Точка невозврата

      Кастиэль шел по сектору, где царила самая густая и вязкая скука. Души здесь были почти прозрачными, что они едва отличались от стены. Маг наблюдал за тем, как женщина подметает участок пола, который тут же покрывается новой пылью, как мужчина бесцельно складывает сломанные куски камня в одну и ту же кучу.       Но он не смел сдаваться. Осознание, что его ждет такой же итог — вечное отбывание бессмысленного наказания среди душ, лишенных любой искры, заставляло его идти дальше. Потерять свой шанс сейчас, после всего, что он пережил, было немыслимо. Кастиэль двигался между грешниками целенаправленно, игнорируя слабость. Он пристально всматривался в каждое лицо, ища малейший признак борьбы, гнева или даже воспоминания. Нечто, что отличило бы одну душу от сотен других, спящих на ходу. К сожалению, раздраженный Метатрон не считался. Это было бы слишком легко.       Кастиэль остановился в темном углу. Он увидел женщину с именем Келли — имя, написанное мелким, тусклым шрифтом над ее головой, как у всех душ. Ее наказание было классически бессмысленным: она сидела на полу перед кучей крупы, разных видов, и перебирала ее, отделяя один сорт от другого. Она делала это методично, ее пальцы были почти невидимы в пыльном свете. Но как только она заканчивала сортировку, последняя порция крупинок падала из ее рук, и все сорта мгновенно смешивались вместе, образуя одну кучу.       Большинство душ просто пожимали плечами и начинали снова, без малейшего признака раздражения или отчаяния. Но в движениях Келли было нечто иное. Она делала это с излишней, хоть и слабой, тщательностью, словно пыталась идеально совершить действие, которое заранее обречено на провал. Кастиэль подошел ближе, садясь на корточки рядом с ней. — Здравствуй, — произнес он тихо, но его голос был чистый и живой среди тусклого шепота Лимба.       Женщина подобрала очередную пригоршню смешанных зерен и подняла свой пустой, серый взгляд — всего лишь на миг. В ее глазах не было ничего, кроме безразличия, которое он видел у всех других душ. Затем она продолжила свое бесполезное дело. Кас уже подумал, что ошибочно выбрал ее, что надежда найти эмоцию здесь была напрасна. Но вдруг — в тот самый момент, когда ее взгляд окончательно ушел обратно к работе — в глазах Келли на миг загорелась искорка. Это было нечто похожее на мимолетную, забытую радость, словно она была воодушевлена, что кто-то заговорил с ней, даже если не смела ответить. — Ты делаешь это очень тщательно, — сказал Кастиэль, его голос был мягок, но задумчив. — Ты стараешься отделить одну крупинку от другой с большим усердием.       Келли не ответила. Ее пальцы продолжали двигаться. — Но они все равно смешиваются, когда ты заканчиваешь, — продолжил Кас, указывая на мгновенно разрушающийся результат ее труда. — Зачем такая аккуратность в деле, которое обречено на провал через секунду?       Он смотрел на нее, ожидая хоть какой-то реакции — раздражения, грусти, защиты. Женщина протянула руку за новой порцией крупы, но в этот момент — в ее серых, безжизненных глазах снова мелькнуло мгновенное ощущение отчаянной обиды, затем оно исчезло. Кастиэль сделал ставку на это чувство. — Ты делаешь это потому, что таким образом хочешь доказать им — или себе — что ты все еще можешь добиться идеала, даже если тебе не дают насладиться результатом? Ты борешься за смысл, Келли?       Душа ничего не ответила. Она лишь продолжила свою работу, ее движения были механическими, словно она даже не слышала его слов. Кастиэль решил на время оставить ее в покое. Он поднялся и отошел на несколько шагов, прячась в тусклой тени одной из колонн, но не спуская с Келли глаз. Маг пытался найти хоть какую-то зацепку в ее внешнем виде — что-то, что отсылало бы к ее жизни или причине попадания сюда.       Вскоре Келли, почувствовав усталость от долгой позы, медленно встала, чтобы размять спину. Когда она подняла руки, призрачный рукав на ее руке задрался. И тут Кастиэль заметил это. На ее предплечье был большой, грубый шрам — длинный и неправильной формы. В Лимбе души обычно отражали свой облик на момент смерти, этот шрам был свидетельством недалекого прошлого — боли, которая была настолько глубокой, что сохранилась даже на эфирном теле.       Кас решил взять эту деталь во внимание, но не стал действовать сразу. Он боялся пропустить другую, более очевидную зацепку в других секторах. Маг тратил ценное время на бесполезное наблюдение за сотнями других душ, которые занимались своим бессмысленным трудом: закапывали один и тот же камень, пересчитывали несуществующие письма, рисовали стирающиеся символы. Среди всех этих душ реакция Келли — ее мимолетная искорка радости от слова и физическое свидетельство боли в виде шрама — показалась ему самой живой из всех. Остальные были просто серыми автоматами.       Кастиэль осознал, что не может позволить себе больше терять часы на пустые поиски. Он вернулся в тот самый темный угол, где Келли продолжала свою работу. Спустя некоторое время, Кас снова подошел к ней и присел рядом. Он решил снова начать с чего-то несущественного, просто чтобы приучить ее к звуку своего голоса. — Удивительно, как долго можно заниматься одним и тем же, — сказал он, жестом показывая на горы смешивающихся зерен.       Келли продолжала сортировку, ее взгляд был прикован к работе, а безразличие было почти осязаемо. — Должно быть, тебе очень нравится это занятие, если ты делаешь его так усердно, — добавил Кас, сознательно провоцируя ее.       За эти пару дней, потраченных на наблюдение, Кас понял, что высшие существа, как Метатрон, не до конца теряли свою волю в этом гиблом месте. Они могли найти себе какую-то бессмысленную, но собственную цель — писать, читать или просто жаловаться. Это позволяло им сохранять хотя бы часть своей личности. В отличии от них, люди — создания, чьи души начинались со страсти и борьбы — оказывались здесь самыми уязвимыми перед апатией. Сотни душ вокруг были просто серыми тенями, а крошечная искорка воли Келли была настоящим чудом в океане пустоты.       Кастиэль осознал, что время истекает, а вежливые разговоры о крупе не работают. Он должен был ударить по самой больной памяти. Маг протянул руку и осторожно коснулся ее предплечья, там, где был шрам. — Расскажи мне об этом, Келли. О том, что оставило такой глубокий след. Боль — это тоже воля к существованию.       Женщина внезапно вздрогнула от прикосновения и подняла свой пустой взгляд на Кастиэля. В ее лице произошел короткий, но заметный сдвиг — она словно боролась сама с собой, между требованием Лимба и остатками сознания. Она открыла рот, и ее первым словом, а точнее вопросом, было не о шраме, а о самом Кастиэле. — Почему у тебя нет имени над головой? — Ее голос был хриплым и слабым от долгого молчания.       Кастиэль ощутил волнение — она заговорила! И заметила деталь, которую мог увидеть только тот, кто не потерял способности к анализу. — Потому что я еще не принадлежу этому месту, Келли, — ответил маг, его голос стал быстрее и тверже. — Я — временный гость.       Он снова коснулся шрама, направляя внимание души на то, что держало ее в реальности. — Поделись со мной, откуда у тебя этот рубец? — Мой сын, — только и ответила она, и в этом одном слове была сосредоточена вся боль и смысл ее жизни.       Затем она словно вспомнила о своем наказании, и снова умолкла, продолжая свое занятие. Но даже эта короткая фраза оживила надежду Каса. Теперь он знал, за какую нить нужно потянуть. — Я уверен, что твой сын помнит тебя. И твоя память о нем слишком сильна, чтобы ты сдалась этому месту.       Кас взял в руку горсть крупы, которую она только что разделила, и снова перемешал ее. Келли замерла, ее глаза отразили легкое раздражение. — Ты знаешь, что здесь происходит. Бессмысленность. Если ты продолжишь эту работу, ты забудешь его имя. Твоя воля — в твоих руках. Прекрати это сейчас. Поднимись и уйди отсюда. Сделай хоть что-то, что не соответствует их правилам.       Кастиэль убрал руку, но его взгляд был полностью сосредоточен на душе. Он понимал, что брешь в ее сознании вот-вот снова закроется. — Как ты получила этот шрам? — Повторил он свой вопрос тихо, но с настойчивостью.       Келли подняла руку и провела пальцами по рубцу, словно пытаясь вспомнить физическую боль — ее последнюю реальную связь с жизнью. Она сглотнула, и Кастиэль увидел, как в глазах женщины на мгновение вспыхнул темный огонек, похожий на ненависть. — Это напоминание о моей мести за ребенка, — тихо прошептала она. Ее голова опустилась, и Келли снова потянулась к зернышкам. — Если хочешь спасти хотя бы память о нем — брось это дело. — Мой Джек, он… здоров? — В ее глазах навернулись призрачные слезы. Кас тихо вздохнул. — Я не знаю твоего Джека лично, Келли, но я точно знаю, что твоя память о нем жива, потому что твоя связь с ним — сильнее смерти и сильнее этого места. Но если ты продолжишь перебирать крупу, ты превратишь эту связь в пыль.       Келли посмотрела на свои руки, затем на Кастиэля, затем на свой шрам. Вся апатия Лимба уже не могла бороться с ее материнской волей и виной. Внезапно она резко взмахнула обеими руками — мощный, ненавидящий жест, который наконец вырвался наружу. Она смела всю кучу крупы со своего места на пол, раскидав зерна и пыль по темному углу. Это было нарушение правила — отказ от повиновения. — Я больше не буду этого делать. Я хочу помнить своего ребенка.       Внезапно воздух вокруг них сгустился, и с жестким, ощутимым толчком рядом с ними материализовались Каин и Люцифер. Они стали напротив, будто всегда были там, Каин — с недовольным, но проницательным видом, Люцифер — с насмешливой ухмылкой. Келли без раздумий спряталась за спиной Кастиэля, ее слабые руки вцепились в его призрачную рубаху. Кастиэль растерянно взглянул на них. — Ты выполнил задание за два дня, — голос Каина был сухим, лишенным эмоций. — Душа совершила активное действие, нарушив порядок Лимба. Похвально. Я даю тебе окончательное разрешение на воскрешение. Можешь быть свободен.       Каин смотрел на Кастиэля с намеком на уважение, затем перевел взгляд на Келли, которая дрожала за спиной мага. — Не волнуйся, душа. Ты вернула себе волю. Теперь ты не принадлежишь Лимбу. Я отведу тебя туда, где ты сможешь покоиться с миром. Вреда я тебе не причиню.       Каин протянул руку, и Келли нерешительно вышла из-за Кастиэля. У Каса не было оснований верить словам советника, но он был растерян. Прежде чем маг успел что-либо сказать или попрощаться, Люцифер резко шагнул вперед, хватая Каса за запястье. Пространство вокруг них исказилось, и они мгновенно перенеслись из темного сектора Лимба в другое место.       Они переместились в большой, круглый зал, который служил, судя по всему, вратами между измерениями. Стены были из черного, необработанного камня, а в самом центре в полу был высечен огромный, пульсирующий символ. Вверху, прямо посреди потолка, был огромный разлом, сквозь который черно зияла бездна. Этот разлом был источником холодного, мрачного света, который едва освещал зал. Кас посмотрел на зияющий разлом, забыв о собственной судьбе. — Что будет с Келли? — Взволнованно спросил он. — Снова переживаешь о ком-угодно, кроме себя, — Люцифер презрительно проворчал, вздыхая с напускным страданием. — Меня уже тошнит от этого. Скорее бы ты исчез с глаз моих долой. — Что будет с ней? — Более упрямо повторил Кас. — Черт побери, ну какой же ты надоедливый, — Люцифер щелкнул пальцами, и по периметру зала загорелись красные, угрожающие огни. — Она отправится в Рай. Доволен? — Как Келли умерла? — Кастиэль чувствовал, что эта история была ключом к ее мучениям. — Слишком много лишних вопросов, Кастиэль, — фыркнул Люцифер, не скрывая своего раздражения. — Ее история довольно жалкая. Сын у нее — ведьмак. Жители деревни взбунтовались против их семейки и решили убить мальца. Келли, конечно же, не дала им этого сделать, она защитила его, втихую поубивав деревенских мужиков, которые сговорились напасть на ее чадо. Но остальные селяне, конечно же, захотели возмездия, потому поймали ее и сожгли на костре. — А что… стало с Джеком? — Кас тяжко сглотнул. Он вдруг понял, что жизнь была чертовски несправедлива к этой семье. — Насколько я знаю, отпрыску удалось сбежать, — Люцифер вдруг странно улыбнулся, его глаза блеснули зловещим огнем. — Теперь по миру рыскает озлобленный малек, вот умора!       Кас не разделял веселья Люцифера. Судьба Келли и Джека была ужасной. Но Келли просто защищала свое дитя, когда обидчики напали на него. У нее не осталось выбора. Кастиэль был уверен в том, что сам Джек не был таким уж опасным, чтобы жителей деревни можно было оправдать в убийстве ребенка. Судя по всему, он просто отличался от большинства, и это вызвало страх местных, а затем бунт. Люцифер великодушно поделился еще несколькими фактами о том, где они жили, и что Джеку на момент смерти Келли было всего девять лет. — Плевать на ребятенка, — Люцифер хлопнул в ладоши, и звук отдался эхом в огромном зале. — Ты хочешь вернуться в мир живых, Кастиэль? — Ты до сих пор ненавидишь меня? — Внезапно спросил Кас, переходя на их личную обиду. Его синие глаза были спокойными и проницательными, что резко контрастировало с эксцентричностью Люцифера.       Тот резко нахмурился, его лицо искривилось, как от острой боли, а улыбка исчезла. Этот вопрос заставил его вспомнить их далекое прошлое. И ту битву в огне, когда Кас вонзил святой клинок ему в грудь, чтобы спасти жителей деревни. — Ненавижу ли я тебя? — Люцифер медленно повторил слова, словно пробуя их на вкус. — У вас с Каином определенно есть сходство. Например... способность убить родного брата. Ты всегда был таким же бесполезным, как большинство магов, но сделал то, что не смели сделать они. Ты выбрал смертных — вместо подобного себе. Признаюсь, сперва мне было больно. Но теперь, я просто презираю тебя, Кастиэль. Впрочем, именно эта твоя мнимая доброта заставляет тебя страдать, поэтому я не стану мешать тебе заниматься самоедством.       Люцифер закончил свой монолог и поднял руку к черной бездне над головой. Он будто специально спешил избавиться от брата, не желая разговоров по душам. Возможно, он даже чувствовал свою вину за тот поступок, но Кастиэль сделал все возможное, чтобы они уровняли свои обиды. Потому Люцифер не видел смысла разглагольствовать о том, что было сотню лет назад. — Прощай, Кастиэль. Наслаждайся своей жалкой жизнью среди земных. И не смей возвращаться сюда ближайшие несколько столетий. Мне полагается долгий отпуск, чтобы я смог прийти в себя, после встречи с тобой.       В тот же момент он активировал заклинание. Черная энергия хлынула из разлома и обрушилась на Кастиэля, поражая его прямо в синий камень на кольце. Глаза мага вспыхнули светом, память о его якоре — пробудила бездну. С резким хлопком, громче, чем любой другой звук в Лимбе — Кастиэль исчез.

***

      Дин шел по Запретному лесу, безразлично глядя на то, как постепенно смеркается. Пусть он и пообещал Сэму и Бобби больше не соваться в это опасное место, Винчестер не смог устоять перед азартом, вновь наткнуться на того загадочного монстра, что однажды встретился ему, несколько лет назад. Буквально недавно появились тревожные слухи охотников, что нечто страшное и огромное снова рыскает по Запретному лесу, перебивая дичь одним ударом.       Герцогу хотелось вновь встретиться со своим страхом, чтобы разрядить накопившуюся ярость и чувство вины. Он прекрасно понимал, что теперь Кас не сможет спасти его. Стоило мужчине подумать про мага, как в его голове раздался громкий, пронзительный звон, а перед глазами все поплыло. Винчестер ухватился за голову и тихо простонал от боли. Он упал на колени, тяжело дыша в холодном воздухе. Когда Дин в очередной раз моргнул, сзади послышался треск веток и скрип на снегу. Винчестер резко поднялся на колени, щурясь от последних лучей солнца.       Герцог вдруг резко нахмурился, не помня, почему оказался здесь. Но когда в нескольких метрах послышался гортанный рык, Дин резко обернулся и сразу же осознал, что он тут ради чертового монстра, что теперь смотрел на него своими пронзительными и ужасающими глазами. Однажды, он едва не умер от когтей этой твари, но никак не мог вспомнить, каким же образом ему удалось тогда спастись. Этот фрагмент памяти исчез, словно его вырвали силой.       Дин сделал шаг вперед, готовясь броситься вперед. Его меч слабо заблестел в сгущающихся сумерках. Огромное, темное существо с горящими глазами — лишь в очередной раз зарычало, словно наслаждаясь страхом своей добычи. Монстр вдруг резко шагнул вперед, его огромные когтистые лапы двинулись вперед. Дин успел отреагировать, уклонившись от первого удара, который пришелся по воздуху с силой, способной разрубить дерево.       Винчестер резко бросился в контратаку, его меч свистнул, нанося глубокий порез по плоти чудовища. Монстр заревел от боли, из раны повалил черный дым, но повреждение было незначительным для его размеров. Чудовище снова взмахнуло когтистой лапой, Дин отскочил, но огромный хвост ударил его по коленям, сбив с ног. Винчестер не спешил сдаваться. Это чудовище было для него воплощением собственного бессилия и незавершенного гештальта. Он должен был закрыть эту главу, пусть даже ценой собственной жизни.       Винчестер рывком выбрался из сугроба, игнорируя тупую боль в ногах. Он крепче сжал меч и снова ринулся в атаку, глядя в лицо смерти. Монстр замахнулся лапой, Дин скользнул под ударом, его меч взлетел вверх, целясь в шею чудовища. Меч встретил плоть с отвратительным хрустом, но монстр издал такой громкий, пронзительный рык, что лес содрогнулся. Монстр отмахнулся, как от назойливой мухи, и Дин отлетел на несколько метров, врезавшись в ствол старого дерева. Меч выпал из его рук.       Винчестер слегка сжался, когда чудище стало медленно подходить, чтобы добить его. Герцог ощутил знакомый страх, тот самый, что был в первую их встречу, и уже почти смирился со своей участью. Перед глазами все расплывалось, он лишь успел подумать о том, каково будет Сэму без него.       В этот самый момент, пространство между чудовищем и Дином раскололось. С резким хлопком Кастиэль материализовался на земле. Он был бледен и задыхался, но маг быстро осознал, что история повторяется. Монстр отшатнулся от искажения реальности, в его голубых глазах появился испуг. Кастиэль мгновенно заметил Дина. Он резко поднялся и встал перед монстром, заслоняя Винчестера своим телом.       Кас был слаб после воскрешения, но его инстинкты работали безотказно. Он видел угрозу и человека, которого поклялся защищать. Монстр был ранен ударами Дина, поэтому разрушительная атака Каса — резкий толчок чистой магической силы, сразу же свалил его наповал. Тело безобразного чудовища разорвало на куски, забрызгивая снег темной кровью и кусками плоти.       Дин ошарашенно застыл, сидя на месте, потрясенный болью, появлением незнакомца и скоростью гибели монстра. Кас снова обессиленно рухнул на колени, тяжело дыша. Воцарилась тягучая, мрачная тишина, нарушаемая только их прерывистым дыханием. Через несколько минут, когда страшные глаза монстра окончательно погасли, Дин наконец обрел дар речи. — Кто ты такой, черт побери? — Голос герцога был полон враждебности.       Кастиэль медленно повернул голову, он увидел недоверие в глазах Дина и понял, что условия сделки с Люцифером были выполнены. — Меня зовут Джимми, — спокойно солгал Кас. — Маг защиты, так что не бойся.       Кастиэль отвернулся от Дина, взглянув на место, где несколько минут назад стояло чудовище. В тот раз, он не решился убить монстра, потому что почувствовал его тоску и одиночество. Кас пощадил его. Но теперь он был безжалостен к твари, что снова вернулась в этот лес и попыталась навредить Дину. Пробыв в Лимбе, наблюдая за бессмысленной работой душ, играми Люцифера и Каина, Кас прекрасно понял, что больше он не будет таким понимающим к монстрам или врагам. Убей ты или убьют тебя — теперь тоже стало его девизом. И ради Дина он был готов убить кого угодно. — Я знаю всех охотников и магов защиты, но тебя вижу впервые, — прошептал Винчестер, его глаза сощурились от подозрения.       Кас, пусть и был слаб после возвращения, все же протянул руку, чтобы помочь Дину встать. Сейчас герцог был слегка ранен — ушибы и порезы от удара хвостом и отлета в дерево, но не смертельно, так что Печать Жизни в этот раз не требовалась. Но Винчестер был слишком напуган внезапной помощью и отнесся слишком недоверчиво к своему спасителю. Он резко отмахнулся от протянутой руки, используя ствол дерева как опору, чтобы подняться самостоятельно. — Не нужно меня трогать, — резко сказал Дин, ища глазами свой упавший меч. — Что ты забыл в этом лесу?       Кас понимал, что не может оставить Дина одного в таком опасном месте. Магия в его теле циркулировала хаотично, словно пытаясь найти новый порядок, но этого было достаточно, чтобы совершить несколько действий. Пространство вокруг них снова задрожало, и через секунду резкой дезориентации они оказались на парадном крыльце поместья Винчестеров. Дин ошеломленно покрутился вокруг своей оси, не веря, что за пару секунд они преодолели такое расстояние. Он отшатнулся от мага, как от источника опасности. Кастиэль лишь мягко улыбнулся, его глаза были полны той же знакомой, болезненной нежности, которой Дин не помнил. — Береги себя.       Прежде чем Дин успел что-либо спросить, Джимми, или кто бы он ни был — исчез, оставив герцога одного, живого, но полностью обескураженного произошедшим.       Касу хватило остатка магии, чтобы перенестись в свой особняк. Он со стоном повалился на диван в кромешной темноте. Тело тут же расслабилось, когда он понял, что дом пуст — похоже, после его смерти сюда никто не решился заселиться. Это было единственное безопасное место, не считая поместья Винчестеров, но Кас не хотел сейчас что-либо объяснять братьям. Ему требовалось на время затаиться, чтобы восстановить свои магические резервы и залечить некоторые раны, что остались на его телесной оболочке после захоронения.       Кас прикрыл глаза, осознав, что Люцифер явно что-то предвидел, когда забросил мага в Запретный лес сразу же, как душа вернулась в сосуд. Маг не простил бы себе, если с Дином что-то случилось, тогда все его страдания были бы напрасны. Кастиэль прикусил губу, пытаясь отвлечься от сердечной пульсации боли. Дин его не узнал. Это было ожидаемо. Он представился как Джимми, спонтанно решив, что так будет лучше для них обоих, чтобы не усугублять амнезию Дина.       Сейчас ему нужно было полностью восстановиться, ведь если Чак узнает, что он воскрес, Ширли снова попытается убрать его всеми возможными способами. Кас немного успел поразмыслить над тем, как бы ему первым одолеть Чака, но затем он понял, что лучше действовать чужими руками, а именно — через закон. Чак совершил много преступлений, которые караются Советом, а потому его можно было легко привлечь к ответственности. Кастиэль осознал, что единственный верный путь — это напрямую обратиться за помощью к королю.       Пусть Михаил и Чак были в хороших отношениях, Кастиэль знал, что король был достаточно мудрым правителем. Он ценил закон и порядок выше личных привязанностей. Потому у Каса все же была надежда, что Михаил прислушается к его словам и поможет наказать Чака за преступления против мира и магии. Это был единственный путь — использовать правила и власть, чтобы одолеть того, кто считал себя выше любых правил.       Тем временем Дин немного пришел в себя. Он сидел на диване, пока Сэм обрабатывал его ушибы и порезы, которые казались незначительными по сравнению с тем, что могло произойти. — Дин, ты знаешь, что я ужасно зол, что ты снова сунулся этот лес, но что именно там произошло? — Сэм нахмурился, ощупывая синяк на ребрах брата. Герцог не стал скрывать подробности его приключений в лесу. — Чертов монстр, он почти убил меня, как и в прошлый раз, — Дин потер висок. — А потом появился незнакомый маг, Джимми. Прямо из ниоткуда. Он выглядел как оживший мертвец, но его синие глаза прямо-таки пылали в сумерках. Он взорвал эту тварь магией, а потом, пока я приходил в себя, переместил меня домой. Откуда он знает, где я живу? — Винчестер озадачено нахмурился. — Джимми? — Сэм напрягся. — Это тебе ничего не напоминает? — Нет, — резко ответил Дин. — А должно? — Дин, но ведь Каса звали Джимми в той деревне, ты что, забыл? — Он не верил в подобные совпадения. — Что за Кас? Что за деревня? — Раздраженно спросил тот, потирая затылок. — У меня голова трещит, может, ты его с кем-то перепутал?       Сэм отодвинулся, почти мгновенно побледнев. Дин не просто не помнил о Джимми, он не помнил своего друга. — Дин, ты шутишь? — Голос Сэма сорвался. Он встал, сжав кулаки. — Это уже не смешно. Как это ты не помнишь Каса? — Дин резко отмахнулся, его глаза были полны искренней растерянности. — Ты издеваешься? Хочешь сказать, что я сумасшедший?       Герцог взял со стола бутылку виски и поднес ее к губам — это был единственный способ справиться со странным, болезненным ощущением. Сэм отошел на шаг, он смотрел на искреннее непонимание на лице брата — он поверил в то, что Дин действительно забыл Кастиэля. В его взгляде не было и тени притворства. — Хорошо, — медленно сказал Сэм, поднимая руки в жесте примирения. — Извини. Видимо, я действительно что-то напутал.       Мысли Сэма завертелись, пока он повернулся к окну. Ему была необходима помощь или подсказка извне. Тем не менее, главной задачей оставалось прояснить два момента: невероятное совпадение, связанное с именем Джимми, и загадочный провал в памяти брата касательно Каса.