Поцелуй меня, как Иуда

— Ты хотел меня видеть? — спрашивает Сетос, стоя в дверях и вертя на пальце ключ от дома Странника. Он как всегда невозмутим. После возвращения Сетоса Странник не мог заставить себя встретиться с ним лицом к лицу. Каждый раз, когда он видел его, даже издалека, его переполняли смятение и чувство вины, но он не мог избегать его вечно. Ему потребовалось некоторое время, чтобы привести мысли в порядок и решить, что делать дальше, но в конце концов он отправил Ушастого в качестве своего посланника, велев ему передать Сетосу, что Странник ждёт его. Правда рано или поздно должна была всплыть, и Сетос заслуживал того, чтобы её услышать, как бы Странник ни старался этого избежать. Он не ожидал, что тот так быстро появится на его пороге и будет в таком хорошем настроении после того, как всё закончилось, но Сетос всегда умел надевать милую маску, чтобы получить от людей то, что ему было нужно. — Нам нужно поговорить, — сухо произносит Странник, не отрываясь от куклы, которую он шьёт. Он занимался этим ремеслом, чтобы отвлечься, когда ему было не по себе. Он не вздрагивает и не хмурится, услышав тяжёлый вздох. Они оба знают, о чём речь. Он перестаёт шить только тогда, когда чувствует, что Сетос устраивается рядом с ним на диване. — Прости, что убежал, — бормочет Сетос, прислоняясь головой к плечу Странника. — И что накричал на тебя. Я стараюсь никому не показывать себя таким, это… дурная привычка, оставшаяся с тех времён, когда я рос в храме... Он откладывает недоделанную куклу в сторону, иголка всё ещё свисает с нити, которая входит и выходит из её бока, и его взгляд устремляется куда-то вдаль, не фокусируясь ни на чём конкретном. Что ж, это знакомо. Чувство дежавю возникает при воспоминании об уязвимом и напряжённом разговоре между болезненным Сетосом и озлобленным Странником. После этого они сблизились, и в нём есть что-то маленькое и нелогичное, надежда, что в этот раз всё будет по другому. — Я не расстраиваюсь из-за этого, ты имел полное право. Я не предупредил тебя и опоздал на пять часов. — Но ты был не совсем неправ, — вздыхает Сетос. — Для тебя это, наверное, было как любой другоц вечер, но я действительно с нетерпением ждал этого и когда ты не пришол, то подумкл что ты... — Я не забывал. — Я знаю… Между ними повисает неловкое молчание, ведь они слишком близко подошли к теме их последней встречи. Хотя Странник и пытался дать себе немного времени, он всё ещё не может подобрать нужные слова, которые не были бы такими резкими, как он обычно говорит. Сетос опережает его, его голос звучит тихо и неуверенно. — Я не привык улаживать разногласия лицом к лицу, — медленно начинает он, описывая предысторию их конфликта. — Когда ты внук главы храма тебе прощают любую оплошность… Хоть я и знал, что это плохо, я просто старался как можно быстрее забыть об этом… На самом деле я благодарен тебе за то, что тогда ты пришёл и поптылася всё объяснить. Я был так зол, пока мне не скзали, что я тебе срочно нужен, что это срочно, я так разволновался, что забыл о злобе, и не мог успокоиться, как мне хотелось бы. — Получается я и в этом виноват? — ворчит Странник, и в его груди разливается тепло от смеха, который вызывает у Сетоса эта фраза. — Знаешь, мне даже немного страшно от того, что ты со мной делаешь, — говорит он мягко и задумчиво. — Никто и никогда не мог одновременно расстроить и развеселить меня за одну ночь, а ты снова меня развеселил... У меня никогда не было ничего подобного… Это интересно. Странник не может его винить; Сетос оказывает на него такое же влияние, и это ужасно. Прошло много времени с тех пор, как Странник порвал связывавшие его нити, но стоит Сетосу слегка потянуть, и он уже пляшет под его дудку. Ещё страшнее то, что Странник не особо возражает. — В итоге я оставался там ещё пару часов, потому что мне было стыдно за то, что я тебя расстроил, — продолжает Сетос. — Ты так старался всё исправить, и мне казалось, что пытаться удержать в себе что-то очень хорошее, и милое — это… больше, чем я заслуживал в тот момент. К тому же я знаю, что тебе нужно побыть одному, когда ты расстроен, поэтому я не хотел ещё больше тебя расстраивать. — Думаешь, я бы предложил, если бы не хотел поужинать с тобой? — парирует Странник, не скрывая раздражения в голосе. Он почти жалеет о своих словах, пока в воздухе не раздается смех Сетоса, и они не возвращаются к привычному распорядку. — Справедливо, но после того, как ты так долго молчал, я всё же считаю, что лучше было подождать, — говорит он, игриво толкая Странника локтем. Верно. Дело, по которому Странник хотел поговорить. — Такое дело… на самом деле…» — Ты не обязан говорить, — быстро перебивает его Сетос. Он нервно сжимает пальцы, вцепившиеся в ткань штанов. — У каждого есть свои секреты, и, видят боги, у меня есть свой. Странник глубоко внутри себя испытывает разочарование. Сетос ещё пожалеет, если думает, что сможет увильнуть от этого, ведь Странник хочет, чтобы он знал правду. — Фатуи планировали собрать энергию в Иссохших зонах. Кусанали попросила меня о помощи, потому что я... — он делает вдох, чтобы собраться с духом, — раньше был Предвестником Фатуи. До того, как я стёр себя с Ирминсула… Мгновение тишины растягивается, и с каждой секундой мысли Странника начинают лихорадочно метаться. Он всё испортил? Правильно ли он поступил, доверившись Сетосу? Как ему вообще начать объяснять, выложить всё начистоту, нарисовать всю неприглядную картину своего восхождения и падения с божественного пьедестала? Как ему всё исправить, если он перевернул весь мир одним предложением? Что он вообще может сказать... Сетос оттягивает свои волосы от плеча. Яркий зелёный цвет встречается с нежным голубым, пока Сетос в шоке смотрит на него. — Вот почему я так и не смог ничего о тебе найти? Он звучит скорее оскорблённым, чем возмущённым, как будто главная проблема для него заключается в том, что его поиски информации оказались тщетными, а не в более очевидной проблеме, связанной с тем, что Странник являлся важной частью Фатуи. Он не знал, чего ожидал, когда решил рассказать правду, но точно не этого. — ...Вот почему я в долгу перед Кусанали. Я бы так и бродил, не помня себя, если бы она не вернула мне память. Сетос на мгновение замирает, ошеломлённо моргая, а затем качает головой, пытаясь осмыслить эту шокирующую новость. — Погоди-погоди-погоди. Так вот почему она помогла тебе с рекомендацией в Академию? Потому что она знает о твоей ситуации и никто другой не может за тебя поручиться? — Ты уходишь от темы, — смущённо ворчит Странник, отводя взгляд от назойливых вопросов. — Я просто хотел, чтобы ты знал правду, ты хотя бы этого заслуживаешь. Сетос опускает взгляд в пол и сжимает челюсти, обводя глазами пустое пространство, словно пытается собрать воедино всю информацию, которая раньше казалась ему бессмысленной. Немного поразмыслив, он внезапно поднимает голову и устремляет на Странника серьёзный взгляд, полный решимости восстановить баланс в их игре. — Хорошо, тогда ты тоже заслуживаешь правды. Я расскажу тебе всё, что ты хочешь знать. — У каждого свои секреты, тебе не нужно мне ничего рассказывать, — почти со вздохом отвечает Странник на слова Сетоса. Дело не в их игре, на кону стоят более важные вещи. Однако Сетосу это не нравится, он хмурится и поворачивается к нему лицом. — Мои кошмары, — быстро отвечает он. — Ты уже спрашивал о них, и мне не очень нравится о них говорить, но они из-за испытаний с Фрагментом Ба... Странник чувствует, как на его лице появляется настороженность, как бы он ни старался сохранять нейтральное выражение. В его сознании этот фрагмент был для Сетоса тем же, чем для него самого был гнозис, — болезненной темой и источником уязвлённой гордости. Он никогда не поднимал эту тему, а Сетос никогда не говорил о своих кошмарах, и так всё и было. Он никогда не думал о том, чтобы связать эти два явления. — Честно говоря, я плохо всё это помню — это случилось, когда я был совсем маленьким, — но я помню, что мы потеряли много людей, и когда дедушка сказал мне, что я один из следующих кандидатов, я испугался. Я помню, какой подавляющей была сила фрагмента, но я выдержал ради него. И после имплантации в течение нескольких дней по моему телу разливалась боль, не похожая ни на что из того, что я когда-либо испытывал, прежде чем я начал тренироваться. Это... не то, о чём я вспоминаю с теплотой, но это была моя цель, по крайней мере раньше… В голове Странника словно что-то встаёт на свои места: то, как он говорил о потере фрагмента, его резкие слова в адрес Аббаси, его безумная паника во время болезни. Доверие Сетоса к своему деду привело его на путь, полный страданий, а люди в храме стояли в стороне — поощряли это, — пока он терпел ради них. Призрачный жар обжигает его ладони, опаляет руки, грозит задушить его. Ах, вот в чём дело. Ярость. — ... Хочешь я убью всех этих людей ради тебя? — прямо спрашивает он, напряжённый и готовый выполнить приказ Сетоса. Ему достаточно сказать одно слово. Сетос возмущённо реагирует на его слова. — Ч-что?! Н-ет! Это моя семья! …Кроме того, Сайно прошёл через то же самое. Не понимаю, почему ты так не переживаешь из-за него. — Это потому, что он не ты, — отвечает Странник, всё ещё на взводе. Он замирает. Его попытка уйти от ответа очевидна: Сетос с застенчивой улыбкой отворачивается в сторону и смущённо потирает шею, вызывая у Странника внутреннее содрогание. — Ой, Лотос, ты заставляешь меня краснеть… — Сетос, — тихо произносит он в качестве предупреждения. — Ладно, ладно, — уступает Сетос, поднимая руки в знак поражения и хитро ухмыляясь. — Мы помирились, раскрыли свои секреты, и раз уж мы заговорили о секретах, когда мне накрывать на стол? Ты ведь хотел чтобы мы перенесли ужин, верно? Он меняет тему, но это возвращает разговор к тому, что давно пора было обсудить, поэтому Странник не упрекает его за это. Кроме того, когда Сетос так улыбается, трудно не поддаться на уловку и не последовать его примеру. — Сегодня вечером, если ты свободен. Он морщится. — Сегодня будет непросто, мне нужно переделать кое-какие блюда и подготовить столовую... завтра подойдёт? — Завтра сойдёт, — кивает Странник. Сойдёт в любой день, он бы приготовил для них еду прямо сейчас, если бы Сетос попросил, но он согласится и на то, что есть. На лице Сетоса появляется облегчённая улыбка, и он кивает. — Круто-круто-круто, — говорит он, и его голос затихает. Странник практически видит, как в его голове крутятся шестерёнки, подбирая лучший способ подготовить для него дом. Вот так, в тишине и спокойствии дома Странника, пропасть превратилась в небольшую трещину, через которую легко перешагнуть или которую можно залатать, по крайней мере для Странника. Он не человек, он не может знать, что должен чувствовать человек в этот момент, но в глубине души он надеется, что Сетос чувствует то же самое. Он надеется, что этот момент — не просто очередная часть маски, которую он решил носить. — Если тебе интересно, у меня всё ещё есть тот сюрприз, — говорит Сетос, прерывая его размышления. Он хмурится, поднимает забытую куклу и поправляет распустившиеся швы. — Мне не… Это не так, но он всё равно не может не радоваться этому. Их разговор течет в привычном ритме, непринужденно и гладко, и Сетос отшучивается в ответ на его колкие замечания. Он не видит необходимости менять тему, по крайней мере до тех пор, пока Сетос не встает и не спрашивает, какой чай ему заварить. Короткого напоминания о том, что ему нужно работать на другой кухне, достаточно, чтобы он смягчился и улыбнулся. Сетосу не нужно просить Странника проводить его до двери, и он снова кладут недошитую куклу на стол, продолжая разговор у входа. — Увидимся завтра, ya qamar — тихо говорит Сетос с нежностью в голосе, от которой у Странника внутри всё переворачивается при звуке этого прозвища на его родном языке. Как ужасно, что оно так хорошо звучит и на инадзуманском, и ещё ужаснее то, что он чувствует, что может легко к нему привыкнуть. — Увидимся завтра, Ya shamsi, — говорит он, и от его дешрети небольшая улыбка на лице Сетоса превращается в широкую ухмылку, настолько яркую, что солнечный свет, окутывающий его, меркнет.

***

Он работает над текстом до конца дня и всю ночь, перелистывая страницы своих заметок и бумаги, чтобы потом не пришлось ничего переписывать. Он с опозданием понимает, что ему следовало бы задержаться с Сетосом подольше, чтобы порасспрашивать его. В следующие два дня он перевыполняет план, ускоряя свой прогресс, чтобы завтра не торопиться. Задолго до наступления утра, когда щебетание птиц заглушается людской болтовнёй, Странник со сдавленным стоном заканчивает читать газету и потягивается, разминая затекшие от неподвижного сидения весь день и всю ночь суставы. Он собирается пойти на рынок, выполняя утренние ритуалы, которые усвоил, проводя слишком много времени рядом с Сетосом, и составляет список необходимых вещей. У него закончились почти все ингредиенты для бирьяни, последняя партия пошла в отходы, так что остались только мясо, специи и падисара. Может, он купит бутылку вина к блюду, хотя Сетос, скорее всего, уже позаботился об этом. Больше ничего не приходит в голову, и он выходит из дома с сумкой через плечо. Полуденное солнце согревает улицы, люди разговаривают друг с другом, а Странник выбирает товары из своего списка и думает только о том, что его ждёт ночью. На этот раз бирьяни готовится без сучка без задоринки и получается лучше, чем в прошлый раз, с гордостью отмечает он. Как и прежде, он упаковывает его в контейнер, достаёт коробку с чаем и кладёт их в пакет, прежде чем пойти за брошью в виде лотоса. Коробка с брошью стоит на полке в окружении маленьких подарков, которые он получил от Сетоса за год их совместной жизни, и каждый из них — свидетельство того, как развивались их отношения. Деревянная крышка гладкая и прохладная на ощупь, когда он поднимает её, но как только она оказывается вне шкатулки, его охватывает ужас. Каким-то образом во время драки и беготни он не заметил, что один из лепестков лотоса выпал, оставив на своём месте тусклый пустой контур. На другом лепестке есть затёртое пятно, которое никак не оттирается, сколько бы он ни тёр и ни тёр, и он хмуро смотрит на упрямую отметину. Вздохнув, он кладёт брошь обратно в шкатулку. Он скорее не наденет его, чем появится в повреждённом изделии, какой бы сентиментальной ни была эта вещь. Ничего страшного, в его гардеробе есть другая одежда, которая может компенсировать отсутствие броши, и, возможно, Сетос не заметит, что Странник хоть раз пришёл на ужин в чём-то хоть отдалённо напоминающем официальный наряд. Перебирая свою одежду и подбирая что-то подходящее, он тратит больше времени, чем рассчитывал, учитывая, насколько ограничен его гардероб. Ничто не выглядит подходящим, но в конце концов он останавливается на наряде в инадзуманском стиле, придирчиво рассматривая себя в зеркале. Яркое омбре на хакаме и узор в виде лотоса на хаори отвлекают внимание от того места, где обычно находится брошь, и он уверен, что Сетос будет слишком занят, чтобы заметить её отсутствие. Теперь осталось только отправиться домой к Сетосу. Ему ещё рано идти, но он знает Сетоса, знает, как тот ждал этого ужина, так что можно прийти чуть раньше. По крайней мере, он сможет загладить свою вину за тот день, пусть и немного. В туманном послеполуденном свете, озаряющем город, он направляется к Сетосу.

***

На улицах кипит дневная суета, которую Странник никогда не любил, но с высоты птичьего полёта каждое цветное пятно превращается в движущуюся кисть, и все они вместе образуют город, который он теперь называет своим домом. Даже птицы, слетающиеся на ночлег, и цветущие растения, усеивающие каменистые дорожки, находят своё место в этой постоянно меняющейся картине. Золотистый свет, предвещающий наступление вечера, начинает окрашивать небо, когда он приземляется у входной двери Сетоса. Проходя мимо занавешенного окна, он впервые чувствует, что ему нужно ещё раз взглянуть на себя. Раньше он пролетал мимо и не обращал внимания на то, что его дразнят за растрёпанный вид, но сегодня всё по-другому. Сегодня он наклоняется к стеклу и поправляет выбившиеся пряди, которым нужно немного дисциплины, чтобы лечь ровно. Он проверяет, нет ли на одежде складок или помятостей, а также убеждается, что бирьяни и чай спокойно лежат в сумке. Хорошо. Удовлетворённый, он стучит в дверь, не обращая внимания на тихий шёпот тревоги, что всё может повториться, пока его не заглушает приглушённый зов, раздавшийся мгновение спустя. — Иду! Раньше Сетос чуть ли не спотыкался, спеша открыть дверь, и всегда распахивал её в панике, которая исчезала, как только Странник переступал порог. В какой-то момент он стал вести себя более сдержанно, приветствуя его тёплой улыбкой и изящными жестами. Сейчас всё немного по-другому. Улыбка и жесты остались прежними, но Странник стоит неподвижно за дверью, глядя на Сетоса. — Ты немного раньше, я ждал тебя не раньше чем через полчаса, но всё в порядке. Я так волновался, что только что закончил всё готовить, — говорит он с лёгким смешком, как будто всё в порядке и ничего особенного не происходит, хотя он и принарядился. Туника без рукавов с открытой грудью и майкой с глубоким вырезом подпоясана ярким поясом и хорошо подчёркивает его фигуру, демонстрируя все достоинства. Даже его обычно растрёпанные кудри заплетены в косы по бокам и собраны в высокий хвост, который ниспадает на его широкие плечи, украшенные золотыми манжетами и кольцами. И, о боже, украшения. Одно из них — золотое колье с кисточкой, похожее на то, что он обычно носит, — приковывает внимание Странника к его шее и ключицам. Ему приходится сдерживаться, чтобы не опустить взгляд ниже, потому что в горле пересыхает и его начинает тяготить ощущение, что он одет слишком просто. — Ты так и будешь стоять здесь, пока не стемнеет, или зайдешь внутрь и поужинаешь со мной? — Он шутит, но Странник благодарен за то, что его прервали. Эти слова выводят его из транса, и он наконец переступает порог, окунаясь в тепло и аромат ужина. — Пахнет вкусно, — с трудом выговаривает Странник, и его голос звучит хрипло. Сетос гордо улыбается ему, помогая снять пальто и вешая шляпу на вешалку. — Я как раз собирался сказать то же самое! Что бы ты ни принёс, мне не терпится это попробовать. — Это бирьяни, раз уж ты решил, что я знаю только одно блюдо, — ворчит он, открывая пакет и протягивая блюдо Сетосу, который встречает его недоверчивым взглядом и приподнятой бровью. Он цокает языком и собирается пройти мимо мужчины, но тот сует блюдо ему обратно в руки. Он едва успевает скорчить гримасу, как Сетос останавливает его, выставив раскрытую ладонь. — Подожди здесь! Я кое-что забыл настроить, — почти кричит он, взбегая по лестнице. Странник послушно ждёт у входа. Если бы он наклонил голову, чтобы заглянуть внутрь и мельком увидеть украшения, которые, без сомнения, его ждут, Сетос бы об этом не узнал. Тяжёлые шаги на лестнице вернули Странника к реальности. — Ты готов к сюрпризу? У меня для тебя подарок, — игриво говорит он, выглядывая из-за перил с лукавой улыбкой. — Осторожно, ты слишком многого от меня ждёшь с этим сюрпризом. Если он не оправдает моих ожиданий, я уйду ещё до того, как ты успеешь попробовать бирьяни. Сетос спускается по лестнице с шкатулкой для драгоценностей в руке, смеясь над шуткой Странника и одаривая его дразнящей ухмылкой. — Ты на что-то рассчитывал? Не говоря ни слова, Странник протягивает блюдо Сетосу, ожидая, что тот возьмёт его и передаст свой подарок, который он тут же хватает с хмурым видом. Крышка снимается без особых церемоний, но как только его взгляд падает на то, что внутри, всё замирает. На гладком бархате лежат два золотых браслета: на одном — сапфир в форме луны, на другом — рубин в форме солнца, и на каждом выгравирован дешретский шрифт. Он лёгкий, хотя материал кажется прочным, а надпись словно светится, когда на неё падает свет. Так же, как луна затмевает солнце, — гласит надпись. Больше ничего. Он уже собирается снять браслет с солнца, когда Сетос берет его и надевает на руку Странника, задерживаясь на его запястье. Он с нежностью смотрит на браслет, и Странник чувствует, как по шее разливается жар. Ему следует отдёрнуть руку… — Выглядит даже лучше, чем я себе представлял, — тихо и нежно мурлычет он. — Думаю, хорошо, что ты сегодня забыл брошь, иначе этот подарок, наверное, показался бы немного лишним, да? Ах, попался, несмотря на все его попытки отвлечь. — Я её не забыл. Он сломан, — ворчит Странник, отдёргивая руку и рассматривая браслет. — Что? Как? — Наверное, во время того поручения. Один лепесток отвалился, а другой поцарапался. Но ничего страшного. Так даже лучше. — Рубин такой же красный, как заходящее солнце, как пески Нижнего Сетеха, как свежая кровь. Он гораздо привлекательнее, чем прохладная голубизна лепестков лотоса. — А что говорит другой? Взяв лунный браслет и надев его на себя, Сетос поднимает руку, чтобы прочитать надпись вслух. — Я надеюсь, что ты всегда будешь находить дорогу ко мне. Слова из компаса, который ты мне подарил, — говорит он с тоской в голосе, почти нежно. Так там и было написано? В тот момент он не понимал, что написано на компасе, и не стал запоминать это на будущее, но, оглядываясь назад, он понимает, почему Сетос дразнил его и почему впервые назвал его qamar. Кто бы мог подумать, что подарок на новоселье от друзей будет сопровождаться такой смущающе романтичной надписью? От нарастающего жара на шее Странника краснеют уши, и он, фыркнув, забирает блюдо у Сетоса. — Мы уже достаточно долго стоим в дверях, я думал, мы пришли сюда поужинать. Словно по щелчку пальцев, Сетос снова становится самим собой — ярким, харизматичным — и ведёт Странника в столовую, как будто тот и так не знает, куда идти. По мере приближения к столовой аромат, разносящийся по дому, становится всё сильнее, пока они не входят в комнату. Стол до краёв заставлен блюдами и сервировочными предметами, между тарелками стоят цветы и свечи. По сравнению с тем, что готовил Сетос раньше, это удивительно изысканный стол, на котором стоят блюда, которые нравятся Страннику, и те, которые он никогда раньше не пробовал, а также бутылка хорошего винтажного вина. Выглядит аппетитно, и он оглядывается в поисках места, куда можно поставить его собственное блюдо, хотя и знает, что оно едва ли может соперничать с блюдами Сетоса. — Я сам, — бормочет мужчина, переставляя блюда на столе, пока не освобождается достаточно места. Он не даёт Страннику поставить блюдо на стол, забирает его у него из рук и аккуратно ставит среди остальных блюд, а затем отодвигает для него стул. Странник тихо садится, наблюдая за Сетосом, который заканчивает наводить порядок на столе и только потом садится сам. — Почему ты сегодня такой... милый? Разве не я всё испортил? Сетос усмехается, как будто Странник шутит. — Потому что я этого хочу и потому что я тоже накосячил, — говорит он, начиная наполнять свою тарелку. Он смотрит на Странника, приглашая его последовать его примеру, и его взгляд пронзает Странника насквозь. — Но мы здесь не для того, чтобы тыкать пальцем, мы здесь, чтобы поужинать. Странник злится из-за того, что его собственные слова обернулись против него, но молча выполняет приказ Сетоса и берёт понемногу из нескольких блюд, пока его тарелка не наполняется. За год их дружбы он понял, что блюда Сетоса — это полная противоположность вечности, ведь каждое из них — это уникальное сочетание специй, трав и ингредиентов, которое меняется в зависимости от его настроения и опыта. Возможно, именно поэтому Страннику так нравятся эти блюда, ведь каждое из них наполнено чем-то, что он может описать только как «Сетос». Единственное, что остаётся неизменным, — это то, что зелень появляется очень редко, и даже когда ему удаётся её использовать, он перекладывает её со своей тарелки на тарелку Странника, как он делает сейчас. Сетос, со своей стороны, хорошо справляется с ролью хозяина, объясняя Страннику, как лучше наслаждаться блюдами, и наполняя их чашки, когда они пустеют. Он почти ожидает, что сегодня вечером что-то изменится, что-то сдвинется с мёртвой точки после их ссоры и разговора, но всё как обычно. Разговор проходит гладко, отчасти потому, что Сетос мягко уводит его от тем, связанных с прошлой ночью, а Странник из вежливости не поднимает эту тему. В любом случае он не против: сегодняшний вечер — это одолжение Сетосу, его награда за участие в гонке, а он и так уже достаточно натворил. Так они и разговаривают, перескакивая с одной темы на другую: о том, как Странник почти полностью освоил дешрети, о том, чего они — в основном Сетос — ждут с нетерпением, о текущей статье Странника и его недовольстве тем, как профессор её оценивает, и о вкусной еде, которую приготовил Сетос. Он не обращает внимания на то, что за время их разговора половина бирьяни исчезает, пока Сетос не упоминает о том, сколько пропавшего риса аару. Странник готов закрыть глаза на то, как понижается голос Сетоса и как долго он смотрит в свою чашу, делая большие глотки, если Сетос готов притворяться, что не замечает, как его взгляд то и дело падает на золотое колье и, возможно, чуть ниже. Должно быть, дело в вине, в его глубоком красном цвете, который поглощает все чувства между ними, как горизонт поглощает луну. Как луна затмевает солнце. — Не хочешь кофе? — внезапно спрашивает Сетос, вставая со своего места, словно прочитав его мысли. Судя по тому, как он смотрит на Странника, возможно, так оно и есть. — Вообще-то я принёс тебе подарок, — говорит Странник, вспомнив о чае, который всё ещё лежит у него в сумке. — Ох, Лотус, не стоило, — не то чтобы я был против, можешь взять его сейчас, пока я убираю посуду. Это определённо вино, иначе на губах Странника не играла бы дразнящая улыбка, когда он видел, как быстро Сетос поправляется, и на щеках бедняги не играл бы румянец. Тем не менее он идёт за чаем, а Сетос успевает убрать со стола и встречает его на кухне. — О, я помню эти травы. Не могу поверить, что их до сих пор продают. Я думал, оно уже вышло из моды, — бормочет он, рассматривая коробку и открывая крышку, чтобы вдохнуть аромат. — У меня было немного в запасе, на всякий случай, — говорит Странник, ставя чайник на плиту и роясь в запутанных шкафах Сетоса в поисках чашек. Их разговор прерывается, пока закипает вода и заваривается чай. Медленно стекают медово-сладкие капли обычной жизни, пока Сетос не поднимает кружку с приглашающей улыбкой. —Может, выйдем на балкон? — Стоит ли мне ожидать ещё одного сюрприза? — спрашивает Странник, приподняв бровь и глядя на Сетоса поверх чашки. Сетос смеётся, низко и игриво, и, склонив голову набок, направляется к лестнице. — Чтобы узнать, тебе придётся пойти со мной. И он присоединяется к нему. Это не слишком замысловатая композиция из светлячков, как он ожидал, но и не что-то простое. Он не знает, стоит ли благодарить ветер или же Сетос потратил время на то, чтобы разбросать по балкону лепестки цветов, но даже под тёмным небом это место напоминает маленькое море ярких красок. На столе между двумя стульями стоит миска с водой, а на ней — две свечи из лотоса Нилотпала. Странник бросает косой взгляд в сторону Сетоса, безмолвно спрашивая, что всё это значит. — Эй-Эй! Не суди строго. Мне пришлось расспросить немало людей, потому что у меня закончились идеи, как украсить это место, — говорит Сетос, дрожащими руками ставя кружку на стол. — Этот вариант показался мне лучшим, если только ты не предпочёл бы балдахин, украшенный гирляндами, и музыку. Странник морщится, занимая своё место. Как заметно. — Нет, всё в порядке. — Я так и думал, — отвечает Сетос. — Сейчас вернусь, тебе нужно одеяло? Странник качает головой, и Сетос исчезает внутри. Прохладного ветерка недостаточно, чтобы прогнать тепло, окутывающее Странника. И чай в его кружке, и вид за окном помогают ему справиться с затянувшимися тревогами. Горы, покрытые деревьями, тянутся высоко к звёздному небу, лунный свет танцует на волнах реки внизу, а он стоит на этом балконе, окружённый всеми красками Сумеру. Он рад, что не поссорился с Сетосом, не разрушил их дружбу, иначе он бы не смог ощутить покой, которого не испытывал так долго. Когда Сетос возвращается, он закутан в толстое одеяло. Странник не сетует на то, что его плечи больше не видны, а спокойно потягивает чай. Сетос садится, поджимает ногу, берёт кружку и со вздохом откидывается на спинку стула. — Я знаю, что избегал этой темы, но ты, кажется, всё ещё чем-то расстроен. Думаешь о нашей ссоре? — Да. — Ему не стыдно признаться, что он до сих пор переживает из-за этого, но не перед Сетосом. — Я впервые увидел, как ты расстроен. — Ну, я же сказал, что стараюсь не показывать людям себя таким. Проще отпустить ситуацию, чем беспокоиться о том, что было бы, если бы, — вздыхает он, глядя на танцующие огоньки светлячков. — Ты на меня накричал, — почти обиженно бормочет Странник. — Я… ты мой первый друг за более чем четыреста лет, а человеческие сердца непостоянны. Я не хотел, чтобы всё так закончилось. Сетос делает паузу, не донеся бокал до рта, задумчиво склоняет голову набок, а затем поворачивается в кресле, чтобы полностью оказаться лицом к лицу со Странником. — После всех тех раз, когда ты на меня злился? Не смеши. Кроме того, дружба строится на более прочных вещах, чем непостоянство, и я бы сказал, что то, что у нас есть, намного прочнее любой старой дружбы. Это правда. Сердце Странника очерствело за столетия борьбы и уловок, оно не так-то просто открывается перед кем попало, и всё же с Сетосом у него начало формироваться странное чувство... безопасности. Что-то вроде доверия. Наступает тишина, и лицо Странника искажается от растерянности и досады. Он не думает ни о приливах, ни об огне. Он не задаётся вопросом, почему доверился Сетосу. — Даже спустя столько лет я всё ещё не понимаю людей и их эмоций, — размышляет он вслух. В ночи раздается смех. Сетос запрокидывает голову и трясёт плечами. — Ты говоришь так, будто никогда раньше не испытывал эмоций. — Я не такой, — ворчит он, пытаясь спрятаться за чашкой и делая большой глоток. — По крайней мере, не такой, как ты. Краем глаза он замечает, как Сетос склоняет голову набок, и практически чувствует, как на его лице появляется выражение сомнения. Он наклоняется к Страннику и упирается подбородком в ладонь. — Ты хочешь сказать, что никогда не испытывал никаких человеческих эмоций? Ни счастья? Ни гнева? Ни замешательства, облегчения, предательства… ни любви? — Сетос не сводит с него глаз. Странник отворачивается, и его хмурый взгляд смягчается от ностальгии и сожаления. — Испытывал... может быть, даже слишком много к кому. Он чувствует на себе тяжесть взгляда Сетоса, от которого по телу разливается что-то вроде смущения. Может быть, он слишком расслабился, всё это было слишком неожиданно и слишком уязвимо. Что он делает? Он не должен доверять Сетосу... — Повезло им. В голове у него пусто. Он поворачивается к Сетосу, и почему, ну почему его взгляд такой нежный, такой ласковый? У него перехватывает дыхание, когда он произносит это слово. — Что? Он делает вдох, словно собираясь с силами, но не отступает. — Я сказал: «Повезло им». Быть любимым тобой… Я немного завидую. «Я питаю слабость к юной любви и хотела бы помочь тебе с твоей». Так сказала старуха, но он ни на секунду не поверил, что её слова что-то значат. И где же были знаки? Сетос просто радовался их дружбе, это всё, что он делал... Нет. Взгляды, прикосновения, имена. Что-то в Страннике болит, и ему не нравится, как вращается мир, не давая ему обрести почву под ногами. Слишком много всего сразу, и он, кажется, не может совладать ни с одной секундой. Он резко встаёт. Он смутно слышит, как его кружка падает на пол. У него кружится голова, он не знает, что делать или говорить, но понимает, что должен уйти — сейчас. — Мне пора идти. Спасибо за ужин, — сухо говорит Странник, добавляя последнюю фразу из вежливости. — Я… увижусь с тобой позже. Почему он это сказал? Он направляется к двери, а Сетос стоит и говорит что-то, чтобы заставить его подождать, что-то похожее на начало извинения, прежде чем Странник сбегает по ступенькам, чтобы забрать свою шляпу. Он слышит, как Сетос зовёт его, но выбегает за дверь прежде, чем тот успевает убедить его остаться, и исчезает вместе с ветром, как только его нога касается порога. Кому-то повезло бы быть любимым им?? Что за шутка, все, что происходит с дорогими для Странника людьми, заканчивается болезненно. В груди у него что-то трепещет — то ли тревога, то ли что-то гораздо более зловещее. То, чего он не чувствовал со времен Татарасуны, со времен Нивы. Странник ненавидит это чувство, но никак не может от него избавиться. Почему это должен был быть Сетос?