. — Судо, Айк и Ямаучи не присоединились к учебной группе Хираты, и я беспокоюсь, что они могут провалиться, если их оставить одних. Я уже говорил с Судо об учебной группе, которую мы с Хорикитой организуем, и хотя он меня выслушал... он, вероятно, откажется, если будет заниматься один. Вздохнув, он добавил. — Он, вероятно, рассмотрит эту идею, если Ямаучи и Айк тоже присоединятся к группе... но я не думаю, что им будет интересно что-то подобное. Я просто знаю, что Айк скажет: «Я не хочу тратить свое свободное время на учебу», или что-то в этом роде. Кушида неловко хихикнула. — Это... звучит как Айк-кун. Киётака кивнул. — Но я думаю, они определенно придут на учебную группу, если их пригласишь ты. Девушка согласилась с его логикой. Она прекрасно знала о влечении Айка и Ямаучи к ней. — Кроме того, я подумал, что ты могла бы использовать эту учебную группу как способ сблизиться с Хорикитой. Что ты думаешь? У Кушиды был задумчивый вид. — Ну, я действительно хочу сблизиться с ней, но... ладно, об этом я не буду беспокоиться сейчас. Кроме того, это естественно — помочь другу, попавшему в беду. — Ты уверена, что согласна на это? Если нет, я не буду заставлять тебя присоединиться, — ответил Киётака. Все по сценарию. — Ах, извини. Я колебалась не потому, что мне не понравилась идея. Я колебалась, потому что была счастлива. Кушида прислонилась к стене, осторожно пнув ее. — Жестоко исключать кого-то за плохую оценку. Разве не ужасно прощаться после того, как ты старалась подружиться со всеми? Когда Хирата-кун сказал нам, что он проводит учебную группу, я очень восхитилась им. Но можно сказать, что и ты, и Хорикита-сан были гораздо более наблюдательными, чем я. В конце концов, вы оба заметили, что не все хотели присоединиться к Хирате-куну. Затем она взяла Киётаку за руку и улыбнулась. — Ты действительно оказал на нее хорошее влияние, Аянокоджи-кун! Без тебя, я думаю, Хорикита-сан просто проигнорировала бы их. Киётака поборол желание поднять бровь на этот комментарий. Казалось, хотя он не изменил ничего существенного до сих пор, созданные им микроизменения повлияли на то, как другие его воспринимали. — Я не думаю, что способен влиять на кого-то вроде нее, Кушида, — ответил он. — Хм... Не знаю. Ты не должен недооценивать себя слишком сильно, Аянокоджи-кун, — ответила она, отпуская его руку. — В любом случае, я рад, что ты согласилась с моей просьбой. Нам определенно пригодится твоя помощь. Если ты там, наши шансы увеличатся в сто раз. — Ах, но я хочу спросить тебя об одной вещи. Я тоже хочу участвовать в учебной группе, — сказала Кушида. — Правда? — Да! Я бы хотела учиться со всеми, — ответила она. Киётака некоторое время смотрел на нее, затем кивнул. — Думаю, это меньшее, что я могу сделать, после того как попросил тебя о помощи. Светловолосая девушка засияла. — Отлично! Итак, когда мы начнем? — Мы планируем начать завтра, — ответил Киётака. — Понятно. Тогда мне нужно будет поговорить со всеми к концу дня. Я свяжусь с тобой позже, хорошо? — У тебя уже есть их контактная информация? Это упрощает задачу, — заметил он. Кушида улыбнулась. — У меня есть контактная информация почти всех. На самом деле... единственные люди, чьих номеров у меня нет, это Хорикита-сан. — Подожди. У тебя есть мой номер? — спросил Киётака. Это было настоящим сюрпризом. Он не помнил, чтобы Кушида лично спрашивала его, и он не инициировал обмен контактами с ней. — Мацушита-сан дала его мне, когда я сказала ей, что у меня нет твоего номера, — открыла она. — Я не хотела брать его, потому что хотела спросить тебя лично, но она сказала, что ты не будешь против. Заметив задумчивый взгляд Киётаки, она добавила: — Надеюсь, ты не будешь на нее злиться. Я должна была отказаться. — О, не беспокойся об этом. Мацушита была права. Я не очень возражаю. В конце концов, ты одноклассница, — успокоил ее Киётака. — Но поскольку у тебя есть мой номер, я думаю, справедливо будет, если ты дашь мне свой. Он мысленно сопротивлялся желанию похлопать себя по плечу. Это прозвучало гладко. Однако Кушида не выглядела такой уж нетерпеливой. — Разве Хорикита-сан не рассердится, если ты возьмешь мой номер? Киётака на мгновение выглядел смущенным. Затем до него дошло. Поскольку Кушида в этой временной линии видела, как они вдвоем направлялись в общежитие, слухи о том, что он и Хорикита встречаются, вероятно, имели для нее больший смысл. Даже больше, чем в оригинальной временной линии. — Почему она должна злиться? — спросил Киётака. — Вы двое не встречаетесь? Это большой слух среди девушек в нашем классе. Мацушита-сан начала его. Она сказала, что когда ты не ешь с ними, ты, вероятно, ешь с Хорикитой-сан. И некоторые из них заметили, что она действительно разговаривает только с тобой, — объяснила она. Конечно, она не раскрыла, как на самом деле видела, как они вдвоем направлялись в общежитие. Она не хотела, чтобы Киётака заподозрил, почему она невероятно наблюдательна, когда дело доходило до Хорикиты. Не то чтобы это имело значение. — Мне жаль, но ничего подобного не происходит. Мы просто соседи по парте, — опроверг Киётака. Затем Кушида улыбнулась. — Тогда, я думаю, обмен номерами должен быть в порядке вещей! И вот, Киётака наконец-то получил номер Кушиды. —𝕻𝖊р𝖊загpузkа— В ту ночь Кушида принесла Киётаке много хороших новостей. Как и ожидалось, Ямаучи и Айк согласились участвовать в учебной группе завтра. И хорошие новости продолжались. К его удивлению, Судо написал ему, что придет завтра. Он отправил это незадолго до последующего сообщения Кушиды, в котором говорилось, что она связалась с рыжим. Хотя он был уверен, что Судо в конце концов придет, он думал, что Кушида доведет дело до конца. Поэтому он посчитал невероятным достижением, что ему не понадобилось ее убеждение, чтобы убедить его. Отправив сообщение Судо, Киётака написал Хориките, чтобы сообщить о случившемся. Затем, как и ожидалось, Хорикита позвонила. — Алло? — Я не совсем понимаю сообщение, которое ты мне только что отправил, — ответила она. — Что трудно понять? У нас есть учебная группа. Я написал все ясно как день. — Не эту часть. Про Кушиду-сан. Я об этом не знала. — Я спросил ее некоторое время назад. Наличие такого человека, как Кушида, на нашей стороне увеличивает шансы собрать всех вместе. Поэтому я попросил ее, и теперь наша проблема решена. Затем он попытался заблокировать следующий ответ Хорикиты. — Кроме того, разве ты не говорила, что не будешь против того, какой метод я использую? Я помню, ты сказала: «Что ж, если ты только добьешься этого», если я не ошибаюсь. — Ты сказал, что попросишь своих друзей помочь завербовать их. Вы теперь друзья с Кушидой-сан? — возразила она. Хотя они не были лицом к лицу, Киётака мог сказать, что она раздражается. — Мы друзья. Это твоя вина, что ты предположила, что мы не друзья. В любом случае, попросив Кушиду, которая потратила больше времени на общение, помочь нам, наши шансы на успех значительно возросли. И мы получили то, что хотим. — ... Хотя в твоих словах может быть смысл, мне все равно это не нравится. И ты, вероятно, можешь сказать, что я чувствую к ней, поэтому ты должен был сначала заручиться моим одобрением. Киётака продолжал стоять на своем. — Почему? Разве ты не согласилась, когда я сказал тебе, что не позволю тебе относиться ко мне как к пешке? Это единственная причина, по которой я сотрудничаю с тобой, Хорикита. Он знал, что он был немного более конфронтационным, чем обычно, но он хотел, чтобы Хорикита поняла иерархию между ними. Она не поймет этого сейчас, но в конце концов она перестанет думать, что может делать с ним все, что ей заблагорассудится. У него уже были воспоминания (хотя и не прожитые) о жизни, где он позволил этому случиться. — ... Я понимаю, — ответила Хорикита после нескольких секунд молчания. — Полагаю, все, что стоит делать, требует жертв. Однако Кушида-сан может помочь только собрать учеников. Ей не разрешено присоединяться к учебной группе. Какая невероятно упрямая девушка. — Ты ведешь себя нелепо. Это меньшее, что мы можем ей дать после того, как она помогла нам. Смогли бы мы оба собрать всех этих троих? Я так не думаю, — рассудил Киётака. В своем сообщении Хориките он не упомянул, что именно он убедил Судо присоединиться к учебной группе. Если бы он упомянул это, она бы сказала: «если ты смог убедить Судо-куна, ты определенно сможешь убедить и двух других». Он потерял бы все рычаги влияния в разговоре. — Я не позволю ей войти в нашу учебную группу. Я отказываюсь уступать в этом, — упрямо настаивала она. — Хорошо, можешь хотя бы сказать мне, почему? — Разве ты не чувствуешь себя некомфортно, сидя рядом с тем, кого ненавидишь? — возразила она. — А? — Киётака притворился, что не знает. — Ну... предположим, парни откажутся, когда Кушида не придет. Что тогда? — Извини, просмотр этих тестовых материалов занимает больше времени, чем я ожидала. Я заканчиваю разговор здесь. Спокойной ночи. Как и ожидалось, Хорикита повесила трубку. Налив себе стакан апельсинового сока, он рассеянно задался вопросом, смог бы он заставить Хорикиту быть более восприимчивой к идее присоединения Кушиды, если бы он вызвал больше изменений в предыдущем месяце. ... Вероятно, нет. Было трудно отменить «личность», которую кто-то культивировал более десяти лет. Потребовалось бы больше, чем один месяц «обусловливания». Даже он, несмотря на то, что ему насильно «скормили» трехлетний запас чужих воспоминаний, все еще придерживался догмы, которую он давно принял. Через несколько минут он решил позвонить Кушиде, чтобы сообщить ей новости, которые она уже ожидала. Как только звонок закончился, он направился в ванную... как раз вовремя, чтобы получить сообщение от Хорикиты. Он вздохнул. Как раз когда он думал, что ночь закончилась. Хотя он не возражал против этого. Хотя бы потому, что этого не произошло в оригинальной временной линии. Открыв сообщение, он увидел вложение, содержащее материалы для их завтрашнего обучения. Значит, она ожидала, что я тоже буду учить... — подумал Киётака, прежде чем скачать файл. Он, вероятно, запишет все в пустой блокнот позже. —𝕻𝖊р𝖊загpузkа— На следующий день Хорикита проигнорировала Киётаку, как и ожидалось. Не то чтобы он возражал. Он знал, что девушка снова заговорит с ним после окончания занятий. И, как и ожидалось, когда прозвенел последний звонок, она заговорила с ним. — Ты собрал всех в учебную группу? — Кушида приведет их. Киётака заметил суженные глаза девушки. Казалось, она запротестует, как это было в оригинальной временной линии, но она на удивление промолчала. — Давай отправимся в библиотеку, — наконец сказала она. Подняв свою сумку, Хорикита вышла в библиотеку. Киётака последовал за ней и увидел то же подмигивание, которое Кушида послала ему, как и в воспоминаниях. Было довольно странно увидеть что-то новое, только чтобы в следующую секунду напомнить себе о том, как некоторые вещи не изменились. Он отбросил эту мысль. Войдя в библиотеку, Киётака и Хорикита нашли длинный стол в дальнем конце библиотеки. Они аккуратно разложили свои вещи, ожидая остальных. — Я привела всех! Кушида подошла к тому месту, где они сидели. Позади нее были Судо, Айк, Ямаучи и неожиданное дополнение в лице Окитани. — Кушида-тян рассказала нам об этой учебной группе. Я не хочу быть исключенным, только начав. Спасибо! — Айк улыбнулся ему. Кивнув Айк, Киётака обратил внимание на лишнего человека в группе. — Окитани? Разве ты не сдал? Окитани Кёсуке, женоподобный парень с синими волосами и стройным телосложением, был тем человеком, который неожиданно присоединился к учебной группе в оригинальной временной линии. Он сдал внезапный тест в апреле, но беспокоился о том, что провалит промежуточные экзамены. — О, н-нет. Не совсем. Я был очень близок к провалу, поэтому волновался... Мне э-э, можно присоединиться к вам? Немного сложно присоединиться к группе Хираты... — парень посмотрел на Киётаку, надув щеки от беспокойства. — Можно Окитани-куну тоже присоединиться к нам? — спросила Кушида Хорикиту. — Пока ты беспокоишься о провале, я не возражаю. Но тебе нужно быть серьезным, — сказала колкая девушка Окитани. — О, хорошо. Окитани сел, казалось, счастливый. Кушида попыталась сесть рядом с ним, что Хорикита, безусловно, заметила. Киётаке было любопытно, как пойдет этот разговор, учитывая отсутствие комментариев Хорикиты ранее. — Кушида-сан, разве ты не получила хороший балл на небольшом тесте? — спросила она. Но вместо светловолосой девушки первым заговорил Киётака. — Верно. Раз уж так, вероятно, будет удобнее, если она тоже сможет помогать с обучением. Обе девушки уставились на него с разной степенью удивления. — Что? У кого-нибудь есть с этим проблемы? Как насчет тебя, Айк? Айк выглядел почти обиженным тем, что вопрос задали именно ему. — Что? Почему у кого-то должна быть проблема с тем, что Кушида-тян присоединяется? — Ага! Я присоединился только потому, что Кушида-тян сказала, что присоединится, — добавил Ямаучи. — Хорошо, тогда это облегчит задачу всем нам, — сказал Киётака, кивая. — Но прежде чем что-либо предпринимать, всем ли удобно, если я распределю, кто кого обучает? — Конечно, Аянокоджи-кун! — Кушида быстро оправилась от своего первоначального шока. Киётака знал, что она на самом деле подготовила план, чтобы заставить Хорикиту позволить ей присоединиться к учебной группе. Ключом был Окитани. Если бы Хорикита приняла его в группу, то все, что ей нужно было сделать, это сказать, что она тоже беспокоится о провале. Но его неожиданная инициатива сделала ее план ненужным. Это, вероятно, заставило ее немного переоценить свое мнение о нем. — Спасибо, Кушида. Хорикита? Он наполовину ожидал, что Хорикита сейчас же убежит, но, на удивление, она осталась на своем месте. Она даже не жаловалась. Но это было потому, что она знала, что выхода нет. Если бы она высказала свое несогласие, она рисковала тем, что все — включая Киётаку — уйдут. Это делало все бесполезным. Тем более, что она, вероятно, пришла к выводу, что Киётака больше не поможет ей, если она решит высказать свое мнение. Даже призыв к его долгу перед ней не сработал бы. Вчерашний звонок, вероятно, создал у нее впечатление, что он был совершенно серьезен. — Меня это устраивает, — неохотно ответила она. Киётака встал, затем начал организовывать группу. — Кушида, ты будешь обучать Ямаучи и Айка... — ОТЛИЧНО! Я ВЫЛОЖУСЬ НА ПОЛНУЮ, — воскликнул Айк. При этом группа заметила, что на их стол смотрят много глаз. Киётака вздохнул. — Айк, потише. Мы в библиотеке. Затем он открыл свою сумку и дал блокнот Кушиде, которая его приняла. Светловолосая девушка быстро просмотрела блокнот. — В общем... Окитани со мной, а Судо с Хорикитой. Я буду на том конце стола, Хорикита на другом конце, а Кушида посередине. С этими словами Киётака переместился к самому левому краю стола, и Окитани последовал за ним туда. Решив, что наконец-то можно говорить, Судо воспользовался шансом задать вопрос. — Набрать меньше тридцати двух означает провал. Проваливаешь ли ты, если набираешь ровно тридцать два балла? Киётака вернулся в центр стола после вопроса. — Нет, ты в безопасности, если наберешь не менее тридцати двух баллов. Судо, ты справишься с этим, верно? — сказал Айк. Хорикита, которая в основном молчала с тех пор, как Киётака взял все в свои руки, ответила. — Это не имеет особого значения. В идеале цель состоит в том, чтобы все набрали пятьдесят. — Эх, разве это не будет слишком сложно? — Лицо Айка немного побледнело. — Целиться только в то, чтобы «проскочить», опасно. Тот факт, что вы не можете легко достичь этого порога, беспокоит меня, — ответила Хорикита, доставая подготовленные ею заметки. — Кроме того, я не уверен, что тридцать два по-прежнему будут проходным баллом, — добавил Киётака. — Ха? Что ты имеешь в виду? — На этот раз спросил Ямаучи. — Я сфотографировал наши баллы во время короткого теста после того, как Чабашира-сенсей сказала, что проходной балл 32. После подсчета результатов я увидел, что средний балл класса составил 64,4. Это означало, что формула, которую использовала школа, была средний балл класса, разделенный на два. Так что, если средний балл класса окажется выше, скажем, 70, проходной балл будет 35, — объяснил Киётака. Хорикита кивнула в знак согласия с его выводом. — Именно поэтому моя цель — набрать 50. Всем будет невозможно набрать 100, так что это, безусловно, безопасный балл. — Что ж, если мы будем стремиться к большему, мы определенно добьемся успеха. Разве не так? — вмешалась Кушида, умело успокаивая встревоженных «двоечников». После того, как мальчики взволнованно — но тише — выразили свою поддержку Кушиде, Хорикита заговорила. — В пособии я включила большую часть того, что будет рассматриваться на этом тесте. У нас осталось всего около двух недель, но поскольку у нас теперь три репетитора, должно быть легче провести вас через все это. Если вы чего-то не понимаете, вы можете спросить своего назначенного репетитора. — Вы слышали ее, — добавил Киётака. Хорикита посмотрела на него. Она, вероятно, все еще была раздражена выходкой, которую он выкинул ранее. — Мы уже потратили достаточно времени. Начнем. При этих словах Киётака и Окитани вернулись к самому левому краю стола. Судо последовал за Хорикитой, в то время как Айк и Ямаучи сели рядом друг с другом посередине, лицом к Кушиде. Как только все обучаемые сели напротив своего репетитора, Киётака сел и достал другой блокнот, содержащий то, что прислала ему Хорикита. — Эй, я не понимаю первого вопроса, — сказал Судо Хориките, привлекая всеобщее внимание. Хотя теперь они были разделены на группы, остальные достаточно хорошо слышали Судо. У А, В и С в совокупности есть 215 йен. У А на 120 йен больше, чем у В. Кроме того, после того, как С отдаст В две пятых своих денег, у В будет на 220 йен больше, чем у А. Сколько йен было у А изначально? Это был первый вопрос в учебном пособии, которое составила Хорикита. Задача с системой уравнений. Для ученика средней школы это должно быть достаточно легко решить, но казалось, что даже средний ученик средней школы был академически превосходящим Судо. — Попробуй подумать об этом. Если ты сдашься прямо в начале, ты ни к чему не придешь, — огрызнулась Хорикита. — Послушай, я вообще не умею учиться, — защищался Судо. — Это не оправдание. Все поступили в эту школу, — ответила она. — Я тоже не совсем понимаю, — сказал Айк, почесав голову. — Как насчет тебя, Окитани? — спросил Киётака парня напротив него. — Посмотрим... А плюс В плюс С равно 2150 йен. Значит, А равно В плюс 120. Затем... — Окитани начал записывать ряд уравнений. — Верно, у тебя есть уравнения один и два с этим. Итак, тебе нужно рассмотреть следующую часть проблемы: С отдает (2/5) йен В, так что у С остается (3/5) его первоначальных йен, — направлял его Киётака. — Как ты это запишешь? — Э-э... b + (2/5)c = a + 220? — Правильно. И теперь, когда у нас есть уравнение a = b + 120, ты подставишь его туда, — ответил Киётака. — О... точно. Кажется, я понял, — пробормотал Окитани. На его дальнем правом боку Киётака заметил Кушиду, смотрящую на него с легким трепетом. Заметив его взгляд, девушка улыбнулась. — Ты довольно хорош в преподавании, Аянокоджи-кун! — Правда? Окитани, вероятно, просто сам по себе умный, — ответил Киётака. Лицо парня покраснело от похвалы. — Эм... ты сделал это более понятным... — Видишь? — Кушида сияла. — Научись принимать похвалу, Аянокоджи-кун! — Что за суета... Честно говоря, ученики первого и второго года средней школы легко могли бы решить эту проблему. Если вы споткнетесь здесь, вам будет невозможно продолжать, — заметила Хорикита. Она, вероятно, не оценила очевидную дружелюбность между Киётакой и Кушидой. И, как и ожидалось, Судо обиделся на это. — Значит, ты говоришь, что мы как дети начальной школы? — Как сказала Хорикита-сан, будет плохо, если вы запутаетесь здесь. Задачи по математике на коротком тесте были примерно такой сложности, но последние задачи были действительно сложными. Я не понял, как их решить, — сказал Окитани. — Не волнуйся об этом, Окитани-кун! Мы здесь, чтобы сделать вещи проще для понимания, — заверила его Кушида. — Послушай. Это можно легко решить с помощью системы уравнений. Так же, как Аянокоджи-кун показал Окитани-куну, — Хорикита проигнорировала сцену из других групп и обратилась прямо к Судо. — Что такое «система уравнений»? — спросил Айк Кушиду. — Позволь мне показать тебе, — ответила она, улыбаясь. Затем она написала решение на листе Айк. И Ямаучи, и Айк, казалось, слушали с пристальным вниманием. Но, когда Киётака взглянул на них, было ясно, что они просто смотрят на ее грудь. И как только Киётака подумал, что все действительно сработает, Судо бросил свой механический карандаш на стол. Он посмотрел на Хорикиту. — Стоп. Я закончил. Это не сработает. Зная, что у Хорикиты нет навыков деэскалации, Кушида заговорила, как и в оригинальной временной линии. — П-подождите, все. Давайте попробуем. Если вы научитесь решать эти проблемы, вы сможете применить то, что вы узнали, к вопросам в тесте. Хорошо? Хорошо? — Боже... Судо... что тут так трудно понять? — Ямаучи повернулся к рыжему с ухмылкой. — Мы уже знаем ответ! Это 710! Он просто прочитал ответ, который Кушида написала на листе Айка. Судо встал и подошел к средней части длинного стола, осматривая решение Кушиды. — Эм... значит, ты использовала это, чтобы получить ответ? Как? — спросил он. Киётака вмешался еще раз. — Ты должен спрашивать Хорикиту, а не Кушиду. Я почти уверен, что у нее есть ключ к ответам, чтобы ты мог посмотреть. — Зачем? Чтобы она снова назвала меня тупым? Ты слышал ее раньше, не так ли? — прорычал Судо. Ранее, пока все было относительно мирно, Киётака действительно слышал, как темноволосая девушка оскорбляла рыжего, когда он не мог следовать за ней. — Мне жаль, но это потому, что ты слишком невежественен и некомпетентен, — колкие слова Хорикиты немедленно привлекли внимание Судо. — Если ты не можешь решить эту проблему, я серьезно дрожу при мысли о том, что принесет будущее. Киётака вздохнул. Казалось, чем больше вещей меняется, тем больше они остаются прежними. — Заткнись. Это не имеет к тебе никакого отношения. — Судо ударил по столу, что вполне понятно, раздраженный Хорикитой. — Ты прав. Это не имеет ко мне никакого отношения. Твои страдания никак на меня не повлияют. Мне тебя просто жаль. Ты, должно быть, провел всю свою жизнь, убегая от всего, что представляло собой вызов, — огрызнулась Хорикита. — Говори все, что хочешь. Академические знания все равно будут бесполезны в будущем. — Академические знания будут бесполезны в будущем? Это интересный аргумент. Как ты это оправдываешь? Судо на мгновение взглянул на Киётаку. За прошедшую неделю у них было несколько обсуждений об учебе. Он знал, что его друг говорил по существу, но он прожил большую часть своей юности, веря, что все, что ему нужно, это улучшить свою игру. Тогда его мечта последует за ним. Это был цивилизованный разговор. Но Хорикита? Остроязычная девушка, которая не понимала его, продолжала оскорблять его, унижать его. Он не мог этого вынести. И вот... — Мне все равно, что я не могу решить эту проблему. Если я должен полагаться на кого-то вроде тебя, то учеба бесполезна. Стремление стать профессиональным баскетболистом поможет мне гораздо больше, — сердито ответил он. Киётака просто наблюдал за разговором с бесстрастным лицом. Возможно, было бы лучше просто позволить природе взять свое в этом случае. Он и так сделал достаточно. — Неверно. Как только ты научишься решать такого рода проблемы, вся твоя жизнь изменится. Другими словами, учеба увеличивает вероятность того, что ты решишь проблемы, с которыми сталкиваешься. Это тот же принцип, что и в баскетболе. Интересно, до сих пор ты играл в баскетбол по своим собственным правилам. С каждым словом все за столом видели, как рыжий злится еще больше. И все же никто ничего не сделал, чтобы остановить град Хорикиты. И вот, Хорикита смогла нанести свой «coup de grace». — Когда ты сталкиваешься с трудностями в баскетболе, ты убегаешь от них, как от учебы? Я сомневаюсь, что ты серьезно относишься к баскетбольным тренировкам. Ты прирожденный нарушитель спокойствия, тот, кто всегда вызывает беспорядки. Если бы я была твоим советником, я бы не пустила тебя в команду. Но прежде чем Судо смог сделать что-то опрометчивое, Киётака уже был за его спиной, удерживая его руку. Рыжий повернулся к нему, свирепо глядя на своего друга. — Что? Ты ее защищаешь? Ты не слышал, что она сказала обо мне? Судо на самом деле звучал немного преданным. Возможно, он надеялся, что Киётака прервет Хорикиту и спасет его от словесного «избиения». Но этого не произошло. — Я не защищаю ее, Судо. Я защищаю тебя, — пояснил Киётака, невозмутимый взглядом более высокого парня. — Как ты думаешь, что произойдет, если ты ударишь ее? Хорикита может и не отреагировать, но школа отреагирует. При его словах Судо стиснул зубы от раздражения. Он знал, что Киётака был прав, но в этот момент ему не нужна была правда. Ему нужно было выпустить пар. Но все же он решил послушать Киётаку. Он ослабил руку и сделал глубокий вдох. — Хмф. Кем может стать такой простофиля, как ты, если тебя так легко разозлить. — Хорикита не могла устоять перед шансом на еще один укол. — Ты хочешь играть в профессиональный баскетбол? Ты искренне веришь, что сможешь воплотить такую ребяческую мечту в этом мире? Такой простофиля, как ты, который сразу сдается, никогда не сможет стать профессионалом. И вот так все усилия Киётаки пошли насмарку. — Ты! Возобновленный гнев рыжего, казалось, действовал как топливо для Хорикиты. — Значит, ты просто собираешься немедленно отказаться от учебы или от школы в целом? Тогда выбрось свои мечты об игре в баскетбол и проводи свои дни, трудясь на жалкую работу на неполный рабочий день. — Хмф. Это прекрасно. Я брошу, но не потому, что это сложно. Я взял выходной от своих клубных занятий для этого, и это оказалось пустой тратой времени. До встречи! — Странно говорить. Учеба сложна, — заметила Хорикита. Если бы не Киётака и Кушида, Судо, вероятно, уже ударил бы Хорикиту. Вместо этого он запихнул свои учебники в сумку, даже не скрывая своего раздражения. Затем, не сказав больше ни слова, рыжий ушел. — Полагаю, на этом наш сегодняшний урок окончен, — сказал Киётака. Кушида смотрела на него с тревогой, но он знал, что девушка согласна с ним. После сцены, которую они увидели, остальные мальчики определенно потеряли мотивацию продолжать. — Сегодня? Нет... Я бросаю, — заявил Айк. — Извини, Кушида-тян... но если нам придется делать это с Хорикитой-сан рядом, я могу просто не выдержать. Он на самом деле выглядел извиняющимся, обращаясь к светловолосой девушке. Затем Айк повернулся к Хориките. — Ты можешь быть умной, Хорикита-сан, но это не значит, что ты можешь вести себя так, будто ты лучше нас. — Мне все равно, если тебя исключат. Делай, что хочешь, — отпарировала Хорикита. — Ну, я просто буду бодрствовать всю ночь! — Интересно. Разве ты не пришел сюда, потому что не можешь учиться? — Прекрати это, Хорикита, — заговорил Киётака. Хорикита встретила взгляд Киётаки ледяным взглядом, но не заговорила. Оставшиеся мальчики уже собрали свои сумки, но они остановились на мгновение, чтобы посмотреть на Киётаку. Кареглазый парень был для них неожиданным союзником, и им казалось, что он тоже сыт Хорикитой по горло. — Можете идти. Извините за сегодня, — обратился он к ним. С благословения Киётаки, Айк, Ямаучи и Окитани вышли из библиотеки. — Хорикита-сан, мы не сможем учиться ни с кем, если все будет продолжаться так... — пробормотала Кушида. — Я определенно ошиблась. Даже если бы я помогла им избежать провала на этот раз, мы столкнулись бы с подобной дилеммой вскоре после этого. Нам пришлось бы снова проходить через это раздражение. В конце концов, они провалятся. Я наконец-то понимаю, насколько непродуктивным это было. У меня нет на это времени. — Подожди, что ты имеешь в виду? — спросила Кушида. — Я имею в виду, что лучше избавиться от балласта. Это было окончательное заключение Хорикиты. Если провалившихся учеников исключат, то средние баллы класса по тестам повысятся, и все будет проще контролировать. Киётака, по принципу, на самом деле согласился с ней. — Но это... — Кушида повернула взгляд на Киётаку, молча прося о поддержке. — Если она так думает, мы ничего не можем с этим поделать, — ответил он. — Но я пока не сдаюсь на их счет. Светловолосая девушка выглядела облегченной его словами. — Ну тогда... Я думаю, мне придется что-то сделать быстро. Ну, я постараюсь. Я определенно не хочу, чтобы все так быстро развалилось. — Кушида-сан. Ты действительно так думаешь? — спросила ее Хорикита. Киётаке было ясно, что Хорикита не верит ее словам. Он знал, что надвигается беда. Тем не менее, он решил позволить разговору состояться. — Это неправильно? Я не хочу бросать Судо-куна, Айк-куна и Ямаучи-куна. Хорикита холодно отвергла ее рассуждения. — Даже если бы ты действительно так чувствовала, мне бы не было до этого особого дела. Но я не думаю, что ты на самом деле хочешь их спасти. — Что? Я не понимаю. Почему ты говоришь такие вещи, Хорикита-сан? Почему ты пытаешься настроить людей против себя? Это... очень печально. Кушида ненадолго опустила голову, затем снова посмотрела на Киётаку и Хорикиту. — Что ж. Увидимся завтра, — прошептала она. С этими словами Кушида ушла. Остались только Киётака и Хорикита. Точно так же, как все и начиналось. Однако, напряженная атмосфера неуклонно охватывала комнату. — Аянокоджи-кун, — позвала его Хорикита. — Тебя невероятно трудно понять. Ты говоришь одно, а делаешь другое. — Я не понимаю, к чему ты клонишь, Хорикита, — ответил он. — Для меня становится очевидным, что на самом деле тебе не нужна моя помощь. Все в этой учебной группе было твоей заслугой. Ты придумал идею. Ты определил цели. Ты мобилизовал их через Кушиду-сан, несмотря на то, что знал, что я не хочу с ней работать. И ранее ты взял на себя руководство учебной группой, когда я предполагала, что ты позволишь мне взять инициативу на себя, — сказала она. — В чем смысл совместной работы, если ты даже не собираешься со мной советоваться или слушать меня? Я просто не понимаю. А теперь, когда я думаю об этом, твоя идея с учебной группой определенно сработала бы, если бы в ней были только ты и Кушида-сан, — продолжила она. Все, что она сказала, можно было свести к следующему: зачем вообще вовлекать меня, если очевидно, что ты знал, что произойдет? Киётака позволил моменту пройти, прежде чем ответить. — ...Ты права в одном, — наконец сказал он. — Я недостаточно советовался с тобой. Хорикита моргнула, удивленная, что он так легко это признал. — Но ты ошибаешься во всем остальном, — продолжил он, пристально глядя на нее. — Если бы ты мне не была нужна, я бы вообще не стал тебя вовлекать. Ты уже достаточно знаешь обо мне. Киётака собрал свои вещи, затем оставил Хорикиту размышлять над его словами. Вся эта сцена была довольно полезной для него. Казалось, были некоторые вещи, которым суждено было произойти, несмотря на тонкое вмешательство. Конечно, он уже знал, что катастрофическое первое обсуждение учебной группы из оригинальной временной линии имело невероятно высокий шанс повториться. Потому что, хотя он способен влиять на определенные ситуации, личности вовлеченных людей оставались примерно такими же. Это означало, что потребуется всего один спусковой крючок, чтобы то же самое произошло снова. Но, по крайней мере, не все осталось прежним. Конец Главы Заключительное примечание: Вы, ребята, уже знаете, какие сцены будут дальше. Но я почувствовал, что если бы я добавил их в эту главу, она была бы перегруженной. Я думаю, что мы достигли прорыва с этой главой. Мы наконец-то видим, как Киётака делает все по-другому, и все же... некоторые результаты все еще произошли так же, как и в оригинальной временной линии. Прежде чем вы потянетесь за своими вилами, я хотел бы верить, что результаты были обусловлены логикой. И Киётака определенно знал, что эти вещи произойдут, основываясь на том, что он решил сделать. Что касается того, почему? Что ж... вы, ребята, поймете это до конца тома, если это еще не дошло до вас. В любом случае, спасибо за поддержку, несмотря на мое долгое отсутствие!