Поцелуй меня, как Иуда

Сетос спит почти всю ночь, но его сон беспокойный: он ворочается с боку на бок, тяжело дышит и стонет, словно его мучает какой-то кошмар. Он что-то бормочет во сне, но его слова слишком невнятные, чтобы их можно было разобрать, а руки сжимают одеяло, как тиски. Странник уже готов разбудить его, но тут замечает, что по щекам Сетоса текут слёзы. Как жалко и по-человечески, вряд ли оно того стоит. Странник уже одет и готов к выходу, когда Сетос встаёт, ещё до восхода солнца, с ещё более растрёпанными, чем обычно, волосами. Он молча расчёсывает и заплетает их, приводя себя в порядок перед тем, как одеться. Ещё одна его неожиданная черта: он не из тех, кто встаёт рано. К сожалению, это проходит, как только он одевается и внезапно наполняется энергией, наевшись до отвала из своего рюкзака. Он не скрывает, насколько впечатлён тем, что Странник может быть в порядке после того, как почти ничего не ел и не спал. Странник начинает думать, что, возможно, ему стоило подыграть. Они уже планировали отправиться в путь рано утром, чтобы преодолеть как можно большее расстояние. И сколько бы Странник ни напоминал Сетосу, что он не человек и ему не нужно беспокоиться о перегреве, Сетос всё равно настаивает на том, чтобы они приняли необходимые меры предосторожности перед отправлением. – На самом деле отсюда довольно легко добраться до храма, — говорит Сетос, накидывая на себя плащ, пока они идут по песчаной дороге. — Ну, если не обращать внимания на существ и людей, которые пытаются тебя убить, и на технологии, с помощью которых храм скрыт от посторонних глаз… В остальном дорога займёт у нас около шести часов, так что всё проще простого! Верно. «Проще простого». Странник едва сдерживает смех. Вместо этого он потягивает за лямку рюкзак и позволяет Сетосу идти впереди. И Сетос не ошибается: основной маршрут из Каравана Рибат проходит именно там, где они идут, избегая наёмников и отбиваясь от скорпионов и грибов в первой половине пути. Сетос по большей части молчит, внимательно глядя вперёд и давая Страннику короткие советы о том, как лучше преодолевать те или иные участки. Это похоже на то, как если бы тело Сетоса захватил совершенно другой человек, а его обычная дружелюбная и шумная натура уступила место хладнокровному и расчётливому выживальщику. Поразительно, как быстро он меняется и как спокойно он воспринимает перемены, пока они пробираются через пустыню. – Думаю, мне больше нравится эта твоя сторона. Серьезная, спокойная, прагматичная, — проговаривается Странник, осматривая дюны вокруг в поисках признаков опасности. — Это намного лучше, чем если бы ты все время болтал. Он оборачивается как раз вовремя, чтобы увидеть эти поразительные глаза, широко раскрытые и устремлённые на него. Затем на лице Сетоса появляется безумная ухмылка, и он замедляет шаг, чтобы идти рядом со Странником. О нет. — Да? Что ж, раз я показал тебе эту свою тайную сторону, может, ты отплатишь мне тем же и расскажешь что-нибудь о себе? Может, о своём прошлом?.. — Он шевелит бровями и приближает своё лицо к лицу Странника, но тот отдёргивает руку. — Ты ничего не узнаешь о моём прошлом. Моя жизнь началась в Сумеру, и всё, что ты видел, — это и есть моя жизнь, — говорит Странник с усталым раздражением, и в его словах сквозит что-то вроде сожаления. Сетос поджимает губы и недоверчиво качает головой. — Не может быть, чтобы всё было так просто. Ты ведёшь себя так, будто прожил сотню жизней, и одеваешься не как человек, который всю жизнь прожил в Сумеру. Странник закатывает глаза. Как будто он когда-нибудь добровольно уступит своему противнику. Если бы он уже смог собрать воедино всю необходимую информацию о Страннике, то не было бы смысла отвечать на его нелепые вопросы; а если бы не смог, то у Странника в запасе была бы ещё одна карта, которую он мог бы разыграть, если бы возникла такая необходимость. Сетос подозрительно щурится и смотрит вперёд, задумчиво потирая подбородок, что выглядит невероятно глупо. — Давай посмотрим… исходя из собранной мной информации, я бы сказал, что ты нечеловек из Инадзумы, хотя, возможно, и не ёкай. Это видно по твоей одежде, манерам, речи или, по крайней мере, по тому, что я смог собрать воедино из разговоров и книг. Не говоря уже о том, что большинство твоих работ посвящено политике Инадзумы. Странник хмурится. Это серьёзная ошибка в его планах. — Кстати, я слышал, что Электро Архонт создал настолько реалистичную марионетку, что она стала правительницей Инадзумы вместо неё, — внезапно произносит Сэтос, поворачиваясь к Страннику, как будто тот вот-вот начнёт рассказывать все подробности, которые скрывал. — Я и не знал, что технологии Инадзумы настолько продвинуты! Может, мне стоит съездить туда. — Не трать время, — ворчит он, и его хмурый взгляд становится ещё мрачнее. — Только Архонт способна создать что-то подобное, и даже в этом случае у неё получилось бы только один раз. Сетос делает паузу, обдумывая свои слова. — Было ли... Несколько попыток? На лице Странника появляется презрительное выражение, когда в его сознании инстинктивно возникают образы бушующих волн вокруг Татарасуны, травянистых холмов и лица его «матери». Он отгоняет эти мысли. — Она... она выбросила его. Всё из-за того, что он плакал. — Воспоминания, которые он пытается подавить, всплывают в памяти прежде, чем он успевает их остановить, и вместе с ними на поверхность поднимаются разочарование и тоска. — Ха. Как нелепо. Брошенный богом... Ускорив шаг, Странник устремляется вперёд, и, к счастью, Сетос не задаёт вопросов. Он не понимает, куда они направляются, пока они не доходят до Статуи Семи за пределами деревни Аару, где солнце поднимается над небольшим поселением в пустыне. Мимо пролетает дендро-кристальный мотылёк, и Странник, как ни странно, вспоминает Нахиду. Она сказала, что это хорошая возможность завести друзей. Хорошая возможность, чёрт возьми. — Нам сюда, — тихо говорит Сетос, резко сворачивая налево. — Здесь довольно опасно, так что будь начеку. Странник издает звук, означающий, что он понял, и следует за Сетосом, который ведет его дальше по тропе. Открытая тропа в конце концов исчезает за стенами каньона, которые возвышаются так высоко, что до них не доходит солнечный свет. Вот вам и беспокойство Сетоса по поводу теплового истощения. Ветер несет песок по долине, окутывая все туманом. Но все же скрип и стрекотание впереди явно указывают на грибы. — Впереди неприятности, — шепчет Сетос. — Даже если мы попытаемся избавиться от этих ребят, они не сдадутся. Возможно, мы могли бы пробежать мимо, чтобы избежать драки и быстрее добраться до храма… или мы могли бы немного развлечься. Он игриво ухмыляется Страннику, который закатывает глаза. Ему-то весело. — Побеждает тот, кто первым доберётся до другой стороны оставив больше жертв, Проигравший должен рассказать о себе что-то, чего победитель не знает? Теперь он заинтригован. Он смотрит на Сетоса, взвешивая все варианты. Учитывая все обстоятельства, шансы на его стороне. В уголках его губ появляется победная ухмылка. — Приготовься ощутить вкус поражения. Сетос улыбается в ответ, бросается вперёд и пускает стрелы в собравшуюся толпу огненных грибов. Не желая отставать, Странник посылает в них режущие косы ветра, без особых усилий уничтожая одного и раня другого. Сетос пользуется возможностью и пускает стрелу в раненого гриба, а затем подбегает к нему и выпускает короткую вспышку Электро, убивая его и оглушая последнего оставшегося в живых гриба. Неверное решение. Странник закручивает Электро в концентрированный вихрь ветра, и последний гриб падает. — Для меня это победа, — говорит он с дерзкой улыбкой. — Не совсем. — Сетос указывает большим пальцем через плечо. Несколько скорпионов, потревоженных шумом, выбираются из песка, стряхивая песчинки со своего хитина и шипя. Прежде чем Странник успевает вылететь вперёд, чтобы атаковать, Сетос заряжает свои стрелы Электро, выпуская в них разряды чистой молнии, которые пронзают их экзоскелеты, как горячий нож по маслу. Страннику остаётся только атаковать, чтобы уничтожить хотя бы одного, прежде чем остальные падут от рук Сетоса. — Теперь мы на ровне, — щебечет он, явно довольный собой, и продолжает путь. Странник пытается нахмуриться, но уголки его губ всё равно слегка приподнимаются в улыбке. Пока они идут дальше, сквозь песчаную пыль, поднятую ветром, становится виден свет факела, который несёт кто-то из патруля. — Впереди хиличурлы. — Голос Сетоса звучит холодно и низко, как и стрела, которую он накладывает на тетиву. О нет, только не это. Поднявшись в воздух, Странник устремляется вперёд, а стрела, вспыхнувшая энергией Электро, проносится мимо него, пробивая маску хиличурла и мгновенно убивая его. Странник почти слышит ехидный комментарий Сетоса, пролетая мимо безжизненного тела и обнаруживая ещё трёх хиличурлов. Он не даёт им опомниться и уничтожает их. Сетос появляется на месте событий лишь мгновение спустя, уже заряжая стрелу Электро, но, поскольку Странник борется за победу, ему приходится сделать быстрый выстрел, который наносит не так много урона, как ему хотелось бы. Энергия, заключённая в стреле, лишь помогает Страннику одержать победу, поскольку создаваемые им вихри ветра потрескивают от кружащихся молний. Он приземляется, тяжело дыша от напряжения, и поворачивается к Сетосу с самодовольной ухмылкой. – Что значит „на ровне“? Сетос в знак поражения поднимает руки и склоняет голову, хотя, скорее всего, он делает это лишь для того, чтобы скрыть улыбку, вызванную чрезмерным рвением Странника к победе. – Ладно, ладно, ты выиграл. Я не буду злиться из-за поражения, но ты должен признать, что в конце ты положился на моё наблюдение. Громко рассмеявшись, Странник раскинул руки и гордо выпятил грудь. — В твоих мечтах. Возможно, ты не сможешь признать, кто из нас лучший боец, но ответ всегда будет очевиден. Это вызывает усмешку у Сетоса, который проходит мимо, качая головой. — Кто бы мог подумать, что ты не умеешь выигрывать? Улыбка исчезает с лица Странника, он возмущённо фыркает и толкает Сетоса в плечо, догоняя его. — Ладно. А теперь рассказывай. Ему требуется мгновение, чтобы сдержать смех, но в конце концов на лице Сетоса появляется мягкая улыбка, и он находит нужные слова. — Ладно, значит... ты помнишь ту куклу, о которой ты говорил раньше? Что ж, она не единственная, кого бросил бог. А, нет, это не столько про то, что меня бросил бог, сколько про мои собственные ошибки. Меня вырастили, чтобы я стал сосудом силы Германубиса... и я потерял всё в одной роковой битве. — Пока он говорит, улыбка медленно сходит с его лица, уступая место пустоте, которая проникает даже в его глаза. — Честно говоря, я до сих пор не могу понять, расстроен я или рад этому. Всё, для чего меня готовили, исчезло в одно мгновение и вернулось ко мне только потому, что Сайно уже жил как Генерал Махаматра… Я стараюсь не думать об этом, нет смысла зацикливаться на этом, и я рад, что всё ещё могу быть лидером Храма Молчания, как и хотел дедушка, но… иногда… я задаюсь вопросом, какой могла бы быть моя жизнь, если бы всё сложилось иначе. Вот почему я рад, что провел время в городе. Там я могу быть просто обычным парнем, чьим угодно другом, или вообще никем. — Несмотря на усилия Сетоса вернуть улыбку на свое лицо, оно так явно пропитано грустью. Это своего рода сожаление и тоска, знакомые Страннику. Что, если бы все пошло по-другому? Они молча идут бок о бок, размышляя о своих проблемах, пока песчаные дюны успокаиваются. Долина переходит в холмистые дюны, а по яркому небу разбросаны редкие облака. Сетос останавливается на краю долины, защищённый от палящего солнца, и делает глубокий вдох, глядя на свой дом. Странник наблюдает за тем, как напрягаются и расслабляются мышцы его спины, когда он глубоко вдыхает, избавляясь от невидимого груза. — Ладно, хватит об этом, — внезапно говорит Сетос, как всегда громко и весело. — Мы почти у храма, а ведь ещё даже не полдень! Он поворачивается к Страннику с поднятым кулаком и восторженной улыбкой. — Мы молодцы! Странник слегка хмурится и опускает кулак Сетоса. — Если мы уже почти на месте, давай поторопимся и покончим с этим. Вход оказался намного ближе, чем ожидал Странник. Разобравшись с очередной группой грибов, Сетос ведёт его вниз по склону дюны к арке в скале. Впереди виднеется оживлённый, сверкающий оазис, но Сетос делает какое-то движение под своим плащом, и арка превращается в высокие ворота, залитые голубым светом. Странник смутно догадывается, что для этого потребовался какой-то механизм, которыми славится пустыня, и его ведут сквозь свет в огромный вестибюль. Храм Молчания намного величественнее, чем можно предположить по его названию. За входным залом стоит внушительная колонна, сделанная в виде книжных полок и заполненная древними текстами, скрытыми от мира. Вокруг снуют люди, но как только они замечают Сетоса, то устремляются к нему, чтобы поприветствовать, а некоторые по пути приветствуют и Странника. Сетос улыбается этим людям гораздо добрее, когда приветствует и обнимает тех, кто тепло его встречает. Таким образом, нетрудно представить его во главе этого храма, где вся его харизма проявляется в более серьёзном и зрелом ключе. Восхитительно видеть, как он с таким уважением и любовью покоряет сердца и умы людей. Это похоже на то, каким мог бы стать Странник, если бы достиг божественного статуса, хотя он делал бы это с гораздо меньшей любовью и большим страхом. — Кто-нибудь видел Джера? Мне нужна его помощь с некоторыми материалами из Академии, — говорит Сетос. Его голос звучит одновременно торжественно и непринуждённо. — Наверное, на площади, как всегда, — отвечает пожилой мужчина, похлопывая Сетоса по плечу, а затем заключая его в объятия. — Рад, что ты вернулся целым и невредимым. Кто твой друг? — Ахаха, он посланник Архонта. Он очень помог нам во время путешествия, так что будьте добры к этому парню в шляпе. Почему-то никто не задаёт вопросов по поводу этого нелепого названия, и вскоре все возвращаются к своим делам. Сетос кивает в сторону зала за книжным шкафом, и Странник следует за ним в ещё одну огромную библиотеку. Люди здесь тоже приветствуют своего лидера, но гораздо более сдержанно, после чего возвращаются к чтению, которым занимались до его прихода. Сетос ведёт Странника в уединённую комнату в углу храма. — Пока ты здесь, это будет наша комната, — говорит он, ставя на пол рюкзак и собирая свитки, разбросанные по столу. — Наша комната? Ух ты, не знаю, какого гостеприимства я ждал от тайной организации, но точно не настолько плохого, — говорит Странник, с гримасой оглядывая комнату. Обстановка совсем не плохая, но повсюду свитки, книги и пергаменты, которые пылятся в отсутствие жильца. — Эй, полегче на поворотах, — говорит Сетос с непринуждённой улыбкой, не обращая внимания на замечания. — Как ты видел, здесь довольно много людей и не так много места для ночлега. Когда храм только построили, мы не рассчитывали на гостей, поэтому я подумал, что вместо того, чтобы спать в бухте, где все остальные, ты предпочтёшь мою комнату. Разочарованно вздохнув, Странник бросает сумку на стол у двери. Он был прав: отдельная комната с быстрым доступом к нужным текстам и вдали от шума была намного лучше, чем времяпрепровождение в компании слишком дружелюбных незнакомцев. — Хорошо. Принеси сюда тексты, которые Кусанали хочет скопировать. Я поработаю над ними, пока ты занимаешься материалами. — Сейчас сделаю! Он одаривает Странника улыбкой, которую кто-то мог бы счесть очаровательной, и выбегает из комнаты, оставляя Странника наедине с пространством, в котором ему предстоит провести следующие несколько дней. По всей комнате расставлена декоративная керамика и посуда, которая, судя по всему, является бесценным антиквариатом. В некоторых вазах стоят растения, которые, кажется, прекрасно себя чувствуют даже без регулярного полива, а в нескольких книжных шкафах хранятся свитки и книги в самых разных переплётах. За столом у двери стоят четыре стула, несмотря на то, что комната уединённая, и на нём стоят несколько ваз с фруктами. Они выглядят свежими, так что либо кто-то пользовался покоями Сетоса, пока он был в отъезде, либо его любящие последователи очень расторопны. Судя по слою пыли на всех остальных поверхностях, он склоняется ко второму варианту. В центре всего этого находится широкая плоская каменная кровать, которая выглядит настолько же удобной, насколько и звучит соответствующе. В изголовье небрежно брошены две подушки, а поверх них лежит мягкое одеяло, ставшее тонким от многолетнего использования. Пока Странник теребит угол одеяла, Сетос зовёт его из дверного проёма. — Мы можем принести ещё, если тебе холодно. Я предпочитаю спать в прохладе, но не буду возражать, если тебе понадобится ещё несколько одеял. — Он осторожно балансирует с увесистой стопкой книг и свитков, пересекая комнату, чтобы положить их на стол. — Я не... — «Не спишь». Да, да, я понял. Я просто хотел проявить гостеприимство. — Он криво улыбается, а Странник отвечает ему недовольным взглядом. — Дай мне ещё минутку, чтобы найти что-нибудь, чем ты мог бы писать. Он исчезает в мгновение ока, и Странник начинает просматривать принесённые им книги и свитки, пытаясь понять, с чего лучше начать. Вскоре возвращается Сетос с толстой пачкой бумаг, несколькими чернильницами и перьями. — Что-нибудь ещё, прежде чем я исчезну… наверное, на большую часть дня? — Нет. Всё в порядке, — говорит Странник, снимая шляпу и аккуратно кладя её на каменную подставку. Он убирает со стола всё, кроме свитка, с которого собирается начать, стопки бумаги и письменных принадлежностей, и садится за стол. Сетос хватает сумку со стола и замирает в дверном проёме, оборачиваясь к Страннику, который раскладывает свиток на столе. — Если тебе что-нибудь понадобится, попроси Кхенсу. Это та женщина в жёлтом платье, которую мы встретили по пути сюда. Она одна из самых способных членов ордена. Не отрываясь от работы, Странник сухо отвечает: — Пойдёт. Ему не нужно было запоминать ни имя, ни описание, вряд ли ему вообще что-то могло понадобиться.