Bright Star

«Я подумала о Карлайле, столетие за столетием, он изо всех сил пытался приучить себя игнорировать кровь, чтобы иметь возможность спасать жизни как доктор. Ничто не могло быть труднее этого»

Новолуние, глава 12.

Август приближался стремительно, так что Белла заставляла себя наслаждаться скудной летней погодой, страшась наступления холодных, дождливых и ветренных дней осени и зимы. Первые выходные месяца осветило великолепное солнце, так что Натали настояла, чтобы Белла поехала исследовать с ней Саммер-Бей и наблюдать за птицами. Белла легко согласилась, радуясь возможности побыть на свежем воздухе, несмотря на то, что ей пришлось надевать термобелье под одежду из-за круглогодичных резких ветров возле залива. — Птицы — одна из причин, по которой я согласилась сюда приехать, — пожала плечами Натали, сидя за рулем своей подержанной Хонды. — Поэтому мы ищем Ушастого Ауклета? — спросила Белла, выглядывая из окна, чтобы рассмотреть темно-синие пенящиеся волны под ярким солнцем. — Усатого Ауклета, Свон, — фыркнула Натали. — Это на самом деле очень серьезно, так что не смотри на уши незнакомых тебе птиц. Они обе покатились со смеху при мысли о том, как будут бродить по бухте, рассказывая прохожим, что они ищут ушастых птиц. — Ладно, справедливо, но я не собираюсь взбираться на скалы, чтобы пугать птиц, — Белла вздрогнула, стараясь не думать о бушующем океане в Ла Пуш или о ледяных водах, в которых она чуть не погибла много лет назад. — Учитывая твой послужной список, я бы не доверила тебе просто пройтись по ровному полю в поисках птичьего гнезда, — Натали снова усмехнулась. Белла с огорчением посмотрела на свои руки. Раны на ладонях быстро зажили, как и говорил Карлайл. Шрамов, пополняющих коллекцию Беллы, не осталось, что она оценила. — И вообще-то для этого есть бинокли, — Натали показала зеленое устройство, висевшее на ее шее на неоновом ремешке. — А я думала, что ты круче меня, — поддразнила ее Белла. — Осторожнее, крошка, — Натали изобразила на лице притворное возмущение. — Я могу оставить твою задницу на этом пляже хрен знает где. Они подъехали к небольшой парковке, и Белла первая вышла из машины, с тихим чвяканием погружаясь ботинками в грязь. Она с наслаждением вдохнула соленый воздух легкими, словно ощущая вкус океана под палящим солнцем. В бухте собралось немало посетителей, в том числе и местных жителей, которые проводили последний выходной день перед началом учебного года. Маленькие дети бегали по песку, подговаривая друг друга окунуть ноги в холодную воду возле берега. Белла улыбнулась, проходя мимо пожилой пары, сидевших в мягких креслах с безмятежным видом наблюдая за океанскими волнами. Белла достала свой старый цифровой фотоаппарат — один из немногих подарков отца, который она продолжала носить с собой, несмотря на устаревший объектив и быстро садящийся аккумулятор. Она устремила свой взгляд на изумрудные холмы над берегом, отметив необычное светло-голубое небо, переходящее в лазурное ближе к горизонту. — Я хочу подняться на скалу Жреца, чтобы увидеть больше, — крикнула Натали Белле, которой пришлось оторваться от камеры и поднять большой палец вверх. Еще несколько мгновений Белла рассматривала огромное количество выброшенных на берег ракушек, а затем повернулась к Натали, но ноги сами понесли ее к парковке. Чем ближе она подходила, тем отчетливее видела холмистую долину с поляной цветов. Свернув с протоптанной дорожки, она оказалась возле ярких зарослей люпина. Пока она рассматривала великолепные бутоны цвета индиго, ее мысли вернулись к Карлайлу, который наверняка охотился в самых далеких уголках острова, учитывая обилие солнечного света. Был бы он так же очарован прекрасными отголосками природы, как и она? Когда он был человеком, его глаза напоминали светлое небо над головой или насыщенный сапфир с кобальтовыми трещинами? Помнил ли он человеческую часть себя? Как обычно, когда она давала себе волю думать о Карлайле, в ее голове добавлялось вопросов. Казалось, ей нужно больше ответов, чем он мог ей дать, несмотря на то, что она единственная знала его большой секрет. Белла снова подняла камеру, чтобы сфотографировать кустарник люпина, танцующего от морского ветра, и попыталась подавить свой внутренний голос, заставляющий ее загрузить снимки на телефон и показать их всей команде. Конечно, о команде она подумала только из-за Карлайла и возможности видеть его легкую улыбку на красивом лице. Она тряхнула головой, будто пыталась буквально прогнать эти мысли из своей головы. Белла вернулась на тропу, которая привела бы ее к Натали. Скалистый берег у скалы Жреца отпугивал от себя почти всех посетителей, но вода была кристально прозрачной, открывая вид на каменистое дно и плавающих рыб, ищущих пищу на потопленных частях валунов. Солнце поблескивало на воде, отражающей яркое небо на неподвижной глади. Белла стояла у воды, не обращая внимание на порывы ветра, и смотрела на спускающихся к кромке воды птиц в поисках добычи. В этот момент жизнь показалась ей намного спокойнее с тех пор, как она воссоединилась с человеком, напоминающем о больном прошлом. Позже, когда они возвращались к Стейси, Белла заметила маленький синий Ford Ranger у обочины возле методистской церкви. На лобовом стекле красовалась большая табличка с надписью «ПРОДАЕТСЯ». — Ты не против остановиться здесь? Я хочу записать номер с таблички на грузовике, — сказала Белла после того, как в голове сформулировалась импульсивная мысль. Пожав плечами, Натали сбавила скорость и ненадолго остановилась, чтобы Белла успела сфотографировать кричащую табличку с номером телефона. — Ты уверена, что ты не лесбиянка? — с ухмылкой спросила психиатр. — Твой гардероб, а теперь еще и эта машина… ты выглядишь мужеподобно. — К сожалению, я проклята гетеросексуальностью, — засмеялась Белла в ответ. Она не стала упоминать, что вкус в одежде и машинах отражал вкус ее отца. Рене никогда не беспокоилась о модных вещах, а Белла предпочитала подержаные вещи с тех времен, когда они были ограничены доходами. Прошло столько лет, а она так и не развила в себе вкус, хотя, если бы Элис прожила с ней дольше, то все сложилось бы по-другому. Белла скрестила руки на груди, пытаясь взять себя в руки. — Знаешь, Свон, ты напоминаешь мне здешний океан, — произнесла Натали. — В тебе есть гораздо больше, чем все думают. Немного расслабившись в плечах, она пожала одним: — Разве это не у всех так? — Туше, — ответила Натали, не решившись давить на нее сильнее. Уже в уединении Белла сняла с себя верхнюю одежду и потянулась к фотоаппарату, чтобы найти фото таблички грузовика и набрать номер. Неудивительно, что владелец был знаком со Стейси, поэтому снизил цену на пятьсот долларов, прежде чем Белла успела запротестовать. Грузовик не был таким красивым, как ее древний Шевроле, но все же утешал ее. Беллу раздражало, что всегда приходилось полагаться на Стейси, но пора бы стать независимой. Не желая тратить почти все свои сбережения, Белла все же позволила себе этот кусочек комфорта. На следующий день Стейси подвезла ее к месту встречи с пожилым человеком, который продавал ей «Рейнджер» модели 1987 года. — Надо же, почти как и я, — улыбнулась Белла, когда он вложил ей в руку документы и ключи. — Значит, этому суждено было случиться, — ответил он с добродушной улыбкой. — Знаешь, возраст не такой уж сильный недостаток, если заботиться о вещи. В салоне пахло сигаретным дымом и пылью, но гордость за такое приобретение не покидала Беллу. Когда двигатель заработал, она ожидала услышать глухой рёв, но услышала тихое жужжание коробки передач. Улыбка расплывалась по ее лицу, когда она ехала от заправки на другую сторону гавани. — Я рада, что Вейлон наконец-то понял, что не в состоянии садиться за руль, — призналась Стейси за поздним ланчем в саду за их домом. — Он ужасно видит после инсульта, который поразил его несколько лет назад. Упрямый козел. Белла жевала маринованный огурец, думая о том, как Стейси могла все знать о всех в городе. Десятилетия инвестиций в общество. Белле было трудно представить каково остаться где-нибудь так же надолго, как делала это ее босс здесь, в Уналашке. — А еще тебе не придется возить меня по окрестностям, — отметила Белла, проглотив последний кусочек огурца, который оставил после себя кислоту на языке. — Я заметила, что ты часто говоришь о себе, кек о некой обузе, Белла, — перевела понимающий взгляд на Беллу женщина. — Это не мое дело почему так, но я хочу, чтобы ты знала, что здесь о тебе так никто не думает. Ты можешь просить о помощи и не чувствовать вину из-за этого. Одна из лучших черт людей в Уналашке — мы готовы заботиться друг о друге. Внезапно кислый вкус во рту сменился на горечь. — И, пожалуйста, не извиняйся, — продолжила Стейси, прищурив глаза, интуитивно предугадывая реакцию Беллы. Между ними повисла долгая пауза, пока Белла пыталась придумать ответ. — Я хотела бы иметь такую мать, как ты, — призналась она, чувствуя стыд за озвучивание своего желания. — Любой матери повезло бы иметь такую дочь, как ты, — с улыбкой Стейси положила руку на запястье Беллы. Ставя вымытую посуду на сушилку, Белла думала о Рене и о том, как та смогла взвалить на плечи ребенка так много забот. Она подумала о Чарли и о том, как тяжело было ей наблюдать его уход, пока ее жизнь стояла на месте. Кэрол однажды объяснила Белле в первые дни терапии идею воспитания ребенка родителями, когда она мечтала замкнуться в себе и вернуться к коматозному существованию. — Кульминационный момент твоей жизни побудил тебя привязаться к такому человеку, как Эдвард, — мягко сказала Кэрол. — Он предложил тебе сбежать, а ты слишком поверила в его способность дать тебе счастье. В то время Белла ненавидела правду об их отношениях с Эдвардом. Лишь теперь, в свои двадцать шесть, она видела ограниченность его сознания. В семнадцать лет все казалось важным, особенно мысль о том, чтобы влюбиться. Она провела с ним всего полгода перед тем, как он бросил ее. Ты не подходишь мне, Белла. Он нанес ей контрольный удар, когда она отказалась принимать его слова. Какой мелочной была ее жизнь, если она считала Эдварда лучшей ее частью. Долгие годы она жила с мыслью, что была недостаточно хороша для него, но, ополаскивая последнюю тарелку, на нее снизошло озарение. «Недостаточно хороша» никогда не было его аргументом. Он хотел помочь ей понять, что они просто не подходили друг другу. Спасибо мистеру Дарси, Хитклифу и мистеру Рочерсу за романтические склонности. Трагические байроновские герои, с их измученными душами и эмоциональными проблемами, как раз были теми, к кому ее тянуло. Эдвард идеально соответствовал им. — Часть тебя хотела это бунтарство, — объяснила Кэрол. — Быть может, ты жаждала безопасности с тем, кто уверен в своем мировоззрении, потому что это обеспечивало стабильность, которой ты не познала в детстве. Над домом нависло тяжелое облако, из-за чего кухня стала темнее, когда Белла пыталась представить Эдварда таким, каким он был в ее юности — слишком красивый, всегда с болью на лице, потрясенный отсутствием ее мыслей в эфире и запахом бурлящей крови. Нет, их отношения не были здоровыми. Давным-давно Белла перестала думать, что Эдвард знал ответы на все вопросы. Хоть он и прожил более ста лет, он не был развит полностью. Все время, что они провели вместе, она жила в страхе перерасти его и это стало толчком к желанию стать бессмертной. Теперь она не видела между ними ничего общего. И снова ее мысли вернулись к Карлайлу, чей возраст на момент смерти был на шесть лет старше, чем у Эдварда. Когда она была подростком, то позволила Карлайлу своей мудростью влиять на ее восприятие его. Интересно, чувствовал ли он себя таким далеким от семнадцатилетнего юноши, которого он когда-то пытался спасти от смерти. С теми же мыслями она оказалась в своей комнате, готовясь к вылету в Сэнд-Пойнт в предстоящем дне. До глубокой ночи она размышляла о Карлайле. Следующим утром штормовой ветер обрушился на Уналашку и Лисьи острова. Все надежды на спасение местных разбились о яростные волны, бившие в гавань. Вместо поездки команда весь рабочий день провела на своем острове. Белла изучала различные планы по лечению и составляла страховые бланки, пока не наступила середина дня, и она не поняла, что даже не отходила на ланч. Встав из-за стола, девушка потянулась, взяла стеклянное блюдо с остатками риса и лосося и направилась в комнату отдыха. Карлайл стоял на пороге, разговаривая с Робби своим мелодичным голосом. Белла попыталась изобразить самую дружелюбную улыбку, но наверняка выражение ее лица больше напоминало гримасу, стоило Карлайлу на нее взглянуть. — Белла, добрый доктор только что рассказал мне как наблюдал за китами в прошедшие выходные, — сказал Робби, явно пыталась вовлечь в разговор только подошедшую гостью. Белла поставила блюдо в микроволновку и, стараясь подкрепить перемирие не только словами, но и действиями, обернулась и спросила с легким любопытством: — Надо же. Где ты их видел? — Я пошел в поход в бухту Агамгик, — в глазах цвета охры появилась нотка юмора, если Белла правильно поняла. — А мы с Натали ездили в Саммер-Бей, — сказала Белла, чувствуя обязанность это сделать, под пристальным взглядом Карлайла. Разговор продолжался. — Тамошние люпины были прекрасны. Их обоих охватило странное ощущение, когда Робби начал собирать свои вещи, чтобы уйти в кабинет. — Мне точно нужно увидеть их, пока не закончилось лето, — ответил Карлайл с улыбкой. Вопреки здравому смыслу, Белле хотелось составить ему компанию, если он захочет прокатиться к заливу. Но здравый смысл все же взял верх над ней, и она только кивнула в ответ, оборачиваясь к микроволновке на ее звук. Вдруг в дверях появилась паникующая Стейси, ее глаза мгновенно нашли Карлайла. — Я тебя повсюду искала, —обратилась она к нему, задыхаясь. — Ты же проходил ординатуру по хирургии, да? — встретив ее вопрос с озабоченным лицом, он кивнул. — В городе произошел несчастный случай. Ребенок катался на квадроцикле, — продолжила Стейси, и Белла почувствовала, как внутри у нее все сжалось от страха. — Им нужна помощь, но из-за шторма они не могут ее перевезти. Звонили из клиники скорой помощи, чтобы узнать, есть ли у нас хирург в штате. — Идем, — отреагировал Карлайл, его губы сжались в тонкую линию, когда он последовал за их боссом с человеческой скоростью, что, вероятно, приводило в бешенство его вампирские способности. Когда Робби ушел, Белла еще долго сидела в комнате отдыха, чтобы рассказать Донне о произошедшем. В конце концов, она выбросила свой обед, не в силах заставить себя есть из-за грызущего ее нутро беспокойства. Она понимала, что нервничает не только из-за пациента, но и врача. Стейси вернулась после того, как отвезла Карлайла в клинику, но на ее лице не было ни следа радости. Гроза над Уналашкой утихла и, хоть Карлайл и делал все возможное, чтобы стабилизировать состояние пострадавшей, без операционной перспективы были малы. К пяти часам вечера им сообщили, что команда сможет приземлиться, и Карлайл полетит с ними на край материка, где находится ближайшая подходящая больница. Белла с облегчением вздохнула и поехала в город, чтобы купить в «Сэйфуей» товары для дома. Вернувшись в свою квартиру на цокольном этаже, она пыталась не думать о Карлайле, проводя тщательную уборку ванной и кухни. Когда на небо опустилась тьма ночи, Белла так и не смогла не думать о нем. Он не понаслышке был знаком со смертью и он все еще оставался на острове один, ему некому было довериться, если что-то пошло бы не так. Внутренний терапевт страшно хотел помочь врачу, и как только идея посетила ее голову, Белла села в грузовик и поехала на Датч-Харбор. Оказавшись в крошечном аэропорту, Белла нашла себе место возле огромного смотрового окна, освещенного яркими лампами. В течение целого часа не было прилетов, и она вдруг почувствовала себя глупо. Карлайл мог вернуться только на следующий день, если погода ухудшится, но она не могла вернуться в свою тихую одинокую квартиру, где лежала бы всю ночь без сна, в догадках где он. Дремота одолела ее и она то и дело клевала носом, не осознавая где сейчас находится. — Белла? — мягкий голос пробился в ее сонный мозг, заставляя открыть глаза. Карлайл Каллен — потрепанный и уставший сильнее, чем обычно, стоял над ней в пустом зале ожидания аэропорта. — Я… подумала, что тебя нужно подвезти, — неуверенно предложила Белла, понимая нелепость своих слов. Карлайл наклонил голову, показывая замешательство. — Или, может быть, тебе нужен кто-то? — предложила она снова, и ее щеки вспыхнули от смущения. На лице Карлайла проявилась непонятная эмоция, но он кивнул, принимая ее помощь. Белла заставила себя подняться с места, которое занимала последние несколько часов. Они молча шли к парковке в свете убывающей луны. Как только он сел на пассажирское сиденье ее маленького грузовика, ее лицо озарила улыбка. — Ты выглядишь неуместно в моей старой машине, — тихо сказала она, вспоминая другого вампира в древнем грузовике в другой ее жизни. — Кажется, да, —ответил Карлайл с добродушной улыбкой. — Не хочешь поговорить? — после минутного молчания спросила Белла. Он откинул голову назад, закрыв глаза. В его голосе послышалась грусть. — Она умерла во время перелета. — Мне так жаль, — сердце Беллы сжималось от горя в голосе Карлайла. Он оставался неподвижным, как статуя, и вдруг признался: — Никогда не становится легче. Когда вижу смерть людей. — Почему-то я всегда думала, что смерть для тебя подобна запаху крови, — ответила Белла. — Что у тебя возникает что-то вроде оцепенения. Иначе как ты можешь работать врачом? Челюсть Карлайла дернулась, колда он заговорил, но голос был таким же мягким. — Белла, в тот день, когда я оцепенею от смерти, я перестану быть врачом. Он повернулся к ней, а на его лице была лишь такая печаль и боль, которые казались слишком человеческими, что у нее перехватывало дыхание. Белла всегда исполняла роль воспитателя — иногда добровольно, но чаще всего нет — и теперь она была за пределами своих возможностей. — Однажды я сказал тебе, что никогда не жалел о том, что спас Эдварда, — продолжил он, и его голос дрогнул от упоминания первенца. Белла не позволила пустоте в груди отвлечь ее. — Я не знаю, смог бы сказать так же сейчас, если бы ты меня спросила, — они были опасно близки к тому, чтобы нарушить свое перемирие, но Белла не хотела уходить от своей боли, не сводя глаз с прекрасного лица Карлайла. — Из-за своего бесконечного эгоизма я обрек его и остальных на такую жизнь. Я верю в доброту их душ, но начал сомневаться в собственной, — признался он, будто был на исповеди у священника, а не сидел в обшарпанной машине в три часа ночи с психотерапевтом, который когда-то хотел быть в его семье. — Карлайл, — мягче спросила Белла. — Что случилось, когда вы уехали из Форкса? Любопытство жгло ее изнутри там, где когда-то жили чувства к Эдварду. Карлайл долго смотрел на ее лицо, прежде чем ответить. — Я не хочу тебе делать больно своими словами, — произнес он со знакомой добротой. — Еще больнее мне ничего не знать об этом, — наконец позволила себе признаться Белла, чувствуя правду в своих словах. — Долгое время я думала, что буду защищать себя, не говоря об этом, но теперь понимаю, что не могу двигаться дальше. Ее собеседник снова изучил ее лицо, наверное, в поисках нерешительности или страха, но, не найдя ничего из этого, кивнул. — После того, как мы уехали из Форкса под давлением Эдварда, некоторые разлады, которые и так были в нашей семье, стали ощутимее, — начал Карлайл с грустью в голосе. — Эдвард не смог простить Розали, когда она не захотела помочь, когда Джеймс охотился на тебя. Их отношения из враждебных прекратились в откровенно разрушительные, — Белла моргнула, слушая это откровение, пытаясь понять, почему Эдвард допустил этому случиться в их семье. — В конце концов, он ушел, чтобы выследить Викторию, но у нее уникальный дар. Она знала, как найти лазейку и в какой момент нужно бежать. Эдвард преследовал ее годами, а Джаспер и Эммет временами сопровождали его, чтобы помочь загнать ее в ловушку, но каждый раз она ускользала от них. — Зачем? — перебила Белла. — Зачем он ее искал? — Потому что она хотела убить тебя, — мягко сказал Карлайл. — Зуб за зуб. Это старая, но действенная логика. — Но Эдвард не был моей парой, как ты и Эсме или Элис и Джаспер, — запротестовала Белла, заметив, как лицо врача дрогнуло, когда она заговорила. — Белла, пары у нашего вида не такие, как у других, — ответил Карлайл. — Это избранные. У нас нет магического или биологического влечения, поскольку мы не размножаемся. Речь идет о совместимости и дружеских отношениях. По большей части, вампиры — существа неизменные, поэтому, когда мы кого-то выбираем, союз может длиться до тысячи лет. Такое у Вольтури с их женами. Маркус все еще оплакивает свою подругу Дидим, которая умерла несколько тысячелетий назад. Новая информация ошеломила и без того измученный разум Беллы. Она подумала о Джейке и Айрис, или о Сэме и Эмили. Новая волна грусти разлилась в ее груди. Прежде чем она что-то сказала, Карлайл продолжил. — Вот почему нецелесообразно обращать человека, который еще не стоит на пороге смерти, потому что ты меняешься. Это часть взросления. Признаюсь, когда Эдвард выбрал тебя, я надеялся, что, возможно, он наконец обрел свою радость, но вместо этого он стал одержим твоей смертностью и, как ты знаешь, о твоей душе. Это заставило его неустанно следовать за Викторией, почти ни на что не отвлекаясь. — Он хотел умереть, — прошептала Белла. — Я имею в виду, когда я доживу до старости. Однажды он так сказал. Карлайл еще раз печально кивнул. — Он не смог смириться с тем, что ты стала одной из нас. Около двух лет назад он все же подобрался к Виктории, но не думаю, что ее убийство успокоило его пустоту, которую он носил в себе. Вместо этого, он обнаружил, что ты его переросла. Сбылись его худшие опасения. Он не смог скрывать от меня свое презрение. Эдвард винит меня в своем несчастье, и я не знаю, могу ли с этим не согласиться. — Это не твоя вина, — возразила Белла. — Он сам решил уехать и не возвращаться. — И все же, если бы я не позволил своему одиночеству взять верх надо мной, я бы избавил две души от мучений, — вздохнул Карлайл, глаза через лобовое стекло на темный асфальт перед ними. — Я все еще не понимаю, почему ты здесь один, — ответила Белла, пытаясь перевести фокус с темы чувства вины Карлайла. Последовала еще одна долгая пауза, пока он, кажется, обдумывал, как ответить на этот вопрос. — Эдвард и Розали больше не могли поддерживать иллюзию семьи. Конечно, мы и раньше жили порознь, но эта разлука стала более длительной. Естественно, Эммет ушел с Розали, а Эдвард ушел в одиночку, как делал уже много лет назад, — продолжал Карлайл. — Когда он ушел в первый раз, это чуть не сломило Эсме, особенно учитывая ее потерю человеческого сына. Однако это было до того, как в нашей семье стало больше человек, и теперь она потеряла сразу троих. Ее горе стало невыносимым для Джаспера, и им с Элис тоже пришлось уйти. Сердце Беллы сжалось при мысли об Эсме, наблюдавшей разрушение своей семьи. — Элис предупреждала нас, когда мы уезжали из Форкса, что это приведет нас к разрыву, но учитывая изменчивость ее видений, я не уверен, что кто-то из нас ей поверил, — добавил он. — Возможно, только Джаспер, но сейчас это не имеет значения. — Значит, Эсме ушла от тебя? Почему? — спросила Белла снова, все еще не в силах осмыслить рассказ Карлайла, выложившего на стол все карты. Вздохнув, он закрыл глаза, и уголки его губ напряглись. — Потому что, хоть мы и подходили друг другу, как партнеры, наш роман никогда не был полон страсти. Эсме нужна была семья и безопасность, я ей давал это, но когда все начало рушиться, ее несчастье становилось все более заметным, — на его лице отразилась печаль, когда он добавил: — Знаешь ли, на самом деле я никогда не привлекал ее, да, она восхищалась мной и уважала, и, будучи юной девушкой, влюбилась в меня. — Вот почему она ушла к Денали, — ответила Белла. Понимание зарождалось в ее уставшем мозгу. — Чтобы у нее была семья. — Да, — согласился Карлайл. — И я никогда не винил ее за это, потому что, как и ты, когда Эсме появилась в моей жизни, умирающая в возрасте 26 лет, она пережила утрату, которые состарили ее. Она уже не была тем подростком, которого я когда-то знал. Отголосок благодарности из тех давних времен не был достаточно прочным фундаментом для нас. — А Элис? — спросила Белла после небольшой паузы, чувствуя, что если они начали этот разговор, можно зайти и дальше. — Элис все еще Элис, — тень улыбки промелькнула на лице Карлайла. — Она продолжает писать мне на почту письма с предложением инвестировать в Нетфликс, но я уверен, что она уже это сделала. — Очень похоже на Элис, — пробормотала Белла. — Я всегда скучала по ней больше всего. Ну, без обид. Позднее время сказалось на ее такте, который обычно ей удавалось сохранять, но неожиданно Карлайл усмехнулся. — Элис во многом лучше всех нас, — сказал он. — Конечно, она знает, что ты здесь, и я знаю, что она хотела приехать сюда и навестить тебя, но, если честно, я отговаривал ее от этого. Мы и так причинили тебе много боли. Эдвард сильно недооценил силу твоей привязанности. Она пыталась представить Элис на фоне дикой природы Аляски, где ей, скорее всего, станет скучно уже через день после приезда. Эта мысль вызвала боль в груди. — Я тоже любила ее, — сказала Белла, и впервые ее голос дрогнул. — Мне жаль, что я причинила тебе боль. Карлайл стиснул зубы, на этот раз в его голосе звучало разочарование, когда он отвечал. — Ты не сделала ничего плохого, Белла. Как ты можешь так думать? Я сам виноват в своей слабости, когда мать Эдварда умоляла спасти ее сына. Слеза скатилась из уголка глаз, когда она покачала головой. — Карлайл, ты не можешь взваливать на себя столько вины. Эдвард сделал выбор, Розали сделал выбор, и Эсме тоже. Ты был их создателем, но если ты берешь на себя всю вину за их решения, ты лишаешь их права жить своей жизнью. Ты не Бог только потому что создал их. Выражение разочарования на лице Карлайла исчезло, когда он глядел в ее лицо в тусклом лунном свете, льющееся через водительское окно. — Я говорил тебе, что в последнее время стал вспыльчивым, но ты должна знать, что это никогда не направлено на тебя, — заметил он с добротой в глазах. — Это злость на самого себя. Я хожу по этой земле почти четыреста лет, и только в последнее десятилетие я по-настоящему стал бороться со своим высокомерием и прежними представлениями о себе. Белла осторожно протянула руку и нежно коснулась его плеча. Карлайл не избежал прикосновения. — У Кэрол, моего первого психотерапевта, в кабинете висел плакат с цитатой «Мы — порождение своего прошлого, но не обязаны быть заложниками этого прошлого», — заговорила Белла через мгновение. — Это всегда было напоминанием, к которому я возвращаюсь по сей день, потому что иногда прощать себя — это самое трудное и важное, что стоит сделать. Золотистые глаза Карлайла скользнули вниз, туда, где ее рука все еще лежала на его плече, прежде чем он снова посмотрел в ее глаза. Казалось, пространство заполнил гул, и он ответил не так мягко. — Ты всегда была зрелой не по годам, но сейчас я вижу, что ты выросла замечательным человеком, Белла. Белла почувствовала, как из ее глаз выкатилась еще одна слезинка, прежде чем она вытерла свои щеки. Где-то там остался Эдвард, погруженный в мучения от собственных решений, но Карлайл был прав — она переросла его. Если бы они встретились пару лет назад, она сомневалась, что у них было бы общее будущее. Белла не могла себе позволить задуматься о том, была ли его одержимость настоящей любовью. Внезапно, чем больше она сдерживалась, тем больше слез у нее появлялось. — Клянусь, я не тот психотерапевт, который постоянно плачет! — воскликнула она с безумной ноткой в голосе. Карлайл тихо усмехнулся, но протянул ей руку, в которой лежал мягкий носовой платок с монограммой. — Я думал, ты здесь как друг, а не доктор, —ответил он, когда она взяла платок из его рук, чтобы сдержать поток слез. — Ты так и не сказал мне, почему ты здесь один, в Уналашке, — добавила Белла, когда ей удалось совладать с собой. — Уже почти рассвело, — покачал головой Карлайл. — С этим придется подождать. Давай я отвезу тебя домой. Хотя в глубине души Белла хотела возразить, она понимала, что из-за небольшого нервного срыва и недосыпа, она не в том состоянии, чтобы продолжать. Вместо этого она кивнула, наблюдая, как Карлайл выходит из машины и обходит ее. Подвинувшись, чтобы освободить место, Белла почувствовала, что отчасти расслаблена от присутствия Карлайла. — Спасибо, что рассказал мне правду, — сказала Белла, когда они повернули к главной дороге, которая соединяла гавань с Уналашкой. — Не мог бы ты передать Элис, что я скучаю по ней? — Конечно, — ответил Карлайл с легкой улыбкой. — Больше никто не знает, что мы здесь вместе. От того, как он произнес слово «вместе», у нее по спине побежал холодок. Почему ее это волновало — мысль о том, что они единое целое, — она не могла думать об этом сейчас, хорошенько не выспавшись. — Ты знаешь, где Эдвард? — спросила Белла, понимая, что испытывает судьбу. Карлайл свернул на улицу, где живет Стейси. — Последнее, что я слышал, он был в Румынии. Он пытался узнать все, что мог, о происхождении нашего вида. — Зачем? — мозг Беллы затуманился от усталости. — Боюсь, только Эдвард знает ответ на этот вопрос, — ответил Карлайл с мягкой твердостью, которая подсказывала ей не развивать эту тему дальше. Припарковав внедорожник, он повернулся к ней и добавил: — Спасибо тебе за компанию, Белла. Прошло много месяцев с тех пор как у меня был друг, которому я мог бы довериться и который знает правду обо мне. А теперь отдохни немного, это рекомендация врача. Искренность в его голосе заставила что-то новое прорасти в ее сердце. — Увидимся завтра, — ответила Белла, жалея, что у нее не хватает смелости спросить, правда ли это. Друзья. Она вскочила со своего места, наблюдая, как Карлайл уходит пешком. Его ярко-золотистые волосы виднелись, когда на горизонте показывался новый день. Только когда он полностью скрылся из виду, Белла удалилась в темноту своей пустой квартиры и погрузилась в уют простыней, все еще сжимая носовой платок Карлайла, засыпая.