Тумайни

Пропавшие кукузавры? О, нужная информация. Я прикрыла глазки, делая вид, что вовсе не слушаю, но ушки стояли торчком, ловя каждый звук, произносимый женщинами. — Да что уж, котенок, иди сюда. И так понятно, что ты все слышишь, — я лениво оторвала голову от лапок и серьезно воззрилась гетерохромными жёлтым и сиреневым глазами. — Ладно-ладно, — вскинула руки Шилонен и вдруг оказалась рядом со мной. Я успела заметить, как на ногах исчезают очертания роликов. Меня почесали за ушком. Я тихонько замурлыкала, чувствуя себя взаправдашним котёнком под боком, если не у мамы-кошки, так у тётушки точно. Гравёр высказала предположение насчёт возможного местоположения пропавших кукузавров. Летающих завриан искали в основном на малоизученных возвышенностях и в низинах гор. Полагали, что заврианы, чем-то обиженные своим племенем, улетели туда, где людям будет тяжело их найти, но был обыскан каждый уголок Натлана вплоть до вод Амейялько и Удела благодатных земель. Часка особенно переживала за сына племянницы. Малыш только недавно встал на крыло и начал покорять вершины Куауакана. Мысль Шилонен заключалась в том, что кукузавры могли найти тайный лаз где-то под Натланом и обосноваться там, но как это проверить? Дети эха ждали отмашки от вождя, которому, в свою очередь нужно разрешение от Архонта, чтобы начать поиски под землёй. — Я присоединюсь, — отрезала Мавуика, задумчиво глядя на оцелота. — Выступаем через день на рассвете. Подготовьте план местности и маршрут, по которому будем искать. Поможем Цветочному перу, — кивнув, Шилонен быстро вышла из кабинета. Архонт устало потерла переносицу. Я спрыгнула с насиженного местечка и двинулась к ней, находу обращаясь в человека. Мне мягко улыбнулись. — Иди спать, Тумайни, мне нужно закончить с бумагами, — я остановилась в полуметре, хмуро глядя на богиню. — Выгляни в окно. Уже ночь, — сложила руки на груди. — Натлан не скажет спасибо, если ты умертвишь нашего Архонта путем методичного выжимания организма бумажной работой, — я серьезно подняла палец, будто защищала научную диссертацию в Академии Сумеру. Мавуика хихикнула, прижмурившись. — Ладно, ладно, — сдалась она, вскидывая руки, и вдруг посерьезнела. — Как насчёт... — женщина поджала губы, будто о чем-то задумавшись. — М-может... — прочистила горло. Я медленно подняла брови и попыталась поймать взгляд красных глаз. — Мавуика, — я шагнула ближе и бережно прикоснулась кончиками пальцев к чуть заалевшей щеке Архонта. На меня подняли неуверенный взгляд. Я осторожно коснулась губами ее губ и улыбнулась. — Что-то случилось? — Нет-нет, — богиня быстро махнула рукой и улыбнулась, будто извиняясь. — Я тут просто подумала... — я кивнула в попытке подбодрить. — Короче, — казалось, женщина на что-то решилась, — мне нужно кое-что рассказать тебе. Вскоре мы неслись над укрытым ночной мглой Натланом. Мавуика молчала. Я тоже не решалась нарушить звенящую тишину между нами. Лишь изредка темное небо освещали отблески молнии, предзнаменуя что-то темное, сокрытое от людских глаз. Мы приземлились недалеко от селения Повелителей ветра и вскоре шагали по гулкому коридору, увенчанному расписанными ткаными свитками. Нас встретил низкий голос. — Я ждал тебя, дитя надежды, — пробасил Бирам, поднимаясь со своего постамента. На нем не было ритуального одеяния. Мужчина был спокоен и собран. Нас провели в ту самую комнату, где переодевался вождь в нашу первую встречу. Невысокий юноша, наводивший порядок на полках кабинета, при виде нас учтиво поклонился и вышел, тихо притворив дверь. Большое помещение было усыпано то там, то тут лежащими свитками, скрученными в трубочку. Нас пригласили присесть на диван напротив здоровенного письменного стола, обитый мягким теплым материалом. Я нервно ёрзала на месте, то и дело бросая обеспокоенный взгляд на Мавуику. Женщина выглядела суровой, тонкая складка пролегла между алых бровей. — Мы знали, что рано или поздно ты ступишь на наши земли, девочка, — Бирам не смотрел на меня, размеренно оглядывая полки со свитками. Я вздрогнула, больно резко разорвал мужской бас густую тишину темного помещения. — С год назад я обнаружил в архивах нашего племени тканый свиток, написанный древними, — мужчина бережно поднял с верхней полки небольшой свёрток, сдул с него слой пыли и подал мне. — Почитай, — я послушно развернула ткань и вгляделась в непонятные символы, что сияли тусклым голубоватым светом. Я вопросительно взглянула на мужчину. Он улыбнулся. — Прости, что-то не подумал. Это пророчество, написанное древними мудрецами Повелителей ночного ветра, возможно, даже раньше Битвы семи цветов, — я присвистнула. Вот это раритет. Я рассматривала кружки и чёрточки, понимая, что они постепенно складываются в смутно знакомые буквы. Вождь заговорил.

Когда расколется гора вечного пепла, и духи драконов восстанут из праха, лишь Дева Громовой сакуры, дитя надежды, сможет обуздать гнев богов. В ее руках будет свет молнии, что испепелит оковы прошлого и осветит путь к новой эре Натлана, где сила покоится не в теле, а в сердце.

Низкий голос Бирама, усиленный эхом, гулом отдавался внутри, заставляя дышать глубже. Я вцепилась в талию Мавуики, неосознанно ища ее поддержки, но она сидела, не шелохнувшись, и смотрела прямо перед собой.

И явится она раскатом грома в усталые земли спустя столетие после Великой победы, и возродится жизнь, доселе утерянная. И примет дитя свое наследия, став Тумайни Натлана.

Я медленно выдохнула, когда сердце перестало сотрясаться от звуковых волн, и сжала губы. — А можно теперь человеческим языком? — пролепетала я, глядя в пустоту. — Если проще, то нам нагадали, что девочка с Электро Глазом Бога придет через сто лет после Великой победы и повторит подвиг отца, — голос Бирама больше не раскатывался, а звучал мерно и успокаивающе. Мавуика отмерла. — В смысле, повторит... — пробормотала она. Видимо, Архонт, как и я, раньше не слышала полный текст пророчества и только теперь поняла масштаб грядущей жести. Я нервно хихикнула. Понимала, что я не отец. Моих сил недостаточно. Я никогда не стану такой, как он. Я... Умру? Мавуика вдруг вскочила и потянула меня за собой. — Спасибо, Бирам, — коротко проговорила она и буквально потащила меня наружу. Мне пришлось почти бежать, чтобы поспевать за нервными шагами богини. Мы быстро расселись на пламецикле, и уже через десять минут байк медленно спускался на гору с небольшим гладким камнем прямоугольной формы. Мы сели спиной к транспортному средству и одновременно подняли глаза к сверкающему звёздами небу. Тишина. Спокойная, умиротворяющая тишина, которую нарушал лишь гулкий стук сердца в ушах. Я аккуратно придвинулась ближе к Архонту и положила голову на ее плечо. — Зачем мы здесь? — тихо спросила я. — Я помню ту войну, малыш, — чуть слышно начала богиня, не шевелясь. — Мы с твоим отцом едва не погибли в ней, а ведь там был лишь один дракон, — она сжала зубы. — Плечом к плечу с тобой встанет весь Натлан... Я не дам тебе уйти в Царство ночи, — меня резко притянули к себе, крепко обнимая, и уткнулись носом в сгиб шеи. Я неловко похлопала Мавуику по плечу. — Милая... — пробормотала я. — Но ведь в пророчестве сказано, что все будет хорошо... — я на секунду задумалась. — Ещё и "возродится жизнь, доселе утерянная", — я попыталась спародировать бас Бирама и аккуратно хмыкнула. Архонт окинула меня болезненным взглядом. — Бирам... — начала она неохотно. — Не озвучил часть пророчества, которую сообщил мне... — я внимательно смотрела в тревожные алые глаза. — Там... Что-то про мм... — замялась, опустила взгляд. Я мягко подняла рыжую голову за подбородок, вынуждая смотреть на меня. — Ты, кажется, дана мне самой Селестией, и... М... — женщина поморщилась и сжала пальцами виски. — Ладно, слушай, — усталый взгляд на меня. — Давай на сегодня закончим серьезные разговоры. Этот день совсем меня измотал, — мне в плечо уткнулся аккуратный носик. Я неловко потрепала такую хрупкую сейчас женщину по волосам и положила ладошки на спину, осторожно поглаживая. — Хорошая моя, — ласково шепнула я, чуть прижимая Мавуику к себе. — Все обязательно будет хорошо, слышишь? — я трепетно втянула теплый запах огненных волос и зарылась в них носом. — Все будет хорошо, — повторила я, будто стараясь убедить саму себя. — Едем на Стадион. Нужно отдохнуть. Завтра тяжёлый день. — Я люблю тебя.