Перезагрузка

Цель взгляда в будущее — потревожить настоящее.

—𝕽𝖊𝖘𝖙𝖆𝖗𝖙— Почти сразу после выхода из библиотеки Киётака взглянул на часы. Было еще 17:45. Похоже, он на самом деле сэкономил достаточно времени по сравнению с оригинальной временной линией. Это было интересно отметить. Отбросив эту мысль, он отправил ответ Шиине, которая только что прислала ему фотографию старой, пыльной книги, взятой ею в библиотеке. [Я: Ты была в библиотеке сегодня днем?] Девушка тут же увидела его сообщение и начала печатать. [Шиина Хиёри : Нет. Я взяла ее во время обеда. У меня жар, поэтому я взяла книгу, чтобы почитать в своей комнате в общежитии.] Вот почему я не видел ее раньше. Логично. — размышлял Киётака. Он на самом деле искал сереброволосую девушку ранее, но обнаружил, что ее нет в библиотеке. [Я: У тебя жар, и ты взяла старую, пыльную книгу? Разве ты не хочешь поскорее поправиться?] [Шиина Хиёри: Я раньше не читала «Тайну Красного Дома». И это единственный экземпляр, который есть в библиотеке.] «Тайна Красного Дома» была единственным детективным романом, написанным А. А. Милном, создателем Винни-Пуха. Сам Киётака ее не читал. Он только что нашел информацию о ней в интернете. [Я: Понятно. Что ж, надеюсь, тебе скоро станет лучше.] Отправив сообщение Шиине, он несколько раз позвонил Кушиде. Как и ожидалось, она не ответила на его звонки. В оригинальной временной линии именно отказ девушки брать трубку дал будущему Киётаке рабочую гипотезу о том, что Кушида на самом деле замышляет. Ему не нужны были воспоминания о будущем, чтобы анализировать поведение человека. Но поскольку гипотезы — независимо от того, насколько вероятными он их считал — не могли быть подтверждены без свидетельских показаний, он решил найти Кушиду и увидеть все своими глазами. А остальное, как говорится, уже история. На этот раз, однако, Киётака был одарен знанием будущего и того, как оно развернется. Ему не нужно было видеть все своими глазами, чтобы подтвердить свою гипотезу. Воспоминания уже подтвердили ее для него. Тем не менее, его грызло любопытство. Даже если он знал, что грядут неприятности. С другой стороны, как сказал Сенека, «тот, кто предвидел наступление бед, лишает их силы, когда они приходят». Приняв решение, он направился к зданию школы. —𝕽𝖊𝖘𝖙𝖆𝖗𝖙— Около 18:00 Киётака заметил Кушиду внутри школы. Как и его будущая версия, он решил молча преследовать ее. Все еще был шанс, хотя и небольшой, что она может оказаться в другом месте. Хотя Киётака считал это маловероятным. Тем не менее, он следовал за ней, остановившись только примерно на середине лестничного пролета, ведущего на крышу. Приблизившись к перилам, Киётака заглянул наверх, чтобы увидеть дверь на крышу. Как и ожидалось, он увидел Кушиду, стоящую там. Он не мог четко разглядеть ее выражение лица, но мог сказать, что она пристально смотрела на дверь. Он спокойно наблюдал, как светловолосая девушка медленно опустила свою сумку на пол, и приготовился к шоу, которое ожидал увидеть. — А-а-а... как же бесит... Она прорычала голосом, который совсем не походил на Кушиду, известную классу. — Она чертовски раздражает! Боже, как же это выводит. Было бы лучше, если бы она просто умерла... Она бормотала про себя, переводя дыхание. — Ух, я ненавижу высокомерных, надменных девчонок, которые считают себя такими милыми. Почему она такая мегера? Подумать только, такая гнилая девчонка, которая даже не смогла научить идиота, имеет наглость считать себя лучше всех. Это было не по сценарию. С другой стороны, в этой временной линии Хорикита ее не «репетиторствовала». Киётака сильно изменил то, как была организована учебная группа. — А-а, она худшая! Она просто худшая, худшая, худшая! Хорикита, ты так раздражаешь! Ты чертовски раздражаешь! Хотя у Кушиды были все основания злиться на Хорикиту, Киётака не мог не думать о том, что она была даже глупее Хорикиты. Он точно знал, почему Кушида так отчаянно пыталась втереться в неприступную сферу Хорикиты. Но все причины для этого должны были рухнуть, как только она осознала, что за человек Хорикита Сузуне. Нет смысла приближать к себе врага, если он не собирается и не желает причинить тебе боль. Конечно, паранойя была реальной вещью. И это было одним из самых больших недостатков Кушиды. Тук! Звук удара ногой о дверь разнесся по школе громче, чем можно было представить. Это был неожиданно громкий звук. Кушида, вероятно, думая, что она переборщила, мгновенно напряглась и затаила дыхание. Обеспокоенная тем, что кто-то мог это услышать, она обернулась и, взглянув, мельком увидела Киётаку. После короткого молчания Кушида холодно спросила: — Что... ты... здесь... делаешь? — Я должен спросить тебя о том же, — ответил Киётака. Кушида посмотрела прямо на него, не забавляясь его ответом. Она сверлила его таким пристальным взглядом, что даже ночью он мог ясно это видеть. — Ты слышал? — спросила она. — Как дверь пнули? Да. Это было довольно громко, — ответил он. — Понятно... Светловолосая девушка от досады стиснула зубы. Затем она быстрым шагом спустилась по лестнице. Она потянулась к горлу Киётаки, но парень отмахнулся от ее руки. Сила удара была неожиданно велика, так что Кушида споткнулась. Но как только она испугалась, что упадет с лестницы, Киётака схватил ее за запястье и потянул обратно, чтобы восстановить равновесие. Крепко держа девушку за запястье, он посмотрел на нее с бесстрастным видом. — Что это было? — Отпусти... меня, — потребовала она. — Нет. Ты снова попытаешься напасть на меня. По крайней мере, скажи мне, что происходит, и я подумаю о том, чтобы отпустить, — ответил он. Кушида попыталась вывернуться из захвата парня, но безрезультатно. Конечно, она подумала о том, чтобы ударить парня в пах... но что-то в ее голове говорило ей, что в таком случае она может сама получить ответный удар. — Ты на самом деле такой тупой? — спросила она, все еще пристально глядя на Киётаку. — Ты же все слышал, не так ли? — Слышал. Но это не объясняет твою попытку напасть на меня, — ответил он. — Значит, слышал... — пробормотала она, опустив голову. Затем, когда она медленно подняла голову, Киётака увидел на ее лице искаженное, уродливое выражение. — Если ты кому-нибудь расскажешь о том, что только что услышал, я тебя не прощу. — А если я расскажу? — В таком случае, я скажу всем, что ты меня изнасиловал, — ответила она. — Вот как? Полагая, что застала его врасплох своим планом, Кушида вывернула запястье в его хватке. Когда он на долю секунды ослабил хватку, она воспользовалась моментом и схватила его за запястье, пытаясь потянуть его руку вверх к своей груди. Но прежде чем история могла повториться, Киётака достал свой телефон. Этот поступок отвлек Кушиду, которая в итоге опустила руку. Ее лицо потеряло всякий цвет, когда до нее дошло осознание. — Ты... ты не мог... Киётака посмотрел на нее, затем коснулся экрана своего телефона. Через несколько секунд Кушида услышала звук собственного голоса. — А-а-а... как же бесит... — Она чертовски раздражает! Боже, как же это выводит. Было бы лучше, если бы она просто умерла... Глаза Кушиды расширились от страха. Это... этого не может быть. — У меня было предчувствие, что это произойдет после того, как Хорикита накричала на тебя раньше, — открыл правду Киётака. — И я просто не хотел сталкиваться с тобой неподготовленным. — Че... чего ты хочешь? — проговорила она сквозь стиснутые зубы. — В обмен на то, что я не буду распространять эту запись, я просто хочу, чтобы ты сотрудничала со мной, Кушида, — ответил он. — Сотрудничать? Каким же образом? Кушида хотела только одного — накричать на саму себя за такую неосторожность. Она понятия не имела, что задумал этот парень, но если это не было чем-то возмутительным, то она была готова сотрудничать. Пока не придумает, как из этого выбраться. — Я хочу, чтобы наш класс в итоге стал Классом А. Наш класс, в том виде, в каком он есть сейчас, вероятно, никогда этого не достигнет. Но если ты будешь работать со мной, я вижу возможность, где мы сможем это осуществить, — ответил Киётака. Кушида усмехнулась его словам. Их класс? Класс А? Половина идиотов в классе, вероятно, завалят элементарную алгебру. В каком мире их класс на самом деле достигнет Класса А? Она провела предыдущий месяц, общаясь с людьми из разных классов. Они все были, безусловно, превосходящими их класс по всем доступным показателям. Киётака на самом деле глуп? Не похоже, но, с другой стороны, у парня была гениальная идея заставить Хорикиту заниматься с Судо. С того момента, как кареглазый парень объявил о создании пары, она уже знала, что учебная группа провалится. — Ты вообще слышишь себя? Вынь голову из облаков, идиот. Даже такие идиоты, как Айк, знают, что нашему классу невозможно превзойти Класс А, — наконец ответила Кушида. — Мне интересно, так ли это... — пробормотал Киётака. — Но неважно, что ты об этом думаешь. Ты спросила меня, чего я хочу, и я дал тебе свой ответ. Теперь, что ты скажешь, Кушида? Пока девушка пыталась принять решение, мысли Киётаки блуждали в маловероятной гипотезе. Если бы кто-то увидел нас прямо сейчас, подумали бы они, что у нас с Кушидой ссора влюбленных? — подумал он. В конце концов, с точки зрения стороннего наблюдателя, сцена — ее стиснутые зубы, сочетающиеся с его спокойным лицом, пока он держит ее за запястье — могла сойти за ссору пары. Он тут же избавился от этой глупой мысли. — До тех пор, пока ты не распространишь эту запись... я согласна, — наконец сказала Кушида. — Могу ли я вообще доверять твоим словам? — спросил Киётака. Кушида взглянула на него. — Я могу сказать то же самое и тебе... как я могу доверять тебе, что ты не распространишь запись? В конце концов, ты показал себя довольно скрытным, Аянокоджи-кун. Кареглазый парень приподнял бровь. — Во время нашего вчерашнего звонка ты сказал, что оставишь все мне. Вот почему я привела с собой Окитани-куна. Но, видимо, мне это было не нужно. Потому что ты составил свой собственный план, чтобы не оставить Хориките выбора, кроме как позволить мне присоединиться к учебной группе, — объяснила она. — Хм... если уж на то пошло, это должно дать тебе представление о том, на что я способен, Кушида, — хладнокровно возразил Киётака. Это должно навести Кушиду на мысль: если этот парень смог застать врасплох и Хорикиту, и меня, то он, возможно, действительно способен строить планы против других классов. И как бы сильно ей ни претила эта мысль, она склонится к тому, что это ближе к истине. — Хмф. Если бы ты был действительно так способен, тебе не пришлось бы прятаться за Хиратой-куном. Не говори мне, что ты просто хотел вызова. Это полная чушь. — Думай, что хочешь. Все, что я хочу, это чтобы ты следовала моим инструкциям, когда я их даю, — ответил Киётака. — Я не собираюсь обращаться с тобой, как с рабыней. Ты можешь жить своей обычной жизнью, как будто ничего не произошло. Но, если мне нужно что-то сделать, я ожидаю, что это будет сделано. — Как любезно с твоей стороны, — ответила она, и в ее голосе прозвучал сарказм. — Или ты предпочтешь, чтобы я воплотил в реальность твою угрозу, сказанную ранее? Весь запал исчез из Кушиды, как только она услышала его слова. Киётака решил повернуть нож глубже. — И я знаю, что ты ничего не сделаешь. Ты примешь эту реальность, если это будет означать, что ты все еще можешь жить как всеобщий ангел. Я не прав? — Придурок... — Придурок, да? Полагаю, что да. Так что, если у тебя когда-нибудь возникнут мысли о том, чтобы предать меня, я хочу, чтобы ты помнила об этом. Кушиде нечего было сказать против этого. Прямо сейчас у нее не было никаких рычагов, чтобы попытаться проявить неповиновение. У парня перед ней были все карты. — В любом случае, нам, вероятно, стоит уйти отсюда. Какой-нибудь персонал может ошиваться поблизости и заметить нас, — посоветовал Киётака. Светловолосая девушка кивнула и подняла сумку, которую уронила перед дверью на крышу. Когда она догнала уже спускающегося Киётаку, парень заговорил с ней. — Эй, Кушида. Эта злая личина — это настоящая ты, не так ли? — Это не твое дело. — Понятно. Что ж, мне было интересно кое-что. Если ты ненавидишь Хорикиту, то тебе не обязательно с ней связываться, верно? Теперь, когда он получил то, что хотел, он решил некоторое время следовать сценарию. — Разве это плохо — хотеть, чтобы ты нравилась всем? Ты понимаешь, как трудно этого добиться? — спросила она. Киётака отверг ее довод. — Только идиот может думать, что возможно понравиться всем. — Ха... Полагаю, я идиотка, — горько пробормотала Кушида. — Но, по крайней мере внешне, я хотела казаться ладящей с Хорикитой-сан. — Но стресс от этого только накапливался, да? Она ответила без колебаний. — Да. Но это то, чего я хочу от жизни. Таким образом, мое существование имеет смысл. У Кушиды был один единственный образ мышления. Ее собственные внутренние правила требовали от нее сблизиться с Хорикитой. — Полагаю, я не могу полностью винить тебя. Мы еще достаточно молоды, чтобы преследовать нереалистичные цели, — признал Киётака. Светловолосая девушка издала безрадостный смешок в ответ. — Но позволь мне кое-что сказать тебе, пока у меня есть шанс. Я абсолютно презираю таких парней, как ты. — Таких парней, как я? Каких? Людей, которых ты не можешь контролировать? — спросил Киётака. В оригинальной временной линии Кушида называла его мрачным и заурядным. Его действия за последний месяц показали, что он вовсе не такой. Если она все еще презирала его, то это должно было быть что-то другое. — Что-то вроде того... — Я ценю твою честность. На некоторое время воцарилось молчание, пока Киётака снова не заговорил. — Я просто предполагаю, но знали ли вы с Хорикитой друг друга до этого года? Возможно, вы обе раньше учились в одной школе? Кушида замерла на месте. — Что за... Я не понимаю, о чем ты. Хорикита что-то говорила обо мне? — огрызнулась она. — Нет, у меня сложилось впечатление, что вы встретились впервые. Но что-то кажется странным. — Странным? Киётака вспомнил, как Кушида впервые заговорила с ним. — Ты узнала мое имя только тогда, когда я впервые представился, верно? — И что? — равнодушно ответила Кушида. — Ну, а где ты узнала имя Хорикиты? Тогда она еще никому не представлялась. Другими словами, у Кушиды не было бы шанса узнать имя Хорикиты. — Ты сблизилась со мной, чтобы шпионить за ней, верно? В этой временной линии они на самом деле общались больше, чем в оригинальной, просто потому, что он был частью группы Хираты. И если он был рядом, Кушида действительно считала своим долгом больше взаимодействовать с ним. Так что на этот раз его слова имели больший вес. — Просто заткнись. Мне противно тебя слушать, Аянокоджи-кун. — Это небольшая плата за то, что я храню твою тайну, — парировал он. Кушида закрыла глаза и медленно выдохнула. — Хорикита довольно необычная, не так ли? — Я видел малышей с лучшими социальными навыками, чем у нее, — ответил Киётака. К его удивлению, Кушида на самом деле нашла это забавным. — Но да, я бы сказал, что она необычная. Кушида согласно промычала. — Другие люди не влияют на нее, или, скорее, она держится на расстоянии от всех остальных. Она полная противоположность мне. Но, несмотря на это... она открывается тебе. И она даже уважает тебя достаточно, чтобы не отвергать немедленно твои решения. В отличие от своей будущей версии, Киётака не мог отрицать наблюдения Кушиды. Он внес достаточно тонких изменений, чтобы стало ясно, что Хорикита питает к нему некое подобие уважения. — Из всех людей, которых я когда-либо встречала, Хорикита кажется самой настороженной по отношению к другим и в то же время самой самоуверенной. Она, конечно, не доверяет никому никчемному, даже если они невероятно добры, — продолжила она. — Значит, ты думаешь, у нее хороший инстинкт на людей? Я бы согласился, просто потому, что она сразу же насторожилась по отношению к тебе, — ответил Киётака. — А как насчет тебя? Ты с самого начала насторожился по отношению ко мне? — спросила она. — С раннего возраста я уже понял, что у людей есть уродливая сторона, которую они хотят скрыть. Так что мне было все равно, есть ли у тебя скрытая сторона, — ответил он. — Хм... Полагаю, этого и следовало ожидать. В конце концов, ты в корне равнодушен к другим людям, не так ли? На приподнятую бровь парня она объяснила себя. — Это не неуместное суждение. В автобусе ты не проявил никакого интереса к тому, чтобы уступить место пожилой женщине. — Я просто предположил, что кто-то другой в конце концов уступит ей. Это была не моя проблема, с которой нужно было разбираться, — ответил он. Кушида улыбнулась. — Это очень похоже на тебя, Аянокоджи-кун. Как и в оригинальной временной линии, ее отношение резко изменилось в середине их разговора, как будто что-то из истории о докторе Джекиле и мистере Хайде. Это был еще один случай, который в итоге повторил его чужие воспоминания, но, по крайней мере, результат на этот раз был значительно иным. —𝕽𝖊𝖘𝖙𝖆𝖗𝖙— Вместо того чтобы сразу направиться в свою комнату в общежитии, как сделала бы его будущая версия, Киётака решил зайти в мини-маркет. По какой-то причине ему захотелось съесть йогурт. Подойдя к холодильнику, он наткнулся на спортивного вида фиолетоволосую девушку, которая пристально смотрела на холодильник, стоящий рядом с тем, где лежали йогурты. — Студентам не разрешается покупать пиво, если ты за этим пришла, — сказал он ей. Девушка повернулась к нему, затем снова обратила внимание на холодильник. Она выглядела довольно невозмутимой, но он знал, что его комментарий ее несколько смутил. — Я... просто интересовалась, почему они до сих пор продают пиво, зная, что здесь есть студенты, — попыталась уклониться она. — Очевидно, оно для учителей и другого персонала в кампусе, — ответил Киётака, доставая стаканчик йогурта из холодильника. — Верно... На этом короткий разговор закончился, и Киётака направился к кассиру, чтобы заплатить за йогурт. Она, вероятно, хотела совершить кражу в магазине... снова, — заключил он, бросив прощальный взгляд на девушку, которая вышла из магазина, ничего не купив. Он лично не знал ее, но его будущая версия знал. Это была Камуро Масуми, ученица Класса 1-А, которая поддерживала лидерство Сакаянаги Арису. У девушки была привычка воровать в магазинах, которая не прекратилась даже после поступления в школу. Сакаянаги поймала ее через неделю после начала занятий, и с тех пор Камуро была ее верной помощницей. Она была тем человеком, на которого Сакаянаги часто полагалась, когда хотела наладить переписку с будущей версией Киётаки. Отбросив мысль о Камуро, Киётака оплатил покупку и получил деревянную ложку от кассира. Кивнув мужчине, Киётака вышел из мини-маркета и сел на скамейку неподалеку. Затем он открыл стаканчик с йогуртом и откусил маленький кусочек. Ах... Мне, наверное, стоит заказать йогуртницу онлайн, — подумал он, съев еще один кусочек. Съев половину стаканчика, он положил йогурт и ложку рядом с собой и достал из кармана телефон. Взглянув на телефон, он увидел несколько сообщений из групповых чатов, в которых он состоял, и одно от Хираты. Фактический лидер Класса D спросил его, не хочет ли он поиграть с ним в футбол в субботу. [Я: Я пас. Я не силен в командных видах спорта.] Нажав «Отправить», он проверил другие уведомления в приложении мессенджера. [Айк Канджи: Сато присоединяется к группе!] Как и в его воспоминаниях — Киётака устал от необходимости повторять эту мысль — Сато в итоге присоединилась к групповому чату с Айком и остальными. [Сато Майя: Приветик! Айк-кун пригласил меня присоединиться, когда мы разговаривали раньше.] Киётака снова решил сыграть роль наблюдателя. [Сато Майя: Я слышала о том, что произошло сегодня. Хорикита действительно расстраивает, да?] Айк и Ямаучи, как и ожидалось, попытались притвориться крутыми перед милой девушкой. Видимо, они считали, что, сказав, что могут ударить Хорикиту, они заработают себе несколько очков. [Ямаучи Харуки: Эй, Аянокоджи, хочешь поучаствовать в травле Хорикиты лол] [Сато Майя: @Айк Канджи ты не сказал мне, что Аянокоджи-кун здесь!] [Айк Канджи: Э-э-э... почему это должно иметь значение?] [Сато Майя: @Аянокоджи Киётака Прости, что плохо говорила о твоей девушке!] [Айк Канджи: ПОДОЖДИТЕ, ОНИ ВСТРЕЧАЮТСЯ?] Киётака вздохнул. Казалось, ему действительно нужно что-то сказать, чтобы не поощрять недопонимание. [Я: Если бы Хорикита действительно была моей девушкой, я бы отчитал всех вас с самого начала.] [Ямаучи Харуки: Ах, точно! Ты же был на нашей стороне раньше] [Айк Канджи: Вот почему я был в шоке, когда Сато сказала, что они встречаются! Если бы они встречались, Аянокоджи не заставил бы ее замолчать раньше лол] [Айк Канджи: Спасибо за то, что вступился раньше, чувак. Если бы ты не вмешался, я бы мог действительно потерять контроль.] [Я: Вам стоит пересмотреть свои планы, однако. Если школа узнает, что вы издеваетесь над Хорикитой, это создаст проблемы для всех вас. Имейте это в виду.] [Ямаучи Харуки: Подожди, ты на ее стороне?] Киётака больше не хотел продолжать бессмысленный разговор, поэтому, вдохновившись своей будущей версией, он закончил обсуждение одним сообщением. [Я: Я ни на чьей стороне. В любом случае, если Кушида услышит об этом разговоре, она, вероятно, возненавидит вас обоих. Лол.] Отправив сообщение, он сунул телефон обратно в карман и продолжил есть йогурт. —𝕽𝖊𝖘𝖙𝖆𝖗𝖙— Киётака провел большую часть вечера, запершись в своей комнате в общежитии и просматривая школьный форум. Ничего по-настоящему интересного не нашлось, поэтому он решил посмотреть темы с заданиями, которые некоторые ученики выкладывали на сайте. Он хотел заработать больше денег. К сожалению, кроме задания в виртуальном баскетболе — которое он выиграл за пять игр и заработал на этом 3000 баллов — никто ничего не выкладывал сегодня вечером. Поэтому он решил убить время, просматривая видео онлайн. «Ты должен наслаждаться маленькими отклонениями в полной мере. Потому что именно там ты найдешь вещи, более важные, чем то, чего ты хочешь». Кареглазый парень задумчиво промычал, пока сцена продолжалась. Аниме иногда может быть поучительным. Спустя еще несколько видео и ответов на сообщения Киётака проверил время на телефоне. Я, должно быть, довольно долго смотрел видео на телефоне, — подумал он, вздыхая. Он подтянул носки и надел туфли. Затем быстро вышел из комнаты и направился к лифту, на котором спустился в вестибюль. Когда двери лифта открылись, Киётака подошел к торговому автомату в вестибюле и купил банку апельсинового сока. Затем он вышел из здания и использовал воспоминания своей будущей версии в качестве ориентира для своего пути. В конце концов, он прибыл в пункт назначения. Он опоздал примерно на минуту. Но, к счастью, не слишком поздно. К тому времени, когда он прибыл, Хорикита Сузуне уже была прижата к стене своим старшим братом, который смотрел на нее без всякого интереса. Сцена развернулась так, как и должна была, но он пропустил начало разговора. Не то чтобы это было очень важно, но он все же отметил эту деталь. — Независимо от того, как я пытаюсь избежать тебя, факт остается фактом: ты моя младшая сестра. Если люди здесь узнают правду, я буду опозорен. Немедленно покинь эту школу, — приказал Президент Студенческого Совета. — Я-я не могу этого сделать... Я обязательно доберусь до Класса А. Я покажу тебе. Хорикита пыталась звучать вызывающе, но это выглядело как жалобный писк. — Как невероятно глупо. Ты хочешь снова пережить боль прошлого? — Нии-сан... — У тебя нет ни способностей, ни качеств, необходимых для достижения Класса А. Вбей это себе в голову, — подчеркнуто пресек ее старший Хорикита. Затем он сделал шаг вперед. Киётака знал сценарий, которому он должен был следовать, но решил посмотреть, что произошло бы, если бы он позволил событиям идти своим чередом. И поэтому он оставался в укрытии. Ждал того, что произойдет дальше. Наблюдал, как разворачиваются неприятности. Если он хотел измерить, что реальность может изменить, а что отказывается, то это было подходящее время. Застывшая Хорикита не оказала ни малейшего сопротивления, когда ее брат безжалостно бросил ее на землю. Глухой удар ее плеча о бетон эхом разнесся по дорожке. После этого Киётака наконец-то обозначил свое присутствие. — Хорикита? — позвал он, позволив банке выскользнуть из пальцев. Она ударилась о землю с резким металлическим лязгом, нарушившим тишину. Две пары глаз — одни заплаканные, другие бесстрастные — повернулись к нему. — Что ты здесь делаешь? — спросил старший Хорикита. — Я гулял ночью. Затем я услышал громкий удар, — ответил Киётака, направляясь к брату и сестре. Глаза Хорикиты Манабу проследили за ним. — Умный человек просто продолжил бы идти и не стал бы вмешиваться в чужие проблемы, — сказал он. — Я бы не назвал себя умным. Киётака продолжал идти, пока не достиг младшей Хорикиты, которая все еще приходила в себя от боли после того, как брат бросил ее. Но когда он попытался протянуть девушке руку, ему пришлось уклониться от быстрого левого хука, нанесенного ее старшим братом. Старший парень, казалось, танцевал, когда он плавно перевел свой промахнувшийся хук в удар с правой руки. Но, как и в случае с его первым ударом, Киётака ловко вышел из зоны досягаемости. Слезы все еще текли по ее лицу, младшая Хорикита наконец обрела голос. — Нии-сан, Аянокоджи-кун... остановитесь! Однако ее мольба осталась неуслышанной. — Это могло быть больно, — пробормотал Киётака. Манабу одобрительно промычал, оценивая неожиданного незваного гостя, прежде чем он снова подошел на расстояние удара и нацелил резкий пинок в незащищенный бок Киётаки. Киётака увидел возможность блокировать его удар, но решил этого не делать. Вместо этого он продолжил защищаться, отступая. Старший Хорикита, заметивший свою ошибку, выглядел весьма смущенным решением кареглазого парня. Он глубоко выдохнул, не позволяя замешательству затуманить собственное суждение. Затем он вытянул правую руку и раскрыл ладонь, приближая ее к Киётаке. Киётака, прекрасно зная, что замышляет другой парень, оттолкнул его руку. — Хорошие рефлексы. Я не думал, что ты сможешь так быстро увернуться от всех моих ударов. Кроме того, ты, кажется, неплохо понял, что я пытался сделать. Тебя учили? После того, как атаки прекратились, начались вопросы. — Да, меня учили игре на фортепиано и каллиграфии. Однако меня не учили не совать нос в чужие дела, — остроумно ответил Киётака. — Очевидно. И ты тоже в Классе D, не так ли? — спросил он, затем повернулся к своей младшей сестре. — Какой уникальный мальчик, Сузуне. — Да, мы одноклассники, — ответил Киётака, подходя к младшей Хориките, предлагая ей руку. Естественно, девушка отказалась. Затем она попыталась встать сама, но обнаружила, что у нее нет сил в коленях. Киётака подхватил ее прежде, чем она успела снова упасть. — Отпусти меня... — слабо пожаловалась она. — Я мог бы, но твой брат подумал бы, что я такой же плохой, как и он. Я бы предпочел этого избежать, — ответил он. Темноволосая девушка злобно посмотрела на него, но перестала сопротивляться. Киётака подвел ее к стене и помог опереться на нее. — Хм... интересно. Значит, ты наконец-то завела друга, Сузуне, — заметил старший Хорикита, наблюдая за происходящим. — Он... не мой друг. Просто одноклассник, — ответила она, опустив голову. Она попыталась посмотреть брату в лицо, но обнаружила, что у нее не хватает духу посмотреть ему в глаза. — Если это имеет значение, она научила меня готовить, — добавил Киётака. Он знал, что девушка, вероятно, сейчас смотрит на него со злостью, но ему никогда не было дела до таких вещей. Ему было больше интересно, какова будет реакция старшего парня перед ним. Глядя на старшего Хорикиту, Киётака увидел на его лице задумчивую улыбку. — Понятно, — сказал парень в очках, обдумывая, казалось бы, обычное замечание Киётаки. — Тогда, я надеюсь, ты сможешь преуспеть там, где я потерпел неудачу, Аянокоджи. Оставив после себя расплывчатые слова, Хорикита Манабу отошел от места происшествия и скрылся в ночи. Киётака тихо вздохнул, наблюдая, как старший парень уходит. Он сознательно позволил этому случиться. Он мог бы помешать брату ударить Хорикиту, но его любопытство взяло верх. Он хотел увидеть результат другого выбора. Он ни в коем случае не сожалел. Но это изменило многое. — Я протащу себя в Класс А, даже если это убьет меня, — поклялась себе младшая Хорикита, вытирая слезы. — Тебе не нужно делать это в одиночку, — заметил Киётака, поворачиваясь к ней лицом. Девушка не ответила, предпочитая осесть к стене. — Какое тебе до этого дело? Почему ты вмешался? — спросила она. — Твои семейные дела не обязательно касаются меня, Хорикита. Но мне нужно, чтобы ты была в лучшей форме. Я не могу просто позволить твоему старшему брату думать, что он может поступать с тобой, как ему заблагорассудится... Я просто надеялся, что пришел на минуту раньше, — ответил Киётака. — И что... что бы это дало? Если не сейчас, то то же самое все равно произошло бы позже, — ответила она. К этому времени она уже сидела на земле, все еще прислонившись к стене. У Киётаки было предчувствие, что это произойдет, но реальность часто более поразительна, чем мысль. — Ты так думаешь? Девушка не ответила. Понятно, что Хорикита оставалась в шоке после того, как брат ударил ее при их первой встрече за три года. Хотя Киётака не думал, что девушка предполагала счастливое воссоединение, она, вероятно, не ожидала, что он действительно причинит ей физическую боль. Со словами она могла справиться. Хорикита Манабу, должно быть, преподал ей достаточно уроков за эти годы. Но быть ударенной? После столь долгого расставания? Она, должно быть, прямо сейчас ставит под сомнение свою реальность, — заключил Киётака. — Ты хоть представляешь, что он имел в виду, когда сказал, что надеется, что я смогу преуспеть там, где он потерпел неудачу? — снова спросил он девушку. Хорикита посмотрела на него с необычно побежденным выражением лица и покачала головой. — Я не знаю. Нии-сан... он склонен говорить что-то намеками. Это было, несомненно, правдой. Однако Киётака точно знал, о чем говорил старший Хорикита. Он возлагал на него титаническую задачу — помочь Хориките Сузуне реализовать потенциал, который, по мнению ее брата, у нее был. Это был, вероятно, один из немногих случаев, когда он был благодарен за получение воспоминаний о будущем. Иначе он не смог бы узнать об этом сразу. — Ты думаешь, ты сможешь прийти в класс завтра? — спросил он. — Я справлюсь... Хорикита не была серьезно ранена, ни в коем случае. Но эмоционально она выглядела так, будто еще одно резкое слово, и она рассыплется. — Позволь мне помочь тебе встать. Уже поздно, — сказал он, протягивая ей руку. — Нет. Я прошу тебя оставить меня в покое на некоторое время, Аянокоджи-кун, — сказала она, отклоняя предложение. — Хорошо. Бросив прощальный взгляд, Киётака оставил замкнувшуюся Хорикиту одну. Не было смысла продолжать этот разговор сегодня вечером. Она либо поднимется сама, либо нет. В этом была прелесть неопределенности. У тебя может быть представление о возможных вариантах, но ты не можешь установить результаты. Затем Киётака поднял банку, которую уронил раньше. К счастью, она осталась именно там, где он ее уронил. Открыв теперь уже слегка холодный сок, он позволил своим мыслям вернуться к прошедшему дню. Людям часто говорили о том, как концепция выбора диктует жизнь, которую человек собирается вести. Но важная часть урока, как правило, была опущена намеренно — выбор был прерогативой лишь немногих. —𝕽𝖊𝖘𝖙𝖆𝖗𝖙— Как только он убедился, что его никто не видит, Хорикита Манабу замедлил шаг и наконец остановился. Он запрокинул голову и тихо выдохнул в ночное небо. С самого детства он ни разу не сомневался в потенциале Сузуне. Он даже думал, что однажды она может превзойти его. Ее интеллект, ее способности, ее дисциплина... ничто из этого не было второсортным. Проблема была проста, и она существовала годами. Она пыталась стать им. Подражала его походке, его решениям, его пути. Шла на шаг позади, убежденная, что если она идеально повторит его контуры, то достигнет тех же высот. Это было объяснимо. Он знал, что о нем говорят люди. Он знал, как на него смотрели учителя, родственники, даже незнакомые люди. Восхищение было почти неизбежным побочным продуктом жизни, которую он выбрал. Но если она удовлетворится тем, что просто стоит рядом с ним, то все, что она несет внутри себя, пропадет даром. Она не может быть похожа на него. Она должна быть собой — Хорикитой Сузуне. И чтобы это произошло, связь между ними должна быть чётко разорвана. Это решение окрепло задолго до того, как она ступила на территорию этого кампуса. Если она последует за ним даже сюда, он сделает все необходимое, чтобы заставить ее остановиться. Если ее негодование было самым чистым скальпелем для достижения этого, то пусть будет так. Он решил: если ее обида — это цена, он заплатит ее без колебаний. Или, по крайней мере, так он говорил себе. Теперь, когда он довел дело до конца — теперь, когда он действительно бросил ее на землю, — не было чувства освобождения. Не было ощущения, что он сделал что-то решительное или благородное. Только тупое, постоянное беспокойство, сидящее в его груди. Сожаление, должно быть. И тонкая нить отвращения к себе. Не было смысла зацикливаться на этом. Сделанного не воротишь, и размягчение не поможет Сузуне. После сегодняшнего вечера она почти наверняка будет презирать его. И это хорошо. На самом деле, в этом и был смысл. Если она перестанет гнаться за его тенью и, наконец, начнет двигаться собственной силой, то его роль «злодея» будет стоить того. Единственным утешением в его сердце было то, что, похоже, она не будет одинока в своем путешествии. Аянокоджи Киётака. Парень, который вмешался — поздно, но не слишком — двигался достаточно хорошо, чтобы это стоило отметить. Он быстро прочитал намерения Манабу, уклонялся, не паникуя, и ни разу не нанес ответный удар, хотя имел возможность. Если бы Аянокоджи захотел, он мог бы уложить президента студенческого совета на землю прямо перед Сузуне. Он решил этого не делать. Была ли эта сдержанность вызвана тем, что он признал в Манабу ее брата, пониманием рисков нападения на президента совета или каким-то другим расчетом, на самом деле не имело значения. Важно было то, что парень определенно был способным. Дело было не только в боевых искусствах. В академическом плане парень набрал 50 баллов по всем предметам на вступительных экзаменах. На экзамене из ровно 100 вопросов по каждому предмету вероятность получить 50 баллов по всем предметам была астрономически низкой. Заинтригованный результатом, он приобрел копию экзаменационных работ парня и заметил еще один слой нерегулярности. Он правильно отвечал на самые сложные вопросы и неправильно на более простые. Одного этого было достаточно, чтобы Манабу понял, что что-то не так. Он не поднялся до своего нынешнего положения, чтобы быть так легко одураченным. Зная, что парень будет в классе его младшей сестры, он на самом деле беспокоился о том, не будет ли этот парень опасен для его сестры. Такие непредсказуемые люди, как Аянокоджи, могут быть опасны. Но удача, казалось, ярко улыбнулась Сузуне, потому что она на самом деле наладила контакт с этим парнем. — Если это имеет значение, она научила меня готовить, — довольно небрежно сказал парень, когда Сузуне попыталась отрицать их связь. На первый взгляд, это была брошенная фраза. Но она сказала Манабу все, что ему нужно было знать: она впустила его в свое пространство. Она поделилась с ним чем-то. Это не совсем дружба — его младшая сестра все еще путала независимость с одиночеством, — но это было что-то близкое к ней. И этого было достаточно на данный момент. Однако, несмотря на облегчение, Манабу оставался обеспокоен. В конце концов, проницательность парня уже привлекла внимание Нагумо Мияби, вице-президента Студенческого Совета. Манабу вспомнил сцену примерно недельной давности в Офисе Студенческого Совета. Как раз когда он собирался уходить, он заметил бесхозную, не отсортированную папку, лежащую на столе Нагумо. Хотя в его характере не было привычки лезть не в свое дело, он знал, что такая неорганизованность не свойственна этому парню. Поэтому он взглянул на папку и пролистал ее. Это была информация об Аянокоджи Киётаке. В сочетании со слухом, который он слышал — Нагумо потерял более четырехсот тысяч баллов анонимному игроку в азартном кольце, которое он так тщательно построил, — собрать картину воедино было нетрудно. Нагумо подозревал, что именно Аянокоджи, а не кто-то другой, стал причиной таких потерь. А зная вечно интригующего Нагумо, он видел дальше потерянных баллов. Манабу не думал, что парень вообще переживает. Вместо этого Нагумо, вероятно, увидел возможный актив, который он мог бы использовать. Эта мысль не наполнила его утешением. Особенно учитывая то, что он только что обнаружил об отношениях парня с Сузуне. Манабу мог только надеяться, что способность Аянокоджи выпутываться из проблем распространяется не только на физические столкновения. Она понадобится ему против кого-то вроде Нагумо, идущего по его следу. И если ситуация выйдет за рамки того, с чем парень может справиться... тогда Хорикита Манабу вмешается. Ради Сузуне. Конец Главы Заключительное примечание: Все, что делает Киётака, намеренно. Мы все это знаем, и я надеюсь, что все понимают, что это относится ко всему здесь. Каковы могут быть его намерения? Сюжет развернется и раскроет их. Но, я думаю, это не настолько загадочно, чтобы невозможно было догадаться. В любом случае, мы только что закончили примерно Главу 8 каноничного Тома 1. Уже к этому моменту есть серьезные изменения. Так что следующие несколько глав могут ощущаться по-другому. Я знаю, что многие из вас спрашивали, когда начнутся изменения... и поскольку это уже происходит, надеюсь, они вам понравятся.