Перезагрузка

«Мы все приговорены к пожизненному одиночному заключению в собственной коже».

© Теннесси Уильямс

—𝕽𝖊𝖘𝖙𝖆𝖗𝖙— Когда уроки закончились, Киётака собрал учебную группу за пределами класса. — Сегодня я оставлю Кушиду за главную. Ни у кого ведь нет с этим проблем? — объявил он, передавая папку Кушиде. Ямаучи и Айк охотно закивали. Еще бы. Отсутствие Киётаки означало «время наедине» с прекрасной бежеволосой девушкой. Ну... они были не совсем одни. Судо и Окитани тоже присутствовали. Но парни считали, что присутствие Киётаки серьезно портит их и без того несуществующие шансы на свидание с Кушидой. И это не было совсем уж беспочвенным. Они видели, как девушка не отходила от него ни на шаг в течение всей прошлой недели. Если бы не эффективность учебной группы, они, вероятно, подумали бы, что она была организована только для того, чтобы Киётака мог стать еще ближе к Кушиде. — Э? А ты куда, Аянокоджи-кун? — спросила Кушида с удивлением на лице, принимая папку. — У меня есть дело, с которым нужно разобраться прямо сейчас. Извини, что не предупредил заранее, — ответил он. Это не дало ей подсказки о его местонахождении, но он сказал достаточно, чтобы вопросы прекратились. Кушида задержала на нем взгляд чуть дольше необходимого, затем покачала головой и улыбнулась. — Не переживай, Аянокоджи-кун. Если это срочно, думаю, все поймут. Верно? Она повернулась к парням, которые тут же закивали по ее знаку. — Спасибо, Кушида. В любом случае, я знаю, что ты отлично справишься. Я в тебя верю, — ответил он. Ее улыбка оставалась неизменной. — Можешь на меня рассчитывать, Аянокоджи-кун! Я тебя не подведу. Нет, не подведет. Она понимала, какова будет цена. Затем она повернулась к группе и повела их в библиотеку. Он проводил их взглядом, пока они не скрылись в толпе. Учебная группа будет функционировать адекватно и без него — возможно, даже лучше, учитывая, что парни работали усерднее, когда Кушида их подбадривала. Как только они исчезли из виду, он направился в Торговый центр Кэяки. —𝕽𝖊𝖘𝖙𝖆𝖗𝖙— Добравшись до Торгового центра Кэяки, Киётака сразу поднялся на второй этаж и остановился возле одного из многочисленных бутиков. Взглянув на вывеску, он подтвердил, что пришел по адресу. Киётака шагнул внутрь и подождал, пока глаза привыкнут к свету. Планировка магазина была стандартной: аксессуары у входа, проходы, направляющие покупателей вглубь зала. Он заметил, что внутри было довольно много учеников. Большинство из них — старшеклассники. Затем он двинулся вперед. Мимо аксессуаров. Мимо сезонных витрин, которые, казалось, никого не интересовали. Он углубился в магазин, следуя по ряду, пока тот не вывел его в женский отдел. Мужские стойки располагались прямо напротив. Сделав еще несколько шагов, он замер. Она была там. ...Именно там, где он и ожидал ее увидеть. Ичиносе Хонами стояла в шести-семи метрах от него, держа блузку на свету и, вероятно, спрашивая мнение своих спутниц. Он ждал этого — непроизвольного потока, фрагментов будущего, врывающихся в его настоящее. Его разум уже подготовил контрмеры, способы скрыть любую реакцию, которую могло выдать тело. Но ничего не произошло. Его разум полностью принадлежал ему; ему даже не пришлось сопротивляться. Он подошел ближе. Возможно, именно близкое расстояние спровоцировало это в первый раз. Заметив его взгляд, Ичиносе улыбнулась и направилась к нему. Две другие девушки, Ширанами Чихиро и Амикура Мако, тоже мельком взглянули на него, прежде чем вернуться к своим делам. — Аянокоджи-кун, верно? — заговорила розововолосая девушка. — Я Ичиносе Хонами из класса 1-B. Хм... Значит, дело даже не в близости? Киётака смотрел на девушку дольше, чем намеревался. — Э-э... откуда ты знаешь мое имя? — спросил он. К счастью, он не «выпал» из реальности окончательно. Впрочем, он выглядел слегка неловко. Ичиносе выглядела довольно смущенной. — Ой! Это из-за прошлой недели. Я видела тебя с Хошиномия-сенсей. Кстати... я хочу извиниться за нее. Сенсей хочет как лучше, но она склонна игнорировать границы. Если бы он мог, Киётака посмотрел бы на нее с жалостью. Она явно говорила, исходя из личного опыта. — Понятно... она и правда назвала мое имя. Ну, я не думал, что она сделает что-то плохое, так что просто позволил этому случиться. Спасибо за беспокойство, — ответил он. — Я рада! Мне не хочется, чтобы у Хошиномия-сенсея была плохая репутация в других классах, — ответила она с улыбкой. Все еще ничего. — Не беспокойся об этом. В любом случае, мне пора. Одноклассник сказал мне, что сейчас здесь хорошие скидки. Приятно было познакомиться, Ичиносе. — И мне тоже, Аянокоджи-кун! Кивнув девушке, Киётака направился прямиком в мужской отдел. Когда он шел, его глаза на мгновение сузились. Почему в этот раз не было абсолютно никакой реакции? Отвергнув множество гипотез несколько недель назад, он остановился на тестировании маловероятного объяснения своей необъяснимой непроизвольной реакции на Ичиносе: сырой, инстинктивный остаток, переплетенный с его воспоминаниями. Если бы это было правдой, другая встреча с Ичиносе должна была вызвать те же реакции — возможно, более мягкие, но ощутимые. Именно поэтому он и спровоцировал эту встречу. Но эта гипотеза рухнула при проверке. Киётака вздохнул. Впервые за долгое время у него не было немедленного ответа на вопрос. С другой стороны, как можно пытаться ответить на сверхъестественное? Он никогда не верил в подобное, считая, что всё в этом мире можно рационализировать. Киётака остановился перед стойкой с рубашками. Если рациональное не работает... возможно, иррациональное сможет направить его? В историях о регрессии, которые он читал, были такие, где регрессоры часто что-то чувствовали при встрече друг с другом — искру, узнавание, некое сюжетное удобство, сигнализирующее о том, что ты не одинок. Было ли это тем самым, чем стала первая встреча с Ичиносе? ...Но она никак на него не отреагировала. Ни в первый раз, ни сегодня. Она улыбалась так, как улыбалась всем — открыто, бескорыстно, искренне. Если бы она была регрессором, ее поведение не имело бы смысла. Ичиносе, обладая знаниями о будущем, уже начала бы действовать. Класс B был бы другим. Она была бы другой. И все же Класс B по-прежнему имел 640 очков. Ичиносе все еще казалась такой же, какой ее встретил его будущий «я». Так что теория рассыпалась, не успев сформироваться. В конце концов, это было абсурдно. Построено на логике художественной литературы и ни на чем больше. Но что, если Ичиносе тоже держит карты при себе, потому что верит, что он тоже получил воспоминания о будущем? Киётака немедленно стер эту мысль. Он не мог всерьез рассматривать столь абсурдную теорию. Это противоречило его воспитанию. Но что еще у него было? Киётака вытащил рубашку на пуговицах из стойки и проверил ценник. ...Ему придется протестировать всё заново. Но перед этим ему, вероятно, стоит подойти к кассе. —𝕽𝖊𝖘𝖙ά𝖗𝖙— — У тебя получается всё лучше, Судо-кун! Кушида улыбнулась, наблюдая, как рыжий справляется с очередным набором задач. Его почерк по-прежнему был ужасен, но ответы теперь приходили быстрее. И были точнее... Хотя он всё еще был бесконечно далек от того, чтобы сдать промежуточные экзамены. Это по-прежнему была слишком высокая гора для рыжего. Судо хмыкнул, не поднимая глаз. — Это не так уж трудно, когда кто-то объясняет всё по-человечески. — О чем ты, Судо? Ты всё еще набираешь меньше проходного балла, — поддразнил Ямаучи с другого конца стола, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди. Скомканный листок бумаги отскочил от лба Ямаучи. — Заткнись! Как будто ты сам лучше, — огрызнулся Судо. Кушида хихикнула. — Ну же, Ямаучи-кун, не дразни Судо-куна. Мы все должны с чего-то начинать, верно? — Точно! Ну... я просто мотивирую Судо стараться лучше! Мы не можем тратить впустую твои усилия и усилия Аянокоджи, — ответил Ямаучи, ухмыляясь ей. — Подлиза, — пробормотал Судо. Бежеволосая девушка сохраняла улыбку. — Не переживайте! Я уверена, что к моменту промежуточных экзаменов вы все сдадите! Мы все добились большого прогресса. Слева от нее Айке пододвинул к ней свой листок. — Кушида-чан, можешь проверить мой следующим? Кажется, я понял это задание, но не уверен насчет формулы... — Конечно! — Она придвинула стул ближе, позволив своему плечу коснуться его, когда наклонилась, чтобы изучить работу. — О, ты был очень близок! Просто посмотри на третий шаг еще раз. Лицо Айка покраснело. Ямаучи тут же выдвинул свою бумагу вперед. — И-и мой тоже, Кушида-чан! Она рассмеялась — легко, отрепетированно, в нужный момент. — По одному, Ямаучи-кун! Но я обещаю, что доберусь до каждого. Это было легко. Улыбаться было легко. Ободрять было легко. Быть Кушидой Кикё, девушкой, которую все любят, было самым простым делом в мире. Она занималась этим так долго, что иногда маска казалась более реальной, чем то, что скрывалось под ней. В дальнем конце стола Окитани молча работал над задачами, карандаш шуршал в ровном ритме. Он лишь изредка поднимал глаза, чтобы попросить разъяснений. С ним было проще всего управляться. В отличие от идиотов, Окитани был прилежен, нетребователен, благодарен, но без отчаяния. Отчаявшимися были Айк и Ямаучи. Они вращались вокруг нее, словно она была солнцем, ловя каждую улыбку, каждое случайное прикосновение. Это было почти смешно. Они думали, что становятся ближе к ней. Но они приближались к пустоте. — Судо-кун, здесь ты ошибся, — мягко сказала она, потянувшись через Айке, чтобы коснуться пальцем уравнения в листе Судо. — Но ты был совсем рядом. Попробуешь еще раз? Он цокнул языком, но спорить не стал. Почему-то Аянокоджи удавалось мотивировать рыжего так, как она и не считала возможным. Кушида наблюдала, как он стирает написанное, и на мгновение ее улыбка дрогнула. Не внешне. Никогда внешне. Но где-то в глубине ее глаз что-то промелькнуло. «Вот на что я теперь гожусь». Учить идиотов. Вести учебные группы. Быть полезной Аянокоджи-куну любым незначительным способом, который он выберет. Делать всё это только для того, чтобы сохранить свободу, которую она себе вывоевала... Ее большой палец надавил на внутреннюю сторону запястья. Синяка, который она всё ожидала найти, там не было. Окитани замер, зависнув с карандашом. — ...Кушида-сан? Он пододвинул свой листок. — Я закончил. Это, наконец, привлекло ее внимание. Затем она заметила, что Айке тоже смотрит на нее. Она слишком долго молчала. — Извините! — Она рассмеялась, склонив голову набок. — Я просто задумалась на секунду. Думала о том, как буду гордиться, когда вы все сдадите! Мальчишки просияли. Даже хмурый вид Судо слегка смягчился. «Вот на что я гожусь». Эта мысль пришла снова, и укол боли был таким же. Но это была малая цена... Горькая улыбка едва не проступила на ее лице. Когда все сдали свои листки, Кушида аккуратно сложила их в стопку и отложила в сторону. — Почему бы нам не перейти к английскому? У вас с ним всё еще много трудностей, — предложила она. Судо заметно побледнел. — Черт... ладно, ладно... — Это пригодится, когда ты станешь большой звездой баскетбола в будущем, понимаешь? — поддразнила рыжего Кушида. — Не могу дождаться твоих интервью! Бьюсь об заклад, ты будешь типа: «Я Судо, я любить дриблинг», — передразнил его Ямаучи. Стул со скрежетом отодвинулся, когда Судо вскочил и в два шага обогнул стол. Одним движением он зажал голову Ямаучи под мышкой. — Повтори это еще раз, если смелый... — Ой-ой-ой! Кушида-чан, на помощь! — Судо-кун, — сладко произнесла Кушида. — Мы в библиотеке. Он отпустил Ямаучи с хмыканьем, отступив назад, но оставаясь на ногах. — ...Ты так пожалеешь, когда я попаду в НБА и буду говорить о тебе гадости. Ямаучи потер шею, ухмыляясь, несмотря на красный след. — Да ни за что ты так не поступишь со своим дружбаном! Кроме того, я в тебя верю. Ты сложен как горилла, как-нибудь туда пробьешься. Судо схватился за спинку стула Ямаучи и дернул ее назад. — Ого-ого-ого! Но рыжий теперь ухмылялся. — Когда ты попадешь в НБА, Судо... лучше запомни, кто из нас не называл тебя гориллой. Говори обо мне хорошо в интервью, чтобы люди думали, что я крутой, — вставил Айке. Кушида улыбнулась шутливому перепалке, которую она срежиссировала. Вот так — и все скверные мысли сделали «пуфф!». Временно, по крайней мере. —𝕽𝖊𝖘𝖙𝖆𝖗𝖙— В кабинете студенческого совета лицо Хорикиты Манабу приняло еще более серьезный вид, чем обычно. Он только что вернулся с прощального собеседования с недавно исключенным второкурсником. В своем интервью этот человек упомянул о причастности Нагумо Мияби к его делу. Он плакал, утверждая, что его подставили, но у него не было никакой возможности это доказать. Без контрдоказательств не было возможности опровергнуть улики, которые убедительно свидетельствовали о том, что он совершил проступок. Это сделало его семнадцатым человеком, которого Нагумо исключил за тринадцать месяцев. Эта цифра наполняла Манабу дискомфортом. Несмотря на то, что он должен был быть президентом студенческого совета, чаще всего он оказывался в роли наблюдателя всякий раз, когда Нагумо систематически реализовывал свои планы по устранению любого сопротивления своему правлению. Это разочаровывало. Он знал, кто стоит за всем этим. Он знал, что многие доказательства были сфабрикованы. Но он ничего не мог поделать. В конце концов, знать — не значит доказать. И даже если бы он мог это доказать, он был ограничен своей ролью судьи и обязан был оценивать дела только на основании того, что находилось перед ним. Это была одна из немногих областей, где полномочия президента студсовета были ограничены. И на то были веские причины. Злоупотребление властью — это начало краха демократии. Тем не менее... это не значило, что он ничего не может предпринять в дальнейшем. Достав телефон из кармана, Манабу просмотрел различные вкладки и через некоторое время начал прокручивать историю покупок Нагумо Мияби. Как президент студенческого совета, он обладал теми же полномочиями, что и учителя, просматривать покупки, совершенные студентами. Исключение составляли лишь транзакции преподавателей и, что удобно, самого президента. Это было единственное, что удерживало Нагумо от того, чтобы увешать весь кабинет прослушками и прочими шпионскими инструментами. — Хм... довольно много конфиденциальных покупок. Одна из них, вероятно, была личным делом Аянокоджи, — пробормотал Манабу. Он взглянул на даты этих покупок и увидел, что они были совершены начиная со второго мая — в тот же день, когда он увидел файлы, оставленные Нагумо. Затем он проверил историю покупок известных сообщников Нагумо. В конце концов, были вещи, которые парень не купил бы сам. Манабу достал блокнот и начал подсчитывать покупки. — Безусловные переводы очков? Это обычное дело. Аудиожучки... их довольно много. Камеры... пять штук. Разве камеры телефона недостаточно? Что вообще происходит... Глаза юноши в очках сузились. Обычно, когда Нагумо что-то замышлял, было достаточно нескольких переводов очков. Они, как правило, выплачивались подставным свидетелям, пешкам и им подобным. Так ему говорил Кирияма Икуто, его единственный надежный информатор на втором курсе. Однако окончательно доказать это было сложно. Но это? Это выглядело как нечто более изощренное, чем обычные схемы Нагумо. Он даже не мог понять, к чему тот готовится. Нагумо готовит несколько целей? Или это всё только для одного Аянокоджи? И всё потому, что парень каким-то образом обыграл игорную инфраструктуру, которую выстроил Нагумо. Но зачем Нагумо так сильно вкладываться ради одного человека? Даже если Нагумо подозревал, что в Аянокоджи скрыто больше, чем кажется на первый взгляд, не было смысла концентрировать столько сил против него. Ну, он мог быть в ярости... но против этой мысли говорил один факт: потеря четырехсот тысяч очков даже не беспокоила Нагумо. Так какова же цель? Манабу убрал телефон обратно в карман и вздохнул. Он сказал себе, что вмешается на стороне Аянокоджи только в том случае, если ситуация обострится. Она еще не обострилась, но недавнее исключение заставило Манабу пересмотреть свой подход к ситуации Аянокоджи. Находясь в Классе D, парень был в явном невыгодном положении в противостоянии с кем-то вроде Нагумо. Например, тот мог просто нацелиться на одного из одноклассников Аянокоджи, и тот был бы бессилен его остановить. Одно дело, если бы Нагумо нацелился на заурядного студента, но чаще всего он устранял исключительные таланты. Так что теоретически... особенно учитывая тяжелую артиллерию, которую готовил Нагумо, вполне возможно, что он не пойдет сразу за Аянокоджи, а сначала за парой его друзей. Из проверки биографии, предоставленной его информатором из Класса 3-C, он выяснил, что Аянокоджи связан с самыми популярными учениками в их классе: Хиратой Йосукэ и Кушидой Кикё, причем последняя была партнером Аянокоджи в организации учебной группы для их одноклассников. К счастью, Хирата был младшим товарищем Нагумо по футбольному клубу... а Кушида была красавицей. Вряд ли Нагумо выберет их целью. Это привело его к сценарию, который ему не хотелось воображать — Нагумо узнает о Сузуне и нацелится на нее из-за ее связей как с Аянокоджи, так и с ним, ее старшим братом. Манабу закрыл глаза. Скорее всего, Нагумо пойдет прямо за Аянокоджи, но он не мог полностью игнорировать эту возможность. В конце концов, на Нагумо не похоже разворачивать тяжелую артиллерию против жалкого ученика Класса D... каким бы интересным ни выставлял себя Аянокоджи. Или... Может, он всё неправильно считал, и вечно дерзкий Нагумо на самом деле планирует атаковать близких ему людей? Вероятно, он слишком усложнял ситуацию. Нагумо был наглым, но не идиотом. Не было никакой выгоды в том, чтобы загонять его в угол... особенно когда Нагумо наверняка слышал, что случалось с теми, кто пытался сделать это на его первом курсе. Манабу вздохнул, снова потянувшись к телефону. Если Нагумо готовится к действиям, пришло время подготовить ответный удар. Встреча с Сузуне на прошлой неделе преподала ему урок, который пришел слишком поздно: боль от бездействия гораздо тяжелее, чем боль от неудачного действия. —𝕽𝖊𝖘𝖙𝖆𝖗𝖙— Снаружи кабинета студенческого совета Хорикита Сузуне замерла. Разговор с Аянокоджи во время обеда что-то вскрыл внутри нее. Трудно было оспаривать его доводы, как бы ей ни хотелось их отвергнуть. Они имели слишком много смысла, чтобы полностью их отрицать. Поэтому во время уроков во второй половине дня она решила для себя, что выскажет старшему брату всё, что о нем думает. Возможно, это заставит его очнуться... возможно, это заставит его пожалеть о том, что он ударил ее, что пренебрегал ею... Весь путь сюда она выстраивала то, что скажет — вопросы, на которые заслуживала ответов, обиды, которые хранила в тишине годами, единственную правду, которую ему нужно было услышать: «Мне не нужно, чтобы ты ломал меня, чтобы я могла перестроиться по твоему образу и подобию». Но теперь, когда она была здесь, слова не хотели складываться. Каждое подготовленное предложение растворялось, стоило ей представить его лицо. Станет ли он вообще реагировать? Или просто посмотрит на нее с той же отстраненной оценкой — прикидывая, как далеко ей еще предстоит пройти? Тем не менее, рука Сузуне поднялась к двери. Сквозь дверь она слышала его. Шум сдвигаемого стула. Мягкое бормотание — он разговаривал сам с собой, что делал только тогда, когда был глубоко погружен в мысли. Он был прямо там. Сузуне вздохнула. Она справится. Она обязана. Аянокоджи был прав. Единственный путь вперед — это пройти насквозь. Но ее костяшки остановились в дюйме от дерева. Если она заговорит сейчас, ее голос дрогнет. Если ее голос дрогнет, он увидит. А если он увидит ее срыв перед собой, каждое ее слово не будет значить ничего. Он запомнит только ее слабость. Сузуне этого не хотела. Она хотела, чтобы он знал: она может процветать и без его надуманных и окольных способов заставить ее расти... что всё, чего она действительно хотела, — это просто стоять рядом с ним. Что плохого в том, чтобы восхищаться выдающимся старшим братом, которого все хвалят? Что плохого в том, чтобы довольствоваться поддержкой его? Было еще что-то... гораздо больше того, что она хотела сказать. Но им некуда было идти. Ее нии-сан уже отверг ее. В голове вспыхнула боль от падения на бетон. Это сказало ей больше, чем когда-либо могли слова. Спустя долгое мгновение Сузуне опустила руку. Затем она повернулась и зашагала в сторону общежития. По крайней мере, в этот раз она не заплакала... ...Она этого не допустит. —𝕽𝖊𝖘𝖙𝖆𝖗𝖙— Киётака возвращался в общежитие, на его запястье висели два небольших пакета. В бутике были неплохие скидки, так что он в итоге купил больше, чем просто ту одну рубашку, которую приметил раньше. Когда он шел через внутренний двор, его взгляд зацепился за знакомую фигуру. Моришита Ай. Девушка из Класса А, которая всегда казалась существующей как бы чуть в стороне от всех остальных. Он не в первый раз видел ее в этой временной линии. Но на этот раз и она его заметила. Когда их глаза встретились, Моришита моргнула. Киётака подождал, пока она отведет взгляд первой — это было базовой вежливостью. Она не отвела. Вместо этого она продолжала идти к нему, сохраняя зрительный контакт с тем самым отсутствующим выражением лица, к которому привык его будущий «я». Затем она зацепилась ногой за ровное место и рухнула. Она полежала так мгновение, лицом вниз на дорожке, совершенно неподвижно. Несколько студентов поблизости бросили взгляды, не зная, стоит ли помогать. В конце концов Моришита медленно приподнялась, отряхнула юбку и снова посмотрела на него. — Похоже, я была права. Сегодня земля теплая, — сказала она, как будто это всё объясняло. — ...Ты в порядке? — М-м. — Она кивнула, заправляя прядь волос за ухо. — Я так и планировала. Совершенно очевидно, что она этого не планировала. — Понятно, — ответил Киётака. — Я тебе верю. Последовало странное молчание. Моришита наклонила голову, кивнула, а затем прошла мимо него. Вот и всё... ни вступления, ни обмена именами... просто кивок и уход. Киётака проводил ее взглядом. Его будущий «я» дружил с ней. Он понимал, почему. Было что-то умиротворяющее в человеке, который не утруждает себя игрой в нормальность. Он возобновил прогулку. Когда он приблизился к тропинке к общежитию, движение вдалеке привлекло его внимание. Хорикита Сузуне. Она шла одна, далеко впереди, со стороны главного здания. Ее осанка была прямой, шаг — размеренным. Ничего странного... кроме того факта, что было уже почти 5 вечера. Обычно Хорикита направлялась прямиком в общежитие сразу после окончания уроков. Что ж, он мог предположить причину внезапного отклонения от рутины. Может, она всё же поговорила со старшим братом? Когда Хорикита подошла к дверям общежития, Киётака заметил, что она низко опустила голову. ...Это было достаточным ответом — нет, не поговорила. Хотя сейчас это не имело большого значения. Подходящее время для очередной конфронтации между братом и сестрой Хорикита со временем наступит. Как и его встреча с Ичиносе. К сожалению, она привела к большему количеству вопросов, чем ответов. По крайней мере, теперь он мог спать спокойно, зная, что его не будет дергать по команде одно лишь присутствие Ичиносе. Этого облегчения было достаточно. —𝕽𝖊𝖘𝖙𝖆𝖗𝖙— Спустя три дня после проверки истории покупок Нагумо, Хорикита Манабу сделал это снова — на этот раз для Аянокоджи Киётаки. Приближались промежуточные экзамены, и Класс D прочно обосновался на дне рейтинга, поэтому он хотел посмотреть, пришел ли парень к тому же выводу, к которому он сам пришел несколько лет назад. Он нашел это почти сразу: перевод 15 000 очков, совершенный во время обеда два дня назад. — Значит, ты и впрямь такой интересный, как я и представлял. Очки были отправлены ученику из Класса 3-D, который был известен тем, что приторговывал данными прошлых экзаменов младшим классам. В обычных школах его бы наказали, но покупка старых работ не противоречила правилам Старшей школы продвинутого воспитания. Это было простое решение, до которого большинство первокурсников никогда не додумывалось. Они полагали, что школа каждый год меняет вопросы. Или что их накажут, если поймают с копией старых материалов. Нет. Манабу понял это после того, как его классный руководитель намекнул, что сдать промежуточные на отлично — вполне реально. Аянокоджи, вероятно, пришел к такому же выводу, услышав сценарий своего руководителя. Учителям выдавали сценарии, разработанные так, чтобы давать классам тонкие подсказки. Сценарий различался в зависимости от того, как шли дела у классов. Например, ученикам Класса А говорили, что экзамен можно сдать на высший балл, а ученикам Класса D — что сдать его по силам каждому. Он прокрутил дальше. Более ранние покупки не примечательны. Повседневные расходы. Мебель. Несколько оптовых заказов ингредиентов и приправ наводили на мысль, что он готовит сам. Судя по всему, он брал уроки кулинарии у Сузуне. И определенно отнесся к ним серьезно. — Хм? Манабу перестал крутить ленту. Странная, дорогая покупка бросилась в глаза. Она совершенно выбивалась из общей картины. Затем он нажал на покупку. КОНФИДЕНЦИАЛЬНО Мгновение он просто смотрел на экран. Такого он ожидал бы от кого-то вроде Нагумо... Конечно, он мог заплатить, чтобы раскрыть информацию. Кнопка не была заблокирована. Но в этом не было необходимости. Тэг «Конфиденциально» сказал ему достаточно. Аянокоджи Киётака в свой первый же месяц в школе каким-то образом узнал, что можно скрывать свои покупки. Но, с другой стороны, это делало его слишком очевидным для проницательных глаз. Таких, как у него. Потому что зачем Аянокоджи, первокурснику, использовать эту деталь так рано? Движимый любопытством, он нажал на кнопку под тэгом «КОНФИДЕНЦИАЛЬНО». ОПЛАТИТЬ 20 000 ЛИЧНЫХ ОЧКОВ, ЧТОБЫ РАЗБЛОКИРОВАТЬ ФАЙЛ | ДА/НЕТ Это было дешевле, чем он думал. Определенно достаточно дешево, чтобы потешить собственное любопытство. Для сравнения, разблокировка «КОНФИДЕНЦИАЛЬНЫХ» покупок Нагумо стоила как минимум 50 000. Впрочем, Нагумо сам был экономикой второго курса. Эти 50 000 для него ничего не значили. Когда Манабу нажал «ДА» и ввел код подтверждения в приложении, вкладка покупки изменилась. То, что когда-то было единовременной покупкой на 70 000 очков, разделилось на две позиции. Покупка подержанного ноутбука за 50 000 очков и еще 20 000 — за шифрование покупки. Манабу уставился на цифры. Затем он усмехнулся. «Поймал меня... он действительно меня поймал». Аянокоджи не скрывал ничего важного. Это было нечто более расчетливое; он сообщал ему или любому другому, кто удосужится заглянуть, что знает — за ним наблюдают. Это осознание наполнило его спокойствием. Возможно, Аянокоджи не понадобится столько помощи, сколько он думал. Но Манабу всё решил еще несколько дней назад. Он поддержит его — и теперь ему было любопытно, что сделает такой парень, как Аянокоджи, когда кто-то решит встать у него за спиной. Конец Главы Заключительные примечания: Эта глава претерпела множество переписываний, из-за чего мне пришлось добавить еще одну главу в первый том. По сути, это переходная глава, цель которой — закрыть многие висящие нити в истории на данный момент. Думаю, я справился. Большое спасибо @TheAceAttorney за критику предыдущих черновиков. То, что вы видите здесь, — это вещи, которые он одобрил. Вот некоторые детали из предыдущих глав, которые проявились здесь: «Теория остатков будущего Я» Киётаки — первая сцена в главе 8, где он пытался осмыслить свою реакцию на Ичиносе. Покупка ноутбука Киётакой — глава 4 (и глава 6, где Киётака соврал, сказав, что он обошелся ему всего в 30 тысяч очков). Теперь появилась новая информация: Киётака потратил лишние 20 тысяч, чтобы «скрыть» свою покупку. Он рассчитывал на то, что Манабу заглянет туда.