Поцелуй меня, как Иуда

Разговоры становятся их новой игрой. Раньше они хранили секреты, стараясь не делиться друг с другом информацией о себе; теперь же не проходит и дня без задушевных бесед. Странник не ненавидит их и не получает от них удовольствия, он понимает их необходимость, но Сетос, кажется, даже ждёт их, вероятно, желая расправить свои хрупкие крылья независимости теперь, когда ему больше не нужно беспокоиться об отношениях внутри Храма. Обычно он первым вовлекает Странника в задушевные беседы, вероятно, по привычке, ведь он часто делает то же самое с незнакомцами на улице. Это не решает всех проблем, и было бы преувеличением сказать, что со временем становится легче, но это хоть немного, но помогает. Тем не менее в какой-то момент гордость Странника не позволяет ему больше оставаться в «проигрыше». Любое незначительное изменение в поведении Сетоса — и он находит повод для разговора. Он не знает, когда именно Сетос начинает что-то понимать, но ему повезло, что его напарник так легко адаптируется. Сначала он смеётся, когда это происходит, но когда это начинает раздражать Странника, он мило улыбается и признаёт своё поражение. Однако период его вежливого молчания заканчивается довольно быстро, и в конце концов он начинает вступать в разговор при малейшем намёке на допрос. — Ты весь день бросаешь на меня украдкой взгляды. В чём дело? — Ворчун фыркает, не отрываясь от «Наблюдения за звёздами: путеводитель по созвездиям», книги, которую он «одолжил» в доме Сетоса. — Я хочу рассказать о нас своим друзьям, — отвечает Сетос, не отрываясь от натягивания тетивы на лук, и быстро добавляет: — Если ты не против, конечно. Хотя Страннику удаётся скрыть своё удивление, он рад, что Сетос слишком занят чисткой своего лука и не замечает, как тот на мгновение замирает, перестав читать. Он медленно переводит взгляд со страницы на Сетоса, наблюдая за его работой, пока его разум пытается осмыслить этот шокирующий поворот. С Кандакией всё прошло настолько хорошо, насколько это было возможно. Он не возражал против того, чтобы она знала, но её шутливый выпад нанёс ему гораздо больший урон, убедив Странника в том, что никому больше не нужно знать, что они будут осуждать его и подозревать. С тех пор он даже не задумывался о том, чтобы рассказать им, и был рад проводить с ними время как обычно, в дружеской обстановке, наедине, в объятиях друг друга. По крайней мере, так он чувствовал себя до тех пор, пока Сетос не заговорил о том, чтобы рассказать им. После стольких разговоров Страннику стало ясно, что в любых отношениях есть свои плюсы и минусы. Есть вещи, которые он предпочёл бы, чтобы Сетос не делал: не уезжал из города на несколько дней или недель или не выкладывался на полную, чтобы превзойти Странника в каком-нибудь незначительном состязании. А есть вещи, к которым Сетос относится с пренебрежением: «исчезновение» Странника, когда он расстроен, или отказ делать перерывы и есть, когда он сосредоточен на своих бумагах. Они научились находить компромиссные решения, которые позволяют забыть о большинстве проблем. Нельзя сказать, что Странник категорически против того, чтобы рассказать об этом друзьям Сетоса. Он в лучшем случае нейтрален, хотя и не в восторге от их возможной реакции. Если Сетос действительно этого хочет, то он тоже пойдёт на компромисс без сопротивления. Всё должно быть хорошо. Должно быть. — Хорошо. Яркий зелёный взгляд устремляется на него, пока руки Сетоса всё ещё лежат на луке. Взгляд пронзает тщательно созданную маску безразличия в поисках хоть какого-то намёка на нерешительность или отвращение. Он ничего не находит, и Странник возвращается к книге, не особо вчитываясь в неё в ожидании ответа Сетоса. — Реально? — Да, — спокойно отвечает он, переворачивая страницу. — Не скажу, что мне совсем не нравится идея впустить этих людей в свою личную жизнь, но если ты этого хочешь, я не буду тебя останавливать. Сетос какое-то время наблюдает за ним, пытаясь понять, насколько правдивы его слова. Часть Странника расстроена тем, что Сетос по-прежнему не воспринимает его слова всерьёз, а другая часть рада, что он всё ещё может держать Сетоса в напряжении, даже когда говорит правду. Удовлетворившись ответом, Сетос аккуратно опускает лук. — Ya qamari, говорил ли я тебе когда-нибудь, что ты настолько потрясающе красив, что затмеваешь луну и все звёзды? — Вообще-то, несколько раз. — Странник наконец отрывается от книги и с хитрой улыбкой отказывается от попыток изобразить безразличие. — Тебе стоит говорить это почаще. Улыбка Сетоса разительно отличается от улыбки Странника: она яркая и мальчишеская, а сам он ухмыляется от уха до уха. — Можно тебя поцеловать, qamar? — Делай, что хочешь, — ворчит Странник, несмотря на улыбку, которая всё ещё играет в уголках его губ. Он отводит взгляд от расплывающихся строк текста, чтобы не встречаться глазами с Сетосом. — Ты узнаешь, если мне не понравится. Не успевает он договорить, как Сетос перелезает через диван и осыпает Странника поцелуями, а книга быстро забывается под сияющим солнцем любви Сетоса.

***

Как бы друзья Сетоса ни любили встречаться и вмешиваться в дела его и Странника, собрать их всех вместе за ужином оказалось сложнее, чем мог себе представить Странник. У Шляпника, как у генерала Махаматры, есть дела, связанные с академической нечестностью, а Хвост редко бывает в городе, как и большинство лесных стражей, не говоря уже о старшем офицере. Блондин, похоже, в обозримом будущем будет заниматься только работой по заказу, и только писец Академии не тонет в избытке работы. Даже Кандакия и Дехья заняты своими делами в пустыне, хотя он и не ожидал, что они отправятся в такое путешествие ради чего-то, что рекламируется как простое застолье. У него было смутное подозрение, что Кандакия уже проговорилась об этом Дехии. Это не имеет большого значения для Странника, который наслаждается драгоценным временем, которое он может провести наедине со своим парнем, и использует его по полной, пока у него есть такая возможность. — Ты сегодня особенно прекрасен, Лотос, — воркует Сетос, стоя у балконной двери и наблюдая за тем, как Странник трёт свою мантию о стиральную доску. Возможно, дело в том, что Странник переоделся в штаны Сетоса, чтобы выполнить работу, и теперь его верхняя часть тела обнажена под теплыми лучами послеполуденного солнца. Но в остальном внешность Странника не сильно изменилась, разве что он немного взъерошился, помогая по хозяйству. — Я выгляжу так же, как и всегда, Сетос, — вздыхает он, опуская одежду в мыльную воду. — Да, — хмыкает Сетос, отталкиваясь от дверного косяка и медленно подходя ближе, — и это делает тебя ещё красивее. Несмотря на прохладный ветерок, смягчающий солнечные лучи, Странник чувствует, как к щекам приливает кровь, когда он выжимает ткань, сжимая её чуть сильнее, чем нужно. — Если тебе что-то нужно, просто скажи. Не нужно делать эти неловкие замечания. — Нам стоит сходить на свидание, — без колебаний щебечет он, присаживаясь на корточки рядом с ним. — Куда-нибудь в приятное место, только для нас двоих, — Странник закатывает глаза, явно намекая, что там будут только они вдвоём, иначе это вряд ли можно будет назвать свиданием, — прежде чем мы расскажем ребятам. Звучит заманчиво — последний кусочек личной жизни, которую они наверняка потеряют после своего заявления. Они уже довольно давно не ходили на свидания, оба были заняты делами, которые, казалось, отнимали всё их время, пока не осталось ничего, кроме тепла, которое они делили по ночам, когда Сетос обнимал Странника руками и ногами и прижимался к нему головой, пока не засыпал. Немного подумав, Странник говорит: — Тебе нравятся представления в театре Зубайра. Мы можем сходить на одно из них, а потом прогуляться по базару. — Это… определённо лучше, чем мой план с палаткой, — признаётся Сетос со смешком, откидываясь назад и подставляя лицо солнечным лучам. — Тогда так и поступим. Наступает тишина, нарушаемая лишь шумом улицы внизу и щебетанием птиц. Странник поворачивается, чтобы повесить мокрую одежду на перила балкона, и в этот момент тишину нарушает голос Сетоса. — Хм… — Просто скажи что ты хочешь. Ты же знаешь, я ненавижу, когда ты увиливаешь от ответа, — стонет Странник, расправляя халат, а затем возвращается к ванне с водой и тянется за следующей вещью, которую нужно постирать. — Я никогда не замечал здесь эту отметину. Что за... Внезапный электрический разряд пронзает Странника, когда он чувствует, как губы Сетоса прижимаются к синтетической коже у основания его шеи. Он подается вперед и хлопает себя по этому месту, инстинктивно пытаясь избавиться от ощущения. Его глаза расширяются от ужаса, когда он оглядывается на Сетоса. Холодная вода стекает по его спине, усиливая озноб, который пробегает по его позвоночнику. Сетос, бедный, ничего не подозревающий Сетос, в шоке смотрит на бурную реакцию, а затем на его лице появляется злорадная ухмылка. — Тывыглядишл так будто… — Не никогда больше так не делай, — резко говорит Странник, едва сдерживаясь, чтобы не закричать. Он чувствует, как краснеет, и хотя не совсем понимает, какая эмоция вызывает это чувство, он знает, что это уже слишком. Улыбка тут же исчезает с лица Сетоса, застигнутого врасплох этой вспышкой гнева. Он отодвигается, неосознанно давая Страннику пространство, и нерешительно кивает. — Прости. Я не знал. — Конечно, ты не знал, я не стал бы тебе говорить, — усмехается он, проводя ногтями по метке и безуспешно пытаясь избавиться от ощущения. — Не делай этого снова. — Я не буду, обещаю, — бормочет Сетос, отодвигаясь чуть дальше и подтягивая колени к груди. — Прости. Он снова это делает — отталкивает Сетоса, сам не зная почему, и сожаление на лице мужчины прорывается сквозь напряжённую щетину Странника. Почему он всегда так поступает? Не то чтобы ему совсем не нравилось это делать, но вихрь эмоций оставил после себя неразбериху, в которой Страннику было нелегко разобраться. — Чёрт, — шипит он с сожалением, поглаживая покрасневшее место. — Нет. Не извиняйся. Я не должен был так на тебя срываться. Как ты и сказал, ты не знал. Если он не испытывал ненависти, то почему ему это не нравилось? Когда он подносит руку к шее, едва заметные следы того электрического ощущения встают на свои места. Это было плохо, потому что внезапно напомнило ему о том, что он всегда пытался забыть, но под этим потоком заряженной энергии скрывался едва уловимый пульс возбуждения. Если абстрагироваться от метки, то ему… кажется, понравилось, что Сетос так поступил. — Это… было не так уж плохо. Я просто не был готов. В следующий раз предупреди меня. При упоминании «следующего раза» Сетос оживляется и пристально смотрит на Странника. Он нервно облизывает губы и спрашивает: — Может, мне стоит попробовать ещё раз, чтобы ты был уверен? Странник на мгновение задумывается, взвешивая все варианты, но в конце концов кивает, отворачивается от Сетоса и опускает голову, обнажая спину и метку. Балкон наполняется тихими шагами, когда Сетос придвигается ближе. — Ладно, я попробую ещё раз. Странник хочет съязвить: «Я знаю, я же тебе говорил», — но слова замирают у него на губах, когда он чувствует тёплое дыхание над меткой, прежде чем Сетос снова нежно целует её. Шокирующее ощущение остаётся прежним: не совсем Электро, но что-то близкое к нему, тот же прилив возбуждения, а также отторжение. Он вздрагивает от прикосновения, но не двигается, даже когда Сетос отстраняется. В голове у него путаница, он анализирует каждую мысль и чувство, которые его переполняют. — Как это было? — Хорошо. Это было… Хорошо. Я привыкну. — Это была полуправда. Он бы уже привык, если бы мог, ведь Странник жаждет этого. Единственное, что мешает ему в полной мере насладиться этим, — навязчивое чувство отвращения и стыда, как будто ему не позволено заменить что-то настолько болезненное чем-то настолько приятным. Он почти слышит, как Кусанали призывает его двигаться дальше, прокладывать свой собственный путь, не цепляясь за прошлое. Ему почти приходится соглашаться. Он привыкнет. — Не заставляй себя. Если тебе действительно не нравится, просто скажи мне, — говорит Сетос, когда молчание Странника затягивается. Он усмехается и со слабой гримасой поворачивается к своему партнёру. — Я бы уже сказал тебе, если бы это было так, но я позволил тебе сделать это снова, не так ли? — А ты сказал, что привыкнешь, то есть на самом деле тебе это не нравилось, — парирует Сетос, опустив голову так, что его блестящие зелёные глаза скрылись за длинными ресницами. — Нравится и не нравится — это разные вещи, — возражает Странник, поворачиваясь к Сетосу лицом, чтобы продолжить спор. — Если мне что-то не понравилось, это не значит, что я это ненавижу. — Значит, ты признаёшь, что тебе это не понравилось. — Интересно, замечает ли Сетос ухмылку, которая пытается появиться на его губах. — Значит, ты пытаешься спровоцировать драку. Что, хочешь, чтобы я снова попытался? Ухмылка исчезает с лица Сетоса, оно становится бесстрастным, а щёки начинают краснеть. Невероятно. Странник закатывает глаза и недоверчиво усмехается. — Ты просто жалок. — Ты так сильно покраснел, что даже шея стала красной. Как я мог не заметить? — И посмотрите, кто теперь краснеет.

***

Наконец-то наступает день, когда звёзды складываются удачно и судьба в кои-то веки благоволит Страннику, когда у всех, кого Сетос пригласил на ужин, оказывается свободный день. К счастью, этот день наступает после их свидания в театре Зубайра, и Странник может не только с лёгким интересом наблюдать за происходящим на базаре, но и помогать Сетосу выбирать блюда и украшения для дома, где они устроят ужин. Его самое большое, если не единственное, беспокойство заключается в том, что он может позволить себе лишь лёгкие, незаметные прикосновения, а публичная привязанность по-прежнему вызывает у него чувство неловкости. Тем не менее, видеть, как Сетос с таким рвением и воодушевлением что-то делает, как он наслаждается временем, проведённым с Странником, мило улыбается и шепчет ему слова любви, не так уж плохо, и он сам слегка улыбается в ответ.

***

— Ну как? — спрашивает Сетос, отступая на шаг от декораций, которые он только что закончил расставлять для их торжественного ужина. Гости должны были прибыть примерно через час, и он весь день переживал из-за того, как выглядит его дом. — Выглядит неплохо. Да и кто будет так пристально смотреть? — Странник вздыхает, едва взглянув через плечо, пока настраивает освещение в направлении Сетоса. — Кавех, — отвечает Сетос, отступая назад, чтобы что-то поправить. — И, наверное, Сайно. Верно. Странник отходит от гирлянды, чтобы как следует оценить труд Сетоса, и вздыхает, внимательно осматривая композицию. — Отодвинь эту вазу немного назад и собери вокруг неё гирлянды и цветы. Так создаётся фокусная точка, которая отвлекает внимание от менее украшенных участков. Сетос следует его указаниям и с облегчением вздыхает, когда тот снова отступает. — Большое спасибо, Лотос, за всё, — говорит он, притягивая Странника к себе и целуя его в щёку. — Что бы ты без меня делал? — Странник саркастически хмыкает и чмокает Сетоса в плечо, прежде чем вернуться к своим делам. — Наверное, завянет. — И забудь про ужин на плите. — О черт! После двойной, а затем и тройной проверки по просьбе Сетоса всё было готово идеально. Гостиная светлая и уютная, за столом достаточно места для всех, а еда пахнет так же восхитительно, как и всегда. Первыми приходят Шляпник и Хвост, которых Сетос тепло приветствует, по-деловому пожимая руку брату и приобнимая Хвоста. Странник кивает им обоим и идёт в гостиную, чтобы не чувствовать себя неловко из-за того, что он держится от них на расстоянии. В конце концов, они друзья Сетоса, а у него было слишком много неудачных взаимодействий с ними, чтобы по-настоящему преодолеть пропасть незнания. По крайней мере, он может поддержать разговор, если понадобится. — Так по какому поводу? — спрашивает Хвост, пока Шляпа направляется к полкам, вероятно, чтобы найти карты, которые Сетос специально попросил убрать наверх, чтобы они не попадались на глаза. —А где твои карты Священного призыва семерых? Мы можем сыграть, пока не пришли остальные, — говорит Шляпа. — Не мог бы ты приберечь карточные игры для конца ужина, Сайно? — Хвост закатывает глаза, а Шляпа продолжает невозмутимо изучать полки, затем поворачивается к Сетосу с натянутой улыбкой. — Если я скажу тебе сейчас, это испортит сюрприз, — спокойно отвечает Сетос. — Но не волнуйся, это хороший сюрприз. Успокоенный обещанием, что рано или поздно Сайно дадут поиграть, Хвост переводит разговор на повседневные события: свои лекции для новых лесных рейнджеров, которые, похоже, не могут отказаться от неопознанных грибов в своем рационе, поручения и истории Сетоса, а также успехи Странника в работе над его статьей о Храме и Академии. В конце концов, каким-то чудом Шляпник настолько увлекается разговором, что забывает о картах, и в этот момент появляются Блондин и Писарь с теплой улыбкой и объятиями, а также с блюдом, накрытым крышкой. Блондин, не теряя времени, начинает оценивать убранство дома, делая множество одобрительных замечаний, пока обходит гостиную. Странник старается не слишком важничать под градом похвал, ведь многое из этого — его рук дело, но он хмурится, заметив понимающую улыбку Сетоса. Они недолго беседуют, пока писец не делает замечание, чтобы все прошли в столовую. Судя по всему, он хочет поскорее закончить с ужином. Гости продолжают разговор за столом, а Странник и Сетос выступают в роли хозяев, передавая блюда и напитки и вставляя свои реплики в разговор. На столе тесно от тарелок и чашек, но компания, по крайней мере, достаточно вежлива, чтобы не комментировать, даже когда Сетос и Странник садятся за свои порции. Когда все рассаживаются по местам, Странника начинает одолевать нервное предвкушение. Он старается не показывать этого, как бы ему ни хотелось теребить скатерть или бросать на Сетоса вопросительные взгляды, но это дается ему с трудом. Когда же он сделает это дурацкое объявление? Звяканье вилок и ножей о тарелки нарушает тишину, когда все начинают наедаться. То тут, то там раздаются похвалы в адрес изобретательной кухни Сетоса. Ужин продолжается, и Странник чувствует, что начинает нервничать всё сильнее. Как только он открывает рот, чтобы упомянуть о долгожданном «сюрпризе», Сетос откашливается, отодвигает стул и встаёт из-за стола с многозначительной улыбкой и взглядом, обращённым к своему партнёру. — Хорошо, — протягивает он, оглядывая гостей, которые в ожидании смотрят на него. — Думаю, я заставил вас всех достаточно долго ждать этого сюрприза. — Давно пора, — вздыхает писец, после чего получает локтем в бок. Сетос слегка посмеивается над этим комментарием и невозмутимо продолжает: — Во-первых, я хочу поблагодарить вас, ребята, за то, что вы пришли. На самом деле для меня это очень много значит. Вы — одни из лучших друзей, о которых только можно мечтать, и ваша поддержка помогла мне добиться успеха. Именно поэтому я хотел, чтобы вы узнали об этом первыми. Блондин прижимает руку к сердцу, а Хвост нежно улыбается. Они похожи на гордых родителей, в то время как их партнёры внимательно слушают с невозмутимыми лицами, ожидая новостей. — К сожалению, — говорит Сетос, игриво поморщившись, — Кандакия опередила вас, так что теперь вы узнаете об этом вторыми, но всё же... — Надеюсь, ты не сомневаешься в том, что говоришь нам, — вздыхает Шляпник, скрещивая руки на груди и не обращая внимания на косой взгляд Хвоста. — Расскажи нам о сюрпризе, и мы квиты. За столом появляется несколько разочарованных лиц. Даже Странник, который играет роль ведущего, не может проигнорировать ужасную попытку пошутить. — О, хватит уже каламбурить, Сайно, он пытается сделать серьёзное заявление, — упрекает его Хвост, прижав уши и прищурившись. Выражение лица Шляпника слегка меняется, но он молчит, а Сетос любезно пропускает каламбуры мимо ушей, не обращая на них внимания, несмотря на испортившееся настроение. — Мы долго к этому шли, и нам нужно было всё обсудить, прежде чем мы решили сообщить вам об этом, но... — он берёт Странника за руку и улыбается ему такой милой и нежной улыбкой, — мы с Лотосом встречаемся. Наступает странная пауза, которую нарушает лишь сухой хлопок Сайно, что только усугубляет неловкость. Блондин нахмурил брови, и уголки его губ опустились в замешательстве. — Разве… вы двое… уже не встречались? — Да, мы думали так уже почти год, — вставляет Хвост, не менее озадаченный этим заявлением. Сетос тут же смущается. — Мы начали встречаться чуть больше двух месяцев назад… — ...тогда что, чёрт возьми, было до этого? — Поздравляю вас, ребята. Судя по ожиданиям всех присутствующих, вы прекрасная пара, — спокойно говорит Писарь, складывая руки на груди и кивая с таким видом, будто пытается вас успокоить. — Я рад, что все мои советы и усилия оказались полезными. Я уже почти отчаялся, что вы двое когда-нибудь будете вместе, — говорит Сайно, почти с болью осознавая, насколько неловко всё обернулось. Странник изо всех сил старается скрыть своё раздражение и разочарование за свободной рукой, громко вздыхает и сжимает руку Сетоса. Ранее он сказал ему, что ожидал, что их реакция будет гораздо более сдержанной, чем у Кандакии, и Сетос поспорил, что они отнесутся к этому так же благосклонно. При этих словах Сетос расхохотался, прислонился к Страннику и покачал головой. — Что ж, всё прошло не совсем так, как я ожидал, но я рад, что вы меня поддерживаете. — Конечно, да, а почему не должны? — отвечает Блондин, почти обижаясь на саму мысль о другом варианте. — Видел бы ты, сколько времени нам с Аль-Хайтамом понадобилось, чтобы сойтись. Разговор быстро переходит от воспоминаний о том, как каждая пара переживала свои неловкие союзы, к постыдным неудачным свиданиям и развлечениям, которые казались весёлыми, пока в столовой не воцарилась непринуждённая атмосфера. После того как все съели по второму и третьему блюду и выпили несколько бокалов вина, Шляпник убеждает Сетоса достать его карты «Священный призыв семерых» и вовлекает его, подвыпившего Блондина и Хвоста в игру, в которой он неизбежно одерживает победу. Матч между Писарем и Махаматрасом, без сомнения, был самым захватывающим — настолько захватывающим, насколько вообще может быть детская карточная игра. Писарь загнал Ушастого в угол, оставив ему всего одну карту и несколько некачественных карт поддержки, которые были в колоде Сетоса. Но всё было напрасно, и это почти разочаровывало, когда Ушастому каким-то образом удалось выпутаться, обрекая на гибель две оставшиеся карты Писаря. — Я! — невнятно произносит Ушастый, вскакивая на ноги и вскидывая руку в неуверенной позе, — величайший игрок в «Священный призыв семерых» всех времён! Проигравшие в предыдущих раундах не стесняются освистывать его, и Странник уже готов присоединиться к ним, если бы не Сетос, который хлопает в ладоши и подбадривает его. Это заставляет его хотеть доказать, что Ушастик ошибается. — Погоди, ты же не пошёл против меня, — говорит он, не успев как следует всё обдумать. Раздаётся хор подстрекательских «о-о-о», и Ушастик хмурится, прежде чем снова опуститься за стол. Он собирает карты, с привычной лёгкостью тасует их и передаёт колоду Страннику. — Давай, выбирай карты. Я уверен, что смогу обыграть тебя, что бы ты ни выбрал. Страннику следовало бы отступить: он ничего не знает об игре, кроме нескольких раундов, которые он видел, и разговоров, которые он подслушал в Академии. Ему следовало бы сказать, что он просто пошутил, но Сетос смотрит на него с лихорадочным предвкушением, и гордость Странника не позволит ему подвести своего партнёра. Он выбирает несколько карт, которые, по его мнению, будут хорошо сочетаться друг с другом, исходя из предыдущих матчей, а Шляпник выбирает свои, прежде чем разделить между ними карты поддержки. — Кстати, я играю впервые, — грубовато говорит Странник, заранее оправдываясь за возможные ошибки или досадные проигрыши. — Сетос может тебе помочь, раз ты в первый раз, но я не буду с тобой церемониться, — серьёзно отвечает Махаматра, сосредоточенно готовясь к бою. Чтобы начать игру, нужно быстро объяснить правила и действие некоторых карт, но Странник уже слишком глубоко увяз, чтобы отступать. Больше всего его раздражал элемент случайности в игре, но кости благоволят ему, выбрасывая в основном нужные ему элементы и позволяя ему подготовиться к атаке на Махаматру в следующих раундах. Это оказалась более сложная игра, чем предполагал Странник. Он сосредоточился на планировании будущих раундов и разработке планов на случай непредвиденных обстоятельств, если что-то пойдёт не по его сценарию. В конце концов у обеих сторон остаётся по одной активной карте и лишь несколько карт поддержки. Когда он заканчивает свой ход, то уверен, что его карта падёт под следующей атакой Ушастика, но он завершает раунд с разочарованным вздохом. Странник следует его примеру, размышляя о возможностях следующего раунда, пока кто-то не замечает, что призыв, который он сделал ранее, нанесёт достаточно урона, чтобы уничтожить последнюю карту Шляпника. В комнате воцаряется тишина. Внезапно Странника поднимают на ноги, и Сетос кружит его в объятиях, осыпая поцелуями. — Мой парень победил величайшего игрока в Священный призыв всех времён!! Странник чувствует, как его заливает краска смущения, и уже собирается высвободиться из объятий Сетоса, но тут раздаются одобрительные возгласы. Оглядевшись, он видит, что все радуются его победе и улыбаются Страннику, пока Сетос обнимает его. Ни насмешки, ни отвращения. Даже Сайно, который хмурился, глядя на карты, пытаясь понять, как он мог избежать поражения, протягивает Страннику руку. — Хороший матч. Ты оказался сильнее, чем я ожидал, но, возможно, это просто удача новичка. Странник неохотно пожимает ему руку, а Сетос тем временем насмехается над братом. — Тем не менее я рад, что Сетос выбрал именно тебя, — говорит он с тёплой улыбкой, крепче сжимая руку Странника. — Теперь у меня есть кто-то, с кем можно сыграть в Священный Призыв. О, архонты небесные, Страннику не следовало позволять гордыне взять над ним верх. Вечер подходит к концу, стол убран, карты перетасованы перед уходом гостей. Ушастик и Хвост уходят вместе, а Писец несёт Блондина домой. Пока они стоят в дверях и смотрят им вслед, Странник чувствует тяжесть в груди, что-то похожее на сожаление или стыд, из-за того, что он вёл себя нечестно и держал свои отношения с Сетосом в секрете без всякой на то причины. — Хорошо получилось, — вздыхает Сетос, стоя с гордой улыбкой и уперев руки в бока. Странник усмехается, и на его лице появляется самодовольная ухмылка. — Я всё равно выиграл пари на их реакцию. — Ни за что, они поддержали нас так же, как и Кандакия... — И ничегошеньки в этом нет очаровательного. Ты пропустил их, неловкое молчание? — Там не было тихо. Сайно хлопал в ладоши. — А все остальные были в замешательстве. Сетос открывает рот, чтобы что-то сказать, затем закрывает его и разочарованно вздыхает. — Тебе кто-нибудь говорил, что у тебя длинный язык? — Не хочешь найти ему лучшее применение?

***

После того как их отношения стали достоянием общественности, Сетос стал гораздо откровеннее выражать свою привязанность. Странник почти удивлён тем, как мало его это задевает, но он не может заставить себя придавать этому большое значение, когда наконец-то может держать своего партнёра за руку, не беспокоясь о том, что кто-то может их увидеть. Он понимает, что Нахида узнала об этом последней, только когда Сетос застаёт их за разговором и обнимает его сзади, целуя в висок и заставляя архонта удивлённо моргнуть. Кажется, она не удивлена проявлением чувств, но всё же поздравляет его, давая Сетосу повод отругать Странника за то, что тот не рассказал единственному человеку, который, как он думал, уже знал. Жизнь становится немного ярче, немного слаще, и всё наконец-то налаживается, ведь больше не нужно ничего скрывать. Единственный недостаток в том, что чем больше людей знают, тем меньше у них остаётся времени на себя. Когда они обычно проводят день вдвоём, это время кто-то отнимает, вовлекая их в разговор — на самом деле в лекцию — о том, как у них всё хорошо получается или как они счастливы вместе, как будто в их отношениях есть какие-то сомнения. Что ещё хуже, Страннику приходится прилагать усилия, чтобы не сталкиваться с Ушастым и Писатем, которых он раньше видел лишь изредка. Ушастик почти всегда пытается уговорить его сыграть в «Связенный призыв», чтобы «искупить» свою вину, как он говорит, а Писарь начинает присылать списки идей для свиданий, которые Блондин пишет для Сетоса и Странника, хотя он каждый раз возмущается из-за этих списков, что Странник может оценить. Дом Сетоса перестаёт быть тихой гаванью, когда их попытки насладиться обществом друг друга с раздражающей частотой прерываются из-за неожиданных гостей, забытых обязанностей или неудачного выбора времени. Каждый прерванный момент близости оставляет горький привкус во рту Странника и вызывает раздражение, которое едва сдерживается. Всё, чего он хочет, — это наслаждаться любовью и вниманием, которые его партнёр уделяет только ему, а в ответ он получает лишь сожаление о том, что вообще позволил этим негодяям узнать о существовании чего-то столь драгоценного и божественного. Доходит до того, что Странник больше не хочет проводить с ним время наедине, ведь рано или поздно всё хорошее заканчивается. Он отстраняется. Он знает, что Сетос замечает это, но в его поведении нет ни обиды, ни грусти, только понимание и даже согласие. Странник, по крайней мере, компенсирует это в мирной ночной тишине, когда ложится спать рядом с Сетосом и легонько целует его в руки, щёки и веки, пока тот не заснёт, а Странник не погрузится в бурлящее, пьянящее чувство с Сетосом. Их повседневная жизнь начинает меняться, постепенно, но в то же время стремительно. То, что они делали раньше, теперь предстаёт в ином свете, в розовом и медово-золотистом, и разница настолько незначительна, что заметить её могут только те, кто в этом разбирается. Взгляды, которыми они обмениваются, дразнящие на первый взгляд, но полные любви на самом деле; мимолетные прикосновения, более частые, чем необходимо, и более продолжительные; разговоры, полные скрытых посланий и секретов, которыми они делятся друг с другом; все это, даже несмотря на отстраненность Странника, становится языком, понятным только им. Всё идёт так гладко, даже идеально, пока на обычную встречу с Нахидой, на которой планировалось обсудить отношения между Храмом и Академией, не приходит письмо с важным видом, посланная для самого Архонта. — Спасибо вам обоим за то, что пришли, — говорит Нахида, когда они входят в Святилище Сураштханы. На её лице нет и следа обычной улыбки. В последний раз, когда она была так серьёзна, всё очень быстро пошло наперекосяк, и Странник не может игнорировать опасения, которые он испытывает на этот раз. — Ой-ой, мне не нравится твой взгляд, — говорит Сетос, пытаясь разрядить обстановку шуткой. — Я получила письмо от Дуанра Сетос продолжает улыбаться, но уголки его губ едва заметно напрягаются, и он замолкает. — Он говорит, что вокруг Храма возросла активность Фатуи, и после их попытки подчинить себе Иссохшие земли я боюсь, что их следующей целью станет место, где хранятся и запечатываются Запретные знания... — Храм Молчания, — бормочет он, и в его голосе слышится ужас. Нахида задумчиво кивает. — В Храме введено чрезвычайное положение, чтобы никто не попал в руки Фатуи и не допустил утечки информации. Дуанра и старейшины просят Сетоса и других членов Храма вернуться на время, пока ситуация не разрешится. Это также приостанавливает интеграцию Храма. — Но как они могли узнать, где находится храм? Мы приняли меры, чтобы никто, кроме нескольких избранных за пределами храма, не знал, где он находится, — бормочет он себе под нос, нахмурив брови и обдумывая все возможные варианты. Он знает, что это иррационально, но Странника охватывает нарастающая тревога при мысли о том, что Сетос может заподозрить его и обвинить в том, что он сообщил Фатуи о местонахождении Храма. Однако, когда Сетос наконец возвращается к текущему вопросу, он не произносит ни слова упрёка в адрес Странника. — Нет. Никто из тех, кто знает, не стал бы так компрометировать Храм, — решительно говорит Сетос, хотя очевидно, что этот вопрос не даёт ему покоя. — Похоже, нам придётся разобраться с этим на месте. Он снова стал тем, кем был всегда, — серьёзным, спокойным, прагматичным храмовым лидером. От этого зрелища становится почти не по себе: Сетос настолько чётко разделил свою жизнь на две части, что Странник помнит, что таким он бывает только во время встреч со старейшинами. В глазах Сетоса появляется холодок, когда он поворачивается к Страннику. Всё его волнение едва заметно. — Давай сообщим Асенат и Джеру, прежде чем соберём вещи. И убедись, что у тебя достаточно сил для боя. Я подозреваю, что нам придётся сражаться чаще, чем хотелось бы. — «Мы»? — спрашивает Странник с ноткой недоверия в голосе. Это дело Храма. Почему Сетос настолько ему доверяет, что взял его с собой? — Конечно, «мы», Лотос, — говорит Сетос, снова становясь самим собой и весело посмеиваясь. — В конце концов, ты наш представитель в Академии. Мы не справимся с этим делом без тебя. Я не справлюсь без тебя, — имеет он в виду, и Странник слышит его совершенно ясно. Он тоже не хочет, чтобы Сетос справлялся в одиночку. Если в Храме проблемы, это значит, что Сетос снова исчезнет, пока проблема не будет решена, и он будет испытывать ещё больший стресс, чем сейчас. Если результат будет таким же, как в тот единственный раз, когда Странник видел его злым, он бы хотел этого избежать. — Хорошо, — кивает Странник, и по тому, как он смотрит на Сетоса, видно, что он хочет сказать гораздо больше. Если они собираются это сделать, то сделают это вместе. — Удачи вам двоим, — говорит Нахида, когда они покидают Святилище. Странник никогда не верил в удачу или божественное покровительство, но в этот раз он готов принять их.