Перезагрузка

Шаги эхом отдаются в памяти,

Вниз по проходу, по которому мы не прошли,

К двери, которую мы никогда не открывали,

В сад роз.

Т. С. Элиот, Бёрт Нортон

— Начало 2-го тома — — Э? Тебе отказал студсовет? А это довольно забавно. — Ну хватит тебе, в чужих неудачах нет ничего смешного. После своего внезапного визита в кабинет студенческого совета и последующего отказа Киётака шел рядом с Каруизавой и Мацушитой. Он сказал им, что хочет прогуляться, потому что «приуныл». — Вообще-то, это и правда забавно, — вставила Мацушита. — Ты просто заявляешься к студсовету, театрально объявляешь о своем намерении вступить в их ряды, а президент просто говорит: «Нет». Это смешно. — Я думал, мы друзья, — бесстрастно произнес Киётака. — Так и есть, — ответила Мацушита, улыбаясь. — Но ты вообще обдумал этот шаг? Я даже не замечала, чтобы ты хотел в студсовет. Выглядит как-то спонтанно, не находишь? — Я решил, что стоит попробовать. Разве не было бы весело, окажись там ученик из класса D? — Я бы подумала, что президенту пора провериться у врача, если бы он на это пошел, — хихикнула Мацушита. — Жестоко. То есть ты хочешь сказать, что мне не стоило и пытаться. Каруизава тоже хихикает. Киётака изо всех сил постарался изобразить обиду, но на девушек это явно не подействовало. Мацушита игриво похлопала его по плечу. — Не будь ребенком. Мы так реагируем только потому, что чувствуем: тебя это не особо задело. — Ага. Мы бы, наверное, сочувствовали больше, если бы видели, что ты и правда расстроен. Так или иначе, из-за чего ты на самом деле расклеился? — спросила Каруизава. — Из-за этого и расклеился. — Врешь, — Каруизава даже не засомневалась. — Твое лицо ни разу не изменилось с тех пор, как мы пошли. Если бы ты реально расстроился, ты бы хоть немного дулся. Ты просто используешь это «мне грустно» как предлог, чтобы потусоваться с нами. — ...Мне что, нельзя просто захотеть погулять с друзьями? — Можно! Но ты никогда не делаешь этого без причины. — Погоди, неужели? — притворно удивился Киётака. — Ну... это, наверное, всего лишь третий раз, когда мы гуляем без всей остальной компании. Предыдущие два раза мы обсуждали Хирату-куна. Хоть мы и друзья, я на самом деле удивилась, когда ты написал мне об этом. — Оу. Мне даже как-то неловко... — Не парься, — успокоила его Каруизава. — Ну так что... ты мне еще не ответил. Что на самом деле тебя гложет? Не лги. Социальные инстинкты Каруизавы были надежны как никогда. За ее обычным поведением легко было забыть, насколько она на самом деле проницательна. В этом и заключалось ее главное отличие от кого-то вроде Сато, которая была во всех смыслах среднестатистической. Мацушита тем временем наблюдала за этим обменом репликами с тихим интересом. Там, где Каруизава давила, Мацушита подмечала. Именно из-за этой разницы между ними он и выбрал их обеих для прогулки. — Ну, есть еще кое-что, — сказал Киётака, будто эта мысль только что пришла ему в голову. — Но это глупость. — Выкладывай, — потребовала Каруизава. — Кажется, я разозлил Кушиду. Каруизава выглядела ошарашенной. — Э? Кушиду-сан? Разозлил? Ты шутишь... — Я проспал сегодня утром. А мы должны были вместе бегать на рассвете. — Киётака вздохнул. — Зря я вчера засмотрелся «Стартреком» до глубокой ночи. Это было не совсем правдой. На самом деле он бегал с бежеволосой девушкой рано утром. Таков был их уговор с начала недели. Раз уж Хирата выбыл из игры, кто-то должен был его заменить. Она бы наверняка предпочла, чтобы он выбрал кого-то другого, но он не оставил ей выбора. Впрочем, «Стартрек» он и правда смотрел. — Но я все-таки встретил ее. Правда, опоздал минут на тридцать... — О, на ее месте я бы точно была в ярости. Ты хоть попытался объясниться? — спросила Мацушита. — Пытался. Она просто улыбнулась и сказала, что все в порядке. Но у меня такое чувство, что на самом деле она так не думает. Каруизава цокнула языком. — Ну разумеется, она так не думает. Так уж устроены девушки. Она ждет, что ты сам поймешь, в чем виноват, без подсказок. Извинись еще раз — на этот раз нормально. Она так хорошо к тебе относилась, а ты так с ней поступаешь? Боже... — А я бы, наоборот, не советовала, — сказала Мацушита. — Повторное извинение может выглядеть так, будто ты делаешь это для себя, чтобы избавиться от чувства вины. Если она сказала, что все нормально — поверь ей на слово и просто сделай так, чтобы это не повторялось. Лучшее извинение — это исправление поведения. Естественные ответы, учитывая информацию, которую он им выдал. Но они не могли ошибаться сильнее. Впрочем, ему и не нужно было, чтобы они были правы. Ему нужно было лишь их внимание. — ...Ну, в любом случае. — Киётака на мгновение отвел взгляд. — Мне просто не нравится, что она на меня злится. Мацушита наклонила голову набок и улыбнулась. — Тебе ведь нравится Кушида-сан, правда? Глаза Каруизавы расширились. — Погоди... точно! Вот в чем дело! Вот почему он не в духе! — Как вы двое вообще пришли к такому выводу... — произнес Киётака. — Очень просто, — ответила Каруизава. — Мы знаем тебя как человека, которого ничто не может пронять... и вот ты здесь, рассказываешь нам, как тебя беспокоит гнев Кушиды-сан. Для тебя это ненормально. Мацушита кивнула. — Она права. Тот факт, что ты вообще об этом заговорил, говорит о многом. — Не надо было звать вас гулять, — пробормотал он. — Это грубо! — запротестовала Каруизава. — И вообще, разве ты не собирался нас угостить? Пойдем, я видела ларек, где продают отличные такояки. Это не должно стоить дорого. Блондинка зашагала на несколько шагов впереди, явно ведя их к найденному ларьку. Затем она оглянулась через плечо. — И к слову, можешь ни о чем не переживать! Мы поможем тебе с Кушидой-сан. — Я отказываюсь, а она настаивает. Какая напористая особа... — сказал Киётака. — Будто ты сам этого не знал, — отозвалась Мацушита. Киётака покосился на нее. — Было бы лучше, если бы я позвал только тебя? Мацушита улыбнулась. — Мог бы, но тогда бы ты не заставил Каруизаву-сан распускать слухи о том, что тебе нравится Кушида-сан. Интересно только, зачем тебе это нужно. Затем она уверенно пошла вперед. Киётака смотрел на удаляющиеся спины девушек. Они время от времени оглядывались на него. Он вздохнул. Было очевидно, о чем они шепчутся. К завтрашнему дню слух станет достоянием общественности. И как только это случится, никто не задумается, почему он проводит так много времени рядом с Кушидой. Люди не подвергают сомнению то, что, как им кажется, они уже понимают. Большинство людей, по крайней мере. --𝕽𝖊𝖘𝖙𝖆𝖗𝖙-- — Не ожидал от него такой прыти, Назуна. Хорикита-сенпай и правда отшил этого парня. Закончив смеяться, Нагумо Мияби поднялся со скамьи и взглянул на колышущуюся листву. — Что в этом такого удивительного, Мияби? Разве ты не говорил, что этот Аянокоджи из класса D? — Из него самого. Но Хорикита-сенпай положил на него глаз. Подозреваю, он догадывается, на что этот парень способен, — ответил Нагумо. — Я бы даже не удивился, если бы он в итоге начал готовить его себе в преемники. Уж лучше он, чем Кирияма, это точно. — Если так, то зачем было ему отказывать? — На это мог бы ответить только сам Хорикита-сенпай. Но... скорее всего, потому что он неверно оценил Аянокоджи. — Нагумо закинул руки за голову и потянулся. — Парень сегодня выдал кое-что интересное. «Совет не справляется со своим мандатом по защите учеников». Ха-ха! Хорикита-сенпай наверняка почувствовал себя так, будто получил пощечину. Может, даже меня вспомнил. Представляешь? — Он покачал головой. — Ну, вряд ли он обиделся. Это не в стиле сенпая. На самом деле, я видел, что он захотел принять Аянокоджи, как только тот начал его критиковать. Боже... может, Хорикита-сенпай все-таки цундере? Эй, Назуна... думаешь, он на самом деле ко мне неравнодушен? Назуна сдавила переносицу пальцами. — Ты в последнее время несешь много странных вещей. Нагумо усмехнулся. — Хм... полагаю, так и есть. Но разве все это не любопытно? Ученик класса D, достаточно умный, чтобы обыграть мою систему, и достаточно интересный, чтобы Хорикита-сенпай постоянно за ним присматривал. Один третьекурсник рассказал ему, что его другу поручили следить за первокурсником по имени Аянокоджи. Его изрядно забавляло то, насколько параноидально вел себя старший парень по отношению к нему, хотя тот почти ничего не предпринимал, кроме слежки. — Что ж, он определенно интересен. Этот парень выудил у меня 432 000 очков. У него есть потенциал. — Нагумо сунул руки в карманы. — Было бы весело когда-нибудь с ним поиграть. — Меня всегда передергивает, когда ты говоришь подобное о Хориките-сенпае. Мне даже жаль Аянокоджи, хотя я его и не знаю. Нагумо ухмыльнулся, снова поворачиваясь к ней лицом. — О да, тебе определенно стоит его пожалеть. Знаешь ли, за последние несколько недель он оставил много явных следов. Это было не так уж очевидно. Только он и президент Хорикита знали правду о личных очках Аянокоджи. Если бы никто из них не проговорился, никто бы и не узнал. Исключение Ямаучи Харуки было близко к идеальному преступлению, насколько это вообще возможно. А потом Аянокоджи все испортил, предложив Хирате устроить сбор средств. Это не сходилось. Нагумо не понимал, зачем ему вообще это предлагать. У этого должен был быть другой мотив... потому что само предложение означало, что Аянокоджи знал: план провалится. — О чем ты говоришь? — Он исключил одноклассника и убедил моего младшего товарища собирать деньги, чтобы спасти этого бедолагу. При этом он даже не потрудился сказать бедному Хирате, что мог бы профинансировать это сам. Глаза Назуны округлились. — Погоди... он исключил одноклассника так рано? Ученик класса D провернул такое? Стой... как он вообще это сделал? — Поразительно, правда? — Ухмылка Нагумо стала шире. — Ну, я не знаю, как он это сделал. Но в этом-то и весь кайф! И честно говоря, мне плевать, как он это провернул. Назуна на мгновение задумалась. — Почему ты так уверен? У тебя же ничего нет. Ты можешь ошибаться. Может, парень, которого вышвырнули, был просто сказочно туп? Нагумо широко осклабился. — Видишь, как ты сейчас заговорила? Это уже само по себе говорит о способностях того парня. Назуна закрыла лицо ладонью. — Что ты собираешься с ним делать? — Ничего. Ты знаешь мои принципы, Назуна. Таким парням, как он, самое место в моем мире. — Мияби. — Я серьезно. Сейчас нет смысла его трогать. Не стоит прихлопывать паука, пока он еще плетет паутину. — Он сделал паузу. — Нужно подождать, пока сеть будет готова. И тогда увидим, кто в нее попадется. Назуна вздохнула. Хотя она уже привыкла к его выходкам, Нагумо понимал, что все еще выводит ее из себя. — Так вот... я тут подумал, может, мне пока не стоит рассказывать Хирате правду. Если я скажу ему сейчас, он разозлится на Аянокоджи, они разругаются, и на этом все закончится. Скучно. Но если я приберегу это... — Я правда не хочу слушать твой бред больше ни минуты. — Да расслабься ты. Прямо сейчас мне весело наблюдать, как Хирата выплескивает свой гнев на меня, избивая ни в чем не повинных людей. Это довольно забавно, — сказал он. — Это не смешно. Нагумо хмыкнул, затем жестом пригласил девушку следовать за ним. Футбольный клуб сейчас должен быть на тренировке. Ему не помешало бы заглянуть туда и поприветствовать товарищей по команде. --𝕽𝖊𝖘𝖙𝖆𝖗𝖙-- — Это уже пятая порция, которую ты заказал. Поверить не могу, что тебе и правда так понравились такояки, Аянокоджи-кун. — Они довольно вкусные, — ответил Киётака, не поднимая глаз. — А я о чем говорю! — тут же согласилась Каруизава, пережевывая кусочек. — Видишь? Я же говорила, что этот ларек стоящий. Тебе стоит больше мне доверять. — Я никогда не говорил, что не доверяю тебе. — Твое лицо это сказало. — Разве ты не говорила, что мое лицо «настолько пустое, что смахивает на черную дыру»? Кстати, я удивлен, что ты знаешь, что такое черная дыра. Мацушита прикрыла рот рукой, чтобы подавить смешок. — Эй, я не настолько тупая! Троица — Киётака, Каруизава и Мацушита — уже довольно долго сидела в маленьком павильоне такояки за торговым центром «Кеяки». Удивительно, но тема Хираты ни разу не всплыла. Вместо этого Каруизава добрых полчаса поддразнивала Киётаку по поводу Кушиды — прогоняя одни и те же три вопроса, перепакованные во все более изощренные формы. — Так когда она начала тебе нравиться? — Я не говорил, что она мне нравится. — Но ты и не отрицал. Это практически признание. — Тебе что, пять лет? — А-а, ну всё! Мацушита-сан, помоги мне. Он вредничает. Мацушита не подхватила волну, но было видно, что ее это забавляет. — Ну, раз он говорит, что она ему не нравится в этом смысле, может, нам стоит ему поверить? — сказала она. — Но ты ведь не веришь в это, — возразила Каруизава. Мацушита взглянула на Киётаку, затем снова на Каруизаву. — Не верю. Думаю, все-таки нравится, — ответила она, подперев подбородок левой рукой. — Но поддразнивать его бесполезно. Аянокоджи-кун слишком невозмутим. — Если я отреагирую, это обернут против меня, — заметил он. — Умно. — Это, наверное, будет моя последняя... — пробормотала Каруизава, глядя на три пустых стаканчика рядом с собой. — Но они та-а-акие вкусные. — Возьми еще. Ты ведь мои очки тратишь, — подбодрил ее Киётака. Каруизава просияла и жестом попросила владельца принести еще порцию. — Какая встреча, Аянокоджи! Киётака поднял взгляд, не донеся кусочек до рта. К ларьку подходил Нагумо Мияби, засунув руки в карманы. Рядом с ним шла Асахина Назуна, которая выглядела так, будто предпочла бы оказаться где угодно, только не здесь. Каруизава заметно напряглась при виде блондина. Она не знала Нагумо лично, но знала его в лицо — как и все остальные. Реакция Мацушиты была более сдержанной. Она убрала руку от подбородка и наблюдала за приближением Нагумо и его спутницы. — Нагумо-сенпай, — произнес Киётака. — Вы пришли за такояки? — Не-а. Мы с Назуной просто проходили мимо. — Взгляд Нагумо скользнул по столу — стаканчики, девушки, сам Киётака, и его ухмылка стала чуть шире. — Похоже, ты неплохо проводишь время для человека, которому только что отказали в студсовете. — День выдался непростым. Такояки помогают. — Охотно верю. — Нагумо бесцеремонно взял пустой стул от соседнего столика и придвинул его. Он сел с краю их группы и откинулся назад, небрежно закинув руку на спинку. Назуна коротко поклонилась девушкам, прежде чем занять оставшееся место. Стул скрипнул, когда она устраивалась поудобнее. Несмотря на элегантные черты лица, манеры у нее были грубоватые. — Извиняюсь за него, — сказала она. — Не извиняйся за меня, Назуна. Это выставляет меня в дурном свете. Назуна закатила глаза. — Ты сам с этим прекрасно справляешься. Каруизава коротко рассмеялась, но тут же осеклась, глядя на Киётаку, будто проверяя, можно ли смеяться. Она определенно не хотела, чтобы Нагумо на нее разозлился. Киётака проигнорировал ее и обратился к Нагумо. — Я не заметил вас в кабинете, когда заходил, сенпай. Он заметил. Но предпочел сделать вид, что Нагумо не входил в зону его внимания. — О, я там был. В первом ряду. — Нагумо ухмыльнулся. — А ты весьма дерзкий первокурсник, знаешь об этом? Хорикита-сенпай был так удивлен. — Что дерзкого в несоблюдении этикета? — Ха-ха... идиот. В этом-то и была дерзость. — Ухмылка Нагумо стала острее. — Большинство первогодков бы лебезили. Репетировали речь. Может, принесли бы резюме. А ты просто... зашел, проигнорировал Тачибану-сенпай... что, кстати, было довольно забавно, и заявил Хориките-сенпаю, что хочешь войти в совет. — И получил немедленный отказ, — добавила Мацушита с легкой улыбкой. Киётака мельком взглянул на нее. По какой-то причине брюнетке явно нравилось наблюдать, как Нагумо прижимает его к канатам. — Именно, — согласился Нагумо, указав на нее, будто она сказала нечто восхитительное. Затем он снова повернулся к Киётаке. — Но я честно думал, что он тебя возьмет, понимаешь? Ты наговорил много смелых вещей. Сенпаю такое обычно нравится. — Спасибо, наверное. — Да, ты молодец. Я примерно так же закинул удочку к нему в прошлом году, так что я был близок к тому, чтобы разрыдаться от радости. — Нагумо поднял указательный палец, будто что-то вспомнил. — О, постой... может, он вспомнил меня, когда ты это сделал. Боже... наверное, мне стоит перед тобой извиниться. — Не нужно извиняться. Не думаю, что дело в этом. Если бы я напомнил ему о вас, он бы меня принял, — парировал Киётака. — К тому же, шансы ученика класса D на вступление и так были мизерными. Я слышал, он уже отказал Кацураги из класса А и Ичиносе из класса В. Бровь Нагумо взметнулась вверх, он улыбнулся. — О, ты слышал об этом? От друга, полагаю? Ты не кажешься тем типом, который заводит друзей на каждом шагу. — А... мне стоит над этим поработать. — Определенно стоит. — Нагумо ухмыльнулся. — Ну и как ощущения после отказа? Тебя это задело? — Немного. — Ха... серьезно? — Ухмылка Нагумо стала еще шире. — Я видел, как ты выходил. Ты не выглядел расстроенным. Ты выглядел так, будто уже обдумывал следующий шаг. Глаза Каруизавы метнулись к Киётаке. По сути, это было то же самое наблюдение, которое она сделала ранее — Киётака не был задет отказом. Услышать это от почти незнакомого человека было лишь подтверждением ее собственных ощущений. Мацушита тем временем не сводила глаз с Нагумо. — Может, следующим шагом были такояки, — предложил Киётака. Нагумо рассмеялся. — Ты забавный. Неудивительно, что сенпай приглядывает за тобой. — Приглядывает? Ну, Хорикита-сенпай приглядывает за многими людьми. Это часть его работы, — ответил он. — Конечно, конечно. Но он не говорит о многих людях, — возразил Нагумо. — А о тебе говорит. Считай это комплиментом. Может, он и отказал тебе, но я уверен, он видит в тебе большой потенциал. Назуна за его спиной громко вздохнула. Каруизава, которая была необычно молчалива, наконец заговорила. — Эм... Нагумо-сенпай? Вам что-то нужно от Аянокоджи-куна? В этом не было агрессии — Каруизава была слишком социально адаптирована для такого. Но в ее словах была прямота, которая говорила: она заметила, что разговор начал принимать форму, которая ей не нравится. Нагумо посмотрел на нее с легким интересом. — Каруизава Кей, да? Ты ведь девушка Хираты, если я правильно помню. — Так и есть, — просто ответила она. — Он с тобой разговаривал? Никто из нас в клубе не может до него достучаться. Я начинаю беспокоиться. Каруизава опустила взгляд. — Я... ну... он ни с кем особо не разговаривает. Даже со мной. Нагумо поморщился. — Игнорирует даже свою милую девушку? Ох... — Мияби... — предостерегающе произнесла Назуна. — Хм... печально. — Нагумо вздохнул. — Он приходил ко мне на прошлой неделе просить в долг, понимаешь? Зная, что в итоге произошло... мне было не по себе от того, что пришлось ему отказать. Это была новая информация для обеих девушек. Каруизава моргнула, а взгляд Мацушиты стал острее. — Может, мне стоило одолжить ему очков. Кажется, он сорвался на наших товарищах по команде. У Томиясу челюсть вылетела после того, как Хирата его ударил. Ну, это был неудачный подкат... такое случается. Был еще один парень... но он уже в порядке, кажется. Киётака съел еще один кусочек такояки. — Не думаю, что он винит вас в этом, сенпай. Это не в стиле Хираты. Нагумо улыбнулся. — Знаю. Но горе иногда делает людей неузнаваемыми. — В любом случае, — продолжил Нагумо, поднимаясь так же непринужденно, как и сел. — Я не хотел портить ваши посиделки. Просто зашел поздороваться. — Он посмотрел на Киётаку. — Без обид из-за той истории со студсоветом, ладно? Всякое бывает. — Без обид, — ответил Киётака. Нагумо лениво махнул рукой и пошел прочь. Назуна быстро и вежливо поклонилась присутствующим и последовала за ним. Затем, на полпути, Нагумо оглянулся через плечо. — О — еще кое-что. Если когда-нибудь захочешь попробовать снова, я замолвлю за тебя словечко. Сенпай уважает настойчивость. — Он сделал паузу. — Наверное. Я бы на его месте уважал. — Я буду иметь это в виду. — Ну... если он все равно тебя не примет, я буду не прочь взять тебя под свое крыло, когда стану президентом. Не подведи меня, окей? Нагумо ухмыльнулся и скрылся за углом вместе с Назуной. Тишина, оставшаяся после него, была тяжелее, чем должна была быть. Каруизава заговорила первой. — Что это было вообще...? — Аянокоджи-кун ведь подавал заявку в студсовет. Может, дело в этом, — осторожно произнесла Мацушита. — Нагумо-сенпай казался очень заинтересованным в тебе, Аянокоджи-кун. — Серьезно? Я слышал, он со всеми такой, — отмахнулся Киётака. — Нет, не со всеми, — возразила Мацушита. — Он прошел прямиком мимо всех остальных столиков. Киётака ничего на это не ответил. Он подцепил палочками еще один такояки. Каруизава, однако, была погружена в совсем другие мысли. — Хирата-кун просил у Нагумо-сенпая очки в долг...? Казалось, она пробормотала это вслух, не осознавая. — Да. Прости, что не сказал тебе об этом. Не думаю, что Хирата хотел бы, чтобы я об этом трепался. Ну, это потому, что Хирата знает: у Нагумо-сенпая полно очков. Уверен, вы двое слышали о нем парочку слухов, — ответил Киётака. — Я слышала только о том, что он, по сути, заправляет всеми вторыми курсами, — заметила Каруизава. — Своим классом А и нижними классами. Но класс В ему пока не принадлежит. Тот класс был оригинальным классом А того года. — Серьезно? Ого... — Ага, Нагумо-сенпай действительно впечатляет. Это лишь вопрос времени, когда класс В тоже ему подчинится. — Если у него было так много очков, почему он отказал? — спросила Мацушита. — Судя по тому, о чем мы только что говорили, он не гнушается помогать людям из младших классов. Киётака пожал плечами. — Кто знает? На это мог бы ответить только он сам. — Так вот почему на самом деле... — Каруизава замолчала, уставившись в стол. — Он пошел за помощью к Нагумо-сенпаю. Он видел в нем спасение... а тот сказал «нет»... что значило, что у Хираты-куна не было иного выхода, кроме как смириться с тем, что Ямаучи-куна исключат... Это было то, что оставил после себя Нагумо. Одна мимолетная фраза, и теперь Каруизава переосмысливала всю прошедшую неделю. Она и раньше беспокоилась о Хирате. Теперь же ей казалось, что она беспокоилась недостаточно. Нагумо сделал это не случайно. Он понимал, какой вред наносит своими словами, и все же продолжал казаться очаровательным старшеклассником, заботящимся о младших. — Эй, — позвал Киётака. — Он попросил помощи и получил отказ. Это не твоя вина и не его. Это просто означает, что ситуация была масштабнее, чем мог исправить один человек. Каруизава посмотрела на него. — ...Да. Я знаю. Владелец ларька поставил перед Каруизавой свежую порцию. Блондинка моргнула, вероятно, забыв, что заказывала ее. Затем она взяла палочки и продолжила есть. — Нагумо-сенпай мастерски нагнал жути, не находите? — заметила Мацушита. — Это талант. Когда хозяин ларька включил свет над столиками, Киётака пришел к осознанию: Нагумо уже знает, что именно он сумел обыграть его систему. Иначе он бы им не заинтересовался. Того, что он сказал ранее в кабинете студсовета, было недостаточно, чтобы попасть на радары блондина. Столь намеренный визит доказывал, что тот давно за ним следит. Но это было нормально. Внимание, которое уже существует, нельзя предотвратить — его можно только направить в нужное русло. И прямо сейчас он выставлял себя человеком, якобы сделанным из того же теста, что и Нагумо. Это был обоюдоострый меч, но на данный момент такая маска служила ему лучше любой другой. Даже лучше, чем репутация неофициального преемника Хорикиты Манабу. --𝕽𝖊𝖘𝖙𝖆𝖗𝖙-- — И что это было, Мияби? Я думала, мы идем в футбольный клуб? — Шли, но потом я увидел Аянокоджи. — И тебе просто приспичило пойти и подействовать ему на нервы. — Я не действовал ему на нервы. Я поздоровался. Есть разница. Назуна одарила его тяжелым взглядом. — Ты подсел к нему, устроил допрос о том, как он себя чувствует после отказа, рассказал его подруге, что ее парень калечит людей, а потом предложил замолвить за него словечко, будто делаешь одолжение... и в довершение попытался его завербовать. Это не называется «поздоровался». — Я сказал им привет. — Уф... Нагумо что-то напевал себе под нос. Они прошли несколько шагов в уютном молчании, прежде чем он снова заговорил. — Аянокоджи хорош. — В чем именно? — В том, чтобы быть обычным. — Нагумо размял шею. — Я сказал ему, что сенпай о нем говорит. Он и глазом не моргнул. Я намекнул, что он намеренно добился отказа. Он в ответ отшучивается. Я вывалил правду о том, что творится с Хиратой, прямо при его подругах, а он просто сидел и ел такояки. — Может, он просто... не такой уж интересный, и ты слишком много себе напридумывал. Они свернули за угол к спортивным объектам. Довольно много клубов все еще тренировались. Нагумо снова засунул руки в карманы. — Назуна, скучный человек отреагировал бы хотя бы на что-то одно из этого. Нервный человек отреагировал бы на все сразу. Он не отреагировал ни на что. Хех... он может оказаться даже более невозмутимым, чем Хорикита-сенпай, а тот вечно ходит с каменным лицом. — Пожалуйста, только не говори мне, что ты теперь зациклишься на этом парне... — Что? Нет. Он любопытен, но он в классе D. Хорикита-сенпай по-прежнему тот, с кем я хочу поиграть. — Приятно знать, что в твоей голове ничего не изменилось, — сухо заметила Назуна. — Столько женщин в мире, а в центре твоих мыслей все равно Хорикита-сенпай. — Не выставляй это так, будто я влюбленная школьница. Каждому великому человеку нужен соперник. Назуна хихикнула. — Ты такой дурак иногда. В конце концов они добрались до футбольного поля. Несколько игроков отражали удары на дальней стороне, а тренер разговаривал с группой второкурсников у скамейки. Нагумо обвел поле взглядом, пока не нашел то, что искал. Хирата Йоске стоял один у дальних ворот, опустив руки, грудь его тяжело вздымалась. Его форма была перепачкана грязью, волосы намокли от пота. Двое товарищей по команде обходили его стороной — не слишком явно, но Нагумо заметил достаточно признаков. — Вон он, — пробормотал Нагумо. Назуна проследила за его взглядом. — Выглядит ужасно. — Да, выглядит как дерьмо. — Нагумо долго наблюдал за Хиратой, и его ухмылка сменилась чем-то более нейтральным. — Мне даже как-то жаль его. Правда. Прозвучал свисток. Игроки начали перегруппировываться. Хирата потрусил к остальной команде — его движения были механическими, лицо оставалось пустым. — И ты все еще хочешь втянуть его в то, что задумал с Аянокоджи? — тихо спросила Назуна. — Почему бы и нет? — Нагумо отвернулся от поля. — Рано или поздно он заслуживает узнать правду. Ну... а что он с ней будет делать, решать уже ему. — А если это его сломает? Нагумо задумался. Или, по крайней мере, сделал вид, что задумался. — Разве это я его по-настоящему сломал? Назуна медленно выдохнула. Спорить было бесполезно. С ним всегда так. — Ладно, — Нагумо хлопнул в ладоши. — Пойдем поздороваемся с парнями. Я совсем забросил своих дорогих товарищей. Нагумо легко вышел на поле. Несколько игроков выкрикнули приветствия; он ответил им взмахами рук и улыбками, похлопал одного по плечу, подшутил над другим по поводу его стрижки. Через несколько секунд он уже был в центре небольшой группы смеющихся футболистов. Самый настоящий пример надежного сенпая. Назуна смотрела на него и вздыхала. Иногда она гадала, как выглядел Нагумо Мияби до того, как решил, что мир — это игра. Была ли когда-то версия его самого, которая не хранила бы правду как патроны в обойме и не наблюдала бы за тем, как люди ломаются, с этой своей раздражающей, довольной ухмылкой. Она сомневалась в этом. Но все равно гадала. Конец главы