Поцелуй меня, как Иуда

Они обещают встретиться через три дня. Через три дня Странник выполнит свою часть сделки и поужинает со своим любимым спутником, партнёром Сетосом. Вернувшись домой, он не ложится спать, а вместо этого работает над наброском своей следующей статьи, глядя на шумерские джунгли, отливающие медовым золотом в вечернем свете. Перед ним простираются извилистые реки и пышные кроны деревьев, холмы похожи на дюны Нижнего Сетеха, а влажный воздух — на тень вечернего тепла пустыни. Он наблюдает за постепенным изменением оттенков: тёплый медовый цвет сменяется ярко-красным, пока мир не окрашивается в тёмно-синий. В голове кружатся мысли о скользящих лучах солнечного света, вспышках палящего жара, гудении электричества, приходящих и уходящих волнах, пронзительных взглядах… Сон ему не нужен; он не устаёт, а лекции, которые ему предстоит посетить завтра, — это детская забава. Когда ему надоедает предаваться воспоминаниям и писать, он садится за стол, открывает потрёпанную книгу и бормочет слова на языке, который он вот-вот выучит, пытаясь отточить произношение к их ужину. Лекции тянут время, одно и то же скучное повествование о событиях, о которых присутствующие могут только догадываться, и вопросы и анализ, которые можно понять, только находясь в неведении. Только ближе к вечеру он может уйти, и Странник быстро направляется на Трежер-стрит, намереваясь закончить кое-какие дела в кафе и зная, что если он не встретит по пути Сетоса, то найдёт его там. Он добирается до витрины, так и не увидев ни единого намёка на присутствие Сетоса, и его охватывает разочарование. Странник почти смиряется с тем, что ему всё равно придётся закончить учёбу, как вдруг среди толпы, словно оазис в море песка, он видит знакомую улыбку и потрясающие зелёные глаза. На его губах тоже появляется улыбка, которая со стороны выглядела бы скорее как ухмылка. Сетос выполняет поручение одной из пожилых владелиц магазинов: нужно доставить коробки с товарами в другой конец города, а её обычный курьер не пришёл. Он ждёт, пока женщина зайдёт в магазин, а Сетос будет разглядывать коробки, пытаясь придумать, как их лучше перевезти, и только потом подходит. Ничего не говорится о том, что Странник без труда занимает место рядом с ним, но они начинают непринуждённо обсуждать меню на вечер. Странник закидывает на плечо сумку с книгами, а Сетос берёт доставку. Он делает вид, что это легко, хотя его бицепсы и предплечья напрягаются, чтобы удержать коробки. Как только их разговор подходит к концу, их окликает резкий голос. Из толпы появляется Шляпник и вызывает их на карточную дуэль. Он делает это не в первый раз, но Сетос лучше умеет мягко отказывать, чем Странник. — Извини, Сайно, мы с Лотосом собираемся сходить за продуктами после того, как я доставлю это. Скоро у нас будет большой праздник, так что я попрошу его выбрать все ингредиенты, чтобы он не жаловался, если что-то будет невкусным, — говорит он с притворным сожалением, которое почти превращается в улыбку, когда Странник хмурится. На лице Сайно мелькает удивление, но он быстро спохватывается и понимающе кивает. — Хорошо. Надеюсь, всё пройдёт хорошо, — говорит он ободряющим тоном. Уходя, он хлопает Сетоса по плечу, и Странник в замешательстве хмурит брови. Прежде чем он успевает спросить, что это было, Сетос отвечает, как будто уже предчувствует вопрос. — Знаешь, я собирался пригласить тебя в ресторан, который порекомендовал Сайно, но, поразмыслив, я понял, что мне нравится готовить для тебя, и я чувствую, что узнал тебя немного лучше, понял, что тебе нравится, а что нет, — говорит он. — К тому же я не видел, чтобы тебе нравилось, когда готовит кто-то другой. — Если бы я хотел пойти куда-нибудь поесть, я бы так и сделал, — ворчит Странник. — По крайней мере, твоя еда отличается от моей... Он следует за ним до конца улицы, мимо Гильдии искателей приключений, не слишком далеко от того места, куда он направляется. — И не беспокойся об ингредиентах. Я не так привередлив, как ты думаешь. Он хотел, чтобы это прозвучало немного язвительнее, чем получилось, но исправил ситуацию, нахмурившись, когда Сетос усмехнулся и успокаивающе кивнул. — Конечно, ya qamari. Увидимся!

***

Солнце садится, восходит луна, и Странник пишет свою работу, дополняя события, о которых шла речь на лекции, своей гипотезой о причинах их возникновения. Он строчит пером, пока не натыкается на препятствие в своём мыслительном процессе, на противоречие, которое нужно устранить. Ни одна из книг на его полках не принесёт пользы, а мозг, который он обычно использует, будет недоступен до восхода солнца, поэтому он отправляется в Дом Даэны. В этот час здесь почти никого нет, только студенты, слишком увлечённые учёбой, чтобы отвлекать его. Осматривая обширную коллекцию Академии, которая и вполовину не такая впечатляюща, как в храме, Странник выбирает книги, имеющие культурное и историческое значение для его работы. После нескольких ходок между полками и столиками, расположенными вдали от других посетителей архива, он наконец устраивается, чтобы читать тексты в кожаных и бумажных переплётах и делать пометки. Пока он работает, в архив постепенно заходят люди. Поток студентов то увеличивается, то уменьшается в течение дня, и только когда он заканчивает раздел, с которым у него возникли сложности, он слышит, как кто-то жалуется, что не успеет закончить к ужину, как они планировали. И действительно, часы показывают, что уже вечер. Как бы ни было приятно сосредоточиться на работе, дальнейшее пребывание здесь может привлечь нежелательное внимание. Тяжело вздохнув, он встаёт и разминает затекшую спину, прежде чем вернуть книги на полки. К тому времени, как он заканчивает работу, уже почти стемнело, солнце клонится к горизонту, заливая мир тёплым красным светом. Здравый смысл подсказывает ему, что лучше всего пойти домой, ведь больше ему здесь делать нечего, а если он останется в Академии, то кто-нибудь обязательно попытается сблизиться с ним, чего он никогда не любил. Другая часть его натуры, более иррациональная и снисходительная, хочет посмотреть, сможет ли он найти Сетоса — как будто он не видел его в последнее время более чем часто. Он должен быть занят, но встреча с Сетосом действует на него как успокаивающий бальзам, мгновенно избавляющий от проблем, а с этой бумагой оказалось больше хлопот, чем он ожидал. Поэтому он бродит по улицам Сумеру, пытаясь выглядеть занятым выбирая продукты, чтобы пополнить запасы в кладовой. Он пробирается через рыночную площадь, вглядываясь в немногочисленную толпу, пока не находит того, за кем пришёл. Сетос стоит перед прилавком, задумчиво поджав губы, и вертит в руках какой-то предмет. Ему даже не нужно окликать его, чтобы привлечь внимание: Сетос почти инстинктивно вздрагивает от отчётливого звона колокольчиков на шляпе Странника. На секунду его взгляд загорается, когда он смотрит на Странника, но в следующую секунду его лицо искажается от недоумения и разочарования. Странник чувствует, как меняется выражение его лица, возмущение реакцией Сетоса нарастает по мере того, как он приближается, и только усиливается, когда Сетос хмурится и указывает на него пальцем. — Ох-ох. Уходи, — говорит он с упреком, и это настолько сбивает с толку Странника, что он замирает на месте и в изумлении моргает. Сетос кладёт предмет на прилавок, подходит к Страннику, разворачивает его и пытается заставить идти вперёд. Странник упирается, он не уйдёт без объяснения причин, по которым Сетос не хочет его видеть. В его мягком голосе слышится и нежное воркование, и расстроенное порицание, когда он наклоняется к уху Странника и говорит: — Я пытаюсь подготовить тебе сюрприз, но он не будет сюрпризом, если ты увидишь его сейчас. Зная Сетоса, можно предположить, что это может быть что угодно: от еды до какой-нибудь нелепой и вопиющей затеи, вроде светлячков, которые составляли им компанию, когда Странник впервые пришёл к нему домой. Он подозрительно щурится, глядя на Сетоса, но тот в ответ лишь хмурится, подталкивая его вперёд и отказываясь уступать его просьбам. — Ладно, — фыркает Странник, закатывая глаза и бросая через плечо предупреждающий взгляд, — но если мне это не понравится, я уйду. — Я обещаю, что тебе понравится, Лотос, — говорит Сетос, и его хмурое выражение лица сменяется улыбкой, когда он произносит это прозвище.

***

Три дня. Прошло три долгих дня, и сегодня Странник не идёт ни в Академию, чтобы учиться, ни на улицу Сокровищ, чтобы найти подарок, ни в те места, куда обычно ходит Сетос, чтобы найти его. Проснувшись утром, он первым делом садится за повторение дешрети — своей личной цели, которая заключается в том, чтобы разгадать смысл надписи на компасе, подначивающей его. Он не откладывает учебник до тех пор, пока слоги не начинают плавно слетать с его языка, а солнце не перестаёт заглядывать в окно. Время ещё есть, поэтому он решает прибраться в доме, чтобы скоротать часы. В его доме и так почти чисто, как он и любит, так что уборка не займёт много времени. Когда всё аккуратно разложено по местам, разбирать кладовку становится проще. Его коллекция чая начала пополняться несколько месяцев назад, когда Сетос внезапно проявил к ней интерес. Он хранил немного чая для своих визитов, но особенно запомнился один сорт, который Сетос регулярно просил, говоря, что он напоминает ему тришираит. Чёрный чай со смесью специй и фруктов, придающей ему тёплый, но яркий вкус, и к тому же в новой упаковке, которую он приберёг для особого случая, пока они не начали пить что-то другое при каждом визите. Отложив её в сторону, он достаёт ингредиенты для бирьяни. Вполне логично, что он должен внести свой вклад в их ужин, ведь это он проиграл, и он практиковался в готовке, чтобы показать, что умеет готовить не только сими тядзукэ. Приготовление этого блюда занимает много времени, даже если не учитывать мелкие проблемы, с которыми он сталкивается в процессе, но когда оно наконец готово и он пробует его, то довольно кивает и упаковывает в контейнер. Солнце уже давно достигло зенита и начинает клониться к горизонту, что является обнадеживающим сигналом о том, что пора отправляться домой к Сетосу. Он может начать готовиться прямо сейчас, ведь большинство других дел, отнимающих время, уже сделаны. Это всего лишь ужин, они уже ужинали раньше, и он никогда не наряжался для этого случая, так что и сейчас он не наряжается, хотя эта мысль каждый раз не даёт ему покоя. Единственное, что он делает, как и всегда, — это надевает брошь в виде лотоса, аккуратно располагая её над держателем для глаза бога. Он рассматривает его в зеркале, поправляет, и тут в его голове раздаётся голос Нахиды. Каждый раз это вызывает у него неприятное ощущение: звук наполняет его голову, но в ушах стоит тишина, и этот раз не исключение, особенно учитывая настойчивость, с которой она говорит. "Странник, немедленно отправляйся в Святилище Сураштханы. Это срочно." У неё редко возникает необходимость обращаться к нему подобным образом, и он в долгу перед ней, за то что она не злоупотребляет этим способом связи, но сейчас она требует его присутствия. Он добирается до святилища так быстро, как только может, и видит, что Архонт ждёт его, нахмурив брови и беспокойно хмурясь. — Лучше бы это было что-то важное, у меня на сегодня другие планы, — ворчит он, стараясь не обращать внимания на её необычное поведение. — Отмени свои планы, — быстро говорит она, и в её взгляде читается серьёзность. — Поступали сообщения о том, что отшельники встречались с Фатуи в нескольких местах по всему Сумеру, и у каждого из них было устройство для сбора энергии в Иссохших зонах. Мне не нужно объяснять тебе, почему это плохо. Он знает. Всё, что связано с Фатуи, само по себе плохо, но заговор такого масштаба может обернуться катастрофой для Сумеру или чем-то похуже. Не помогает и то, что он вспоминает, как один доктор интересовался воздействием миазмов Иссохшей зоны. — Я уже отправил Сайно и Корпус Тридцати разобраться с механизмами и всеми Фатуи, которых они найдут, но мне нужно, чтобы ты кое-что сделал Он вздрагивает, понимая, что шансов выкрутиться практически нет. — Ты уверена, что это должен быть я? Её решительный кивок — именно то, что он не хотел видеть. — Ты знаешь, как действуют Фатуи и, в частности, откуда они действуют. Мне нужно, чтобы ты нашол их главную базу и устранил проблему в корне, чтобы это не повторилось. Странник с шипением вздыхает и сжимает переносицу. Это будет непросто. Если не брать в расчёт тот факт, что он стёр себя из Ирминсула и, следовательно, свою историю в качестве Предвестника Фатуи, то он не участвовал ни в каких проектах в Сумеру, кроме основного сюжета, связанного с его обожествлением. Кроме того, по всей стране было разбросано так много пехотинцев, что определить, какой лагерь в данный момент руководит всей операцией, было бы всё равно что найти иголку в стоге сена, не говоря уже о том, что они создали новую базу специально для этого проекта. Практически гарантировано, что это займёт гораздо больше времени, чем он рассчитывал, и у него нет времени, чтобы сообщить Сетосу об изменении планов. — Мне нужно больше информации, чтобы понять, смогу ли я сделать это быстро, — выдавливает он из себя. Приносят карту Сумеру, и пока Нахида отмечает на ней восемь мест, где находятся устройства, Странник испытывает сильное разочарование. Он узнаёт расположение.

***

— Я думал, мы направляемся прямиком в Академию, — шипит Скарамуш, пока группа Фатуи пробирается через тропический лес. — Терпение, дорогой Скарамуш, — воркует Дотторе через плечо с кривой ухмылкой, пробираясь сквозь подлесок с ловкостью змеи и заставляя желудок Скарамуша сжиматься. — Я всего лишь хочу проверить свой любимый проект. Это не займёт много времени. Скарамуш не стесняется бросать на него яростные взгляды, а Доктор язвительно посмеивается над его гневом. Одна из бессмысленных пешек, которых они взяли с собой в качестве «защиты» — скорее, как свиту, — зовёт их, сигнализируя об их прибытии на базу для так называемого «любимого проекта». Это пещера. Конечно, они находятся посреди тропического леса, и при таком уровне скрытности вряд ли можно было бы разбить полноценный лагерь, но это буквально пещера с несколькими ящиками и палатками, разбросанными вокруг, чтобы создать иллюзию значимости. Фатуи внутри съеживаются от страха и благоговения, когда входят два Предвестника и оценивающе осматривают пространство, организацию и их самих. — Докладывай, — приказывает Дотторе, и очевидный лидер отрывает голову от груди. — Лорды Предвестники, мы нашли человека, у которого есть оборудование, способное собирать энергию Иссушения, и подготовили всё для его установки в восьми местах по всему лесу Сумеру, — говорит он, жестом приказывая кому-то показать карту с местами, где они планируют установить эти устройства. Восемь точек расположены по краям леса Сумеру, и Скарамуш уже принял решение: независимо от того, планирует ли Доктор посетить эти исследовательские лагеря и когда, он не поедет с ним. — Как только устройства будут установлены, получение результатов станет лишь вопросом времени. Доктор холодно усмехается, глядя на карту. В его взгляде, устремлённом на пожелтевшую бумагу, нет ни капли юмора. — Всего лишь вопрос времени», да? Последний человек, который сказал мне это, не смог добиться ни одного значимого результата. То, как агент замыкается в себе, настолько невыносимо жалко, что Скарамуш может лишь презрительно усмехнуться. И этим людям они доверяют такой проект? Бесхребетные, хнычущие недоумки, которые не могут быть уверены даже в собственной работе? Как же это нелепо и ожидаемо для людей. — Я верю, что вы меня не подведете, — тепло говорит Дотторе, поворачиваясь к группе Фатуи, стоящих на коленях, и широко улыбается. Угроза, замаскированная под ободряющую похвалу. — В конце концов, как только мы научимся использовать Иссушение в более контролируемой форме, изучение его эффектов станет чрезвычайно ценным для моей работы с пациентами Элеазара. И я не могу не подчеркнуть, насколько расстроен я буду, если мы не добьемся результатов.

***

Вход зарос ещё сильнее, чем он помнил, из-за чего база кажется заброшенной и неинтересной потенциальным прохожим, которым удалось заглянуть за её прикрытие. Ржавые металлические ворота легко ломаются от нескольких ударов ветряных лезвий, а туннель, ведущий в главную пещеру, такой же тёмный и сырой, как и всегда. Лицо Странника искажается от гримасы, когда он идёт дальше, не пытаясь скрыть свои шаги, и на шум начинают слетаться низкоуровневые Фатуи. Один за другим они падают, как костяшки домино, сраженные его воздушными косами и собственной энергией стихий. Вскоре он оказывается в той пещере-базе, такой же жалкой, как он ее помнил, и находит агента, которого видел раньше. Тот по-прежнему дрожит перед Странником, но теперь он маскирует свой страх презрением и высокомерием. — Почему кто-то вечно мешает моим исследованиям? — Фатуус театрально вздыхает и, как идиот, вертит в руках кинжал. Наверное, он считает себя опасным. Театральным жестом он протягивает руку Страннику, словно предлагая ему весь мир, и говорит — Тебе нужна мора? Как насчёт того, чтобы я заплатил тебе, а ты ушёл? У него только одна задача: сделать так, чтобы их план провалился. Ему неинтересно бессмысленно метаться туда-сюда, у него есть дела поважнее. Неудивительно, что агент такой скользкий, ведь его обучали именно этому, чтобы предотвратить утечку информации, но никакие его уловки не спасут его от вихря, который призывает Странник, чтобы запереть его в центре и разорвать на части с помощью огненных штормов. Когда ветер стихает, Странник подходит к лежащему без сознания агенту и поднимает его за шиворот. К счастью для него, из-за плохой организации большая часть их припасов лежит на виду, и он использует верёвку, оставленную на ящике, чтобы связать агента. Учитывая, что он лидер, а Странник не совсем уверен, что все пехотинцы, которые бросились на него, очнутся, он не утруждает себя тем, чтобы собрать остальных. Найти в лагере все документы с подробным описанием их плана и вести учёт их продвижения — задача несложная, а поджечь их — ещё проще. Он выходит из пещеры только после того, как видит, что каждая страница охвачена пламенем, и берёт с собой Фатуи, чтобы тот не задохнулся от дыма, прежде чем его допросят. Как только он выходит из пещеры, он зовёт Нахиду, зная, что она будет следить за лесом. — Приведи сюда Рукх Шаха и Махаматру. Мне нужно возвращаться. — Он уже готов был уйти — он и так опаздывал, — но тут в его голове эхом отозвался её голос. "Я сообщила им о твоём местонахождении. Пожалуйста, подожди там, пока они не придут, чтобы мы не потеряли из виду ни одного Фатуи на месте происшествия." Прищелкнув языком, он бросает потерявшего сознание агента на землю и устраивается на склоне холма. Его снедает нетерпение, пока он наблюдает за тем, как солнце опускается за горизонт. Как только он слышит приближающиеся шаги, он тут же настораживается, выпрямляется и начинает высматривать в лесу источник звука. Первым появляется Ушастик, он идёт целенаправленно, и его лицо решительно нахмурено. Почти смешно, с каким облегчением Странник встречает того, кто понимает, насколько ему нужно спешить, он старается по быстрее передать ему свои обязанности и рассказать о событиях в базовом лагере. Он не обращает внимания на обеспокоенные взгляды членов Корпуса, а лишь кивает в ответ на почтительный поклон Ушастика, после чего спешит обратно в город Сумеру. Он опаздывает — очень опаздывает.

***

Ему ещё нужно забрать подарок из дома, прежде чем он сможет отправиться к Сетосу. Бирьяни остыло, пока он ждал, поэтому он оставляет его и берёт только чай перед уходом. Когда он приходит, свет выключен, и его пробирает дрожь при мысли, что это может быть как-то связано с тем сюрпризом. Он стучит и ждёт. Проходит минута, но никто не отвечает. Он стучит снова — может быть, Сетос не услышал. Ещё через несколько мгновений тишины он пытается открыть дверь и обнаруживает, что она заперта. Размахивая ключом, который Сетос дал ему «на случай непредвиденных обстоятельств», он заходит внутрь. Ужин определённо был приготовлен, в доме витает аромат, но когда он доходит до столовой, стол пуст. Нет никаких признаков того, что вечер был запланирован, или что здесь был Сетос. Его нет ни на кухне, ни в гостиной, ни в одной из комнат наверху. Странник уже готов перевернуть весь дом вверх дном, прежде чем его панические поиски увенчаются осознанием, которое раздаётся эхом, как звон колокола. Сетоса здесь нет. Он возвращается в святилище ещё до того, как осознаёт нарастающее чувство разочарования, которое и привело его туда. Нахиде достаточно встретиться с ним взглядом, чтобы он выпалил свой вопрос с настойчивостью, которая кажется ему непривычной и неуместной. — Ты видела Сетоса? Она не реагирует, как будто ожидала этого и просто ждала Странника. — Да, он приходил за тобой через некоторое время после твоего ухода. Я сказала ему, что ты выполняешь для меня поручение, и он ушёл расстроенный. Он расстроен. Гнев, который испытывает Странник, меркнет по сравнению с болью от осознания того, что Сетос где-то расстроен и это его вина. Он должен найти его, он должен всё исправить. Они должны были поужинать вместе. Он знает, что злоупотребляет её властью, но не останавливается, чтобы подумать или пожалеть об этом. — Ты можешь его найти? Она знает, что для него это важно, ведь он не был так расстроен и напуган с тех пор, как утратил гнозис. На её лице появляется выражение смирения, прежде чем она сосредотачивается на поисках его в лесу. Повисает напряжённая тишина, пока она не поднимает голову с серьёзным выражением лица. — Он возле Статуи Семи Архонтов на поле Виссудха, смотрит на близлежащие руины. Он всё ещё расстроен, я не рекомендую тебе идти... Руины. Этого более чем достаточно. Он без лишних слов бросается к двери, намереваясь всё исправить.

***

Ночной ветер пронизывает до костей, особенно на сухопутном мосту, но, когда Странник сходит со статуи, он ощущается как прохладный бриз. Вдалеке виднеются спиралевидные стволы того, что раньше было деревьями, растущими среди руин Старой Ванараны, а за ними — едва различимая пустыня. Отсюда можно было бы увидеть мавзолей Дешрета, если бы его не закрывала гора. У края моста, в задумчивом молчании взирая на открывающийся вид, стоит Сетос. Странник с облегчением вздыхает и подходит к нему. Сетос не выглядит раненым, и это хорошо. Тихий хруст травы под его ногами почти эхом разносится в пространстве между ними, когда он подходит ближе. Сетос не оборачивается, он уже знает, кто к нему приближается. В ночи раздаётся тихий звон колокольчика. — Возвращайся в город, я приду, когда закончу здесь. Что-то в его холодном голосе задевает Странника за живое, словно шип, который обещает вонзиться глубоко, если надавить ещё сильнее. Он подавляет своё разочарование и тревогу, чтобы не оттолкнуть Сетоса. — Зачем ты пришёл сюда? Ты знаешь, как я волновался, когда не мог тебя найти? Резко втянув воздух, Сетос резко выпрямляется, а затем сухо и недоверчиво усмехается, прежде чем повернуться к нему с диким выражением в своих завораживающих зелёных глазах. — Ты знаешь, как долго я ждал?! Ты сказал, что появишься, но не появился. Я не услышал от тебя ни слова, не смог найти никого, кто сказал бы мне, где ты, а я должен был просто сидеть там, надеясь, что ты появишься?? Он повышает голос и сердито жестикулирует, но остаётся на месте. Странник усмехается, натянуто улыбаясь в тщетной попытке взять себя в руки. — Это ты-то ждал. Учитывая, сколько раз ты исчезал без предупреждения, прежде чем наконец начал сообщать мне о своих отъездах, ты должен радоваться, что это не случилось раньше. Считайте это расплатой. Сетос открывает рот, но тут же закрывает его, сдерживаясь, чтобы что-то не сказать. Вместо этого он сжимает кулаки и разгибает пальцы в такт глубокому вдоху. Он зажмуривается и запрокидывает голову к небу, словно оно может поделиться с ним своим бесконечным терпением. Может быть, дело в лунном свете, а может быть, из-за хаоса прошедшего дня его разум играет с ним злую шутку, но когда он наконец смотрит на Странника, его взгляд никогда ещё не был таким противоречивым. Он успевает лишь мельком взглянуть на него, прежде чем Сетос отворачивается. Кажется, что на его плечах лежит груз, о котором знает только он. — ...Возвращайся в город, Парень в Шляпе. Я вернусь, когда буду готов. Колючка вонзается глубже, и эмоции, которые ему едва удалось подавить, начинают вырываться наружу. — Это была непредвиденная ситуация, — настаивает Странник, и в его словах слышится раздражение. — Кусанали нужен был я, чтобы справиться с — кое-чем. Как жалко, что он не смог быть честным, не смог рассказать о своём ужасном прошлом в тот единственный раз, когда это могло бы ему помочь. — Тогда тебе, наверное, стоит вернуться и закончить его, если ты ещё этого не сделал. — В его голосе всё та же холодность, такая же пустота и отстранённость, как тогда, когда он рассказывал о своей утраченной гордости в тени долины, когда они были так близки и в то же время так далеки. Теперь всё изменилось, но пропасть между ними осталась прежней. Он даже не оборачивается, чтобы бросить эти слова через плечо, а продолжает смотреть на руины и зелёный лес, отливающий серебром в лунном свете. Почему он не смотрит на него? Почему он так упрям? Почему он не смотрит на свою «луну»? Ему хочется протянуть руку, сократить расстояние между ними и заставить Сетоса обратить на него внимание, которым он так дорожил и которого ждал все эти три долгих дня. Вместо этого Странник стискивает зубы, пытаясь найти правильный ответ, но не в силах сдержать горькие, обидные слова, которые он так привык выплёвывать. — Не нужно вести себя как маленький обиженный ребёнок только потому, что я не пришёл точно в назначенное время из-за такой мелочи… — Да пошёл ты, — чуть ли не выплёвывает Сетос, дёргая головой в сторону Странника, но по-прежнему не глядя на него. — Это важно. Для меня... — Это ужин, — говорит Странник, не веря своим словам. Его голос становится громче по мере того, как шип проникает всё глубже. — Мы всегда ужинаем. Что в этом такого? — Не смей расстраиваться из-за того, что я в кои-то веки на тебя разозлился, — рявкает Сетос, поворачиваясь к нему. Он не в силах сдержать волну гнева. Возможно, Страннику стоило бы испытать хоть каплю раскаяния, когда он поворачивается к нему лицом, но всё, что он чувствует, — это облегчение от того, что Сетос наконец-то уделил ему внимание, которого он так жаждал, пусть и с горечью. — Каждый раз, когда ты расстраиваешься, я даю тебе побыть одному и жду, когда ты вернёшься, даже если мне очень хочется провести с тобой время. И в тот единственный блятский раз, когда я наконец решаюсь на то, чего хочу, — в тот единственный раз, когда я решаюсь быть эгоистичным, — когда я хочу быть рядом с тобой, с тобой, с тобой... — Гнев, звучащий в его словах, глубоко ранит, сдавливая грудь Странника и вызывая неприятный спазм в животе. — Ты исчезаешь и отмахиваешься от меня. Конечно, это чертовски больно. Конечно, это меня взбесит, я-то думал, что ты... Сетос прерывает сам себя, и весь его пылкий гнев сменяется бесстрастной апатией. Он отступает, отстраняясь от этого обмена претензиями. Он опускает взгляд на колышущиеся травинки и угрюмо качает головой. — Неважно, — говорит он чуть громче шёпота, хрипло и грубо. Разрыв, который, казалось, сокращался, становится ещё больше. — Возвращайся в город. Я вернусь позже. Лицо Странника искажается от смеси замешательства и отчаяния, все нарастающие эмоции в его груди схлопываются, как терновник. Забыл? Он думал, что забыл? И это после того, как Странник с нетерпением ждал этого целых три дня? Мысль о том, что он мог просто забыть сделать что-то настолько обыденное, настолько нормальное для Странника, сбивает с толку. Сетос — его первый настоящий друг за много веков, как будто он мог так сильно всё испортить. — Я хотел прейти, — доносится из-за барьера голос Странника, полный боли и отчаяния. — У меня не было времени сообщить тебе, это была... — Чрезвычайная ситуация. Я знаю. Хриплый звук его голоса разносится в воздухе и эхом отдаётся в Страннике, пробирая его до костей сильнее, чем ночной ветер. Он не привык унижаться и извиняться. Слова даются ему с трудом, но за его неуклюжими фразами скрывается отчаянное желание всё исправить. — Позволь мне загладить свою вину... Завтра... Я освобожу своё расписание, мы можем поужинать, пообедать, как ты захочешь! Сетос раздражённо вздыхает, усталый и измученный, а затем поднимает на него взгляд, в котором обычная острота затупилась от горечи. — Тебе не обязательно это делать. — Я хочу. — Он никогда не умел ладить с людьми и разбираться в эмоциях, но сейчас, в этот момент, под нежной луной, он надеется, что его решимость ясна как день. — ... — Я дам тебе знать, когда вернусь... Больше и сказать нечего. Сетос непреклонен: он не вернётся, пока не будет готов. Страннику ничего не остаётся, кроме как вернуться в город, чувствуя себя разочарованным и озлобленным. Ему некуда выплеснуть свои чувства, и он возвращается в святилище, чтобы разобраться с Кусанали.

***

Двери святилища закрываются за ним так же быстро, как и открываются, и он даже не утруждает себя тем, чтобы дойти до центра, где стоит Архонт, прежде чем разразиться тирадой. — Почему ты сказал ему, что это всего лишь поручение?! Ты должна была сказать ему, что это срочно, что это миссия, правда, что угодно, лишь бы это не звучало так, будто я просто забыл о наших планах! — Я понимаю, что ты расстроен, но это дело было не только для нас с тобой и не только из-за ужина. Если бы мы не вмешались, это могло бы стоить нам всего Тейвата, — спокойно отвечает она, когда он подходит к ней. Она может казаться заботливой и мудрой, но всё, что он видит на её лице, — это жалость. Ставки уже не так высоки, важность происходящего сильно отличается от того, что было раньше, но, стоя перед Малой Властительницей Кусанали, он внезапно оказывается в Великом Храме Наруками, маленький и беспомощный перед лицом безразличия, замаскированного под доброжелательность. — Мне всё равно, — рычит он. — Что угодно было бы лучше того, что ты сказала... — Ты вообще сказал ему правду? — Она хмурится, вероятно, расстроенная тем, что он возлагает вину на того, кто её заслуживает: на неё. — Я знаю, что ты изо всех сил старался оставить своё прошлое в прошлом, и я предполагала, что из-за этого Сетос так и не узнает правду, или ты хотел, чтобы я сама ему рассказала? Её слова ранят его в самое сердце, но лишь для того, чтобы показать, насколько он пуст. Она права, и он это ненавидит. Тем не менее, если не она, то кто ещё может справиться с этими ужасными чувствами, кроме самого Странника? Он скалит зубы, пытаясь найти слова, чтобы переложить вину на неё. — И всё же именно ты сказала, что мне нужно завести друзей, зная о моей ситуации; ты поощряла наши отношения; ты отправила меня на эту миссию, зная, что я должен встретиться с ним. А теперь он думает, что я забыл, что я всё испортил. Как только эти слова слетают с его губ, Странник понимает, что это правда. Да, это вина Буэра. Он истерически хихикает и недоверчиво качает головой. — Какой же ты бог мудрости, если даже не предвидел этого, когда все карты были у тебя на столе. — Странник... Он не даёт ей договорить, ему надоело её слушать. Единственное, о чём он думает, — это ожидание возвращения Сетоса, и он будет ждать его где угодно, только не здесь. Он не ждёт, что она скажет, когда она окликает его, и снова распахивает дверь.

***

Когда Сетос возвращается, кажется, что его вспышки гнева никогда не было, как будто он никогда не изливал Страннику душу, рассказывая, как он расстроен и зол. Он снова становится весёлым, харизматичным и дружелюбным, улыбается и шутит, и это настораживает Странника.