Перезагрузка

Ἀνάγκη (Ананке) — необходимость, принуждение, сила, делающая вещи неизбежными.

Судьба ведет желающего и тащит нежелающего.

© Сенека

— Кикё-чан, ты слышала? Кушида повернулась от своей парты и увидела Нишикаву Рюко, которая грациозно опустилась на соседнее сиденье. Рыжеволосая девушка улыбалась, и Кушида прекрасно знала, что скрывается за такой улыбкой. Так улыбаются люди, когда собираются получить больше удовольствия от созерцания твоей реакции, чем от самой новости. — Слышала о чем, Рюко-чан? — О-о... значит, не слышала. — Улыбка стала еще шире. — Ладно, только не паникуй. «А? О чем это она вообще?» — Со вчерашнего вечера ходят слухи, что Аянокоджи-кун, возможно, в тебя влюблен. — Погоди... что? — Кушида моргнула. Затем она быстро скрыла потрясение за обезоруживающим смехом. — Ты шутишь. — Судя по всему, он признался Каруизаве-сан. Или она сама догадалась... подробности пока туманные. — И она разнесла это? Разве они не друзья? Это как-то... — Ну... Каруизава-сан не самая скрытная особа. Кушида хихикнула. — Нехорошо так говорить, Рюко-чан. Но это было вполне в ее духе. Нишикава Рюко не боялась высказывать друзьям все, что у нее на уме. — Ну и? — Глаза Нишикавы так и светились. — Что ты собираешься делать, Кикё-чан? Кушида задумчиво промычала. — Не знаю. Вполне возможно, Каруизава-сан просто напридумывала лишнего, тебе не кажется? Сомневаюсь, что Аянокоджи-кун сказал бы такое напрямую. Он не из тех людей. — О, вы уже настолько близки? — Нишикава подперла подбородок ладонью. — Наверное, мне не стоит удивляться. Вы же вместе подтягивали тех идиотов, да и после этого часто проводили время вдвоем. — Хм... неужели это так выглядит со стороны? Ну, мы с Аянокоджи-куном действительно стали хорошими друзьями. Он на удивление забавный и чуткий, несмотря на то, как он обычно выглядит. Ее коробило от необходимости хвалить Аянокоджи. Очень коробило. Но раз уж ей приходится часто появляться с ним на людях, лучше было улучшить то, как его воспринимают окружающие. — О, я слышала это и от Мори-сан! Видимо, о книге действительно нельзя судить по обложке, — ответила Нишикава. — В любом случае, — сказала Кушида. — Не думаю, что Аянокоджи-кун чувствует ко мне нечто подобное. Полагаю, я бы заметила. — Как бы то ни было, некоторые люди в эти слухи поверят, — заметила Нишикава. — Вас часто видят вместе, даже после промежуточных экзаменов. Шинохара-сан сказала мне, что видела, как вы бегали вместе на днях. — А, это. Он спросил, не могу ли я составить ему компанию. Из-за... ситуации с Хиратой-куном они больше не могут встречаться по утрам. Я решила, что физические нагрузки пойдут мне на пользу. При упоминании Хираты губы Нишикавы сжались. — Прошло уже почти две недели, а Хирата-кун до сих пор ни с кем не разговаривает. Я до сих пор не понимаю почему... — Многие из нас пытались с ним связаться. Но он просто не хочет открываться. Он даже не отвечает на сообщения Каруизавы-сан. — Кушида сделала паузу. — Это тяжело. Хочется помочь, но нельзя заставить человека впустить тебя в свою душу. Разговор продолжался еще пару минут. Кушида безупречно отыгрывала роль, направляя Нишикаву именно туда, куда ей было нужно. В итоге Нишикава Рюко поверила, что слухи — полная чушь. Но не все станут так думать. Кушида окинула взглядом класс. Аянокоджи сидел на своем месте в окружении Айка и еще нескольких парней, которым она нравилась, — парней, от которых она ожидала испепеляющих взглядов в его сторону. Но Айк смеялся. Что происходит? Парень закрыл лицо ладонью и то и дело похлопывал Аянокоджи по плечу. — Конечно, это все бред. Я знал, что ты меня так не предашь! Кушида подошла ближе к ним, завязав разговор с Мацушитой, чтобы расслышать их получше. Из всех присутствующих парней только Айк орал достаточно громко, чтобы его было слышно даже с ее места. — Ты знал? — спросил Аянокоджи. — Ну... это нормально — немного перегнуть палку, да? Ты постоянно ошивался рядом с Кушидой-чан. Вполне естественно в нее влюбиться, — рассуждал Айк. — Я, честно говоря, удивлен, что ты этого не сделал. — Ладно, пусть будет так. Затем, после еще пары фраз, парни уже вовсю смеялись над Айком. — Кушида-сан? — О, извини... тут немного шумно, отвлекает. Мацушита хихикнула. — Бьюсь об заклад, это не совсем то внимание, к которому ты привыкла. Кушида ответила улыбкой. — Аянокоджи-кун довольно популярен в классе. В этом нет ничего удивительного. — Наверное. — Мацушита не стала давить. — Так вот, я слышала, что торговца якисобой убрали из школы... — Да, видимо, возникли какие-то проблемы с санитарными нормами. Ты пробовала их якисобу? Она вела себя как обычно, но мысли ее были далеко. Парни не злились на Аянокоджи. Они даже не были раздражены. Она мельком взглянула на него. «Что же ты замышляешь?» Ей было ясно, что Аянокоджи подтолкнул Каруизаву к мысли о его влюбленности, рассчитывая на то, что та проболтается. Это она понимала, хоть и не видела конечной цели. Но теперь, глядя на то, как парни хлопают его по плечу, она запуталась еще сильнее. Зачем Аянокоджи создавать слух, который он сам же и будет отрицать? --𝕽𝖊𝖘𝖙𝖆𝖗𝖙-- Когда прозвенел звонок на обед, Кушида подошла к парте Киётаки. — Этим ты слухам точно не помогаешь, Кушида, — пробормотал он достаточно громко, чтобы она услышала. Кушида лучезарно улыбнулась, но Киётака все же заметил легкое подергивание уголка ее глаза от этой колкости. Это было даже забавно. — Я не думала, что тебя заботят такие вещи, Аянокоджи-кун, — ответила она, хихикая. Киётака встал и поправил пиджак. — О, меня нет. Я больше беспокоюсь о том, как эти слухи отразятся на тебе. — Он коротко выдохнул. — В любом случае... надеюсь, ты не будешь слишком строга к Каруизаве. Она просто слишком воодушевилась из-за одной моей фразы. — О, все в порядке. Я не сержусь на Каруизаву-сан. Мацушита-сан мне все объяснила чуть раньше, — ответила она. — Объяснила? А... тогда гора с плеч. — Киётака кивнул. — Так в чем дело? — Ну... может, пообедаем вместе? Есть кое-что, о чем я хотела бы поговорить. — Конечно. Они вместе вышли из класса. Несколько человек обернулись им вслед — в том числе и Нишикава, — но никто не сказал ничего существенного. Ну... Киётака услышал, как Айк буркнул: «Это ведь не значит то, о чем я думаю, да?». Но в конечном счете это не имело значения. Судо быстро бросился на его защиту. В конце концов они оказались в столовой. Киётака купил два специальных обеденных набора, чем немало позабавил Кушиду. — Ого, какая щедрость. Ты уверен, что и правда в меня не влюблен? — съязвила она, когда поблизости никого не осталось. Киётака взглянул на нее. — Я мог бы притвориться, что влюблен. Ты этого хочешь? Она улыбнулась. — Черт возьми, нет. «Ну... по крайней мере, зубки она еще показывает», — подумал он. Было бы жаль, если бы Кушида окончательно сломалась после его откровений несколько дней назад. Затем Кушида повела его к неприметному прямоугольному столу в нескольких метрах от выхода. Это был тот самый стол, за которым он сидел с Хорикитой пару недель назад. — Я видела вас здесь с Хорикитой-сан раньше. Какой бы разговор у вас ни был, выглядел он серьезным, — заметила Кушида, садясь. — А, это? Я говорил с ней об учебной группе. Она была не в восторге от того, что я в итоге оставил ее за бортом, — ответил он, садясь напротив Кушиды. Он взял свой обед с подноса и передал один Кушиде. — Так ты нас видела? Тебе стоило присоединиться к нам тогда. Кушида фыркнула. — Она бы тут же ушла. Я бы не хотела рушить твои планы. Киётака открыл контейнер и откусил кусочек. — Это любезно с твоей стороны. Так о чем ты хотела поговорить? Несколько секунд они оба молчали. Кушида смотрела на свой обед, покусывая нижнюю губу. Затем она глубоко вздохнула и посмотрела на него. — Ты пустил эти слухи намеренно. — Какая интересная теория. — Ты сказал Каруизаве-сан нечто такое, что, как ты знал, она истолкует превратно. Если уж я смогла понять, что она за человек, то ты определенно знал, что произойдет, стоит тебе сболтнуть что-нибудь эдакое. — Высокая оценка, — ответил он между делом. — Аянокоджи-кун, ты ровным счетом ничего не потеряешь, если расскажешь мне хотя бы в этот раз, что происходит. — Кушида на мгновение закрыла глаза. — Я не прошу тебя доверять мне. Я знаю наше положение. Но если мне предстоит быть частью... этого всего, мне нужно понимать достаточно, чтобы случайно все не испортить. — Хм... я не ожидал от тебя такого, — заметил он. — Ну что ж, расскажи, до чего ты додумалась. — У меня ничего нет, — призналась она. — Было несколько идей, но ты разрушил их, когда убедил парней, что слухи — чепуха. Я, честно говоря, не понимаю смысла. Киётака прожевал, прежде чем ответить. — Что Нишикава сказала тебе сегодня утром? Перескажи мне весь разговор. Кушида нахмурилась, но подчинилась. — Она рассказала мне о слухе. Я отшутилась. Потом она спросила, что я собираюсь делать. — И что ты поняла из ее поведения во время разговора? Она задумчиво промычала. — Мне показалось, что ей это нравится... наблюдать за моей реакцией, вот что. — Что еще? Кушида задумалась. — Это сказало мне, что она уже прикинула в уме, насколько мы с тобой подходим друг другу. Девушки склонны так делать, когда слышат подобные слухи. — Затем ее глаза расширились. — Погоди... Киётака кивнул. — Полагаю, теперь ты поняла. По крайней мере, частично. Она вздохнула. — Это довольно умно, признаю. То, к чему только что пришла Кушида, было тем, как он использовал ее социальный вес в качестве катализатора. Как только ее имя связали с его — пусть даже предположительно — класс был вынужден дать ему оценку. И когда они это сделают, они найдут причины согласиться с тем, что эта пара имеет смысл. Они осознают, что он хорош собой, умен, отзывчив и достаточно находчив, чтобы придумать способ помочь им преодолеть промежуточные экзамены. Скорее всего, они придут к выводу, что он — самый завидный парень в классе после Хираты. Слух не создал его ценность. Он создал повод для людей заметить ту ценность, которая уже была, что продвинуло его репутацию быстрее, чем любой добрый поступок. — Ты сказал «частично», — заметила Кушида. — А какая вторая часть? — Подумай об этом. Сама дойдешь. — Ну, если класс заклеймит тебя как кого-то важного, это поможет твоему плану по захвату власти в классе. В этом дело? Киётака отправил в рот еще пару ложек еды. — Это всего лишь следствие первого вывода. Кушида наконец начала есть. — Значит, ты мне не скажешь. — Ты, вероятно, догадалась об этом еще до того, как я запутал тебя, опровергнув слухи, — ответил он. — К этому моменту ты уже должна понимать, почему я их опроверг. — Думаю, понимаю. Но не думаю, что осознала бы это без твоих подсказок, — сказала она со вздохом. — Тебя очень трудно читать. — Спасибо. Кушида цокнула языком и продолжила есть. Тишина воцарилась на некоторое время. Они ели, не глядя друг на друга. Киётака сосредоточился на еде, в то время как Кушида отвечала на сообщения в перерывах между укусами. «Ей стоит поработать над манерами за столом», — подумал Киётака. Она уже должна была понять, что его это не разозлит. Спустя время Кушида нарушила тишину. — Я хочу поговорить о Хирате-куне... — Что с ним? — Ты правда собираешься позволить ему падать и дальше? Я, честно говоря, думала, что ты считаешь его настоящим другом. Мацушита-сан вообще думает, что ты его лучший друг, знаешь ли. Киётака взглянул на нее. — О чем ты? Хирата — мой друг. Но я знаю, что худшее, что можно сделать для утопающего, — это прыгнуть к нему, пока он еще бьется в истерике. — Понятно... — Кушида не выглядела убежденной. — С каждым днем я начинаю думать, что весь смысл в... Киётака щелчком отправил в нее несколько рисинок. Все они приземлились ей на щеку. — ...Идиотка. Зачем ты говоришь об этом здесь? Кушида выглядела так, будто хотела его придушить, но тут же скрыла это за улыбкой. Затем она щелчком отправила рис в ответ Киётаке. К сожалению, ей не хватило сил, чтобы добросить его до его лица. — Ну, думаю, мне стоит прояснить ситуацию. Что бы ни случилось с Хиратой, я понятия не имел, что все обернется именно так. Мы сможем поговорить об этом подробнее в другом месте. Не оставляя места для дальнейших дискуссий, Киётака вернулся к еде. Глядя на запад, он встретился взглядом с ухмыляющимся Нагумо Мияби. Он заметил, как парень прошел мимо через несколько минут после того, как они с Кушидой устроились за столом. Блондин не мог их слышать, но, возможно, одного зрелища было уже достаточно, чтобы его позабавить. Нагумо помахал ему рукой. Он ответил кивком. Тем временем Кушида проследила за его взглядом, а затем в замешательстве посмотрела на него. — Откуда ты знаешь Нагумо-сенпая? — Я подавал заявку в студенческий совет. И, разумеется, получил отказ. Кушида хихикнула, услышав о его неудаче. — Ого... это нечто. — Каруизава, вероятно, тоже ненароком раскрыла это, когда начала разносить историю о моей влюбленности, — открыл секрет Киётака. — И это, и то, как Нагумо-сенпай сам нашел меня после отказа. — ... — Кушида посмотрела на него с недоверием. — Как это до меня не дошло? — Хм, можешь начать с того, что спросишь людей, слышали ли они эту часть. С этими словами Киётака отвел от нее взгляд и переключился на мысли о Хирате. Не похоже было, что состояние парня улучшится в ближайшее время. Что ж, он это и так знал. Но чего он, возможно, не учел, так это того, насколько иначе Хирата воспринял исключение Ямаучи по сравнению с оригинальной временной шкалой. В той, первой линии, срыв Хираты был спровоцирован несправедливой системой, которая заставляла людей приносить кого-то в жертву. Он догадывался, что произойдет, и поэтому предложил себя в качестве жертвы. Но этого просто не могло случиться. Хирата был неотъемлемой частью класса. Все это понимали. Так что это должен был быть Ямаучи. И Хирата этого не принял. В конце концов, это было единогласное решение, которое шло вразрез с его догмами. Но у этого Хираты ничего подобного не было. Ямаучи просто завалил экзамен. Никто не голосовал за то, чтобы его вышвырнуть. Не было системы, которую можно было бы обвинить, не было одноклассника, возглавившего атаку. Был только Нагумо — тот, кто мог спасти Ямаучи за сущие гроши, но вместо этого заставил Хирату почувствовать, что проблема не стоит его времени. Потому что она того не стоила. И это осознание переложило вину на него самого. Ведь это он с таким рвением добивался спасения Ямаучи. И все же у него было всего 9 000 очков, которые он мог внести. Это наверняка съедало его мысли. «Что, если бы я тратил меньше в апреле? Что, если бы я не ходил в кафе дважды в неделю? Что, если бы я был тем человеком, который готовится к катастрофе, а не полагается на то, что все будет хорошо?» И каждый ответ приводил Хирату к одному и тому же выводу: пропасть между спасением Ямаучи и его потерей была шириной в его собственную неосторожность. Киётака знал, что мог бы отговорить Хирату связываться с Нагумо. Это уберегло бы его разум от затяжного пике. Но опять же, провала Ямаучи на письменном экзамене было недостаточно для достижения его целей. Без кого-то, кого можно было бы обвинить, Хирата просто погоревал бы и пошел дальше. Киётаке нужна была ярость. Ему нужно было, чтобы Хирата почувствовал, что потерю можно было предотвратить — что кто-то наделенный властью просто предпочел остаться в стороне, и что он сам мог бы это предотвратить, если бы с самого начала отнесся к делу серьезно. Это был лучший способ воссоздать тот ущерб, который вызвало голосование класса в оригинальной временной шкале. Проблема, однако, заключалась в том, что... гнев на систему со временем иссякает. Гнев на самого себя — нет. --𝕽𝖊𝖘𝖙𝖆𝖗𝖙-- В следующее воскресенье Киётака пригласил Шиину прогуляться. Ему хотелось провести день в тишине, но не в одиночестве. Шиина была идеальным компаньоном для таких дней. Она согласилась без колебаний, как и всегда... хотя все было бы так же, как и во все прошлые разы — книги, разговоры и ничего больше. Правда, он удивил ее, достав из сумки два бенто. Шиина быстро распаковала бенто, когда Киётака протянул его ей. Сереброволосая девушка наклонилась вперед и изучила содержимое. Ее взгляд задержался на тамагояки дольше, чем на всем остальном. — Ты никогда не говорил, что умеешь готовить, Аянокоджи-кун. — Ты никогда не спрашивала, — ответил он, откладывая книгу и открывая свое бенто. — Наверное, мне стоит начать упоминать о своих хобби без лишних напоминаний. — Справедливо. Я тоже тебе не особо рассказывала о своих. — Она подцепила палочками кусочек тамагояки и осмотрела его. — Можно сказать, мы в расчете. — И что, ты собираешься мне рассказать? — Думаю, ты должен угадать, — ответила она и откусила кусочек. — Ты ведь каким-то образом приготовил мое любимое блюдо. — Какое именно? Тамагояки? — Когда девушка кивнула, он задумчиво промычал. — Я не знал. — Разумеется. Ты и не мог знать. — Затем она улыбнулась. — Но это забавное совпадение. Итак... какова твоя догадка? Насчет моего хобби. — Коллекционирование флагов? — отозвался Киётака, прожевав еду. — ...Я произвожу такое впечатление? — Нет. Но ты просила угадать. — Я сказала угадать, а не метать дротики с завязанными глазами. — Она положила палочки с отчетливым легким стуком. — Добавь в это хоть немного смысла. — Ох... ну, я слишком голоден, чтобы думать. — Словно в подтверждение своих слов, Киётака принялся уплетать свое бенто. Шиина хихикнула, глядя на это зрелище. — Прессование цветов, — сказала она спустя мгновение. Она подняла свою книгу и повернула ее так, чтобы он мог видеть закладку — бледно-фиолетовую, приплюснутую и полупрозрачную на фоне страницы. — Я удивлена, что ты не заметил. — Есть разница между использованием цветов в качестве закладок и прессованием цветов как хобби. — Ты мог бы угадать коллекционирование цветов вместо коллекционирования флагов. Мог бы. Цветок был там каждый раз, когда они встречались. Благодаря своим воспоминаниям он знал о ее увлечениях. Но «коллекционирование флагов» было более интересным ответом именно потому, что оно было неверным. — В следующий раз буду наблюдательнее, — пообещал он. — Ты очень наблюдателен, Аянокоджи-кун. — Она вернулась к еде, и улыбка не сходила с ее лица. — Тамагояки очень вкусные, кстати. — Спасибо. — Могу я попросить тебя приготовить какой-нибудь десерт в следующий раз, когда мы так встретимся? — спросила Шиина через некоторое время. — Я еще не пробовал готовить десерты. Постараюсь поискать пару рецептов. — О... я не хотела бы тебя утруждать. Ничего страшного, если мы просто купим что-нибудь в магазине. — Все в порядке. Мне нравится готовить, — заверил ее Киётака. — Будет весело попробовать что-то новое. Постой... что ты думаешь о том, чтобы стать дегустатором моих творений? Глаза Шиины загорелись. — Я могу? — Ну... первые партии могут быть не очень удачными. Так что, возможно, я прошу от тебя слишком многого, — ответил он. Девушка покачала головой. — Все нормально. Я смогу подсказать тебе, что не так. — Ты готовишь? — О, нет. Но зато я много ем. Шиина слегка покраснела от этого признания. — Хм... это немного неожиданно, — заметил Киётака. — Ну, я бы наверняка об этом знал, будь мы одноклассниками. — Знал бы, — ответила она, улыбаясь. — Думаю, мы бы и обедали вместе, будь мы одноклассниками. Улыбка угасла, когда она это произнесла. — Это было бы здорово, — сказал он. — Но мы можем обедать вместе, даже если мы не в одном классе. Мы ведь друзья, в конце концов. Глаза Шиины слегка расширились, и улыбка вернулась. — Да, точно. — Она кивнула несколько раз. — Обед — это было бы чудесно... Киётака кивнул в ответ. — Как дела в твоем классе, кстати? Шиина не особо откровенничала в прошлых беседах, но намекала на некоторое разочарование тем, как идут дела, и на грусть от того, что ей пока не удалось ни с кем подружиться. — Все примерно так же, как и в прошлый раз, когда мы об этом говорили, — сказала она. — Хорошо хоть Рьюен-кун оставил меня в покое в последнее время. Вероятно, последствие его неудачной попытки саботировать класс 1-B. Кушида упоминала о каких-то стычках между двумя классами. Хотя, учитывая его воспоминания, Киётака не назвал бы это полным провалом. Рюен запускал собственные симуляции, тестируя механизмы школы, чтобы понять, как они работают на самом деле. — Рьюен, значит? — Киётака откусил последний кусочек тамагояки. — Ты мне о нем почти не рассказывала. — Честно говоря, я не особо много знаю о Рьюен-куне. — Затем она приложила палец к подбородку. — Конечно, есть слухи, которые ты наверняка слышал. — Они правдивы? Шиина задумчиво посмотрела на бенто, прежде чем кивнуть. — Наверное, мне не стоит говорить больше. — Я понимаю. Несмотря на свой пацифизм, Шиина не посмела бы предать свой класс. Даже в чем-то столь безобидном, как рассказ Киётаке своих соображений о Рьюене. — Значит, он довольно напряженный парень, да? Она кивнула. — Определенно. Но он очень серьезно относится к лидерству в нашем классе. Эта часть заслуживает восхищения. После этого разговор затих. Шиина поблагодарила его за бенто, возвращая коробочку, и вскоре они оба вернулись к своим книгам. Никто из них не чувствовал нужды заполнять тишину словами. Прошло несколько минут, прежде чем Шиина снова заговорила. — Почему ты погладил меня по голове на прошлой неделе? Киётака взглянул на нее. — Без причины. Просто захотелось. Тебя это обеспокоило? Она покачала головой. — Не совсем. Просто было любопытно. Ты не кажешься импульсивным человеком. В его голове промелькнули многочисленные выборы, которые он сделал в этой временной линии. — Даже я иногда сам себя удивляю. Шиина хихикнула, но не стала расспрашивать дальше. Однако ее взгляд на мгновение скользнул к руке, которой он гладил ее по голове. --𝕽𝖊𝖘𝖙𝖆𝖗𝖙-- — Посмотри, как он популярен, Назуна. Назуна закрыла лицо ладонью. — Я думала, ты сказал, что не будешь зацикливаться на этом парне. — Я и не зацикливаюсь. Но я не виноват, что мы на это наткнулись. — Нагумо указал на дверь кабинета класса 1-D, где Аянокоджи оказался в окружении довольно большого числа своих одноклассников. Нагумо показалось странным видеть, как вокруг кого-то столь бесстрастного, как Аянокоджи, вращаются люди, будто он солнце. Впрочем, это было забавно. «У людей действительно слишком много энергии по понедельникам», — с весельем подумал Нагумо. — Без разницы. Пошли уже в класс. — Эй, подожди меня, Назуна! Призыв остался без ответа. Назуна уже преодолела несколько ступеней лестницы, ведущей на второй этаж. — Какая она иногда напористая, — пробормотал Нагумо про себя. Затем краем глаза он заметил, что Аянокоджи смотрит в его сторону. Между ними было добрых двадцать метров, но казалось, будто они стоят лицом к лицу. «Какое странное присутствие у этого парня», — подумал он, прежде чем отвернуться и пойти вслед за Назуной. Ему не стоило опаздывать на урок. --𝕽𝖊𝖘𝖙𝖆𝖗𝖙-- После обеда во вторник Киётака обнаружил, что загнан в угол Каруизавой и Мацушитой. Ну... скорее Каруизава загнала его в угол, а Мацушита последовала за ней. — Ты такой плохой друг, знаешь об этом? — сказала Каруизава с каменным лицом. Киётака выдохнул. — И о чем речь на этот раз? — Мне было интересно, куда это ты собрался на обед, и... ого... мы видим тебя с очень милой девушкой, которую мы не знаем. — Она скорчила недовольную гримасу. — Ты заставил меня поверить, что влюблен в Кушиду-сан! — Я говорил тебе, что не влюблен в нее. Ты сама виновата, что не поверила мне, — ответил он. — И прежде чем ты что-то надумаешь: Шиина просто друг. — Звучит как оправдание. Киётака мог поклясться, что в ее глазах только что сверкнула искра. — Ты так и не усвоил урок, не так ли? Мацушита увидела в этом шанс вставить слово. — Явно не усвоил. Каруизава проигнорировала обе колкости. — Так когда ты планировал рассказать нам об этой Шиине? Ты не можешь просто втихаря завести себе девушку и не сказать нам! Киётака достал из сумки упаковку ватных палочек. Он вытащил одну и протянул Каруизаве, которая в замешательстве уставилась на нее. — Воспользуйся этим. Кажется, у тебя серьезные проблемы со слухом, — сказал он. Каруизава надулась, но палочку все же взяла. Мацушита рассмеялась. — Аянокоджи-кун, тебе стоит быть полегче с Каруизавой-сан. — Я не хочу, чтобы она распускала обо мне еще больше слухов. Мне было неловко из-за того, что случилось с Кушидой. Хорошо, что она не особо разозлилась. Глаза Каруизавы расширились. — О, она не злится? Слава богу... Я так переживала, что Кушида-сан может невзлюбить меня после этого. Клянусь, я не хотела, чтобы это разнеслось! Я сказала только Сато-сан... и ну... — Она отвела взгляд. — Я могла случайно обмолвиться, когда разговаривала с Шинохарой-сан и Маэзоно-сан. Но они сами говорили о тебе и Кушиде-сан! Он действительно заметил Шинохару в прошлую среду, когда бегал с Кушидой. Именно поэтому слухи должна была пустить именно Каруизава. — О чем именно? — О том, как они видели, что вы бегаете вместе. Мне правда очень жаль, Аянокоджи-кун. В следующий раз я буду осторожнее. Она подмигнула ему, будто это должно было добавить ему уверенности в ней. — Все нормально. Просто не допускай этого снова. Каруизава возликовала, победно вскинув кулак, и тут же перешла к длинному рассказу о том, как Сато донимала ее расспросами о подробностях. Он бесстрастно наблюдал за тем, как энергия девушки зашкаливает. Было довольно странно видеть обычно властную девушку в таком состоянии. Он взглянул на Мацушиту. Она улыбалась за компанию, но ее взгляд был сосредоточен на Каруизаве. Слишком сосредоточен. Значит, она тоже это заметила. В конце концов, они знали, что Каруизава отчаянно пытается справиться с продолжающимся отсутствием Хираты. Она была сама не своя с тех пор, как парень в третий раз отверг ее попытки заговорить. Похоже, она решила вести себя более жизнерадостно, чтобы боль и паника не бросались в глаза. — В любом случае, — сказал Киётака, прерывая ее монолог. — Раз уж вы двое решили зажать меня здесь... думаю, мне стоит сказать вам, что я попробую поговорить с Хиратой позже сегодня. Рот Каруизавы все еще был приоткрыт — она собиралась что-то сказать. Затем он закрылся. Ее взгляд застыл, руки перестали двигаться, и то, что осталось на ее лице, не было ни грустью, ни облегчением — это было истощение. — Ты... ты правда это сделаешь? Он кивнул. — Да. Простите, что так долго тянул. Каруизава покачала головой. — Нет, все в порядке. Ты, наверное, был прав, когда говорил, что нам стоит оставить Хирату-куна в покое на какое-то время... — Почему ты решил, что пора подойти к нему? — спросила Мацушита. — Честно? Я откладывал это, потому что не уверен, как вообще начать такой разговор, — ответил Киётака. — Но дальнейшее ожидание ничего не упростит. Она улыбнулась. — Я рада, что ты пришел к такому решению. — Аянокоджи-кун... — Каруизава заговорила тихо. Она смотрела на свои руки. — Я знаю, что я его девушка, но... вы двое понимаете друг друга так, как я, наверное, не смогу. Неловко это признавать, но... я полагаюсь на тебя. Киётака кивнул ей. — Я сделаю все, что в моих силах. — Что ж, нам, наверное, пора возвращаться в класс, — сказал он спустя время. Мацушита взглянула на часы, затем кивнула. Киётака пошел впереди. Обе девушки последовали за ним, держась на пару шагов позади. Он ничего из этого не планировал. Он просто возвращался в класс после обеда с Шииной. Но возможность есть возможность. Он должен был ею воспользоваться. --𝕽𝖊𝖘𝖙𝖆𝖗𝖙-- За те две недели, что прошли с момента исключения Ямаучи, Киётака на самом деле не игнорировал Хирату. Хотя он и не заговаривал с ним, он всегда обозначал свое присутствие — рука на плече, когда они пересекались в коридоре, кивок, когда Хирата входил в класс. Мелкие, безмолвные жесты, которые ничего не требовали взамен. Достаточно, чтобы напомнить Хирате, что кто-то рядом, не требуя при этом признания. Хирата ни разу не ответил ни на один из них. Но и не отстранялся. Во вторник вечером Киётака пошел в обход через внутренний двор. В течение последней недели он отслеживал распорядок дня Хираты после клубных занятий и теперь точно знал, где его найти — на скамейке возле восточного крыла. Как и в любой другой день. Как и сегодня вечером. Хирата сидел, сложив руки между коленями, и смотрел в землю. Его спортивная сумка лежала рядом, покрытая коркой грязи, которую он даже не потрудился смыть. Киётака купил две банки холодного кофе в ближайшем автомате. Он сел на другой конец скамейки и поставил одну банку между ними. Он ничего не говорил. Просто откинулся на спинку, открыл свою банку и начал пить. Прошла минута... может, две. Хирата не потянулся за кофе, но и не ушел. — Я слышал о том, что произошло в футбольном клубе, — сказал Киётака. — Две травмы, да? Пальцы Хираты сжались. — Я... — Он медленно выдохнул. — Ты же знаешь, я не хотел никого из них задеть. Затем краем глаза он увидел, как Хирата покачал головой. — Постой... нет, прости. Тому, что я натворил, нет оправданий. Я причинил им боль... иначе это не назовешь. Это самобичевание последовало так быстро, что казалось почти рефлекторным. — Хм... это, пожалуй, самое длинное предложение, что ты выдал за долгое время, — произнес Киётака. Хирата моргнул. — А... неужели? Он искренне не осознавал этого. Это говорило о его состоянии яснее любых слов. Киётака сделал еще глоток кофе. — Эй, кофе остынет, — сказал он, указывая на закрытую банку рядом с Хиратой. — Мог бы хотя бы не тратить мои очки впустую. Хирата посмотрел на банку между ними. Какое-то мгновение он просто сверлил ее взглядом. Затем впервые за две недели он встретился с Киётакой взглядом. — Это холодный кофе. Он и должен быть холодным, — сказал он. Медленно Хирата взял банку. Он не стал ее открывать. Просто держал в руках и слабо улыбнулся, почувствовав ожидаемый холод. Вероятно, это было первое правильное действие, которое он совершил за последние две недели. Конец главы