Тумайни

— Привет, — я нагло улыбалась, глядя в красные глаза со зрачками-солнцами, — я дочь Тумайни Натлана, Мия. Приятно познакомиться, — я протягивала руку Пиро Архонту. Не по этикету, знаю, но надо же было как-то растормошить женщину, изумлённо рассматривающую точную копию Итера Тумайни, только что свалившуюся с большой розово-голубой хрени, похожей на подушку с глазами. Я посмотрела в след своему Юмэкуй-Баку, любезно согласившимуся подвести меня до Натлана. Только вот я забыла предупредить друга, что Натлан — Пиро регион, и там дико жарко, чего ёкай очень и очень не любил... — Данку, хоть отдохнул бы... — пробормотала я и тряхнула белобрысой копной с голубовато-седыми прядями и перевела взгляд на Архонта, которая дрогнув, пожала мне руку. Я вскинула брови. От руки женщины струилось чуть обжигающее тепло, будто Солнца коснулась... Я сглотнула, подняв глаза с наших переплетённых рук на растерянные очи богини. — Так и... — начала она. — Зачем пожаловали? — с искренним интересом. — По делу или просто? — я пожала плечами. — Живя в Инадзуме, я изучала историю регионов и вдруг вспомнила, что в этом году 100 лет победы над Бездной в Натлане, — я замялась. — Меня всегда привлекал ваш самобытный регион, — я умиленно улыбнулась, боковым зрением приметив крошку юмказавра, с опаской нюхающего воздух в моем направлении, повернулась к нему, — особенно они, — кивнула на свидетеля нашего диалога. Мавуика мягко улыбнулась, присаживаясь и разводя руки. Малыш с разбегу запрыгнул в руки богини, удобно устроившись в объятьях. На глаза навернулись слезы счастья и умиления. Папа, я нашла свое место. — Можно? — робко спросила я, неотрывно глядя на юмказаврика, без опаски смотрящего прямо в душу. Мавуика едва заметно кивнула, широко улыбаясь. Я на ватных ногах подошла ближе и осторожно потянулась к заврианчику, ощущая чужое горячее дыхание на бритом виске. Кончики моих заостренных ушей дернулись. Архонт чуть вздрогнула, распахнув глаза. Юмказавр, почти прикоснувшийся розовым носом к моей ладони, недовольно воззрился на богиню и клацнул зубками в сантиметре от ее подбородка. Я вскинула взгляд на женщину. — У тебя ушки шевелятся, — удивлённо отметила она. — И заострённые... Итер же был человеком, — я хмыкнула. — Моя мама ёкай, — я открыто улыбнулась. — Она приезжала как-то, может помните? Юмэмидзуки Мидзуки, — Мавуика задумчиво кивнула, потом чуть увереннее. — Помню такую, — улыбнулась она. — Ты так на них похожа, — в красно-желтых глазах расцвела нежность. Я завороженно смотрела в зрачки-солнышки и невольно расплывалась в глупой улыбке. Здесь хорошо. Я — потомственный искатель приключений, как любит меня называть мама. На семнадцатый день рождения папа подарил мне приглашение на курсы искателей приключений. Спустя три месяца я сдала экзамены и, попрощавшись с семьёй, двинулась в путешествие. Начала с исследования родной Инадзумы: Сангономия, Энканомия, потом пошла по маршруту отца. Я задалась целью попробовать диковинки каждого региона. В Монштадте я в первый же день напилась с Венти, который оказался Архонтом ветра... Не то что бы я об этом не знала, отец рассказывал о своих друзьях, но я думала, Венти чуть... Внушительнее, чем невысокий худенький бард. В Ли Юэ специально для меня провели особую чайную церемонию в Нефритовым Дворце. Все слишком просто? Да. Но во мне все и всегда сразу узнавали дочь Великого героя всех регионов... Поняв это, в Сумеру я отправилась с волосами, выкрашенными в черный цвет. Там меня быстро взяли в оборот пустынник во главе с синеволосой Джехт. Было весело. В Фонтейне меня встретила делегация сотрудников палаты Жардинаж. Что ж, они ждали после из Сумеру в те дни, и стоит ли говорить, что меня едва не отправили в Меропид из-за законов, придуманных Фуриной и ещё не приведенных в порядок. И вот, спустя четыре года путешествий, пройдя вдоль пустыни Сумеру, я прибыла в место, бывшее моей главной целью — Натлан. Цель... Точно! Я хлопнула себя по лбу и вскинулась. — Госпожа Архонт! — обратилась я. Мавуика вздрогнула, выведенная мной из глубокой задумчивости. До этого она механически почесывала юмказавра по шерстке и смотрела сквозь меня. — Папа рассказывал, что в Натлане множество диковинок, но главная из них — заврианы, — я воодушевленно распахнула глаза. — Я хочу полетать на кукузавре, — горячо прошептала я, с мольбой глядя в красные глаза, что вдруг оказались так близко. — М... — выдохнула женщина, пощекотав теплым дыханием щеку. — Конечно, дочь Тумайни, — благосклонно кивнула она и отпустила юмказавра. Я с сожалением проследила за малышом, забавно ускакивающим куда-то в кусты. Когда я только уезжала, папа рассказывал про каждый регион. У меня была подробная карта и инструкции на все случаи жизни. И схема Натлана тоже сложенная лежала в поясной безразмерной сумке. Так я и нашла Стадион Священного Пламени, где отыскала и Архонта, мирно прогуливающуюся по своим делам. — Запрыгивай, — она улыбнулась, сидя на странной двухколёсной машине, ревущей зверем, и протягивая мне шлем. Я вскинула брови. Кажется, что-то похожее я видела в Фонтейне. Мотоцикл? Но этот красавец массивнее и буквально пылает. Мавуика похлопала машину по железному боку. — Мой пламецикл, — с гордостью представила она странного зверя и пригласила сесть за ее спиной. Я быстро надела шлем и приблизилась. — Постой, — женщина потянулась ко мне и поправила шлем, внимательно глядя в глаза. Сердце ёкнуло. Какая невероятная женщина... — Готово, — довольно улыбнулась она, и я села за спину Архонта, стараясь сильно не прижиматься. — Держись крепче, — сказала Мавуика и выжала газ. "За что?" — попыталась спросить я, но уже через секунду я цеплялась руками за талию женщины, крепко обнимая, и истошно вопила, стараясь не смотреть вниз. Мы летели. На этом ревущем, завывающем устройстве. В небе. Я переместила правую руку чуть выше, пытаясь покрепче прижаться к единственной своей опоре — Мавуике, но почувствовала в пальцах мягкую упругость и резко отпрянула, тут же пожалев об этом, ибо едва не свалилась с пламецикла, и снова вцепилась в Архонта. Наверное, потом я сотню раз сдохну от смущения, понимая, что мацнула бога за грудь, но тогда мне уже было глубоко плевать, кого и за что я держу. Было страшно. Вскоре мы приземлились. Стянув шлем, я повалилась на землю, ощупывая пышущую жаром, но не сухую траву и странный овальный фрукт. — Хе-хе, земля, — я улыбалась, глядя в небо, развалившись звёздочкой на тёплой земле. Рядом со мной присела на корточки Мавуика. Я пьяно улыбнулась ей. — А? Боковым зрением я заметила шевеление кустов неподалеку, повернула голову. Из-за невысокого дерева выглядывал крошечный геовишапчик. Я моргнула. Какой-то он странный. Я пригляделась. Ко мне вразвалочку подходил тепетлизаврик с картинок, нарисованных папой. Он рассказывал про своего маленького друга Олаша, с которым он прошел множество приключений. Я протянула к малышу руку. Заврианчик ткнулся клювом в ладонь и, удовлетворившись, потопал в обратную сторону. Я хихикнула. — Зайдём к Шилонен, мне нужно байк подправить, — понимающе оглядывая меня, предложила женщина. Я закивала. Куда угодно, только не на это орудие пыток снова. Мне протянули руку. Я приняла и неловко поднялась, снова чувствуя жгучее тепло на ладони, и почему-то долго не могла отпустить изящные пальцы. Женщина и не вырывалась. Мы стояли, глядя друг на друга несколько долгих секунд, но странное действо прервал низкий женский голос, чуть... Мурлычащий? — Мавуика, — я обернулась. Мы стояли в странном сооружении-тоннеле, где по обе стороны от обрыва располагались небольшие строения своеобразной формы. С противоположной стороны на нас недовольно смотрела женщина с кошачьими ушками и пятнистым хвостом. Я хихикнула. Почти как тетя Кирара. Острый взгляд прошёлся по мне, но вдруг в нем мелькнуло узнавание. — Тумайни... — шепнула она, но эхо гор донесло звук до чутких ёкайских ушек. Я улыбнулась, неохотно отпустив теплую ладонь Архонта. В два прыжка заскочила на крышу ближайшего строения, я прыгнула, раскрывая планер, и приземлилась прямо напротив блондинки, внимательно всматривавшейся в мое лицо. Я растянула губы шире. — Вы обознались, — проговорила с искренним уважением. Я поняла, кто передо мной. Главный гравер Натлана, Шилонен Барака. В свое время она создала древнее имя моего отца. Надеюсь, на Паломничестве я унаследую его.