Поцелуй меня, как Иуда

Вдоль потолка через равные промежутки стоят жаровни с искусственным пламенем, освещая всю комнату, заставленную полками и растениями в горшках. В центре стоит стол, на котором лежат карты, бумаги и свитки. Вокруг него расположено несколько сидений, но все, кроме двух, заняты пожилыми членами храма, которые встают и кланяются в знак приветствия, когда в комнату входит Сетос. Он в ответ поднимает руку и занимает своё место, а Странник встаёт рядом с ним, как ему и было велено. Они обмениваются приветствиями, и Сетос даёт знак, что все могут садиться, тем самым запуская встречу. С другого конца стола за происходящим с улыбкой наблюдает старейшина Бетреса, и Странник пытается найти в этом утешение. — Спасибо, что пришли, — начинает Сетос, обводя взглядом присутствующих. — Прежде чем мы начнём, я знаю, что уже представил его, но для формальности позвольте мне повториться. Это недавно назначенный представитель Академии, студент Вахумана с отличными показателями, Парень в Шляпе. Странник изо всех сил старается не морщиться при упоминании этого имени. Он начинает жалеть, что не придумал что-нибудь сам, и вежливо кивает в сторону стола. Старейшины смотрят на него в ответ, некоторые кивают, а другие осуждающе разглядывают его. — Я знаю, что некоторые из вас надеялись, что Сайно возьмёт на себя эту роль, ведь у него есть и фрагменты ба, и связи с Храмом Молчания, но у него есть своя работа в Академии, и он не может долго занимать должность связующего звена. Тем не менее, Парень в Шляпе — один из самых доверенных лиц Архонта, и он зарекомендовал себя как надёжный посредник. Я возлагаю большие надежды на его будущее в качестве связующего звена с Академией. Парень в Шляпе, не хочешь сказать пару слов? Это была самая неприятная часть их репетиций: Сетос больше всего возмущался из-за безразличного тона Странника и его в целом неприятного отношения. Несмотря на это, он подчеркнул, как важно, чтобы Странник что-то говорил по команде, как бы он ни возражал. Глубоко вздохнув, Странник кивает. — Я не ожидал, что стану представителем Академии. На самом деле я здесь только потому, что так захотел Сетос, — начинает он, стараясь не показывать, насколько он раздражён. — Тем не менее я сделаю всё возможное, чтобы, какой бы путь ни выбрал храм, всё прошло гладко и связь с Академией не прерывалась. Я доверяю Сетосу, как и вы, я уверен. Я здесь только для того, чтобы помочь. Сетос слегка смягчается, когда хвалит его, и сквозь маску лидера проглядывает нежность. Некоторые старейшины, которые открыто выражали свою неприязнь к нему, перестают хмуриться, поддавшись его обаянию. Судя по тому, как расплывается в улыбке старейшина Бетреса, пока всё идёт гладко. Довольный Сетос снова обращает внимание на стол и начинает обсуждение. — Как мы все знаем, это партнёрство между Храмом Молчания и Академией началось совсем недавно. Понятно, что после нашего разрыва много лет назад были некоторые сомнения, но я обсудил ваши опасения с Архонтом. Я смог побывать в Академии и внимательно изучить, где в прошлый раз всё пошло не так, провёл несколько бесед с Малой Властительницей Кусанали о том, как будут развиваться события, и учёл все ваши мысли по этому поводу. Учитывая сложившуюся ситуацию, я считаю, что это важный шаг в сохранении наших традиций и истории, а Дендро Архонт был достаточно любезен, чтобы встретиться с нами на наших условиях. В следующем месяце мы без проблем перейдём к следующему этапу. Есть ли у кого-нибудь вопросы или комментарии? Сморщенная старуха с седыми волосами, заплетёнными в косы, поднимает руку, и Сетос кивает ей. — Насколько он подходит на роль связующего звена? Мы уже наладили систему взаимодействия с Академией, так что нет необходимости в представителе с их стороны, поскольку вы, лорд Сетос, в основном и общаетесь с нами. Её наглость, с которой она задаёт такой вопрос, даже не обращаясь к Страннику, поражает, но он хорошо справляется с задачей скрыть своё презрение, и ему становится легче, когда Сетос даёт ему возможность ответить самому. — Мне не нужно было быть «связующим звеном», чтобы знать, как работает коммуникация, — тихо говорит Странник, не обращая внимания на неодобрительный взгляд Сетоса. — Если ты чему-то и научился, будучи студентом Вахуманы, так это тому, что люди — простые существа. Их поведение не меняется, сколько бы веков ни прошло, поэтому предсказать, какие проблемы могут возникнуть, исходя из того, как всё устроено, будет несложно. Если вам нужны доказательства моей надёжности, даже несмотря на то, что за меня поручились Архонт и ваш лидер, Известный на весь тейват путешественник сможет поручиться за меня. Он не скрещивает руки на груди в знак победоносного превосходства, хотя это и заманчиво. Сетос награждает его улыбкой и кивком, пока один знакомый на вид человек не поднимает руку, чтобы что-то сказать. Он помнит его — того, кто назвал Странника другом Сетоса ещё до того, как они стали друзьями, того, кто усомнился в его присутствии раньше всех. Неудивительно, что он и сейчас находит повод усомниться. Когда Сетос позволяет ему говорить, мужчина поворачивается к Страннику, и его взгляд почти такой же пронзительный, как у Сетоса. — Хотя вы и сказали, что не намерены становиться нашим связным, и я не сомневаюсь в том, что лорд Сетос хорошо о вас отзывается, я должен спросить: по какой причине вы согласились занять эту должность, помимо его настойчивых просьб? — Это моя область исследований — анализ причинно-следственных связей и истории, поэтому я рассматриваю это как учебный материал, чтобы понять, были ли отношения между Академией и Храмом Молчания чем-то незыблемым или же это действительно был вопрос лидерства и философии, — спокойно лжёт Странник, встречаясь взглядом с мужчиной. Если бы он рассказал им о своей настоящей цели — сблизиться с Сетосом, чтобы узнать о нём больше и посмотреть, как он ведёт себя на своей территории, — их недоверие к нему только возросло бы. Его бы немедленно отстранили от должности, но он бы упустил прекрасную возможность, поэтому он говорит простую, правдоподобную полуправду. Мужчина кивает, довольный ответом Странника, но другой член совета поднимает руку и холодно смотрит на Странника. Он сгорбленный и иссохший, его седые волосы тронуты сединой, а в глазах за притворным любопытством скрывается что-то злое. Сетос жестом велит ему говорить, и тот, откашлявшись, поворачивается к Страннику с улыбкой, которая явно призвана скрыть его намерения. — Судя по твоей одежде, ты не из Сумеру, а Храм Молчания — не то место, где могут просто разгуливать чужаки, — говорит он, жестикулируя так же, как Сетос. — Мы хотели бы убедиться, что господин Сетос не просто выбрал кого-то из города, чтобы переложить на него часть своих обязанностей. Расскажи нам немного о себе, откуда ты, что ты сделал, чтобы заслужить благосклонность архонта, и тому подобное От тихого гула и одобрительного бормотания у Странника чуть глаз не дернулся от раздражения, но суровый взгляд Сетоса тут же заставил их замолчать. Этот человек ещё хуже умеет задавать вопросы, чем его лидер, и Странник не сводит с него глаз, пока говорит, намереваясь дать ему понять, что его фарс провалился. — Я родился в Инадзуме и провёл там годы созревания, прежде чем заняться делом, которое привело меня в Сумеру. По воле судьбы примерно в то же время в Сумеру прибыл Путешественник, и я немного помог ему в его путешествии. Старик приподнимает бровь и наклоняется вперёд, словно ему не терпится узнать подробности. — Каким таким делом мог бы заняться такой молодой человек, как ты, чтобы уехать так далеко от дома? И как именно ты помог Путешественнику в его странствии? Странник стискивает зубы. Он не только хуже, но и настойчивее. Он взвешивает все «за» и «против» того, чтобы последовать тщательно продуманным указаниям Сетоса, и пытается придумать хоть сколько-нибудь правдоподобную ложь, чтобы тот отстал от него, но по тому, как мужчина смотрит на него в ответ, становится ясно, что ему не только всё равно, что его раскусили, но и что он не беспокоится о том, что Странник его разоблачит. Он уверен, что, что бы тот ни сказал, он найдёт способ это опровергнуть. Странник начинает терять хватку, держащую его тщательно созданную маску. — Аббаси Оба отрывают взгляд друг от друга и в шоке смотрят на Сетоса. Его улыбка исчезает, а образ харизматичного лидера сменяется гораздо более властной и угрожающей аурой. При виде этого у Странника сжимается сердце. — Он ответил на ваш вопрос. Неужели вы хотите, чтобы он рассказал вам все до мельчайших подробностей, хотя вы не хуже других знаете, через что мне пришлось пройти ради Храма Молчания? Мужчина пытается что-то сказать, запинаясь и бормоча нелепые оправдания, но тут Сетос наклоняется вперёд, становясь похожим на ришболандского тигра, готового к прыжку. — Намекать на то, что я мог бы схалтурить и привести кого-то сюда только потому, что он мой друг, что я мог бы сделать что-то настолько неуважительное по отношению к чести, которой меня удостоил дедушка, и к наследию лорда Германубиса… Это невероятно смело с твоей стороны. Я советую тебе дважды подумать, прежде чем говорить что-то ещё. В комнате воцаряется тишина. Аббаси и Сетос сверлят друг друга взглядами, ожидая, кто первым отступит, а остальные в предвкушении наблюдают за происходящим. По тому, как напрягаются мышцы Сетоса, когда он удерживает свою позицию, Странник начинает верить, что тот действительно перепрыгнет через стол, даже несмотря на все усилия, которые он приложил, чтобы эта встреча прошла гладко. Аббаси, кажется, тоже это замечает. Он с трудом сглатывает и моргает, отворачиваясь со стыдливым видом, и только тогда Сетос медленно опускается обратно в своё кресло. Он отводит взгляд от жалкого старикашки, только когда другая старейшина поднимает руку, чтобы что-то сказать. Сетос бросает на него последний суровый взгляд и кивает женщине. Она спрашивает о том, что её беспокоит в связи с отправкой членов общины в Академию, и он коротко отвечает, хотя очевидно, что он пытается снова вжиться в роль харизматичного лидера, когда после этого наступает тишина.

***

Остальная часть встречи проходит в том же духе, с перерывом на еду, которую приносят через несколько часов. Напряжение между стариком Аббаси и Сетосом ощутимо: первый явно против плана и пытается перетянуть остальных на свою сторону. Странник изо всех сил старается придерживаться сценария, но с каждым нелепым вопросом следовать правилам Сетоса становится всё сложнее, и хотя старейшины время от времени высказывают более-менее обоснованные замечания, от этого не становится менее неприятно находиться под пристальным вниманием. Сетос и старейшина Бетреса быстро приходят ему на помощь в те моменты, когда он чувствует, что вот-вот сорвётся, но даже с их поддержкой Странник к концу остаётся измотанным. Когда они заканчивают, он действует механически, в голове путаница, Сетос ведёт его обратно в комнату, и ему кажется, что его тело развалится, как только он сядет на кровать. Он думает, что так и сделает: развалится на части и покончит со всем этим, поэтому откидывается назад с тяжёлым, раздражённым вздохом. Вот с чем приходилось иметь дело Сетосу каждый раз, когда он исчезал на целый день… Сетос вздыхает рядом с ним, но его вздох гораздо легче, он скорее испытывает облегчение, чем досаду. Его раздражает, что он отделался лучше Странника, даже несмотря на то, что у него больше опыта в общении со старшими. — Ты молодец. Я думал, ты откусишь Аббаси голову, когда он начал расспрашивать о твоём прошлом. — Ты ещё поучи меня, — говорит Странник, резко и устало. — Я знаю, но теперь всё кончено, и в следующий раз будет не так плохо, — говорит он извиняющимся тоном, как будто ему есть за что извиняться, а не за эти гниющие старые мешки с костями. Хотя Странник не отрывает взгляда от потолка, он чувствует на себе тяжесть взгляда Сетоса. Ему некомфортно, и он больше всего на свете хочет выбраться из своей искусственной кожи, чтобы больше ничего не чувствовать. — Что? — выпаливает он, пытаясь избавиться от странного напряжения в воздухе. — Я знаю, что ты расстроен, Лотос. Могу ли я… чем-то помочь тебе? Его голос звучит тихо и неуверенно, как и тогда, когда они покидали город. Странник раздражён и не в духе, как и тогда, когда они отправились в это дурацкое путешествие, чтобы попасть сюда. Вся эта сцена кажется такой знакомой, что Странник хочет избежать её повторения. Он прижимает пальцы к глазам и с шипением проводит ими по лицу. — Нет. Просто дай мне немного пространства, — шепчет он, пытаясь сдержать раздражение. Он не злится на Сетоса, и у него нет причин срываться на нём. Всё, что он может сделать, — это подождать, пока его эмоции не утихнут. Между ними повисает тишина, растягивая секунды в мучительную вечность. Сетос смотрит на стол, где стоят пустые тарелки после завтрака, ожидая, когда их уберут. Обычно он пристально наблюдает за Странником, как будто, если смотреть достаточно долго, можно собрать воедино какую-то неземную частичку его личности, или ложится рядом с ним, чтобы рассмотреть узоры на потолке, похожие на звёзды, но сейчас он не смотрит на Странника. Он даже не улыбается. В груди Странника начинает нарастать паника. После его вспышки гнева и поведения на собрании стало ли это последней каплей? Неужели Сетос понял, что его ужасная личность — это всё, что в нём есть? Он приподнимается на локтях, открывает рот, чтобы сказать что-нибудь, что угодно, и в этот момент Сетос встаёт с кровати. —Я уберу со стола и принесу тебе несколько книг, — бормочет он, быстро собирая пустые тарелки и чашки. Странник пытается придумать, что бы такое сказать, но к тому времени, как он окликает Сетоса, тот уже выбегает из комнаты. Его взгляд задерживается на пустом дверном проёме, раздражение на старейшин сменяется досадой на самого себя. Он со стоном падает на каменную кровать и, зажмурившись, подавляет эмоции. Его мысли текут плавно, пока он медленно дышит, вдыхая через нос и выдыхая через рот. Он мог бы это исправить. Сетос — приятный в общении и легко адаптирующийся человек, его вспышки гнева не были концом света. По очереди надавливая большим пальцем на каждую ладонь и выжимая из пальцев лишнюю энергию, Странник заставляет себя успокоиться. Наконец в комнате раздаются тихие шаги, а затем слышится глухой стук — это кто-то ставит на стол стопку книг. Странник садится, собираясь объясниться и извиниться, но, когда его взгляд падает на стопку потрёпанных книг на столе, он видит лишь спину Сетоса, который снова уходит, не сказав ни слова. Вот так вся его тяжёлая работа по успокоению сходит на нет. Единственная разница на этот раз в том, что его паника сменилась гневом, от которого звенит в ушах. Неужели его поступки заслужили такое отношение? Игнорировать его, как будто он — отброс общества, в то время как Сетос уже столько всего ему простил? Проклиная всё на свете, он хватает книги и бросает их на стол в углу, достаёт бумагу и чернила, оставшиеся с его прошлого визита. Ему не разрешалось копировать эти тексты, но пока они не покидали пределы храма, никто не возражал против того, чтобы он чем-то занимался. Лучше переписывать случайные книги, чем разрушать их, как он был склонен делать.

***

Он не может осилить даже одну книгу. Это утомительно, и он несколько раз ошибается: то забывает убрать излишки чернил и в итоге получает кляксу, то небрежно пишет слова, и буквы получаются неаккуратными. Он тратит ещё больше чернил, яростно зачёркивая написанное, и в конце концов ему это надоедает, и он рвёт бумагу в клочья. В комнате по-прежнему никого нет, кроме него и других безжизненных предметов. Он уходит, чтобы найти кого-нибудь, с кем можно поговорить, но Кхенсы нет на её обычном месте, а члены секты, не погружённые в изучение эзотерических текстов, настороженно смотрят на Странника. Возможно, дело в его крайне неприятном взгляде, но он не собирается тратить время на то, чтобы любезничать с незнакомцами. Когда он возвращается, Сетос волшебным образом не появляется в комнате, а отсутствие дневного света, проникающего через окно, только усугубляет ситуацию. Сейчас ночь, и у него есть дела поважнее, чем удостаивать Странника своим присутствием. Кровать по-прежнему неудобная, сколько бы одеял он ни стелил, и как бы он ни старался отпустить свои мысли во время медитации, они кружатся в водовороте бурных вод. Уже глубокая ночь, когда он тяжело вздыхает. Размышления в тишине ни к чему не приводят. Он берёт с собой старое, поношенное одеяло и идёт ко входу в храм в надежде глотнуть свежего воздуха. Только когда дверь отъезжает в сторону, открывая вход в пещеру, он понимает, что никогда не уходил без Сетоса. Обычно они проходили через барьер из синего света и направлялись прямиком в пустыню, но он не собирается возвращаться за этим предателем. Его упрямство вознаграждается выходом: вход в пещеру находится на склоне пустынных холмов, а прохладный ночной воздух уже творит чудеса, успокаивая его гнев. Оазис уже виден, и Странник использует его как ориентир, чтобы найти скалу, на которой они сидели и смотрели на звёзды. Звёзды — это далёкие светящиеся точки, бессмысленные вкрапления на тёмном полотне, и ни одна из них даже отдалённо не напоминает крылатую змею, даже когда Странник щурится, вглядываясь в них в тщетной надежде, что они превратятся во что-то узнаваемое. Он отрывает взгляд от звёздного неба, услышав тихий смешок. Его лёгкое покачивание успокаивает что-то внутри него так же сильно, как и то, что заставило его прийти сюда. Сетос подходит и встаёт рядом с ним, устало улыбаясь. — Мне показалось, я слышал, как кто-то уходил. Не мог уснуть? — Нет, — слишком быстро и слишком горько отвечает Странник. Его лицо хмурится, и между ними повисает тяжёлое от неопределённости молчание. Отсутствие Сетоса — вот что его расстраивает. Неужели он снова собирается его прогнать, даже не попытавшись помириться? Нет. Он не хочет, чтобы их отношения развивались таким образом: он постоянно говорит что-то, чтобы оттолкнуть Сетоса. Он вздыхает и пытается снова, на этот раз мягче и тише. — Эта комната слишком большая и пустая. Снова воцаряется тишина, и Странник плотнее закутывается в одеяло. Конечно, это не сработало. Его игнорировали весь день, и всё, что он смог придумать, — это жалкое оправдание. Он ожидает, что Сетос уйдёт, вернётся в храм и оставит Странника одного под звёздами. Он не ожидает, что тот сядет рядом с ним, откинувшись назад и запрокинув голову к небу. — В прошлый раз ты этого не говорил. — Сетос дразнит его, но он, кажется, не расстраивается, когда тянет одеяло на себя, безмолвно прося, чтобы его укрыли. Ночной холод отступает, когда тепло тела Сетоса согревает пространство под одеялом. — Это потому, что в прошлый раз ты был там… Даже ночью его улыбка согревает, как солнце. — Что ж, тогда я составлю тебе компанию. Странник не отвечает, просто отводя взгляд от звёзд. Отвечать не нужно, Сетос и так всё понимает и заполняет тишину рассказами о созвездиях, которые он выучил. К тому времени, как они возвращаются в храм, Странник уже знает созвездие крылатого змея и ещё около десяти других, хотя они и не так важны.

***

Возможно, по привычке, а может, из-за необходимости убедиться, что это не приятный мираж, который он себе нарисовал, Странник просыпается первым. Он открывает глаза и видит в темноте комнаты Сетоса, который лежит, перекинув руки и ноги через Странника, с растрёпанными кудрями. Его лицо прижато к шее Странника, а холодное пятно на его плече — явный признак того, что на нём осталась слюна. Раздражение должно было бы терзать его, он должен был бы оттолкнуть Сетоса и проворчать что-нибудь по поводу беспорядка, но он, похоже, не может разозлиться. Вместо этого в груди у него поднимается чувство умиления от того, насколько спокойно прошла ночь Сетоса. Во всяком случае, это отличный повод для разговора позже. Странник уже обдумывает, как бы ему это преподнести, когда Сетос крепче сжимает его, а затем садится, медленно моргает и поворачивается к Страннику с сонной улыбкой. — Доброе утро, Лотос. — Глубокий и хрипловатый утренний голос Сетоса застает Странника врасплох. По его лицу разливается неприятный жар, а в животе все переворачивается. — Ты сегодня необычайно бодр, — говорит он, пытаясь скрыть свою реакцию, когда Сетос поднимает его с кровати. — Я хорошо выспался, — говорит он как ни в чём не бывало. Он шутит, но Странник знает, что это правда. После того как дыхание Сетоса выровнялось, он ворочался только для того, чтобы обхватить Странника руками и ногами и прижать его к себе. — Я вижу, — говорит он с усмешкой и демонстративно вытирает слюну с плеча рукой Сетоса. От удивления на лице Сетоса Странник едва не расплывается в гордой улыбке, но замешательство, за которым следует тихий смешок, не оставляет ему иного выбора, кроме как мягко улыбнуться и рассмеяться, когда Сетос вырывает руку и вытирает слюну о штаны. Фу. Утро проходит так: Странник следует молчаливым указаниям Сетоса во время утренних процедур и охотно идёт за ним на кухню, где стоит без дела, пока Сетос готовит завтрак, и приносит ему нужные ингредиенты. Старейшина Бетреса присоединяется к готовке, и они с Сетосом болтают, пока Странник слушает и потягивает чай, который она ему наливает, когда он готов. Сегодняшний завтрак более вкусный, чем вчерашняя яичница. Это вариация на тему мятного фасолевого супа, который Ламбад продаёт в своей таверне. Он хорошо сочетается с чаем и беседой. Теперь, когда самое трудное в их путешествии позади, Сетос предлагает сходить на площадку, чтобы немного развеяться. Странник не осматривал храм, поэтому понятия не имеет, что такое «площадка», но, учитывая, что остальная часть храма — это библиотека, он ожидает увидеть там книги. В помещении, куда они заходят, нет ни одного текста, а книжные полки заменены стеллажами с клинками и копьями. По мнению Странника, это приятная перемена, и он одобрительно оглядывает оружейную. — Выбирай, что хочешь. Я могу использовать их все, некоторые лучше других, но я буду сражаться изо всех сил, — небрежно говорит Сетос, прислонившись к стене и наблюдая за Странником. Он кивает, берёт в руки случайные клинки и проверяет их вес и баланс. Он неплохо обращается с большинством видов оружия, ведь ему довелось опробовать всё, что прошло через руки Фатуи, но его внимание привлекает сверкающий сапфировый меч. Обычно он избегает их любой ценой, ведь в прошлой жизни он нанёс достаточно урона мечом, но на лезвии этого меча есть надпись, похожая на ту, что он помнит на компасе. Он берёт его и несколько раз взмахивает. Он гладкий и хорошо держит форму, а лезвия в отличном состоянии. Проводя пальцами по надписи, Странник спрашивает: — Что здесь написано? Сетос оживляется, отталкивается от стены и подходит, чтобы посмотреть. — О, это воссозданный мифический клинок, которым владел джинн и который использовал воин Тулайтулла в эпоху после смерти Аль-Ахмара. Он называется «Лунный свет Ксифоса», и его название написано здесь, — объясняет он, проводя пальцем по надписи на дешрете и зачитывая название. Одержимый клинок в руках воина из павшего города. Это знакомая история, как и история Кагоцурубэ Иссина. При этой мысли он сухо и безрадостно смеётся. Даже когда он думает, что прошлое его не настигнет, оно поднимает свою уродливую голову в самых неожиданных местах. — Я воспользуюсь им. С улыбкой Сетос выбирает случайный меч на стойке, в котором нет ничего примечательного. — Хорошо, тогда я возьму этот. Он ведёт их на широкую арену, окружённую спускающимися вниз рядами сидений, во главе которых стоит пустой трон. Здесь Странник почти физически ощущает напряжение и силу, которые, должно быть, царили во время битвы между Сетосом и Шляпником. Благородная и величественная аура арены давит на него, как взгляд ожидающей толпы. Он занимает место на одном конце поля, а Сетос — на другом. Когда они поворачиваются друг к другу лицом, Странник чувствует, как по его спине пробегает холодок. Перед ним не болтливый мальчик на побегушках и не лидер Храма Молчания, а прагматичный выживальщик, который с лёгкостью передвигается по пустыне, опытный воин, умело и точно владеющий своим оружием. На его лице появляется озорная улыбка, и Сетос отвечает ему кривой ухмылкой. Это было бы весело. Странник наносит удар первым, обрушивая на Сетоса шквал ветра, который толкает его вперёд, и наносит колющий удар, который отскакивает от меча Сетоса в нескольких сантиметрах от его лица. Он быстро реагирует и наносит ответный удар, используя хитрый манёвр: он поднимает свой клинок и вынуждает Странника отступить, чтобы избежать удара и нескольких последующих выпадов. Странник не из тех, кто быстро сдаётся. Он использует инерцию заблокированного удара, чтобы провести атаку, которая должна была отбросить Сетоса назад, если бы тот не перепрыгнул через неё, приземлившись прямо за спиной Странника и снова заставив его вступить в ближний бой на мечах. Звон металла, когда их мечи сталкиваются в вихре ударов, прерывается лишь стонами и кряхтением от напряжения, когда они умело уклоняются от ударов друг друга. Похоже, это война на истощение, в которой Странник уверен, что победит, ведь их удары равноценны. Затем Сетос делает шаг вперёд, и Странник действует инстинктивно. Он использует парирование, чтобы подсечь ногу Сетоса, из-за чего тот спотыкается, и наносит удар. Даже несмотря на то, что Сетос потерял равновесие, он доказал, что он не новичок, и должен был успеть увернуться, но клинок вонзился в него и вернулся с болезненным звуком и красной полосой. Капля падает, и Странник замирает. Кровь. Люди истекают кровью, и каким бы необычным и странным ни казался Страннику Сетос, он всё же человек. Его размышления прерывает лезвие, прижатое к его шее. — Это всего лишь царапина, я выживу, — шутливо говорит Сетос, бросая на Странника вызывающий взгляд и побуждая его продолжать. На его плече виднеется неглубокий порез. «Ещё один шрам в копилку» сухо думает Странник. Он делает глубокий вдох. В следующий раз ему нужно будет быть осторожнее. С Сетосом всё в порядке, и он знает свои пределы лучше, чем Странник. Он бы прекратил бой, если бы знал, что не сможет продолжать. Отбив клинок Сетоса, он пытается увеличить расстояние между ними, но оно быстро сокращается, когда на него обрушивается новая волна ударов, которые он отчаянно парирует, отступая. Он пытается нанести ответный удар, но, не сводя глаз с блестящей красной линии, промахивается чаще, чем попадает, пока Сетос не сбивает его с ног точным ударом снизу. Странник падает, уткнувшись кончиком ничем не примечательного клинка в свою вздымающуюся грудь, а Сетос смотрит на него сверху вниз с приторной, почти жалостливой улыбкой. Свет над головой образует вокруг него ореол. Он определённо воспользовался нерешительностью Странника. — Сдаешься? Он переводит взгляд с затупленного лезвия, металл которого утратил блеск, на глаза Сетоса, острые и пылающие энергией. Он со вздохом откидывает голову назад. — Сдаюсь. Меч убирают, и Сетос с добродушным смехом помогает Страннику подняться. — Я знаю, что не меч делает фехтовальщика, но ты казался таким уверенным, когда выбирал его. — Если бы я действительно хотел тебя убить, ты бы уже был мёртв, — фыркает Странник, глядя на окровавленный клинок. Его нужно будет скоро почистить, чтобы не заржавел. Сетос пренебрежительно говорит что-то на дешрети, его улыбка становится ещё шире, и он жестом приглашает Странника следовать за ним в оружейную. — Что это было? Хаяди калби? — Хаяати, калби, — со смешком поправляет его Сетос, подходя к ящику и доставая аптечку. — Кулу ма туриду. — А это значит?.. — Это значит “конечно, как хочешь”, и ты бы это знал, если бы удосужился взять в руки хоть одну из тех таких доступных книг, о которых ты говорил, — говорит он, бросая на Странника скучающий взгляд и устраиваясь на полу. — А я уже могу объяснить, как пройти в Инадзуме. Возьми тряпку вон в той коробке. Его инадзуманский звучит отрывисто, а над произношением нужно ещё поработать, и Странник быстро поправляет его. Сетос повторяет слова, и на этот раз у него получается гораздо лучше, почти так, что его можно принять за свободно говорящего. Он сияет от гордости, когда Странник одобрительно кивает, прежде чем сделать то, что ему сказали, и они исправляют его произношение, пока Странник чистит клинки, а Сетос — свою рану. Сетос даже вставляет в свою речь несколько слов на дешрети, чтобы Странник мог их выучить во время работы: приветствия, общеупотребительные слова, несколько ругательств. Он следит за тем, чтобы произношение Странника было безупречным, когда тот учит его ‘ana asf, «извини». Странник извиняется по меньшей мере пятнадцать раз, прежде чем серьёзный вид Сетоса даёт трещину и он расплывается в широкой улыбке, смеясь. Удивительно, как он смеет дразнить Странника, когда вокруг столько клинков, но он не обращает на это внимания, лишь хмурится и бормочет ругательства. По крайней мере, он не пускает слюни на других людей во сне.

***

Их урок на площади заканчивается, когда у Сетоса громко урчит в животе, прерывая его речь на полуслове. Лицо Сетоса заливает румянец, когда он пытается отшутиться, но этот румянец так же быстро сменяется нежным взглядом, когда Странник смеётся. Ни один из них ничего не говорит по этому поводу. Вместо этого они собираются с духом и возвращают оружие, после чего Сетос ведёт их обратно на кухню, где, готовя, оживлённо рассказывает историю о мальчике и потерявшемся стаде вьючных зверей, прерываясь только для того, чтобы попросить Странника подать ему специю или траву, до которой он не может дотянуться. Странник прислоняется к стойке, пока Сетос готовит, и лишь вполуха прислушивается к его голосу, который то повышается, то понижается, и к тихому смеху, который вырывается у него, когда он отвлекается от истории, чтобы сосредоточиться на кипящем котле. Его внимание возвращается к происходящему, когда Сетос указывает на кладовую и просит его выбрать вино. Странник роется в их запасах, прежде чем взять бутылку белого вина, а Сетос ставит на стол ещё одно из своих редких блюд, и они уносят всё в комнату. Ужин, как всегда, восхитителен, особенно если не соблюдать этикет и вместо этого наслаждаться шутками и разговорами. Они готовятся ко сну, как только убирают со стола, и устраиваются поудобнее: Сетос под тонким старым одеялом, а Странник — на стопке одеял. Сетос даже не притворяется спящим, а сразу обвивает Странника руками и ногами и с довольным вздохом утыкается головой ему в шею. — Спокойной ночи, Лотос. Он недоверчиво усмехается, поражаясь такой наглости, но мягкая улыбка на лице Странника совсем не похожа на огорчение. Он поворачивается и прижимается щекой к голове Сетоса. — Спокойной ночи, Сетос.