Перезагрузка

«Но лишь беспомощные пешки в Игре, которую Он ведет

На этой шахматной доске Ночей и Дней;

Туда-сюда их двигает, бьет и убивает,

И по одной обратно в шкаф кладет.»

Омар Хайям, Рубайат

--𝕽𝖊𝖘𝖙𝖆𝖗𝖙-- На следующий день Хирата наконец вернулся к занятиям. Какое-то время он стоял у двери, безучастно глядя в окна. Он пришел в 8:25 — за пять минут до звонка. Обычно он появлялся за час до этого, достаточно рано, чтобы поправить неровно стоящие парты, пока никто не видит, поприветствовать одноклассников и обменяться короткими любезностями. Но в мальчике у двери не осталось и следа прежнего дружелюбия. Хирата двигался медленно, отрешенно, словно человек, идущий по пояс в воде. Несмотря на множество устремленных на него взглядов, он шел так, будто никого вокруг не существовало. Ми-тян и Мори первыми попытались поздороваться с ним, но замерли, когда Хирата просто прошел мимо. Девушки печально переглянулись и вернулись на свои места. Они продолжали наблюдать, как Хирата дошел до своей парты и с какой-то ленивой, механической медлительностью выложил вещи. Было очевидно, что они хотят что-то сделать, но просто не знают, как подступиться к такому Хирате. Через несколько минут в классе появилась Каруизава. Заметив своего парня, она тут же направилась к нему... но, как и подруги до нее, замялась на полуслове. — Хирата-кун? — позвала она, пытаясь привлечь его внимание. Но Хирата сидел, низко опустив голову, и даже не удостоил девушку ответом. — Хирата-кун? — повторила она. Тот же результат. Каруизава слегка прикусила губу и в итоге уселась за свой стол. Киётака наблюдал за всем этим взглядом человека, который смотрит фильм во второй раз. Как и ожидалось, Хирата тяжело переносил исключение Ямаучи. Пусть его вины в этом не было, Хирата решил иначе. Его самопровозглашенное покаяние — миссия отныне спасать каждого — было сущим бредом. Не то чтобы подобные иррациональные амбиции были невыполнимы. В конце концов, Хориките Манабу это удавалось. Но Хирате не повезло оказаться в классе D, в окружении учеников, которых школа уже пометила как дефектных. Ему было суждено рано или поздно кого-то потерять. «Наверное, несправедливо ожидать от него понимания этих вещей уже сейчас», — подумал Киётака. Большинство первокурсников все еще имели лишь поверхностное представление о том, как устроена эта школа. — Ты говорил с ним? — спросила Хорикита. Похоже, ее взгляд тоже был прикован к Хирате. — В сообщениях — да. Но он их не читал, — ответил Киётака. Хотя два вечера назад он ответил девушкам отказом, вчера он все же решил отправить Хирате несколько сообщений. Ничего навязчивого... просто простое «Я здесь, если захочешь поговорить» — те слова, которые мог бы прислать обеспокоенный друг. Однако Хирата заходил в сеть больше суток назад. Он не видел ни одного сообщения. Хорикита задумчиво хмыкнула. — Не ожидала, что у Хираты-куна есть такая сторона... — Я тоже. Разговор на время затих. Вероятно, Хорикита сочла это естественным завершением беседы. — Кстати, Хорикита... мне нужно кое-что тебе сказать, — произнес Киётака, нарушая минутную тишину. — О чем ты? — Не каждого стоит спасать. Хорошенько подумай об этом, прежде чем жертвовать такую огромную сумму денег. Хорикита удивленно повернула к нему голову. — Ха... разве не ты советовал мне попытаться, если представится возможность? — Если бы ты могла что-то сделать, чтобы исправить ситуацию... что бы ты сделала? — Если бы существовало решение, позволяющее спасти Ямаучи-куна? Это маловероятно. — Но если бы оно было? Тот разговор в понедельник наверняка всплыл сейчас в памяти Хорикиты. Ее интерпретация ситуации показала Киётаке, что тень ее брата все еще маячит за ее спиной. Не то чтобы он мог ее винить. Две недели — слишком малый срок для каких-либо серьезных внутренних изменений. — Нет. Я подталкивал тебя к тому, чтобы ты мыслила критически, — ответил Киётака. Хорикита поджала губы. — Тогда почему ты сам собирал деньги для Ямаучи-куна? Не слишком ли лицемерно это звучит из твоих уст? Киётака искоса взглянул на нее. — Наверное, так и есть. — Наверное? — глаза Хорикиты сузились. — Это не ответ. Киётака снова уставился на доску. — А это имеет значение? — сказал он, бросив на нее ответный взгляд. — Мы проиграли. Собранных баллов не хватило. Какие бы у меня ни были причины, теперь они не важны. — Для меня — важны, — в голосе Хорикиты послышались резкие нотки. — Ты побуждал меня действовать определенным образом, а теперь говоришь, что это неправильно? Это совсем как... Она оборвала себя на полуслове, но Киётака уже знал, что она собиралась сказать. «Совсем как ни-сан, да?» Киётака задумался об этом. Именно он открыл ей глаза на то, как брат обращался с ней. Видеть, как он делает то же самое, пусть и в меньшей степени, должно быть, было болезненно. Но в этом и заключался смысл. — Ты права. Пожалуй, в следующий раз мне стоит быть более прямолинейным, — ответил он спустя некоторое время. Хорикита выдохнула. — ...Мне не нужно, чтобы ты управлял моей жизнью, Аянокоджи-кун, но если хочешь что-то сказать... пожалуйста, не путай меня. Это все, о чем я прошу. Киётака кивнул и оставил Хорикиту наедине с ее мыслями. Затем он снова переключил внимание на Хирату. Мальчик все так же сидел, понурив голову; его разум наверняка блуждал по кругу самообвинений в том, что он подвел Ямаучи. Прискорбное зрелище. Человек, который когда-то объединял этот класс, теперь не мог удержать даже собственную голову. Как долго это продлится... он не мог сказать наверняка. В конце концов, это исключение и то, что было в оригинальной временной шкале, — две совершенно разные вещи. И все же он полагал, что со временем кто-то должен будет помочь Хирате. Киётака бросил взгляд в сторону Каруизавы. Затем — на Ми-тян. Не было сомнений, что любая из них была бы счастлива взять на себя эту роль. К сожалению, им была уготована иная участь. --𝕽𝖊𝖘𝖙𝖆𝖗𝖙-- Обед Киётака провел с девушками. Совсем как вчера. В отсутствие Хираты он решил на время заполнить эту пустоту. Отчасти потому, что действительно считал их своими друзьями. Отчасти потому, что не хотел, чтобы их вера в Хирату пошатнулась так рано. И, как и вчера, разговор вращался вокруг Хираты. Но из-за отсутствия решений — лишь тревожные наблюдения — дискуссия ходила по кругу. Не то чтобы Киётака был против. Некоторые разговоры существуют только для того, чтобы выплеснуть тревоги и неуверенность. Тем не менее, в конце концов ему удалось перевести тему на что-то более легкое. К концу обеда девушки, казалось, приободрились. Однако в коридоре на обратном пути царила иная атмосфера. Когда группа проходила мимо торговых автоматов, Киётака заметил Айка и Судо. В отличие от девушек, искавших утешения в общении, эти двое, казалось, тонули в тишине. Киётака остановился. — Я к автоматам. Идите вперед. Как только голоса девушек стихли вдали, он переключил внимание на парочку. Они не заметили приближения Киётаки; оба парня, вероятно, были заняты редкими для них глубокими раздумьями. Айк прислонился спиной к стене, ковыряя заусенцы на большом пальце; Судо уставился в пол, глубоко засунув кулаки в карманы. Киётака приложил телефон к терминалу. Глухой стук первой выпавшей банки заставил Айка вздрогнуть. Вторая привлекла его внимание. После третьей Судо наконец выдавил приветствие. Киётака достал банки и протянул одну Айку. — Спасибо, чувак, но... я не хочу пить, — сказал тот. — Ну, ты наверняка давно их не пробовал, — резонно заметил Киётака. — ...Черт. Ладно, давай сюда. Слегка смутившись, Айк протянул руку и принял банку из рук Киётаки. — Спасибо, чувак... Киётака кивнул и передал вторую банку Судо. Рыжий взглянул на нее, затем взял. — ...Спасибо. Какое-то время они молчали. Просто наблюдали, как ученики возвращаются в классы. Пара девушек из класса B прошла мимо, переговариваясь и поглядывая в их сторону. Они старались говорить шепотом, конечно. Но Киётака все равно их услышал. — Они так рано потеряли одноклассника... мне их жаль. — Да... нам повезло, что у нас все прошли. Наконец Айк нарушил тишину. — Хреново-то как, — пробормотал он. Судо согласно хмыкнул, и на время это стало единственным, что они могли сказать. Где-то неподалеку хлопнула дверь, и Айк запустил пятерню в волосы. — Я... я нихрена не смог сделать, чувак. Ничем не помог. Даже сраных пятисот баллов не наскреб. — Ты все спустил на всякий мусор, — сказал Судо. Айк свирепо зыркнул на него. — Слышь... Ты свои баллы тоже на мусор просадил! — Мы все просадили... — пробурчал Судо. Айк вздохнул. — Да уж... черт, чувак... представь, если бы мы не тратили всё на игры и прочую лабуду... Киётака перевел взгляд с Айка на Судо. Зная их, он понимал: это был первый раз, когда они заговорили об исключении Ямаучи. Скорее всего, они даже в чате об этом не заикались. Собственно... никто из парней не заикался, насколько он знал. В их общем чате после тех событий было подозрительно тихо. Хотя Ямаучи не был такой уж влиятельной фигурой, исключение друга надолго портит настроение. — Мы же не знали, что это за школа на самом деле, — вставил Киётака. — Для старшеклассников естественно увлекаться. Многие из нас в жизни не видели ста тысяч иен сразу. — Это точно, — согласился Айк. — Кстати, почему вы не пошли к остальным? — спросил Киётака, отхлебнув купленный апельсиновый сок. — А, ну... мы просто хотели немного побыть подальше от всех, — сказал Айк, почесывая затылок. Судо на это лишь фыркнул. — Да ладно, Айк, не неси чепухи. Затем он повернулся к Киётаке. — Нам просто тошно от того, как быстро все забыли про Ямаучи. Ведут себя так, будто ничего не случилось... черт возьми. Судо в своем репертуаре: режет правду-матку и говорит все как есть. — Э-э, ну да... типа того, — подтвердил Айк. Затем он вздохнул. — Да что я несу... у меня вообще нет права строить из себя обиженного... — Почему? — спросил Киётака. Айк посмотрел на него с недоверием. — Ты разве не видел, как я... как я его игнорил? Парень осушил банку одним махом и швырнул ее в мусорную корзину. — Он на коленях стоял, чувак... умолял. Он смотрел прямо на меня, звал по имени, просил поддержать его... сказать хоть слово. — Голос Айка дрогнул, он уставился в землю. — А я... я просто повернулся к нему спиной, чувак. Бросил его... — Да, бросил. Все это видели. Киётака решил, что прямота — лучший подход в этом разговоре. — Я знаю. Черт, чувак... я гребаный трус. Но... я не хотел, чтобы все... — Айк прикусил губу, не в силах закончить фразу. Киётака понял то, что осталось невысказанным: «Я не хотел, чтобы класс ополчился против меня». Айк взвесил дружбу и свое положение в коллективе и выбрал выживание. И хотя сам Айк думал иначе, Киётака не считал это трусостью. Это было рациональное решение. — Ты не можешь винить себя вечно, Айк, — посоветовал Киётака. — Ты просто в тот момент осознал, что для тебя будет лучше. — Но, чувак... — Если бы ты что-то сказал, это бы заставило одноклассников передумать? Айк и сам знал ответ на этот вопрос. Но, судя по гримасе на его лице, ответ ему не нравился. — Проклятье... — Судо пнул основание автомата — не сильно, просто чтобы выпустить пар. — Не хочу я быть рациональным в этом дерьме, ясно?.. — Бесит всё это... потому что на месте вылетевшего легко мог оказаться я, — признался он. — Но ты остался, — сказал Киётака. — Остался. И я рад этому... черт. — Судо сжал переносицу. — Паршиво мне, мужики... Потому что прежде чем до меня дошло, что произошло... я обрадовался, что это он, а не я. Его голос стал тише. — Что я за человек такой после этого? Киётака выдержал небольшую паузу и произнес: — Облегчение от того, что ты выжил, — это не то же самое, что желание кому-то провала. Ты не плохой человек из-за этого чувства, Судо. — Д-да, чувак. Тебе не стоит из-за этого париться... — поддакнул Айк. Рыжий хмыкнул, прежде чем наконец вскрыть банку и сделать большой глоток. — Ну ладно... по крайней мере, мне не так хреново, как Хирате. Он вообще как привидение, — сказал он, явно желая закрыть тему. — Остынь, чувак... — осадил его Айк и повернулся к Киётаке. — А что с ним, кстати? Ты-то должен знать. Вы же вроде как кореша. Киётака покачал головой. — Мы ничего о нем не слышали с понедельника. — Серьезно? — Айк удивленно вскинул брови. — Даже Каруизава? — Даже она. — М-да... — пробормотал Судо. — Так сильно его накрыло, значит. Мне даже немного неловко за то, что я наговорил... — Я его не виню, — тихо сказал Айк. — У него же целый план был и всё такое... но я не ожидал, что ему настолько не плевать. Жесть... — У него и Аянокоджи, — поправил Судо, кивнув на Киётаку. — Точно... у него и Аянокоджи. — Айк повернулся к Киётаке. — Сорян, чувак. Просто... ты так держался в тени, что я совсем забыл, что ты был с Хиратой всё это время. — А... всё нормально. Хирата всё равно сделал почти всю работу. — Ну да, когда вы рассказали про свой план в классе, я реально подумал, что сработает. Без шуток, — начал Айк. — Ну, сначала я сомневался... но баллы-то росли и росли. Я думал, прорвемся... а потом — облом. Они все видели это в режиме реального времени. От объяснений Хираты до того, как класс потихоньку начал скидываться на общее дело... и до провала в итоге. — Сука, как же бесит... — пробормотал Судо. — Ямаучи тоже хорош, сам всё усугубил... — тихо добавил Айк. — Когда он понял, что план накрылся... я это еще долго не забуду. — Да. Хорошо, что Хирата быстро среагировал, — заметил Киётака. — Погоди... насчет этого... чувак, я от Хираты такого не ожидал. Капец... Ямаучи выглядел просто в ужасе — я на секунду подумал, что Хирата сейчас сорвется. — Не, он бы ничего не сделал. Просто припугнул. Он сам испугался, когда понял, что реально сделал Ямаучи больно, — сказал Судо. — И всё равно, я не знал, что в нем это есть. Этот красавчик? Пугающий? В жизни бы не поверил, — заметил Айк. Затем он сменил тему: — Но знаете, что еще безумнее? Ямаучи столько дерьма про Хирату наговорил. Постоянно трындел, какой тот фальшивый, какой он урод и всё в таком духе. И всё равно... — Разве ты не такой же? Я знаю, что ты тоже плохо отзывался о Хирате, — вставил Киётака. Айк выглядел смущенным. — Э-э... ну да. Блин, мне теперь за это неловко... Но я к тому, что даже после всего этого Хирата всё равно пытался его спасти. Он буквально выпрашивал баллы у людей... Он медленно покачал головой. — Не знаю, смог бы я так впрягаться за говнюка, который меня за спиной помоями обливал. — Я бы точно не стал, — отрезал Судо. — Я бы сказал ему самому разгребать свое дерьмо. — Вот и я о чем! Но Хирате было плевать на всё это. Он просто хотел помочь. — Рот Айка дернулся в подобии улыбки — впервые за весь разговор. — Уважаю его за это. — Ты ведь тоже, да? — Он толкнул Судо локтем. — Да, само собой. Дал Ямаучи хоть какой-то шанс, все дела... — Блин... Представьте, если бы Хирата вообще ничего не делал, — голос Айка стал немного грустным. — Большинство людей скинулись только из-за него. Ты же понимаешь это, Аянокоджи? Киётака кивнул. — Именно поэтому я и обратился к нему за помощью. Если бы я делал это в одиночку, мы бы и ста тысяч не набрали. Судо фыркнул. — Не прибедняйся, ты в классе тоже популярен. Но да... Хирата вывез на себе многое. Я имею в виду... половина класса, наверное, хотела, чтобы Ямаучи свалил, но они всё равно скинулись. — «Хотела, чтобы свалил»... я не хочу так об этом думать, чувак. — Голос Айка затих, он выглядел подавленным. — Он всё равно был нашим другом. Даже если бесил нереально. Судо лишь хмыкнул. — Мог бы хотя бы истерику не закатывать. — Он покачал головой. — Вы видели этот удар? Это был довольно резкий переход, но таков был способ Судо разрядить обстановку. Айк быстро ухватился за возможность. — Боже, это было ужасно. Я знал, что он не боец, но блин... — Этот удар был просто жалким, — сказал Судо, но на его губах появилась слабая ухмылка. — Он вообще хоть раз в жизни бил кого-нибудь? — Наверное, нет. Это точно был его первый раз... надеюсь, и последний. — Тоже мне бейсболист. Махнул рукой, как девчонка мелкая, — хмыкнул Судо. — А ты в это когда-то верил? — спросил Киётака. Судо чуть ли не оскорбился. — Что? Да ни в жизнь. — Хорикита, наверное, и то лучше ударит, — пошутил Айк. Судо на это действительно рассмеялся. — Она бы и тот стул, наверное, подняла лучше, чем он. — Чувак! Несмотря на напускную строгость, Айк не смог сдержать смех. Шутить об этом казалось неправильным. Но это было проще, чем сидеть под грузом всего остального. — Эй, Аянокоджи, — голос Айка стал серьезнее. — Спасибо, что пытался помочь Ямаучи. Я имею в виду... ты наш друг, так что понятно, что ты не остался в стороне. — Он почесал затылок. — Но всё равно... все эти дела с Хиратой... — Он единственный не идиот среди нас. Конечно, он мог что-нибудь придумать, — попытался отшутиться Судо. — Чувак... надеюсь, мы не будем такими тупыми вечно, — пробормотал Айк. — Я буду вам помогать, — сказал Киётака, протягивая им кулак. — Я не хочу, чтобы кто-то еще из нас ушел. Оба парня без колебаний стукнулись кулаками с ним. — Хех... они все офигеют, когда я сдам следующий экзамен на «отлично», — ухмыльнулся Айк. Судо расхохотался: — Ха! Так это и случится, держи карман шире. — Че-э?! Вот увидишь! В этот момент прозвенел звонок, возвещающий о начале дневных занятий. — Ой, блин! — выругался Айк и сорвался с места. Судо последовал за ним, обгоняя его всего за пару шагов. Но Киётака был впереди них обоих, идя неспешным шагом, который каким-то образом всё равно оказывался быстрее их суеты. Он оглянулся: — Чего вы ждете? Они быстро догнали его, пристроившись по обе стороны. «Ты наш друг, да?» Киётака смотрел прямо перед собой. «Интересно...» --𝕽𝖊𝖘𝖙𝖆𝖗𝖙-- После окончания занятий Киётака направился в библиотеку. Шиина была настойчива. «Давно мы не обсуждали книги», — написала она в воскресенье вечером. «Лично», — добавила она во втором сообщении. Затем, когда он не ответил, хотя был отмечен как «в сети», пришло еще одно: «Ты же меня не игнорируешь?» Он не игнорировал. Просто в тот момент разговаривал с Сотомурой. У Киётаки был на примете один проект, для которого требовались специфические навыки этого пухляша. Так что, когда он добрался до сообщений Шиины, прошло уже около двадцати минут. «Прости. Был на звонке. В понедельник удобно», — ответил он тогда. Но понедельник принес другие сложности. Сложности, которые он сам и спровоцировал, но это уже другой вопрос. Когда он сообщил ей об исключении Ямаучи, ответ пришел быстро: «Мне очень жаль. Мы можем встретиться в другой раз. Береги себя, хорошо?» Он мог бы встретиться с ней вчера, но в итоге пришлось обсуждать кое-какие дела с Кушидой лично. Было несколько моментов, которые он хотел, чтобы она прояснила в течение недели. Теперь же, когда с этим было покончено, он наконец был свободен до конца недели. И вот, после двухдневной задержки, Киётака написал ей вчера вечером: «Завтра я свободен». Ответ пришел мгновенно — три восклицательных знака и целая вереница эмодзи с книгами. Это было вчера. Сейчас библиотека раскинулась перед ним, более тихая, чем обычно. Именно этого и стоило ожидать после экзамена. Остались лишь разрозненные группки учеников, сгорбившихся над дальними столами. Киётака прошел мимо, ни на кого не глядя, в сторону угла у окна. Шиина уже была там. В руках она держала открытую книгу, но подняла глаза в тот же миг, как он появился в поле зрения. Похоже, она ждала его всё это время. Обычно он находил ее уже полностью погруженной в чтение. Как и во все прошлые разы. — Аянокоджи-кун! — На ее лице появилась легкая улыбка. — Ты всё-таки пришел. — Я же сказал, что приду. — Ты и в воскресенье это говорил. — Она наклонила голову. — Кое-что навалилось. — М-м. Весьма прискорбно — потерять одноклассника так рано. — Она закрыла книгу — «Идиот», заметил он — и отложила ее в сторону. — И я так понимаю, эта книга — своего рода послание от тебя? — спросил он, кивнув на томик. Улыбка Шиины стала чуть шире. — Не понимаю, о чем ты. — Название книги — «Идиот». — Он отодвинул стул напротив нее. — У тебя плохо получается скрывать намеки, Шиина. — Я очень тонко намекаю. Просто ты проницательный. — Она подперла подбородок ладонью. — К тому же сравнение с князем Мышкиным — это комплимент. Он добрый, искренний и по-настоящему хороший человек. Мир просто не приспособлен для таких людей. Добрый, искренний и по-настоящему хороший? Ее шутки с каждым днем становились всё жестче. — Ладно, остановимся на этом, — сказал он, доставая книгу из сумки. — Но в чем же я идиот? — В том, что ты забрал книгу, которую хотела взять я, — ответила она, глядя на то, что было у него в руках. — Хм, эту? — Киётака поднял «Записки из подполья», чтобы она могла четко рассмотреть обложку. — Понятия не имел, что она тебя заинтересует. Она надулась. — Врал бы поубедительнее. Ты сам сказал мне, что это обязательное к прочтению произведение Достоевского. С тех пор как Шиина завязала с ним дружбу, Киётаке было любопытно посмотреть, насколько сильно он сможет влиять на ее поведение. У него не было дурных намерений — его будущему «я» нравилось проводить с ней время. Он просто слегка подталкивал ее к чтению произведений других жанров. Похоже, это сработало неплохо. — А... неудачное совпадение. Откуда мне было знать, что это следующая книга в твоем списке? — произнес он наконец. Она выглядела неубежденной. Разумеется, она поняла, что он сделал это намеренно. — Это было очень жестоко с твоей стороны, Аянокоджи-кун. Он протянул ей книгу. — Забирай. Я закончил ее вчера вечером. — Ладно. Думаю, я смогу тебя простить. — Она пододвинула «Идиота» через стол. — Но в обмен ты прочитаешь это. Идет? Киётака взял книгу. — Идет. — Тебе может показаться, что это довольно занятное чтиво, — добавила она. «Идиот» — это история о человеке, слишком хорошем для мира, в котором он жил. О ком-то, кто верил, что может спасти всех, и сломал себя, пытаясь это сделать. Киётака читал эту книгу много лет назад. «Жестокое совпадение», — подумал он. Шиина не могла знать, что прямо сейчас в их классе гниет заживо реальный князь Мышкин, не в силах даже поднять головы. — Ага, — сказал он, открывая первую страницу. — Должно быть весело. Какое-то время они читали в уютной тишине. Шиина переворачивала страницы в мерном ритме, время от времени издавая тихие смешки над тем, что читала, пока он проводил параллели между Хиратой и Мышкиным. — Как ты справляешься, Аянокоджи-кун? Он поднял глаза. — Хм? — Мне кажется, мы еще не обсуждали то, что случилось с твоим одноклассником. — Ну, с ним мало что можно было сделать. Он провалился, а класс не захотел тратить деньги, чтобы его спасти. — М-м. — Она перевернула страницу, не сводя с него глаз. — А ты? — Что я? — Ты хотел его спасти? — Я пожертвовал шестьдесят две тысячи баллов. Шиина какое-то время пристально смотрела на него. Его слова явно заставили ее глубоко задуматься. — Это много баллов для того, кого ты на самом деле не хотел спасать, — произнесла она наконец. Затем она снова переключила внимание на свою книгу. — Мне можно это знать? — Я ничего не говорил, — ответил Киётака. Шиина улыбнулась. — Сказал. Киётака взглянул на нее. — Ты перечитала детективных романов. — Если они помогают мне понять тебя, то это не так уж плохо, — ответила она, перелистывая еще одну страницу. — Вот как... — Нет. Книг много не бывает. Киётака погладил ее по макушке, а затем снова вернулся к своей книге. ...Зачем я это сделал? Казалось, в любой жизни Шиина Хиёри найдет способ стать для него важной. И он понятия не имел почему... прямо как его будущее «я». Что в какой-то степени было забавно. Ведь тот парень в итоге влюбился в девушку, сидевшую рядом с ним. [П.П.: Канон, кстати, в последнем томе. Пока не опровергали, но там мутно что-то, но да ладно] --𝕽𝖊𝖘𝖙𝖆𝖗𝖙-- В пятницу Киётака провел еще один вечер в компании Кушиды. Они сидели на пустой поляне в нескольких минутах ходьбы от школьного здания. Кушида сама порекомендовала это место. Вероятно, именно здесь она выкрикивала всю свою ненависть с тех пор, как он поймал ее несколько недель назад — если она всё еще так делала. — Вот, в общем-то, и всё. Удивительно, да? — спросила Кушида. — Удивительно. Во вторник Киётака попросил ее разузнать о делах Хираты в футбольном клубе. То, что она выяснила, наверняка встревожит остальных, когда он им расскажет. Но после того как обсуждение закончилось, Кушида не ушла. Она сидела, сложив руки на коленях, и смотрела в пустоту. Тишина затянулась настолько, что Киётака понял: у нее на уме что-то еще. — Есть что-то еще? — спросил он. — ...Я хотела кое-что спросить. Еще с понедельника, вообще-то. — Спрашивай. — Как ты избавился от неправильных ответов? — Хм? — Я слышала от старшеклассника, что у исключенных учеников перед уходом проводят финальное интервью. Их вещи проверяют. — Она взглянула на него. — Если бы школа нашла ту бумажку среди вещей Ямаучи-куна, они бы в итоге вышли на след. На тебя. — И тебе интересно, как я этого избежал. — Да. Киётака задумчиво хмыкнул. Кушида, которой было поручено передать Ямаучи неверные опросники перед промежуточными экзаменами, вероятно, сделала это без колебаний, думая, что его поймают и заставят за это отвечать. Хотя она наверняка знала, что он найдет выход, знание того, что он окажется загнанным в угол, стало бы для нее маленькой победой. Киётака понимал, что еще не до конца приручил Кушиду. — Я знал, что будет финальное интервью. Именно поэтому я организовал вечеринку сразу после экзамена. Это гарантировало, что старые билеты будут при нем, — ответил Киётака. — Серьезно? В этом и был смысл вечеринки? — Один из смыслов. Но в основном потому, что они заслужили право повеселиться после промежуточных. — Говорить такое с каменным лицом — это впечатляет. Но как же я ничего не заметила? — Вы все были слишком увлечены пением Судо, чтобы что-то заметить. Кушида рассмеялась. — Значит, ты не брезгуешь простыми планами. Приятно знать. — Если это работает, остальное неважно, — сказал Киётака. — Это в твоем стиле, — ответила она. — Ну, на этом всё... Когда она начала подниматься со скамьи, Киётака заговорил. — Раз уж ты спросила об этом... не хочешь узнать, почему я позволил учебной группе провалиться в первый раз? Кушида замерла на полпути — уже почти встала, но одна рука всё еще упиралась в скамью. Медленно она повернулась к нему лицом. — ...Почему? У нее были подозрения. Киётака это знал. Но подозревать и знать — разные вещи, и она избегала расспросов, потому что некоторые ответы лучше оставлять без подтверждения. Но теперь было поздно. — Я и сам иногда задаюсь этим вопросом. — Он встретился с ней взглядом. — Хотя... всё ведь сложилось довольно удачно, не так ли? Глаза Кушиды расширились. — Ты хочешь сказать... — Слова давались ей с трудом. — Что я хочу сказать? — Ты хочешь сказать... ты хочешь сказать, что позволил группе провалиться, потому что знал, что я... я пойду туда... и... — Кушида стиснула зубы. Было видно, как тяжело ей подобрать слова. — И... — И станешь честной? — ...Да. — Ты поверишь мне, если я подтвержу твою теорию? — Не знаю... — В это определенно трудно поверить, правда? Откуда мне было знать, что тот момент послужит триггером? Впрочем, «как» — неважно. Важно то, что я знаю. — Значит, тебе не просто повезло... — Я не верю в удачу. Я сам создаю свои шансы. Челюсть Кушиды сжалась. На мгновение показалось, что она начнет спорить — ответит чем-то резким, ядовитым. Но затем ее плечи слегка поникли. — Значит, в ту ночь... когда ты меня поймал... — Она говорила медленно, будто пробуя каждое слово на вкус, прежде чем произнести. — Ты не просто проходил мимо. — Нет. — Ты ждал. — Я следил за тобой. Кушида сделала несколько глубоких вдохов. — Я думала о той ночи неделями, — тихо сказала она. — Прокручивала ее в голове. Удивлялась, как я могла быть такой неосторожной. Как я позволила тебе увидеть... ту сторону меня. Она посмотрела на него. Ее улыбка вернулась, но это была лишь тень — маска, надетая скорее по привычке, чем по убеждению. — Я твердила себе, что это невезение. Оказалась не в том месте и не в то время. Что ты просто случайно оказался там, а я просто случайно сорвалась. — Она медленно покачала головой. — Но с тобой не бывает совпадений, верно? — Нет, не особо. — Как давно ты знаешь, кто я такая? — спросила она снова. — С первого дня. Она вздрогнула, будто от удара. Киётака встал. — Кстати, оставь парочку классных проблем на меня. Пока Хирата не в строю, кто-то должен вмешаться. — Если только ты не хочешь тащить всё на себе, — добавил он. — ... — Кушида не отвечала. Киётака щелкнул пальцами перед ее лицом, чтобы вывести ее из транса. Не помогло. Он зашагал к общежитиям, оставив Кушиду одну. Он уже сказал всё, что хотел. И теперь, после его подтверждения, любое сопротивление, которое она еще питала, скоро утихнет. Киётака немного поразмыслил об этом. В той, другой временной шкале, он позволял Кушиде сохранять иллюзию, что она может победить. Позволял ей верить, что у нее есть козыри. Но в этот раз он уже решил, что так далеко она не зайдет. --𝕽𝖊𝖘𝖙ärt-- Никто и глазом моргнуть не успел, как с исключения Ямаучи прошло больше недели. Однако, как бы его друзья ни надеялись увидеть прежнего Хирату, казалось, что призрак, блуждающий по коридорам, задержится надолго. Кое-кто уже замечал, что смотреть на него — всё равно что смотреть на тело без души. Хотя это было преувеличением, Киётака полагал, что доля правды в этом есть. В последнее время, если кто-то обращался к Хирате, им везло, если они получали хотя бы долю секунды его внимания, прежде чем его взгляд снова уплывал куда-то вдаль. Сейчас Киётака проводил обеденный перерыв с девушками. Это стало настоящей рутиной с тех пор, как Хирата внезапно отстранился от всех. — Хирата-кун до сих пор не отвечает на твои сообщения? Разве он не твой парень? — Мой! Всё еще мой! Но что я могу сделать, если он просто отказывается со всеми разговаривать? — Я не понимаю... не может же он так убиваться только из-за того, что того парня исключили, верно? Обеды с девушками проходили так же, как и несколько дней назад. Сначала они сплетничали, а потом неизбежно возвращались к беспокойству о Хирате. Они никогда не приходили к какому-то выводу, и уж тем более не находили способа достучаться до него. И всё же они продолжали ходить по кругу, надеясь, что, может быть, в этот раз кто-то скажет то самое, что всё исправит. — Ну, по-другому это не объяснить, Сато. Хирата действительно так сильно переживает из-за исключения Ямаучи, — наконец заговорил он. Сато поникла. Это был ответ, который она и так знала, но не хотела слышать... снова. — И что нам тогда делать? — спросила Мори. Киётака отхлебнул свой напиток. — Пока что — ждать. Попытки наладить контакт не сработали. Если давить сильнее, он только больше закроется. — Но мы не можем просто ничего не делать... — Вы не «ничего не делаете». Вы даете ему пространство, показывая при этом, что вы рядом, если он понадобится. Этого было немного. Но Мацушита медленно кивнула, а плечи Мори чуть заметно расслабились. За прошедшую неделю это стало его ролью. В отсутствие Хираты кто-то должен был удерживать равновесие — давать ответы, когда тревога начинала зашкаливать, направлять разговор, когда он заходил в тупик, напоминать им, что не у каждой проблемы есть немедленное решение. Киётака не планировал заполнять эту нишу. Но это произошло само собой, обед за обедом. — Как ты можешь быть таким спокойным даже после того, что рассказала Кушида-сан? — спросила Каруизава, ковыряя еду палочками. Киётака вздохнул. — Я мало что могу сделать. Паника никому не поможет. — Хотела бы я, чтобы всё было так просто... — пробормотала блондинка. Прошлой ночью он поделился тем, что Кушида узнала, расспросив своих друзей из футбольного клуба о Хирате. Обеспокоенные девушки пытались что-то выведать на прошлой неделе, но у них не было прямых контактов в клубе. Они не знали, что он уже поручил Кушиде собрать информацию о Хирате. Так что он просто преподнес это так, будто Кушида сама проявила инициативу. Судя по ее словам, Хирата продолжал посещать тренировки. Он не разговаривал с товарищами по команде, но присутствовал — по крайней мере, физически. Затем Кушида рассказала Киётаке, что мальчик стал играть в более «зверской» манере, за что уже получил несколько выговоров от тренера. Он также травмировал двух товарищей, которые пытались отобрать у него мяч. Не специально, конечно. Мальчик даже не осознавал, что натворил, пока остальные не столпились вокруг лежащих на земле. — Единственными словами Хираты-куна за всю неделю были «Простите», и он говорил это так тихо, что я еле услышала, — передала Кушида. Девушка пыталась во всём этом разобраться, но у Киётаки была идея, в чем причина. Нагумо нечаянно — а скорее всего, намеренно — разбередил рану Хираты, когда небрежно бросил ему: «Увидимся на тренировке», после того как отказал в займе баллов. Так что поле, вероятно, стало единственным местом, где Хирата позволял себе что-то чувствовать. Он забывался в изнеможении, позволял телу двигаться на инстинктах, позволял гневу выходить через мышцы — пока не осознавал, что в итоге причинил кому-то боль. Естественно, новости обеспокоили девушек. Хирата Йоске не причинял людям боль. — А что, если мы попробуем поймать его сегодня после тренировки? — предложила Ми-тян. — Я уйду из своего клуба пораньше, если вы согласны. — Он уходит раньше, чем до него успевают дойти, — сказала Каруизава. — Я пробовала. — Аянокоджи-кун, — начала Мацушита. — Ты не мог бы попробовать поговорить с ним? Лично? Внимание всего стола переключилось на него — выжидающее, полное надежды. В течение недели он уже несколько раз отказывал им, говоря, что не думает, будто Хирата станет с ним разговаривать. Он сказал, что Хирата, скорее всего, чувствует, что подвел его, не сумев реализовать предложенный им план, и добавил, что хочет сделать это тогда, когда будет уверен, что Хирата перестанет заниматься самобичеванием и действительно выслушает. Это не было правдой, но звучало достаточно убедительно. — Станет ли он вообще меня слушать? Он игнорирует свою девушку уже неделю, — ответил он. — Ну, я думаю, стоит попробовать, — сказала Каруизава, глядя на него. — Если мы не попытаемся до него достучаться... кто знает, насколько Хирате-куну станет хуже? — Разве ты не можешь сделать это сама, Каруизава? Я знаю, что раньше у тебя не вышло, но в конце концов ты бы до него достучалась, — сказал Киётака, прожевав кусок еды. — Не думаю, что у меня получится... Хирата-кун, скорее всего, послушает только тебя. Погоди... я не говорю, что это будет легко, ясно? — Каруизава замахала руками перед собой. — Но... если ты подойдешь к нему в лоб, ему придется тебя выслушать. Это то, что можешь сделать только ты... мне так кажется. — Почему-то мне кажется, что в этих словах скрыто оскорбление, — съязвил Киётака. — Не думаю, что это так, Аянокоджи-кун... — застенчиво произнесла Ми-тян. — Каруизава-сан просто думает, что парни лучше поймут друг друга... верно? Каруизава кивнула. — Да, да! Именно! Ну же, Аянокоджи-кун... просто попробуй, ладно? — ...Вообще-то это твоя работа. Но ладно, я сделаю это, — уступил Киётака со вздохом. — Но я не обещаю, что заставлю его говорить. И уж точно не обещаю, что сделаю это сегодня. Дайте мне время. — Да, без проблем. — Но в то же время, — вмешалась Мацушита, улыбаясь. — Вам стоит продолжать попытки связаться с ним, Каруизава-сан. Хотя... не стоит его так заваливать сообщениями, как вы делали всю неделю. — Я не заваливала... — Пять сообщений за минуту, Каруизава-сан. — ...Это было один раз. Киётака вернулся к еде и позволил разговору уйти в сторону мелочей. Это тоже стало частью рутины: провести их через тревогу, а затем вернуть в нормальное состояние до конца обеда. Это было то, что сделал бы Хирата. — О, Аянокоджи-кун, — сказала Мацушита, вырывая его из мыслей. — Можно нам зайти к тебе в музыкальный класс попозже? Ми-тян рассказала, что ты играешь там после уроков. После промежуточных экзаменов Киётака взял за правило заглядывать в музыкальный клуб, чтобы сыграть пару произведений. Обычно он ходил один, но в пятницу Ми-тян составила ему компанию. Стоило ожидать, что она расскажет остальным. — Конечно. Не помню, чтобы кто-то запрещал. — Отлично! Мы все придем. — ...Это слишком большая ответственность. — Опять он за свое, скромно хвастается, — ухмыльнулась Каруизава. — Разве это так звучит? Я думал, это было смешно. — ...Ага, — сухо ответила она. — Иногда я жалею, что я не Хирата. Если бы я был им, ты бы надо мной не издевалась, — пошутил Киётака. Каруизава покачала головой, хихикая. — Ты иногда такой глупый... спасибо, Аянокоджи-кун. — Девчонки, вы же слышали ее? Эх... быть чьим-то антистрессом — отстой. Ми-тян и Мори захихикали над их перепалкой. Киётака знал, что никогда не сможет заполнить дыру в форме Хираты в их компании. Но он мог поработать за него достаточно долго, чтобы они какое-то время не нуждались в оригинале. И скоро ему придется сделать то же самое и для их класса. Пока Хирата временно выбыл, Кушида осталась один на один с попытками примирить конфликтующие личности внутри класса D. В конце концов, ее сил на всё не хватит. Они оба согласились, что в отсутствие Хираты кто-то должен взять инициативу на себя. Почему бы и не ему. Киётака совсем этого не планировал, но жизнь — это бесконечный цикл смен направления. --𝕽𝖊𝖘𝖙ärte-- — Нагумо, ты приложил к этому руку? Блондин попытался изобразить обиду. — Ого... я только пришел, а меня уже встречают очередным обвинением. О чем вообще речь? Хорикита Манабу вздохнул. — Ближе к делу. Первокурсник из класса D был исключен после промежуточных экзаменов на прошлой неделе. — Серьезно? — Нагумо с привычной легкостью устроился в кресле. — Такого не случалось уже пять лет. Должно быть, он был феноменально бесполезен. — Ты имел к этому отношение? На лице Нагумо появилась хищная улыбка. — Хм? Какая мне выгода убирать кого-то из этого класса? Ты спрашиваешь не того человека, сенпай. Глаза Манабу сузились. — И кого же мне тогда спрашивать? — Ты и сам знаешь. — Улыбка Нагумо стала острее. — Я уверен, ты уже заглядывал в тот документ, который я купил в начале месяца. Когда я проверял его в последний раз, там появились новые складки. Кто-то его читал. Манабу вздохнул. Нагумо хотел, чтобы он знал: тот следит за Аянокоджи — это было очевидно. Но зачем — он всё еще не мог сказать. — Его одноклассник, Хирата, приходил ко мне просить взаймы. Я отказал, конечно. Сердце кровью обливалось, когда я печатал ответ, понимаешь? — продолжал Нагумо. — Но у него есть одноклассник, который мог бы запросто предоставить эти баллы. Было бы с моей стороны неприлично заводить любимчиков так рано. Если бы он хотел спасения, мог бы обратиться к тому счастливчику. Говорят, они близкие друзья. — Значит, ты купил данные Аянокоджи, потому что подозреваешь, что именно он выиграл у тебя те четыреста тысяч баллов. — Вообще-то четыреста тридцать две тысячи. — Нагумо искоса взглянул на него. — Сенпай, ты же знаешь, что это он. Ты ведь имеешь доступ к истории транзакций всех учеников. И я уверен, ты заглядывал в его записи. Манабу заглядывал. Записи показывали, что на счету Аянокоджи Киётаки сумма, способная спасти Ямаучи дважды. Тот самый Аянокоджи, который пожертвовал ровно столько, чтобы казаться участливым — и ни единым баллом больше. Но это не было решающим доказательством того, что именно он исключил одноклассника. — Мне не позволено раскрывать тебе это. Тем не менее, это лишь догадки. Зачем ему организовывать исключение того, кому он давал дополнительные уроки? Нагумо вскинул бровь. — Погоди, он его еще и учил? Ого... а это жестоко, не находишь? — Повторяю, у нас нет доказательств того, что он подстроил исключение своего одноклассника. — Хм... даже если бы доказательства были, ты бы всё равно ничего не предпринял, верно, сенпай? — Нагумо улыбнулся. — С чего ты взял? Улыбка Нагумо стала еще шире. — Он тебе уже интересен. По той же причине ты никогда не утруждал себя тем, чтобы разоблачить меня, верно, сенпай? — Нет. Я просто никогда не мог доказать, что ты что-то сделал, — признался Манабу. Это была правда. Будь у него хоть одно неоспоримое доказательство, Нагумо бы уже давно вылетел. Их идеологии были слишком далеки друг от друга, чтобы Манабу мог смириться с мыслью, что блондин станет его преемником. — Тогда, может быть, я действительно ничего не делал. Не думал об этом? Манабу медленно выдохнул. Та неделя, что Нагумо отсутствовал в совете, была самой спокойной за весь его выпускной год. К сожалению, этот покой закончился. — Тебя не было в студенческом совете с прошлой недели. Я хотел бы услышать объяснения, почему. Нагумо ухмыльнулся. — О, наконец-то! Я как раз собирался спросить, не можем ли мы поговорить о чем-то другом. Раздался стук в дверь. Тачибана, которая заваривала чай в соседней комнате, поспешила открыть. — Какая преданность, — бросил Нагумо. Манабу слышал голос Тачибаны — вежливый, профессиональный, просящий посетителя представиться и изложить цель визита, — но слова сливались в фоновый шум. Потому что Аянокоджи Киётака уже шел мимо нее, пересекая комнату неторопливым шагом, не сводя глаз с рабочего стола Манабу. Пока Нагумо наблюдал за происходящим, его улыбка ни на йоту не дрогнула. Напротив, она стала шире. А когда взгляд Киётаки встретился со взглядом Манабу, он спросил... — Студенческий совет еще принимает заявки? Конец главы / Конец 1 тома Примечание автора: Вот и первый том готов. Я немного злюсь, что он вышел на 20 000 слов длиннее, чем планировалось, но результат выглядит куда лучше, чем я изначально себе представлял, так что... ведь всё в порядке, да?