Bright Star

«Нельзя помнить, страшно забыть; трудный путь»

Новолуние, Глава 4

Первая неделя нахлынула на Беллу волной, даря ей покой, будто до этого она надолго задержала дыхание. Чем больше она дышала, тем сильнее убеждалась, что ее легкие наконец окрепли и готовы к следующим глоткам воздуха, когда она следовала за Стейси по территории новой клиники. — Грант, конечно, финансируется очередным миллиардером, — сказала Стейси, закатив глаза. — Боюсь, в наши дни это необходимо. Идея их проекта заключалась в том, чтобы удовлетворить нужды коренного населения, разбросанным по далеким островам частей Аляски. Некоторые места были настолько далеки, что медицинской бригаде придется раз в неделю летать заказными рейсами, чтобы оказать помощь. — А ты, девчонка, помешана на адреналине, да? — спросил Деннис, местный пилот, нанятый Стейси, когда Белла смотрела на маленький ярко-желтый самолет. — В прошлой жизни да, — Белла слегка улыбнулась, ответив ему. Ей предстояло многому научиться, и она с удовольствием принялась адаптироваться на новом месте. Стейси её взяла на прогулку по центральному городу Уналашка и острову Амакнак, где она познакомилась с каждым местным жителем и очень постаралась запомнить имя каждого. — Остальные из медицинской бригады будут здесь через несколько дней, — сказала ей Стейси за поздним обедом, когда они наблюдали за заливом: как полосы дождя упирались в землю, смешиваясь с океанскими водами у самого горизонта. — Будет только группа из четверых человек — медсестра, физиотерапевт, психиатр и специалист широкого профиля. Она позволила себе оставить детали о группе на потом. Белла давно научилась ладить с людьми различных слоев общества, даже с не смертными был опыт. Первые дни пребывания здесь она изучала Стейси, которая, как оказалось, была очень остроумной, настолько, что могла бы рассечь стекло. И еще она знала каждого жителя Уналашки. Если бы Белла знала ее хуже, то могла бы подумать, что Стейси живет тут с года основания города. — Мой покойный муж был уроженцем этих островов, — объяснила женщина преклонного возраста однажды вечером, пока она сидели у небольшого костра за ее домом. — Он был единственным почтальоном, поэтому его знали все. И все были в шоке, когда он вернулся из поездки в Портленд с молодой женой за пазухой. Ароматный дым костра смешивался с запахом соленого дождя, напоминая о похороненных воспоминаниях дней на Первом пляже, отчего защемило в груди. — Ты не боялась все оставить позади? — спросила Белла, на что Стейси лишь пожала плечами. — Я любила его, а он меня. Этого нам хватило. Эти слова не покидали голову Беллы до поздней ночи, пока она крутилась в непривычной новой постели. Ей было интересно, как сложилась бы жизнь, если бы любви было достаточно. Если бы любовь, которую она познала, стала не разрушать, а созидать. Утром она присмотрелась к своему отражению, почувствовав дежавю. В свои почти двадцать семь лет девичьи черты лица заострились, она утратила подростковую округлость. Круги под глазами не исчезли, но стали куда незаметнее и больше не напоминали синяки. Некогда стройная фигура приобрела чёткие изгибы, выдавая в ней женщину. И в тёмно-каштановых волосах теперь виднелись редкие седые волоски, которые она никогда не прятала, а носила с гордостью в знак уважения к Чарли. Она увидела как с возрастом черты её лица меняются, будто она снова видит тот сон в утро её восемнадцатилетия. В себе она видела Чарли, бабушку Свон и свою мать — все они поделились с ней формой рта и носа. Когда-то она мечтала видеть себя элегантной в каменном совершенстве бессмертия. Сегодня Белла Свон улыбалась, видя морщинки в уголках своих глаз, появившихся в результате самых счастливых мгновений после того как её жизнь чуть не подошла к концу. Она была одета в свой базовый рабочий костюм — брюки цвета хаки и блузку с длинными рукавами тёмно-зелёного цвета. В последние годы она стриглась короче, чтобы волосы падали ей на плечи. Это решение помогло выглядеть старше, потому что клиентам всегда нужен опытный психотерапевт. Хоть Белла и познала немало количество горя за свою жизнь, она понимала их. Как обычно в клинику она приехала со Стейси на Бронко. Это было одноэтажное здание с офисом и двумя коридорами. Место хватало только на необходимые материалы и немногочисленную команду. Робби и Донна, психотерапевт медсестра, прибыли первым паромом под моросящим утренним дождём. После недолгого разговора стало ясно, что им было за сорок и они совсем недавно поженились. Эта пара напомнила о Чарли и Сью в хорошие времена. Все месяцы они были близкими друзьями и это не казалось чем-то неправильным для любого человека. Стейси вздрогнула от накатившего одиночества, когда отвела их кабинеты, расположенные чуть дальше от кабинета Беллы. Во время ланча комната отдыха наполнилась ароматами и голосами. Подогревая остатки запеканки, Белла с любопытством слушала как Стейси и Робби планируют первую поездку в Атку. — Такое молодое лицо, а взгляд полон мудрости, — сказала Донна Белле, когда та села рядом с женщиной. — Это профессиональное, — непринужденно ответила Белла перед тем как дыханием остудить перегретую запеканку. Донна покачала головой и уже тише добавила: — Дело не только в работе. Я-то знаю, давно этим занимаюсь. Не найдя правильного ответа, Белла сосредоточилась на настоящем. Казалось, призраки прошлого уже утихли в дикой местности Аляски. Под пристальным взглядом Донны она чувствовала себя неуютно, а давние боли вновь вспыхнули в ее груди. На следующий день она обедала в своем кабинете, не желая напороться на еще один неприятный разговор. Она сделала все чтобы ее обитель стала привлекательнее для потенциальных клиентов. Флуоресцентные лампы остались выключенными, а свет исходил только от ряда энергосберегающих лампочек. Широкий ковер, украшающий пол, едва поместился в багажнике Бронко, ей даже понадобилась помощь Робби, чтобы выгрузить его вместе с потертыми мягкими стульями, которые она нашла вместе со Стейси на задворках магазина. Белла приоткрыла дверь в холл, всегда стараясь выглядеть дружелюбной, несмотря на присущую ей сдержанность. Психиатр, доктор Натали Мейджор, появилась после обеда. Это была невысокая полная женщина со стрижкой «пикси» и волевым подбородком. Судя по ее поведению, в резюме она точно указала годы военной службы, но Белле она понравилась почти сразу. Суровая внешность Натали, но добрые глаза напомнили ей о Лии Клируотер и о том, как много раз она не позволяла сдаться тому, кто не знал как жить дальше. — Никогда бы не подумала, что променяю базу у черта на куличках на клинику у черта на куличках, но жизнь непредсказуема, — пожала плечами Натали после обмена приветствиями. — А что насчет тебя, Свон? Почему ты тут, на краю света? — Сама не знаю, — честно ответила Белла, откидываясь на спинку офисного стула и пожимая плечами. — Точно не из-за еды. Натали громко рассмеялась. — Что угодно лучше этой стряпни, подруга. Их команда была почти в сборе, и нетерпение Стейси ощущалось уже на следующее утро, когда они приехали в клинику. Белла не задавала вопросов ни о ком из группы — у каждого есть право на секреты, как и у нее. После утренней планерки Стейси уехала встречать последнего прибывшего врача в маленьком аэропорту, расположенном недалеко от Датч-Харбора. — Робби будет рад еще одному мужчине в коллективе, — заговорщицки сказала Донна, угощая Беллу кружкой кофе в комнате отдыха. — Но все же Робби останется почетным членом нашего женского коллектива, — ухмыльнулась Натали, высовывая нос из-под папки с бумагами, которые нужно было заполнить во время ее поездки. — Может быть, этот кто-то привлечет внимание Свон, а? Белла издала тихий смешок, прежде чем отпить из кружки темную жидкость. Было нелегко привыкнуть к растворимому кофе в таком отдаленном месте. Покупка продуктов на острове была сложной задачей, а хороший кофе был редкостью для многих. Горечь напитка надолго оставалась на языке, поэтому Белла, извинившись, вышла из комнаты отдыха и вернулась в свой кабинет. Стоило разобраться с документами и собрать нужные вещи для предстоящей поездки. — Я хочу познакомить вас с еще одним человеком, — донесся голос Стейси из короткого коридоры. — Белла наш психотерапевт, она проходит у меня обучение, чтобы получить лицензию. Собеседник Стейси, наверное, ответил слишком тихо, чтобы Белла могла услышать. Ей стоило подготовиться к встрече с незнакомцем. Она встала из-за стола, чувствуя волну напряженного любопытства, когда Стейси вежливо постучала костяшками пальцев по двери. — Не помешаю? — спросила она, всунув голову в комнату. Белла покачала головой и широко распахнула дверь. Она перевела взгляд со своего босса на высокую фигуру позади нее. Знакомый хвойный аромат, смешанный со сладостью ванили, чуть не сбил ее с ног. Заставив себя поднять глаза, она увидела свое отражение в глубоких золотистых глазах Карлайла Каллена, выражение лица которого было таким же потрясенным, как и у Беллы. На ее плечи обрушились десять лет, когда она впервые приказала своему разуму перестать играть с ней злые шутки. С тех пор, как умер Гарри Клируотер, у нее не было галлюцинаций. Но Карлайл не мог быть здесь, стоять перед ней в крошечной клинике на далеком острове Аляски. — Карлайл Каллен, познакомьтесь с Беллой Свон, — сказала Стейси, совсем не замечая их паники. Хоть он был нестареющим существом, что-то в Карлайле изменилось в сравнении с воспоминаниями, которые она хранила в своем сознании. Теперь его волосы зачесаны назад, что делало его моложе, чем в их последнюю встречу. Вместо белой рубашки и галстука на нем был свободный вязанный свитер поверх отглаженной рубашки навыпуск, а рукава были закатаны, обнажая бледные предплечья. Она вспомнила ужасную ночь своего восемнадцатилетия, когда он накладывал швы на ее руку, перед этим засучив рукава, чтобы не испачкать рубашку кровью. Она собрала все силы, чтобы продолжить дышать. Неудивительно, что Карлайл пришел в себя первым, нацепив на лицо маску дружелюбия. Белле хотелось снять ее кулаком, но вместо этого она подняла руку в знак приветствия. — С удовольствием, — певучий голос Карлайла вызвал у нее новый приступ боли в груди, и тут его ледяная рука неожиданно схватила ладонь. — Белла, ты ужасно выглядишь, тебе плохо? — спросила Стейси, пристально вглядываясь в лицо юной женщины. — Это просто мигрень, — Белла покачала головой. Заботливо проворковав, Стейси сказала: — Погоди минутку, я помню, у меня в кабинете был аспирин, — оставив Беллу наедине с ее кошмаром наяву, Стейси скрылась за углом. — Белла… — начал Карлайл, но она снова покачала головой. — Ты один? — спросила она через мгновение, заставляя себя посмотреть ему в глаза. На его чертах лица по-прежнему выделялась доброта, пока он изучал ее лицо, демонстрирующее боль. — Да, — вздохнул он, и на его лице отразилась та же глубокая печаль, как и у Беллы. — Это хорошо, — ответила она, пытаясь поверить в искренность своих же слов. Стейси уже шла к ним с пузырьком аспирина и стаканом холодной воды. Измученный взгляд Карлайла не оставлял в покое Беллу, пока она запивала таблетки, которые не помогут вылечить печаль от злополучной встречи. — Ты можешь продолжить работать, но если тебе нужно уйти пораньше, просто скажи, ладно? — спросила Стейси понимающим голосом. Белла поднесла дрожащую ладонь ко лбу, пытаясь осознать произошедшее и наблюдая, как уходят две фигуры. В мгновение ока ей снова стало восемнадцать, в груди жгла свежая рана, пока она смотрит, как мнимая любовь всей ее жизни так легко бросает ее. Воспоминания о тех временах потускнели на фоне яркого образа жизни, который она строила сама все девять лет, но теперь она снова все чувствует. Нежеланные воспоминания хлынули из запыленной части сознания, там где она нашла золотистые глаза и животную жажду крови, которые когда-то ужасали ее, несмотря на то, что в те годы она не ценила свою смертность. Только Карлайл тогда смог устоять перед запахом крови и оказать ей помощь в тот ужасный день. Это был акт доброты, который она никогда не забывала, даже когда проклинала их существование. Ей удалось закончить оставшуюся часть работы прежде чем группа соберется на взлетно-посадочной полосе утром следующего дня. С нарастающим страхом Белла осознала — Карлайл будет рядом с ней в ближайшем будущем. «Только если и он не сбежит от тебя, как последний трус» — шептал злобный голос, который с годами она научилась отключать. Подняв голову от заваленного бумагами стола, Белла выполнила упражнение, которое помогало ей во время терапии. Она осмотрела лампу в стиле ретро на изящном столике из магазина подержанных товаров. Затем ее взгляд уловил их с Чарли фотографию — ей тогда было девятнадцать. Возле фото стояла фигурка, которую подарил ей Джейкоб перед отъездом на Аляску. Она перевела взгляд на яркий коврик для мыши, оставшийся у нее с прошлого места работы. Руки все еще дрожали, но потянулись за связкой ключей с дурацким брелком снежного человека. Обложка нового экземпляра Диагностического справочника психических расстройств скользнула под ее пальцами. Отложив книгу в сторону, Белла разгладила края блузки, позволяя мягкой ткани успокоить ее мысли. В тишине кабинета она слышала пение птиц за окном. Ей казалось, что она слышит музыку из кабинета Робби, который находился через два помещения от нее. Наконец, она смогла сосредоточиться на нервном постукивании ноги по кафельному полу. Когда она глубоко вздохнула, то почувствовала запах остатков кофе в кружке справа, пока обоняние не забил резкий запах лимонных дезинфицирующих салфеток. Во рту все еще ощущался вкус аспирина, но, сосредоточившись на частичках таблетки на языке, она смогла успокоиться. Когда вечером Белла встретилась со Стейси, нигде не было признаков Карлайла, и она не могла определиться, хорошо это или плохо. Пока девушка готовила пасту на ужин, мысли полностью увлекли ее. Ланч-бокс для предстоящего дня был готов, но она не была уверена, что аппетит позволит ей вдоволь насладиться едой. Той ночью она почти не спала. Вернулись старые кошмары, чтобы преследовать в мрачной тишине. Золотистые глаза превращались в алые реки крови, когда она бежала по старой балетной студии в лапы смерти. — Ты выглядишь так, будто призрака увидела, — заметила Стейси утром, одной рукой держа роль, а другой настраивая радио. — Нервничаешь из-за сегодняшнего дня? — Немного, — солгала Белла, чувствуя как внутри все сжалось, стоило ей вернуться к старым привычкам. Остальная команда уже ждала их на взлетно-посадочной полосе, где Деннис угостил Беллу чашечкой самого отвратительного кофе, который ей когда-либо приходилось пробовать. Присутствие Карлайла действовало, как магнит, и она не могла не смотреть на него, пока он болтал с Донной. Он держал пластиковый стаканчик, но только Белла замечала лишь имитацию процесса питья. На нем была темно-серая ветровка, которая контрастировала с его бледной кожей и светлыми волосами. — А док ничего такой, — Натали возникла из ниоткуда рядом с Беллой, чуть не пролив на ее куртку отвратительный кофе Денниса. — Ну, если бы я была гетеро. Но я отдаю предпочтение Донне. — Она же замужем, — ответила Белла, переводя взгляд на женщину, которая с напряженным вниманием слушала Карлайла, наверное, очарованная его красотой. — Ты еще такая молодая, Свон, — усмехнулась Натали. Люди часто говорили подобное, но она чувствовала себя зрелой или даже старой, изнуренной горем и травмами. — Ты не можешь быть намного старше меня, — Белла закатила глаза, но не перестала видеть Карлайла в поле зрения, когда переводила взгляд на Натали. — Забавно, но я никогда не думала, что доживу до 35, — Натали скрестила руки на груди, а Белла в глубине души почувствовала, что понимает ее как никто другой. Пнув камешек, психиатр тихонько добавила: — Кажется, Каллен лидер нашей группы. Ему 25, а он приехал сюда вместо того, чтобы начать работу в любой престижной клинике Соединенных Штатов. Я подсмотрела его личное дело. Значит, Карлайл захотел быть моложе. Любопытство кусало ее, как голодный зверь, стремившийся выбраться из клетки. На его бледном безымянном пальце больше не было кольца, которое она могла бы увидеть с такого расстояния. Это казалось странным, ведь они с Эсме казались такой хорошей парой. Возможно, вампиры все же непостоянны, на ее удивление. — Итак, мы готовы отправляться в путь, — обратилась Стейси к группе, приглашая их в маленький самолет. Белла села позади Натали, не обращая внимания на аромат Карлайла и на боль, когда он смотрел на всех, кроме нее. Места хватало только для них и их багажа с нужными вещами. Через проход сидел Робби, который был самым тихим человеком в их группе. Бедро Карлайла задело ее кресло, когда он проходил в конец самолета, где было последнее свободное место рядом с багажом. Белла выдохнула, когда он сел, но в нос все-таки ударил знакомый запах. — Не забывайте держать руки и ноги в салоне, ребята, — сказал Деннис, надевая свои громоздкие наушники. Двухчасовой перелет в Атку был сродне запуску консервной банки в космос. Белла надеялась, что не оставит следов ногтей в подлокотниках кресла. В последние несколько лет она не задумывалась о хрупкости человеческой жизни, но когда они опускались сквозь облака к нескольким домам разной величины, из которых состоял городишко, она произнесла короткую молитву своему ангелу-хранителю. Деннис протянул ей руку, когда на дрожащих ногах она выходила из самолета, уверенная, что смогла позеленеть. — Ты вроде говорила, что не против адреналина, дорогуша! — морщинистый пилот рассмеялся, доставая сигареты из кармана рубашки. Краем глаза она увидела как Карлайл смотрит на нее, но когда Белла перевела взгляд на него, он был поглощен разговором со Стейси. В аэропорте их ждал маленький микроавтобус, ключи от которого взяла их руководитель и повела остальных к машине, чтобы оставить все вещи на задних сиденьях. На этот раз Белла сидела рядом с Натали, а Карлайл занял пассажирское место рядом со Стейси, разумно не позволяя никому касаться его холодного тела. Белла не могла не обращать внимание на то, как фигура из ее прошлого пытается сойти за человека, и это ее поражало. — Мы остановимся в православной церкви недалеко от Центра племени, — сказала Стейси группе, выводя машину на узкую двухполосную дорогу. Во время их недолгого пути туман начинал рассеиваться, открывая взор на высокие холмы. Среди небольших зеленых гор притаилось несколько зданий. Океан подступал прямо к окраине города, где бушующие волны с одинаковой скоростью нападали на берег. Она читала о вулкане этой местности. Он не извергался десять лет, что показалось ей печально-поэтичным. Белла надеялась, что была единственной, кто изо всех сих сдерживал волнение. Пастор церкви встретил их и помог найти комнаты, в которых врачи могли принимать пациентов. — Интернет здесь иногда сбоит, — извиняющимся тоном добавил пастор. — Значит, будем делать по старинке, — улыбнулась Стейси. — Ручка и бумага, и готово. Утром Белла успела поговорить с молодой девушкой, у которой совсем недавно от рака умерла мать, и с уставшей школьным секретарем, которая, казалось, устала от встречи. Белла сама помнила такие дни, но к концу сеанса стало ясно, что с миниатюрной туземкой они еще увидятся. Она вышла на свежий воздух после обеда, где по крыше церковного крыльца барабанил непрерывный тихий дождь. Белла уже вышла и закрыла за собой дверь, когда заметила Карлайла, что стоял на ступеньках и смотрел на гавань. Уже не получится сделать вид, что ее здесь не было — по крайней мере, он точно учует ее запах — Белла сделала глубокий вдох. — Это место напоминает мне Шотландию, — нарушил неловкую тишину мелодичный голос, в котором все еще слушался легкий английский акцент. — Вся эта зелень и пологие холмы. Я помню, как в детстве ездил на Южное нагорье неподалеку от города, в честь которого меня назвали. Задумчивость в его голосе вызвала укол грусти в живом сердце. Он говорил так, будто остался один в этом мире, будто ему давно не с кем было поговорить. — Прости за то, что я здесь, Белла, — вздохнул он, когда девушка не ответила, а затем посмотрел на нее золотом глаз, и от выражения его лица у нее защемило в груди. — Тогда уходи, — прошептала она, не отрывая взгляд от чарующих глаз. Если он и был удивлен ее просьбой, это никак не отразилось на его совершенном лице. — Прости, но я не могу, — ответил Карлайл, искренность в его голосе передавала неподдельное сожаление. Белла скрестила руки на груди так же, как делала вначале своего возвращения к жизни. Во многом Карлайл совсем не был схож с Эдвардом. Его красивые черты лица соответствовали классическому стилю, будто он принадлежал роду греческих богов, в то время как Эдвард обладал современной красотой, присущей кинозвездам 20 века. Их голоса, оба музыкальные, тоже отличались. Карлайл говорил мягко, глубоким тембром, наверное, приобретенным в возрасте 25 лет. Но в его глазах был тот же золотистый цвет и страдальческое выражение, что и у Эдварда, когда он обрек ее на полусуществование. Этого было достаточно, чтобы она снова раскалывалась на части. — Ты даже не представляешь, чего мне стоило вернуться к полноценной жизни, — прошипела Белла, чувствуя как уголки ее глаз щиплет стыд. Слеза вырвалась из-под ее контроля и на лице Карлайла проступила озабоченность. — Вы не можете извиняться после того, как оставили меня умирать, — сказала она, вытирая слезу с щек. — Мы ушли, чтобы ты могла жить, — мягко ответил Карлайл. — Ты выросла замечательной женщиной. Белла возненавидела его слова с неожиданной яростью. Захотелось открыть рот и кричать, пока не заболят легкие. — Знаешь, когда-то я хотела стать частью вашей семьи, — прошептала она после долгой паузы. — Пока не поняла, что все, на что вы способны, — это разрушение. Карлайл вздрогнул от этих слов, произнесенных на фоне прекрасного холодного летнего дня, когда он стоят перед единственным человеком, который знал его тайну. Не желая выслушивать оправдания, который он мог начать говорить от имени своего первенца, Белла отвернулась, чтобы уйти в свой маленький кабинет в церкви. Ей нужно было дожидаться пациентов, которые могли прийти в течение рабочего дня. Когда их самолет вернулся в Уналаску, небо уже натягивало на себя темные тона надвигающихся сумерек. Белла не сводила взгляд от вампира, который стоял неподалеку, когда они высадились и готовились ехать по домам. Стейси была довольна, рассказывая по пути к дому об успехах их первой поездки и об изменениях, которые стоило внести на будущее. Знакомый голос успокаивал Беллу, затягивая пустоту в груди, где жившие воспоминания о Калленах угрожали вырваться наружу. Когда Белла легла в постель, радостная отдыхом от Карлайла, она позволила слезам скатиться из уголков глаз и политься на подушку. Исцеление никогда не было для нее последовательным, но до недавнего времени она верила, что преодолела горе. Однако в тьме ее снова встретила боль, как старый друг, проникая в сердце и показывая трещины, которые оставались в ней все эти годы. После разговора с Карлайлом Белле стало трудно сдерживать свой гнев. Она не мешала воспоминаниям заполнить ее разум. Он выглядел и молодым и невероятно старым одновременно, и таким же одиноким, как она. В поисках утешения она прочла свою давнюю мантру вслух, обращаясь в окружающей ее пустой ночи. «Это нужно пережить» Ее решительность стала крепче ближе к утру, когда она поняла, что не может сдаться после всего, через что ей пришлось пройти. Кэрол однажды сказала, что иногда единственное, что помогает выжить — это ярость. Она тут ради себя и, несмотря на болезненный привет из прошлого, не станет закрываться в себе из-за какого-то Карлайла Каллена. Те дни давно прошли. Белла наконец уснула, зная что в будущем все будет так, как она захочет.