Поцелуй меня, как Иуда

Сетосу требуется больше времени, чем ожидал Странник, чтобы полностью восстановиться, но в конце концов все следы укуса скорпиона исчезают, и даже шрам на его плече становится едва заметным. Всё возвращается на круги своя: Странник выполняет поручения Малой Властительницы Кусанали, а зеленоглазый мальчик на побегушках выполняет свои собственные поручения неподалёку; Сетос провожает учёных обратно в Академию после того, как помог им преодолеть пустыню, а студент Вахумана в широкополой шляпе идёт по извилистым улочкам, не сводя с него глаз; двое друзей, у каждого из которых своя важная роль и свои секреты, встречаются возле своего любимого кафе, чтобы за чашечкой крепкого кофе обсудить хитрые планы и остроты. Они снова стали видеться реже, как и до того, как Странник начал сотрудничать с Храмом Молчания, хотя они никогда не расставались больше чем на неделю, и Сетос всегда предупреждал его, если уезжал надолго. Их игра продолжается, но теперь, когда они больше знают друг о друге, она уже не такая напряжённая и изощрённая. С тех пор как члены Храма Молчания переехали в Сумеру, они стали чаще встречаться: с храмом, с Академией и, возможно, с их любимцем Сетосом. Эти встречи не столько для обсуждения важных вопросов, сколько для совместного времяпрепровождения, где бы оно ни проходило. С момента первой встречи со старейшинами храма Странник привык к большинству членов Храма Молчания, особенно после того, как наконец-то совершил экскурсию по храму, к большой радости Сетоса. Его знакомят со всеми, кого они встречают на пути, и заставляют вести бессмысленные разговоры, один скучнее другого. Он изучает каждую полку и раздел и к концу дня чувствует себя таким же опустошённым, как и его голова. Он со стоном падает на кровать, а Сетос в шутку утешает его. Посредничество между Храмом Молчания и Академией продвигается медленно. Первоначальный план по приведению членов храма в город был отложен, пока Сетос выздоравливал, затем его завербовали Аббаси и несколько других старейшин, которых он убедил, а затем отпустили, когда Странник увидел, в каком состоянии находится их рабочая зона. На уборку и планирование, сортировку документов, которые успели покрыться пылью, и возвращение книг и свитков в храм, где их могут заподозрить в обладании Запретными знаниями, уходит несколько недель. Только после этого группе храмовых служителей разрешается совершить короткую экскурсию по месту, где они вскоре будут работать. Их путешествия по пустыне, которые должны были стать короче по мере того, как он осваивался на маршруте, становятся всё длиннее и длиннее. Они часто останавливаются, чтобы поиграть в свои обычные игры и выведать друг у друга секреты, а также заезжают в деревню Аару, где Кандакия теперь регулярно ждёт их с обедом, если у неё есть свободное время. Странник проникается к ней симпатией после того, как она проговаривается о том, как его называл Сетос, — это единственное слово, которое он намеренно не давал Страннику выучить. — Хочешь чего-нибудь выпить, ya qamar?» — небрежно спрашивает Сетос однажды, вставая из-за стола, чтобы порыться в кладовой Кандакии. Кандакия в замешательстве хмурит брови и замолкает на полуслове, помогая Страннику с переводом на язык дешрети, а затем хитро улыбается Сетосу. — О, мы перешли от «лотоса» к «моей луне», да? — Моей что? — Странник возмущённо переводит взгляд с одной на другого. Кандакия выглядит слишком довольной, а Сетос — совершенно убитым горем. Он пожимает плечами и смеётся, его лицо краснеет. — Ну, знаешь, «луна». Как лотос Нилотпала? Вот на что похожа твоя шляпа, поэтому я подумал, что она тебе подходит, — смущённо говорит Сетос, глядя на него так, словно мысленно убеждает его поверить в свои слова. Странник всё ещё не оправился от этого откровения, но Кандакия лишь понимающе кивает. — Конечно. Именно поэтому. — Ты называешь Дехью «котенком», я не хочу ничего от тебя слышать, — отвечает Сетос, обвинительно указывая пальцем на женщину, которая теперь откровенно ухмыляется, видя его замешательство. — Дехья — моя подруга. Я буду называть её так, как она захочет. Сетос открывает рот, чтобы что-то сказать в ответ, но тут же разочарованно хмурится и, ничего не ответив, быстро уходит на кухню за первым попавшимся напитком. Странник моргает и поворачивается к Кандакии, которая снова уткнулась в путеводитель. — Ты что-то подозреваешь? — Он не уверен, имеет ли он в виду буквальный перевод или оправдание Сетоса, но по взгляду Кандакии он понимает, что она знает. — Да, хотя здесь, в пустыне, «моя луна» обычно используется как ласковое обращение. Полагаю, это вполне уместно. Если ты — луна, то я вполне могу представить, что Сетос — солнце. Он ловит себя на том, что соглашается с ней, и неосознанно кивает. — Как же тогда сказать «моё солнце»? — Ya shamsi, — тихо говорит она, и её улыбка становится шире. — Ya shamsi, — повторяет он тихо и задумчиво. В дверях кухни раздается сдавленный звук, и Странник оборачивается, чтобы увидеть, как Сетос смотрит на него широко раскрытыми глазами, стиснув зубы и едва удерживая в руках глиняный кувшин, который он принес с собой. — Пожалуйста, не говори так больше, — шепчет он, откашлявшись и обретя голос. — На самом деле, забудь, что я вообще так тебя называл. Это значит «маменькин сынок», понял? Кандакия прищёлкивает языком и неодобрительно хмурится. — Шамси, как ты можешь так бессердечно отвергать Гамара? Сетос говорит ей что-то, чего Странник не может расслышать, и они начинают спорить. Сетос медленно подходит к столу и садится, чтобы изложить Кандакии свою точку зрения. В конце концов он вздыхает и проводит рукой по лицу. — Хорошо. Ya shamsi — не плохо… — ворчит он, а затем резко поворачивает голову к Страннику. — Но, пожалуйста, не используй это имя часто. Я предпочитаю, чтобы ты называл меня по имени. — Меня устраивает, — говорит Странник, делая вид, что читает, пока Сетос со вздохом расслабляется. — Ya shamsi. Сетос тут же начинает возмущаться и ныть, и это только раззадоривает Странника, но в конце концов он смягчается, хотя и не до конца понимает истинную причину своего прозвища. Кандакия дольше всех держится за эту шутку, настаивая на том, что это их «внутренняя шутка», и периодически поднимая эту тему во время их визитов, что всегда приводит Сетоса в замешательство.

***

Хотя Странник не в восторге от того, что Асенат и Дуанре присоединяются к их путешествиям в храм и обратно, в этом есть свои плюсы. Чем больше людей, тем легче груз, а припасы и снаряжение равномерно распределяются между всеми четырьмя, хотя у Странника нет особой необходимости носить с собой еду, воду или лекарства. Это также означает, что на них с меньшей вероятностью нападут отшельники или Фатуи, а если кто-то и осмелится, то бой закончится гораздо быстрее, чем если бы они были вдвоём с Сетосом. Пожалуй, самое лучшее в их компании — это их готовность делиться неловкими историями из детства Сетоса, как бы он ни пытался перебить их или убедить поговорить о чём-то другом. Его унижение и хитрая ухмылка Странника только подстёгивают их. Кроме того, он с радостью мстит им за то, что они его сопровождают, нанимая Сетоса в качестве проводника для «исследовательских экспедиций» в пустыне. Он объяснил Нахиде, что, поскольку он является связующим звеном, он решил, что его следующей работой станет конфликт между Академией и Храмом Молчания, но для этого ему нужно лучше понимать культуру жителей пустыни. На самом деле это скорее отдых вдали от городского шума и работы в храме, возможность просто провести время вместе и насладиться живописными просторами пустыни. Он любуется прекрасными видами с высоты песчаниковых плато, прислушивается к почти бесконечному эху в длинных заброшенных коридорах лабиринтообразных руин и позволяет своим ногам утопать в зыбучем песке, чтобы почувствовать, как мимо него проносятся песчинки, согретые солнцем. Это любимые места Сетоса и то, чем он занимается, когда у него появляется возможность исследовать пустыню за пределами своего дома. Они разбивают лагерь у оазисов, что очень не нравится Страннику, но, видя, как Сетос радуется возможности переночевать под звёздами, он терпит, особенно когда тот рассказывает истории у костра, и пламя освещает его лицо тёплым светом и играет янтарными отблесками в его зелёных глазах. Во всяком случае, путешествия по пустыне заставили Странника по-новому оценить редкие зелёные островки среди золотых дюн, похожие на изумруды в диадеме. К сожалению, их «исследовательские экспедиции» приходится приостановить после того, как об этом узнаёт Ушастик и начинает ходить за ними по пятам. Как только он начинает заигрывать со Странником, Хвост решает присоединиться. Странник наконец узнаёт в нём человека, которого он ударил молнией, предназначавшейся для смертельного удара. Что ещё хуже, их присутствие рядом с Странником приводит к тому, что всё больше их друзей каким-то образом знакомятся со Странником, к его большому огорчению. Сколько бы хаоса ни было в его жизни с тех пор, как он встретил Сетоса, он уже почти привык к тому, как часто тот появляется в его повседневной жизни. Если бы кто-нибудь спросил Странника, он бы, наверное, пожаловался на всё это, но он не может избавиться от чувства благодарности за те перемены, которые Сетос привнёс в его жизнь. Скучать почти не приходится, а те моменты, когда это происходит, быстро заканчиваются с появлением Сетоса или одного из его друзей, но не сегодня, ведь Странник направляется в Святилище Сураштханы, чтобы в одиночку отчитаться перед Нахидой. Его напарник уехал несколько дней назад, чтобы помочь другому студенту найти древние руины в пустыне, и вернётся сегодня или завтра. — Интеграция Храма Молчания в Академию проходит гладко, — говорит Нахида с довольной улыбкой, сидя напротив Странника в кресле, которое рассчитано на человека как минимум в три раза крупнее её. — Асенат стала отличным дополнением к факультету, она завела много друзей на других факультетах. Её присутствие, как приятный прохладный ветерок в жаркий день, помогает другим легче принять эти перемены. Странник не закатывает глаза, но тихо вздыхает и кивает. — Конечно, но она здесь не для того, чтобы заводить друзей. Дуанре взял на себя большую часть административной работы. Он уравновешивает её, но у неё здесь есть своя работа. — Возможно, это и так, но слишком большое количество упрямых людей обычно приводит к конфликтам. Важно этого избегать. Если у нас будет кто-то, к кому можно обратиться, это только пойдёт на пользу программе, — парирует Нахида. Она права, и пока он не слышал от Дуанре никаких жалоб на поведение Асената, поэтому не видит необходимости поднимать этот вопрос. — Хорошо. Я уточню у Сетоса, есть ли ещё кто-то, кто подходит под это описание и не является незаменимым в Храме, — говорит он, делая пометку в протоколе собрания, чтобы Сетос мог на неё сослаться. — А что насчёт смены участников раз в два месяца? Оживившись, как будто она ждала именно этого разговора, Нахида кивает и подается вперед на своем стуле. — Я уже думала об этом. Возможно, это сработает, пока отдел еще новый, но с таким человеком, как Асенат, у которого здесь есть связи, возможно, лучше подождать, пока храм не окрепнет, и, возможно, смена одного человека раз в два месяца даст лучшие результаты. — Звучит неплохо, но они говорили о том, чтобы заменить Дуанре на Джера. Они предпочитают оставлять старейшин в храме, а Джер хорошо разбирается в процессе запечатывания Запретных знаний, что помогает определить, какие материалы нужно запечатать, — говорит Странник. — Хорошо, — кивает Нахида и откидывается на спинку стула с этой своей жуткой, понимающей улыбкой. — Я уверена, что ты будешь рад этому изменению, ведь теперь тебе придётся меньше путешествовать. Странник бросает на неё недовольный взгляд и вздыхает через нос. Меньше путешествий — это, конечно, хорошо, но это также означает, что у него будет меньше времени на то, чтобы покопаться в мозгах своего любимого попутчика и выведать все маленькие секреты, которые раскрываются только тогда, когда они одни и чувствуют себя комфортно. Он опускает взгляд на страницу и водит карандашом по вопросам, которые ему задал Сетос, пропуская те, на которые уже были даны ответы. — Мудрецы уже жаловались? Нахида вздыхает и разводит руками в жесте примирения. — В основном из-за изменений в процедуре, но я много раз обсуждала это с Сетосом и остальными, и мы максимально всё упростили. С остальными жалобами я справляюсь сама. Это логично. Как и многие пожилые люди, с которыми он сталкивался, обитатели Академии сопротивляются переменам, особенно тем, которые лишают их даже малейшей власти. Раньше они контролировали то, что происходило с запрещёнными текстами. Теперь они будут подчиняться тем же правилам, что и все остальные. Он и не ожидал, что они будут в восторге от этого процесса, но им придётся смириться и действовать так же, как и всем остальным членам Академии. — Что касается жалоб от имени храма, то Аббаси по-прежнему против этой идеи, — раздражённо вздыхает он. — К счастью, он единственный, кто открыто выступает против. Его чувства к Аббаси никогда не были тёплыми, и чем больше времени они проводят вместе, тем сильнее они портятся. Аббаси явно затаил обиду на него и Сетоса. Он не доставлял особых проблем, и Сетос хорошо с ним справлялся, когда тот пытался досаждать им и выходить за рамки дозволенного, но он явно не облегчал им жизнь. Он всё ещё пытается переманить на свою сторону других членов храма и притворяется сговорчивым, когда ему это выгодно. Странник просматривает свои записи, прежде чем постучать карандашом по пункту, который был подчеркнут дважды — спасибо тебе, Сетос — и вернуться к вопросу об увольнении членов храма. — Есть небольшая проблема с привлечением Джера, которая противоречит предполагаемому — его глаза встречаются с ее, и она моргает, притворяясь неосознанной, — отсутствию возможности путешествовать. Запретное Знание должно храниться в Храме Молчания, согласно инструкциям Сетоса и старейшин. Мы по-прежнему будем ездить туда и обратно, в основном для вывоза мусора. А потом поговорим об зарплате. Она тихо хихикает, находя его попытку съязвить забавной, и переходит к обсуждению второго вопроса. — Я договорилась с Сетосом и остальными. Их зарплата будет переводиться им в начале каждого месяца, и они получат вознаграждение и задолженность по зарплате в следующих нескольких платежах. Что касается поставок, о которых просил Сетос, то, к сожалению, я не могу приказать торговцам вести дела за пределами Стены Самиэля, но, если он хочет, я могу выделить часть храмового вознаграждения на закупку товаров, о которых он просил. Странник записывает это, кивая. — Я спрошу и сообщу тебе. — Есть ли ещё что-то, что требует уточнения? — Нет, мне сказали задавать только эти вопросы. — В таком случае, Странник, не хочешь ли ты обсудить что-нибудь ещё? — С тобой? Не особо, — усмехается он, вставая со своего места, чтобы собрать вещи. — Если это всё, то я пойду. Мне нужно купить ещё чая, пока киоск не закрылся. Пригласив себя за компанию, Нахида вскакивает со своего места и ждёт, когда Странник направится ко входу в святилище. На её лице, как всегда, сияет нежная улыбка, которая всегда его тревожила, но они ничего не говорят, пока не подходят к двери. Она провожает его, машет ему рукой, но он не отвечает. Его мысли где-то далеко. Сетос вернётся сегодня вечером или завтра утром.

***

Один год и семь месяцев. Именно столько времени прошло с их первой встречи, когда Сетос подошёл к нему и спросил, не он ли тот самый «Парень в шляпе». Один год и два месяца прошло с тех пор, как они официально назвали свои отношения «дружескими». Недели сменялись месяцами, и не успел он опомниться, как в мгновение ока пролетел целый год. С каждым днём голос в голове Странника, твердящий, что ему нельзя доверять Сетосу, становится всё тише и звучит всё реже, хотя и не исчезает совсем. Он знает, что у Сетоса всё ещё есть свои секреты — как и у него самого, — но это часть их игры, их танца, когда они ходят по краю и ждут, кто из них сдастся первым. Это весело. Наверное, это был лучший год Странника за очень, очень долгое время.

***

Когда он идёт по базару в сторону своего любимого чайного киоска, чья-то рука ложится ему на плечо и притягивает к крепкой груди. — Привет, Лотос. Скучал по мне? В начале их дружбы он, возможно, оттолкнул бы его руку и убежал. Теперь же он закатывает глаза и бросает на Сетоса косой взгляд. — Ты пропустил собрание, но нашёл время побеспокоить меня? Его шляпа слегка накреняется в сторону, когда Сетос просовывает руку под поля и кланяется Страннику. — Мне нужно расставить приоритеты, и я бы сказал, что ты — один из главных приоритетов. — Можно было бы подумать, что лидер будет больше заботиться о своих последователях, — бормочет Странник, прижимая к широкой груди протокол своей встречи с Нахидой. Хотя их недолгий разговор, который привёл к первому визиту Странника в дом Сетоса, отошёл на второй план, кое-что всё ещё не даёт Страннику покоя. Например, он несколько раз ловил на себе более пристальный, чем обычно, взгляд Сетоса, когда делал что-то, что казалось ему совершенно обыденным. И даже после того, как Сетос перестал смущаться из-за того, что его поймали, его щёки и уши всё равно краснели, когда он делал Страннику комплименты. Сначала это казалось Страннику странным, хотя и не совсем неуместным. Сетос находил его привлекательным, как и большинство людей за многие века его существования, но в какой-то момент он начал прихорашиваться под этим тяжёлым взглядом. А потом Странник начал ловить себя на том, что пялится на него, обычно когда Сетос занимался спортом или улыбался, иногда когда он был сосредоточен на изучении какого-то текста, который доставал с высоких полок, или мирно спал, не обвиваясь вокруг Странника. Он никогда не позволял себе открыто восхищаться телосложением Сетоса и умело притворялся, когда их взгляды встречались, но его смущение из-за того, что он опустился до уровня человека, только усиливалось по мере того, как он всё больше восхищался его подтянутой фигурой. — Выглядит неплохо, — раздается этот спокойный голос, вырывая Странника из его мыслей. — Похоже, сейчас все идет как по маслу. Я позже составлю список имен для Нахиды и спрошу, что каждый хочет сделать с припасами во время нашего следующего визита. Когда вдалеке появляется чайный киоск, Странник отстраняется от Сетоса, поправляет шляпу и причёску. — Убедись, что ты действительно передашь это ей, а не отправите меня вместо себя. — Или ты можешь доставить его вместе со мной, — предлагает Сетос, убирая записи, когда они останавливаются перед корзинами с сушёными чайными листьями. Продавец встречает их приветливой улыбкой, привыкнув видеть их вместе, а не Странника одного. Он рассеянно кивает в ответ, сосредоточившись на изучении партии за эту неделю. Сетос присаживается на корточки и берёт несколько листочков, нюхает их, а затем берёт ещё из следующей корзины, пока не находит то, что ему нравится или, как он думает, понравится Страннику. Они перебирают чай, пока не откладывают три сорта, чтобы выбрать между ними, и продавец объясняет им особенности каждого. — Я бы порекомендовал чёрный чай с плодами харры. Насыщенный, с дымным привкусом и горчинкой, как вы и любите. Он хорошо сочетается с более сытными блюдами, как и любое хорошее вино. Этот белый чай с цветками сакуры был привезён из Инадзумы и хорошо сочетается с более лёгкими вкусами. Он не такой крепкий, как ваши обычные сорта, но подходит для более изысканных мероприятий. И наконец, что не менее важно, наш зелёный чай «Люмидус Белл» родом из Фонтейна, что на севере. Это самый ароматный из наших доступных сортов чая. Я думаю, он сочетается практически с чем угодно, но, конечно, всё зависит от вкусовых предпочтений. — Чёрный и зелёный чай кажутся мне наиболее привлекательными. Выбирай сам, ведь ты тоже будешь его пить, — говорит Странник Сетосу, разглядывая листья и обдумывая свой выбор. Сетос на мгновение задумывается, потирая нижнюю губу большим и указательным пальцами. — В таком случае я возьму их все. Я хочу попробовать больше того, что нравится тебе, и мне давно хотелось ощутить вкус Инадзумы не только в сими тядзукэ. Он игриво ухмыляется Страннику, тот хмурится в ответ, но не возражает. Не его вина, что Сетос так улыбается, что отказать ему практически невозможно. Продавец, со своей стороны, старается скрыть веселье, наблюдая за ними, пока упаковывает чай. Сетос вынужден заплатить, ведь он хотел все три сорта, но улыбка не сходит с его лица, пока он несёт пакет. Они идут бок о бок к дому Странника. Пока Сетос готовит ужин, пробуя свои силы в приготовлении рыбы, с которой он редко имеет дело, Странник объясняет ему, как правильно её готовить, доставая специи и приправы из своих шкафов. Его обычно пустая кладовая заполнена до отказа с тех пор, как Сетос начал регулярно наведываться к нему домой, но он не может жаловаться, ведь с каждым визитом его ждёт вкусная еда. Сегодняшний вечер не стал исключением. Сетос хорошо следует инструкциям, и рыба получается идеальной, хотя и с сумерским колоритом. Чай горчит на губах Странника, не так, как ему нравится, но Сетос так расхваливает его между глотками, укусами и разговорами, что Странник не может не испытывать лёгкой гордости за то, что этот напиток родом с его старой родины. Их разговор льётся рекой, непринуждённый и естественный, от событий в храме до новостей из Академии и случайных сплетен, которые они узнают от людей на городских улицах, пока солнце не начинает клониться к горизонту, а их тарелки не становятся чистыми, а чашки — пустыми. — Спасибо за ужин, Лотос, — говорит Сетос с мальчишеской улыбкой на лице, натягивая у двери ботинки. Странник закатывает глаза и прислоняется к стене. — Это ты готовил. — И без твоей помощи всё вышло бы ужасно, — парирует он, выпрямляясь, упирая руки в бока и склонив голову набок. — Хочешь что-то добавить? Оттолкнувшись от стены, Странник не спеша подходит к Сетосу, пока они не оказываются лицом к лицу. — В следующий раз просто скажи: “Спасибо, что принял меня”. Его улыбка становится ещё шире, и он изо всех сил старается сдержать смех. — В следующий раз у меня? — Поживём — увидим. А теперь иди домой, мне нужно прибраться. — Увидимся, ya qamar. — ...Иди домой. Ya shamsi… В этом и заключается суть их распорядка дня: случайные встречи перерастают в приятное времяпрепровождение вместе, будь то дома у Сетоса, у Странника или в любом другом месте, куда его затаскивают, чтобы он мог потусоваться с друзьями Сетоса. Иногда он даже заходит в Академию, чтобы застать Странника за учёбой, и плюхается рядом, чтобы побеспокоить его или поделиться случайными мыслями по теме, которой он посвятил свою работу. Странник не стесняется злоупотреблять обширными познаниями главы храма, расспрашивая его о том, что он думает по определённым вопросам, в отношении которых у большинства людей сформировалось определённое мнение. Иногда их споры становились настолько жаркими, что другим ученикам приходилось их прерывать, после чего Странник собирал свои вещи и переходил к обсуждению других тем. Он знает Сетоса достаточно давно, чтобы не сомневаться в его интеллекте, но это не мешает ему испытывать восхищение и лёгкое удивление, когда тот предлагает идею, которая не приходила в голову даже Страннику. Через несколько дней после встречи разгорается одна из таких дискуссий, и прежде чем они успевают стать достаточно громкими, чтобы их можно было заглушить, Сетос заманивает Странника к себе домой, обещая свежий кофе и ужин. Их спор заканчивается задолго до того, как Странник собирается уходить, поэтому вместо этого он просит Сетоса помочь ему с разделом языкового справочника, в котором некоторые звуки звучат сложнее, чем ему хотелось бы признавать. — Не хочешь сходить в «Лэмбад» завтра вечером? — внезапно спрашивает Сетос, когда Странник возвращается с кухни со свежей чашкой кофе. Он с недоверием смотрит на чашку. Они никогда не ходят в «Лэмбад» вдвоём. — Это из-за кого-то из твоих друзей? — От тебя ничего не скроешь, — вздыхает он с ленивой ухмылкой, вытягиваясь во весь рост на диване. Странник переставляет ноги и откидывается на спинку кресла, открывая Руководство по сценарию Дешрета на той странице, которую он запомнил, когда ноги Сетоса опустились ему на колени. — Да, Тигнари и Сайно собирались пойти на ужин, и Кавех подслушал. Он пригласил себя и Аль-Хайтама, сказав, что это будет милое двойное свидание, но ты же знаешь, какими неловкими могут быть эти двое, поэтому Тигнари пригласил меня и сказал, чтобы я взял тебя с собой. При мысли о таком свидании по спине Странника пробегает дрожь, а на лице появляется болезненная гримаса. — Фу, тогда точно нет. Я не хочу участвовать в самом неловком двойном свидании, которое когда-либо видел Сумеру. Если мы хотим хорошо провести вечер, то можем сделать это здесь. Он чувствует на себе пронзительный взгляд широко раскрытых глаз с другого конца дивана, когда Сетос резко поднимает голову. — Здесь? Серьёзно? — Мы уже делали это раньше, не вижу причин, почему мы не можем сделать это снова, — бормочет Странник, прежде чем сделать глоток и перевернуть страницу. Он твёрдо намерен не смотреть на эти щенячьи глазки, чтобы не поддаться на уговоры и не пойти. Он откидывается на спинку дивана, и Странник почти готов поверить, что всё обошлось, пока не раздаётся тихий рокочущий голос. — В таком случае не хочешь поужинать со мной завтра вечером? Странника снова пробирает дрожь, но на этот раз он не может собраться с мыслями. Он просто сыпал риторическими фразами, он не ожидал, что Сетос воспримет его слова всерьёз. И всё же его взгляд скользит от незнакомых символов к знакомым ярким зелёным глазам, когда Сетос поднимает голову, чтобы снова посмотреть на него. Почему-то в горле пересыхает, и он облизывает губы, прежде чем хрипло пробормотать — Может, спросишь меня, когда нам не нужно будет идти в храм на следующий день. Сетос моргает, давая себе время осмыслить услышанное. Его пустой взгляд сменяется хриплым смехом, и он запрокидывает голову, покатывается со смеху. — Так нечестно, ты меня подставил, Лотос. Странник снова отвлекается, глядя на то, как вытягивается его шея и как двигается кадык, пока Сетос что-то говорит о том, что нужно извиниться перед Хвостом. В таком положении его челюсть выглядит ещё более выдающейся, и Странник вдруг понимает, что он не просто красив, а выглядит так, будто его тоже создали боги. Он смущённо переводит взгляд на руководство по письму дешрет, но не может сосредоточиться на словах перед собой, не говоря уже о едва знакомых символах. Он не знает, сколько времени прошло, прежде чем он наконец решает прекратить свои мучения и объявить о своём уходе, но Сетос не догадывается о его смущении, когда провожает его до входной двери, положив руку ему на поясницу и очаровательно улыбнувшись на прощание.

***

Это всё, о чём может думать Странник в тот день, когда он готовится к их путешествию, всё, что приходит ему на ум каждый раз, когда его взгляд задерживается на Сетосе дольше, чем на секунду. Он благодарен своему презрению к Аббаси и его уловкам за то, что они отвлекли его на мгновение во время встречи, иначе он выставил бы себя дураком, так пристально глядя на него. Похоже, что на этот раз больше старейшин готовы открыто выступить на стороне Аббаси, чем в прошлый раз, но после того, как их лидер произнёс пламенную речь, ситуация меняется в их пользу. На этот раз «благожелательный архонт мудрости» приносит пользу, когда разговор заходит о том, чем можно заменить денежное вознаграждение. Он не торопит их, пока они медленно обдумывают, чего хотят, но как только всё улаживается, Сетос ведёт Странника ко входу в храм. У людей едва ли есть время, чтобы как следует проводить его в путь, поэтому он вяло прощается и укутывает Странника в плащ. Как только они выходят в золотистые вечерние сумерки пустыни, Странник бросает на Сетоса подозрительный взгляд. — Что всё это значит? — Я просто хочу поскорее вернуться, — выпаливает Сетос и почти бегом поднимается по песчаной дюне. Странник неторопливо летит за ним. Странник не задаёт вопросов, но заставляет Сетоса отдохнуть, когда они добираются до Караван-Рибата уже после наступления темноты. Несмотря на его уверения, что он может идти дальше, тёмные круги под его глазами говорят об обратном, и Странник знает, что Сетос не спал почти двадцать часов. Споров оказывается меньше, чем ожидал Странник, но в конце концов Сетос оказывается в постели и крепко спит. Он ворочается с боку на бок всю ночь, но Странник не уверен, что именно не даёт ему уснуть: кошмары или предвкушение завтрашнего дня. Ни отшельники, ни дождь, ни пересечённая местность не мешают Сетосу мчаться обратно в Сумеру, и он замедляется лишь для того, чтобы убедиться, что Странник всё ещё с ним. Он избегает драк больше, чем когда только восстанавливался, и это могло бы раздражать, если бы не тот факт, что его воодушевление начало передаваться Страннику. Любопытство по поводу того, что могло заставить его так торопиться с возвращением, побуждает Странника принять вызов и мчаться к городским воротам. По условиям пари тот, кто выиграет, может попросить проигравшего о чём угодно. Странник придумал несколько вещей, которые он хотел бы приказать сделать Сетосу, например, готовить им ужин в течение целого месяца или давать подробные уроки дешрети, пока Странник не овладеет им в совершенстве. Они бегут ноздря в ноздрю, приближаясь к городским воротам, но как только Странник начинает вырываться вперёд, собирая всю силу, на которую способен его глаз бога, ветер, несущий его вперёд, внезапно исчезает вместе с его истощённой энергией, и он падает на землю. Словно это была единственная мотивация, которая была ему нужна, чтобы выложиться по полной, Сетос бросается вперёд, врывается в мраморные ворота и, задыхаясь от смеха, падает на залитую солнцем землю. Странник, который изо всех сил старался наверстать упущенное, замедляется, когда его соперник пересекает финишную черту, и разочарованно вздыхает, тяжело дыша. Дежурный стражник смотрит на них со смесью недоумения и веселья. Когда тень от шляпы Странника падает на лицо Сетоса, его глаза открываются — такие до боли нежные, такие знакомые и милые. Странник хмуро опускается на корточки рядом с ним. — Присоединишься ко мне за ужином? — Это застаёт его врасплох. Первой реакцией Странника было недоверчивое фырканье, а затем он упал на колени и тихо рассмеялся над этой нелепой просьбой, которую он бы всё равно выполнил, будь у него выбор. — Серьёзно? Сколько раз ты собираешься спрашивать? — смеётся Странник, придерживая шляпу, чтобы она не испортила момент, ударив Сетоса по зубам, когда тот наклонит голову. — Столько раз, сколько ты позволишь мне спрашивать. — О Архонты, эти жемчужно-белые зубы в этой идеальной улыбке, такой приторно-сладкой, что у Странника что-то сжимается внутри — даже болит. Может быть, энергия иссякла, потому что он больше не бегает, может быть, солнце наконец-то добралось до него и его лицо стало таким же тёплым, как и всё вокруг, но его веки опускаются, а смех сменяется вздохом. — Через три дня у меня будет немного свободного времени, — тихо говорит он. Руки Сетоса, мозолистые и согретые солнцем, ложатся на колени Странника, проскальзывают под свободный край его шорт и проводят большими пальцами по едва заметным впадинкам на суставах. Его улыбка сияет даже в тени, а тень от шляпы Странника окутывает его тёмным ореолом. — Тогда увидимся.