Тумайни

***

Спала Мавуика беспокойно, то крепко прижимая меня к себе как плюшевого мишку, то пряча лицо на моей груди. Я понимала, как тяжело сейчас моему Архонту. Ужас забытой, казалось, оставленной далеко позади, войны вспомнился, будто вчерашний день, и утопил женское сердце застарелой болью. Сколько народа в ней полегло. Сколько загублено жизней лишь потому, что кто-то захотел присвоить этот дружелюбный мир себе. Сколько пережили те люди, что до последнего вздоха грудью защищали родную землю. Сколько было сожжено и разрушено за время кровавой бойни. Натлан потерял все, чтобы фениксом восстать из пепла сгоревших надежд под предводительством Кионгози Мавуики. Они знали, что Архонт все отдаст за семью, которой был и есть для нее народ Пиро региона. Я вдруг с болезненной ясностью осознала, что чувствует женщина, наконец задышавшая ровно у меня под боком. Я бережно убрала упавший локон с ее лба. Я не хотела, чтобы богиня вновь переживала ужас, казалось, оставивший Натлан. — Все будет хорошо, моя любовь, — прошептала я и запечатлела невесомый поцелуй на бледной в лунном свете щеке Архонта. — Я обещаю. Только к рассвету меня накрыл неглубокий беспокойный сон. Мне снился пылающий в кровавом зареве Натлан и Мавуика, летящая на пламецикле прямо в пасть последнему дракону лазурного цвета. Громадная шипастая голова, покрытая блестящими чешуйками, поглотила мою богиню. Я замерла, чувствуя, как по телу разливается сила, доныне неведомая мне. Раздался взрыв, схожий с раскатом близкого грома. Полыхнула молния, пронзая шею чудовища, оно рухнуло на землю, дробя камни и подминая под себя трещащие стволы аратику. Голова дракона разорвалась, и оттуда на ревущем байке, вся в буро-фиолетовой крови монстра, выехала моя богиня. Она почему-то безвольно лежала на руле пламецикла. Я подбежала к ней и начала испуганно тормошить, но такое хрупкое сейчас тело больше не подавало признаков жизни. Ее больше нет. Я проснулась от собственного крика, что резал горло подобно наждачной бумаге. В комнату влетела Мавуика и огляделась, будто ища опасность. Я поняла, она как раз шла в покои, желая, возможно, разбудить или просто проверить, все ли в норме. Я тяжело дышала, жадно рассматривая ее. Живую. Я метнулась к Архонту и принялась яростно зацеловывать зарумянившиеся щеки, крепко прижимая богиню к себе. — Никогда, — я зло смотрела на нее. — Никогда! — я кричала. — Не лезь в пасть дракону, — я тряхнула женщину за плечи. — Обещай, что не станешь жертвовать собой! — потребовала я, умоляюще глядя в красные глаза. — Обещаю... — Мавуика опустила взгляд. — Если будет иной выход, — я взвыла. Черт тебя задери, Архонт, с твоим сраным самопожертвованием. В этот раз я даже не стеснялась, что мои мысли услышат, хмуро глядя в глаза напротив. — Я не прощу тебя, если ты умрёшь, — я сжала губы. — В Царство ночи за тобой спущусь. Мне без тебя не жить, глупая ты богиня, — я резко отпустила ее и с яростью пнула многострадальный стул. — Черт бы тебя... — я рухнула на кровать лицом вниз. — Я люблю тебя, — признание, казалось, предназначалось смятой постели, но я знала, кому направлены робкие слова. Вслух я вряд ли скажу это скоро. — И я тебя люблю, — тихо ответила Мавуика, приближаясь. Услыхала таки. «Архонт», — недовольная мысль. Чуть слышный стук каблучков толчками возвращал меня в реальность. Это лишь сон. Это не повторится. Не позволю. — Не позволю, — на грани слышимости прорычала я, не отрывая лица от постели. — Тумайни, — позвала богиня, присаживаясь на край кровати и кладя руку мне на спину. Из ее уст это всегда звучало иначе, чем от других. Так трепетно, так ласково сочетались с ее голосом ставшие привычными за время, проведенное в Пиро регионе, звуки. Архонт будто признавалась мне в нежных чувствах одним своим "Моя Тумайни". Сердце ёкнуло. Я сжала простынь под пальцами и тихонечко заплакала. Я чувствовала себя побитой соседскими мальчишками собакой. Ты к ним за лаской, поиграть, а они тебя ногами, ногами, да посильнее... Я свернулась вздрагивающим калачиком спиной к Мавуике, будто мягкую игрушку, прижимая к себе одеяло, физически ощущая, как рвется на куски сердце. Я рыдала, казалось, пытаясь поделиться своим страхом с тонкой шерстяной тканью в руках. Я хотела, чтобы больше не было больно. Малодушное желание сбежать было заткнуто и сожжено огнем любви в пылающем сердце. Бежать было некуда. За спиной дом. За спиной мой Натлан. За спиной Мавуика. И я не позволю, чтобы она вновь бросалась в склизкие лапы смерти. Я не дам Натлану сгинуть в огне восставших драконов. В пророчестве же обо мне говорится, верно? Значит, если что, жертвой на пути к победе стану я, но не она. Сил плакать не осталось, и я лишь тоненько подрагивала в теплых объятьях моей женщины. Папа был прав. Я слишком люблю ее, чтобы делить с целым регионом. Слишком. В этот же день, не сказав никому ни слова, я прибыла к родителям, впервые пользуясь точкой телепортации. Я никогда не считала эти устройства полезными, предпочитая исследовать мир на своих двоих, но в этот раз у меня не было времени. Я ввалилась в отчий дом запыхавшаяся и решительная. Телепорт находился не у самого дома, так что с добрый километр я сломя голову бежала. Мне нужен был совет отца. Он точно знал, что делать. Точно мог помочь... Меня встретили обеспокоенные взгляды родителей, как раз собиравшихся куда-то. Я поняла это по маминой ножке, на которую папа заботливо надевал туфельку. Я позволила себе отвлечься на умиление отношению родителей, даже сквозь столько лет брака оставшееся трепетным. Я прочистила горло. — Вам сильно надо туда, куда вы собираетесь? — Да нет, — папа стянул туфельку и решительно встал. — Рассказывай. И я рассказала. И про пророчество, и про сон, про свой страх и решение ни за что не отступать. Мама деликатно оставила нас с отцом наедине, понимая, что Тумайни нужна помощь от Тумайни. В какой-то момент родитель меня прервал. Я удивлённо воззрилась на него. В семье никогда меня не перебивали и прислушивались к моему мнению даже в самом раннем возрасте, а тут... — Родная, я понимаю твои переживания, — папа накрыл мою ладонь своей. — Но сейчас послушай меня, пожалуйста, внимательно, — я кивнула, серьезно глядя на отца. — Во-первых, ещё ничего не произошло. В Натлане все тихо. Не стоит травить душу раньше времени, — я вскинулась, но папа жестом приказал молчать. — Во-вторых, я так понял, что сие действо будет происходить не в Царстве ночи, а в реальном осязаемом мире, если, конечно, вообще будет, — я недовольно зыркнула на отца, но призадумалась. А ведь правда, древние мудрецы ведь тоже были людьми. Они могли что-то не так понять, что-то спутать. Пророчество могло и не иметь силы вовсе. Я вдруг улыбнулась. Эта брошенная невзначай фраза отца сняла с плеч огромный груз, но где-то в груди щемило понимание, что надеждой на ошибку я лишь успокаиваю себя, на самом деле зная правду. Ошибки не было. — А раз тебе не придется спускаться в обитель Вайоб, с тобой будет армия тех, кто верит в тебя. Ты будешь чувствовать за собой опору, — папа встал, обойдя стол, за которым мы сидели, и прижал меня к себе. Я уткнулась носом во все ещё каменный папин пресс. В комнату зашла мама. — Все будет хорошо, дочь, — меня чмокнули в затылок. Я не сомневалась, что мама все слышала, но ни капли не противилась ее осведомленности. Просто поговорить нужно было именно с отцом. Я знала, что папа и так расскажет маме, так что хорошо, что она знает. Меньше времени потратим. Ёкай поставила в центр стола небольшой круглый поднос с тремя рюмками и мутным от прохлады напитка внутри графином. Я вскинула брови. Носа коснулся тонкий запах фруктов, злаков и алкоголя. Соджу. Я с благодарностью приняла наполненную рюмку, и мы одновременно осушили ёмкости. В Натлан я вернулась изрядно повеселевшей. Будучи не уверенной в собственных ногах, я выбрала точку телепортации, ближайшую к кабинету Архонта. Я почему-то не сомневалась — она там, но обеспокоенная богиня встретила меня, рассекая узкий коридор быстрым шагом и нервно теребя волосы. Я понимала, что она знает, что я в порядке, от чего ее тревога вызвала просто уйму умиления в нетрезвом мозгу. — Мавуика, — пролепетала я, заплетающимся языком и шагнула к Архонту, в итоге позорно рухнув в сильные руки. Меня окинули злым взглядом и, тяжко вздохнув, поцеловали. Трепетно так, бережные ласки и поглаживания по запястью отправили табуны мурашек гулять по всему разгоряченному алкоголем телу. — Мавуика... — пробормотала я влюбленно, будто пробуя имя на вкус. Плавное, но одновременно достаточно твердое сочетание звуков полностью подходило богине, очень точно описывая ее характер. Заботливая мамочка для своего народа, для врагов она — разящий меч Тысячи ослепительных солнц, их главный страх и верная погибель. Я прильнула губами к губам напротив, почему-то вздрагивая и ощущая, как щеки заливаются солёной влагой. — Все будет хорошо, — пообещала я. После разговора с Тумайни, с надеждой, я не смела в этом сомневаться.