Точка невозврата

      Несколько дней пролетели в суматохе дел. Дин, Кастиэль и Бенни собрались в уютной таверне. Сэм, к сожалению, не смог присоединиться к их компании, так как теперь большую часть свободного времени он посвящал Джессике. — Отличные новости, — сказал герцог, осушив половину кружки. — Михаил обещал подумать над женитьбой Сэма и Джесс. Он почти согласился оставить меня в покое. — Почти победа, — усмехнулся Бенни, кивая. — Значит, Сэм спасет твою задницу от уз брака, вляпавшись туда самостоятельно. — У него это хотя бы по любви будет, — ответил Дин, откидываясь на спинку стула с довольным видом. — Они с Джесс прекрасная пара.       Кастиэль сидел тихо, потягивая свой напиток. Внутри него ликование было почти подавляющим. Маг понимал, что его радость была слишком личной, и потому старался не показать ни единой эмоции. Внезапно взгляд Дина зацепился за знакомое лицо у дальнего столика. — Черт, это же Гарт! Мы учились вместе в Академии, — сказал он, тут же вставая. — Сейчас вернусь. — Дин направился к знакомому, оставив Кастиэля и Бенни наедине.       Бенни подождал, пока герцог отойдет на достаточное расстояние, и наклонился вперед. Маркиз оглянулся, убеждаясь, что шум таверны и расстояние надежно скрывают их разговор. — Мне нужно кое-что тебе сказать, Кас, — проговорил Бенни тихо, но тяжело. Кастиэль поднял на него взгляд, его обычная невозмутимость тут же исчезла. — Я признался Дину в своих чувствах, — выпалил Лафитт без прелюдий.       В глазах Кастиэля моментально появилось глубокое смятение, смешанное с болью, которую он не успел скрыть. Маг не знал, что ответить. Бенни, заметив реакцию мага, цинично усмехнулся. — Но можешь радоваться, — продолжил он, в его голосе звучала скрытая обида. — Винчестер отверг меня.       Маг медленно выдохнул. Смятение и облегчение боролись на его лице, делая его вид более человечным и уязвимым, чем обычно. — Мне жаль, Бенни, — наконец произнес Кас низким голосом, в котором слышалось сожаление. Он потянулся и положил руку на предплечье маркиза. — Не притворяйся, магок, — Бенни отмахнулся от его утешительного жеста. — Ты ликуешь. И это нормально. Я вижу, как ты смотришь на него, и знаю, что раньше вы были ближе, чем просто друзья. — Что? — Кастиэль напрягся. — Он мне сам рассказал, — Бенни откинулся на спинку стула, глядя на Дина, который громко смеялся с приятелем. — Несколько месяцев назад. После твоей «смерти». — Маг сжал губы. — Зачем ты говоришь об этом сейчас? — Потому что я больше тебе не соперник, — ответил Бенни с горечью. — Но я хочу, чтобы ты знал: если продолжишь бояться своей любви к Дину, то потеряешь свой шанс, как я, даже если он останется рядом. Ты ему нужен, магок. — Дин видит во мне лишь друга, — возразил Кас, его голос был тихим, почти неуверенным. — Особенно сейчас. — Ерунда, — резко отмахнулся маркиз. — Он видит в тебе единственного, кому он доверяет без оглядки. После твоей «кончины» он был так разбит. — Бенни подался ближе, его взгляд стал жестким. — Ты прячешься за его амнезией, Кас. Ты боишься быть отвергнутым, боишься, что он вспомнит и не захочет того, что было раньше. — Кастиэль отвел взгляд. Слова Бенни были как острые шипы — они ранили, но были правдивы. — Я не могу… я не хочу заставлять его выбирать, — прошептал маг. — Я хочу, чтобы он был счастлив. А рядом со мной это практически невозможно. — Во всяком случае, ты можешь попробовать, — прошептал Лафитт, поспешно замолкнув. В этот момент Дин, громко смеясь, вернулся к столу. — О чем болтаете? Выглядите, как заговорщики, — спросил он, снова опускаясь на стул. Маркиз моментально натянул на лицо дружелюбную маску. — Просто обсуждали, как ловко ты убежал от свадебного алтаря. И, кстати, мне уже пора. Есть важные дела, которые не терпят отлагательств.       Он быстро пожал руки Дину и Кастиэлю. Взгляд Бенни на мгновение задержался на маге, передавая немой приказ действовать, а затем маркиз исчез в толпе таверны. Дин проводил друга веселым взглядом. — Кас, хочешь прогуляться?       Кастиэль кивнул, его мысли все еще крутились вокруг слов Бенни. Мужчины вышли из шумной таверны в прохладный, но мягкий ночной воздух. Вокруг них царила относительная тишина, нарушаемая лишь редкими голосами прохожих. — Итак, что с Джеком? Как проходят его уроки с Ровеной? — Тихо спросил Винчестер. — Она его еще не съела? — Не съела, — с мягкой улыбкой ответил Кастиэль, идя рядом с Дином по мощеным улицам. — Джек учится с невероятной скоростью. Он успешно осваивает контроль над своей силой. Но Ровена не щадит его, не дает спуску, даже если он сильно устает. — И ты позволяешь ей это? — Дин вопросительно посмотрел на мага. — У нас нет выбора. Если он не научится контролировать свою силу, он уничтожит себя или навредит кому-то, — Кас вздохнул. — Я не до конца доверяю Ровене, но она единственная, кто может помочь Джеку. Я проверяю его состояние каждый день и пытаюсь уравновесить его хаотичную энергию. — Дин на мгновение задумался. — Знаешь, а ведь ты ему почти как отец. Ты хорошо заботишься о нем.       Маг почувствовал, как его щеки заливает краска от неожиданного комплимента, который прозвучал так искренне и просто. — А ты доверяешь Ровене? У вас был разговор наедине. — Ничего такого, — солгал Дин, — мы говорили о старых делах. — Хорошо, — тихо согласился маг, не устраивая лишних допросов.       Они продолжили идти, и тишина между ними была наполнена неудобным напряжением. Дин прервал ее, заговорив о более легкой теме. — Сэм, конечно, меня удивил… Приезжаю домой, а он уже себе девушку нашел… — Иногда истинные чувства не нуждаются в долгом времени, чтобы созреть, — в голосе Кастиэля прозвучала едва заметная грусть. — Да, но… — герцог пожал плечами, его взгляд был немного задумчивым. — У меня так никогда не получалось. — Он невесело ухмыльнулся. Кастиэль кивнул, понимая, что Дин имеет в виду. — Ты бы предпочел, чтобы и у тебя все было просто? — Возможно, — признался Дин. Он остановился у старого фонаря, и его лицо оказалось в тени.       Герцог протянул руку, словно собираясь коснуться плеча Кастиэля, но в последнюю секунду передумал и вместо этого прислонился ладонью к холодному камню стены. — Может быть, это время когда-то настанет, — прошептал Винчестер, делясь своей искренностью.       Кас лишь неуверенно кивнул. Слова Бенни застряли в его голове, но маг не мог позволить себе переступить через все страхи. Он боялся, что Дин так же отвергнет его чувства, он боялся потерять его больше всего на свете. Маг поджал губы, не смея смотреть герцогу в глаза. Он довольствовался тем, что Дин просто находится рядом. Винчестер, почувствовав, как сильно сгустились сумерки между ними, тяжело вздохнул и отвел руку от стены. — Ладно, — сказал он, пытаясь вернуть голосу прежнюю легкость. — Хватит мрачных разговоров. — Дин, — Кастиэль поднял голову, наконец заставив себя посмотреть на него. В его взгляде не было ни страха, ни лжи, только глубокая, невысказанная преданность. — Что бы ни случилось, я буду рядом. — Гм… спасибо, — Дин тепло улыбнулся. — И ты, Кас, всегда можешь расчитывать на меня.       Мужчины снова двинулись вперед по улице. Винчестер начал рассказывать какую-то старую историю из Академии, которую маг внимательно слушал, наслаждаясь простотой этого момента, которая была для них обоих столь редка.

***

      С приходом лета темп жизни в столице ускорился. Дин чувствовал, что его амнезия становится все более тяжелым бременем. Его разговоры с Кастиэлем о прошлом, его смущение при упоминании их близости — все это давило. Он не мог построить свое будущее, не зная прошлого. Наконец, через пару недель, Дин принял решение. Он пришел в особняк Ровены один, в середине дня, когда, как он знал, Джек занимался в другом конце дома. Ведьма встретила его с довольной, почти торжествующей улыбкой. Она знала, что он придет. — Дин… Ты выглядишь очень решительным, — промурлыкала женщина, жестом приглашая его в свой кабинет. — Мне нужна твоя помощь, — сказал Дин, сразу переходя к делу. — Я хочу, чтобы ты ввела меня в состояние гипноза. Прямо сейчас. — Мой дорогой, сперва успокойся, — ее фиолетовые глаза вспыхнули. — Садись. И помни: ты ищешь начало. Момент или символ из-за которого образовалась ваша связь.       Дин сел в кресло. Он чувствовал смесь страха и острого, жгучего любопытства. Герцог знал, что делает что-то опасное, но был готов пойти на этот риск, чтобы вернуть свои воспоминания о Кастиэле. Ровена не теряла времени. Она погасила свет в кабинете, оставив лишь приглушенное сияние кристалла, который отбрасывал мягкие, фиолетовые тени. Комнату наполнил густой, сладкий аромат тлеющих трав, которые ведьма тут же подожгла. — Расслабься. Дыши ровно, — прошептала она, ее голос звучал низко и ритмично, словно вода, стекающая по камням. Ровена приложила ладонь ко лбу Дина, точно в то место, где она чувствовала печать. Ее пальцы были неожиданно прохладными.       Дин послушно закрыл глаза, пытаясь игнорировать тревогу, которая царила в его животе. Голос Ровены стал навязчивым, он начал звучать не в ушах, а внутри его черепа, отсчитывая спуски: «Один… ты расслабляешься. Два… ты отпускаешь все заботы. Три… ты проваливаешься в темноту…»       Дин почувствовал, как его сознание отрывается от тела, словно лист, оторванный от ветки. Он падал в бездну. Когда падение прекратилось, вокруг была лишь мягкая, теплая тьма. Ровена повторила: «Ты ищешь Кастиэля. Ищи начало, ищи связь».

      И внезапно, сквозь тьму, появился первый образ, не связанный со словом. Это был цвет — глубокий, пронзительный, голубой.

      Следом пришел звук — низкий, серьезный, немного хриплый голос, произносящий его имя: «Дин…»

      И тут же — ощущение. Холодные, сильные пальцы на его руке, и чувство абсолютной, безоговорочной безопасности, которое он не ощущал, кажется, с самого детства.

      Печать не поддавалась, но эти чувства были настоящими, и они касались мага. Дин знал это.

      Винчестер моргнул. Вокруг него в темном пространстве образовались сотни картин. Его воспоминания переплетались с рассказами самого Каса, Сэма и даже Бенни, создавая хаотичный, но богатый гобелен прошлого. Дин растерянно оглянулся, но какое-то внутреннее чувство заставило его сосредоточиться на своих ощущениях. Неподалеку застыла картина зимнего леса, окутанная глубоким туманом. Винчестер озадаченно уставился в одну точку, а затем двинулся вперед. Стоило ему коснуться этой картины своей призрачной рукой, как его сразу же затянуло туда.

Зимний Лес. Печать Жизни.

      Дин судорожно выдохнул, поднимаясь с глубокого сугроба на ноги. Он поежился, оглядывая зимний пейзаж, который тонул в сером тумане, а затем понял, что на самом деле ему не холодно. Он был здесь один. Голос Ровены стих, перед ним был лишь лес и мелкий снег, что падал и сразу же растворялся, касаясь его бестелесной оболочки. — Эй? — Дин покрутился вокруг своей оси. — И что дальше?       Внезапно со стороны послышался скрип на снегу, а затем животный рев монстра. Винчестер расширил глаза. Тварь появилась из ниоткуда и сразу же побежала на Дина, тот смог лишь сжаться на месте, думая, что это точно конец. Однако монстр пронесся сквозь него и тут же растаял, подобно падающему снегу. Дин сразу же понял: это была иллюзия. Затем он услышал голос. Он принадлежал Касу.       Дин резко обернулся и увидел мага, стоящего в стороне. Его холодный, незнакомый взгляд был направлен куда-то мимо. Винчестер открыл рот, чтобы окликнуть его, но затем услышал слова мага, произнесенные с презрением: — Почему из всех, кого можно было спасти, это должен быть ты? — Его строгий голос разбился эхом о скалы.       Герцог нахмурился, в ушах зазвенело. Он упал на колени, и теперь холодный взгляд Кастиэля был направлен прямо на него. Дину хотелось закричать, чтобы тот не смел смотреть на него таким злым взглядом. Это был не его Кас. Однако крик застрял в горле Винчестера.       Призрачный Кастиэль исчез, но сразу же после этого герцог ощутил режущую, испепеляющую боль на своем плече. Он тихо промычал и поднялся на ноги. Когда он повернул голову, то увидел на своем плече метку в виде ангельского крыла, она была словно выжжена на его призрачной коже. Дин судорожно вздохнул, а затем вспомнил, что это за метка. — Печать Жизни… — хрипло пробормотал он.       Винчестер застыл на мгновение. Образы, чувства и эмоции — все вернулось и пронеслось сквозь него за короткий промежуток времени. Дин вновь опустился на колени, чувствуя жуткий перегруз в своей голове. Теперь он помнил все. Даже то, что причиняло дикую боль, и то, что он предпочел бы снова забыть. — Больно, — прошептал герцог, равнодушно уставившись на плечо, где снова покоилась метка. — Больно тебе? — Послышалось со стороны.       Дин тихо вздрогнул, а затем медленно поднял голову. Перед ним стоял незнакомый мужчина и хитро улыбался. Он выглядел так, словно ждал этой встречи слишком долго. Винчестер нервно сглотнул, не понимая, что, черт возьми, происходит. — Кто ты? — Сипло спросил он. — Я… — незнакомец немного потянул интригу, и Дин наконец поднялся на ноги. — Люцифер! Я тот, кто наложил на тебя Печать Беспамятства. — Люцифер?.. — Винчестер недоверчиво прищурился. — Ты… брат Каса? — Как приятно быть узнаваемым, — засмеялся тот, потирая руками. — Что?.. — Дин мотнул головой. — Что тут происходит? — Ты сам вызвал меня, а теперь спрашиваешь о таком? — Люцифер цокнул языком, изображая крайнюю скуку. — Как невежливо, Винчестер. — Я?.. — Дин застыл, чувствуя, как нарастающий страх борется с невероятным смятением. — Я не звал тебя. — Ты уже почти разрушил мою печать, — с мстительной улыбкой пробормотал демон. — Но чтобы освободиться полностью, тебе сперва нужно уничтожить точку невозврата. — Что это такое? — Голос Дина почти полностью охрип. — Это метка Каса? Печать Жизни? — Какой же ты смышленый, — с едким сарказмом ответил Люцифер, чуть склонив голову. — И… как это сделать? — Растерянность сковала Винчестера. — Просто тебе нужно кое-что принять, — Люци говорил ровно, как наставник, ведущий к обрыву. — Ровена… сказала, что мне нужно не понять, а… почувствовать, — Дин нервно сглотнул. — Что же я… должен почувствовать? — То, что все это время прятал в себе, — мрачно заявил Люцифер. — То, что не давало тебе покоя и вызывало гнетущий стыд. Непризнанная правда, Винчестер. — Я… — Дин выдавил из себя жалкую улыбку. — Я не понимаю… — Не лги, — Люцифер облизнул губы. — Это же тако-о-ое простое чувство, не так ли?       Герцог снова взглянул на метку. Правда, которую он отгонял годами, прорвалась наружу. Он вспомнил о законе истинных душ. Связь, которая становится реальностью только в исключительных случаях, когда два человека, при всей их несовместимости, предназначены друг другу для какой-то высшей цели. — Связь истинных душ? — Прохрипел Винчестер, глядя на демона. — Умница, — глаза Люцифера вспыхнули огненным красным. — И между кем она бывает? — Между… — Дин заставил себя произнести это. Слово было тяжелым, окончательным. — Между возлюбленными.       Внезапно раздался резкий, дребезжащий треск. Винчестер вздрогнул, когда метка на его плече вспыхнула белым огнем, а затем рассыпалась в прах, исчезнув, словно ее никогда и не было. Он ошеломленно взглянул на Люцифера, который залился безудержным, циничным смехом. — Ой, умора… — прошипел он, хватаясь за живот. — И чем я тут занимаюсь? Распутываю любовные драмы своего глупого братца…       Его заливистый смех резко утих, оставив за собой ледяную тишину. Дин медленно отвел взгляд в сторону. Печать Беспамятства и Печать Жизни исчезли, оставив его разум обнаженным и правдивым. Вся ложь, в которой он жил годами, рухнула. Он понял, что все это время он запирал свою самую сильную любовь на замок. Он убеждал себя, что его чувства к Кастиэлю — дружеские, платоничные, родственные, какие угодно. Но теперь, когда печать сломалась, истина была очевидна: это была страстная, прочная любовь двух созданий. Дин любил Кастиэля как мужчину. И больше не мог этого отрицать. — Какова твоя участь во всем этом? — Внезапно спросил Дин. Теперь его взгляд был полон решительности. Люцифер тихо вздохнул, и его улыбка стала почти меланхоличной. — Мой чертов брат всегда ставил чужие интересы превыше собственных. Даже в тот день, когда он вонзил клинок мне в сердце, он действовал ради других. Думаю, в этом есть немного моей вины. Не то чтобы я был слишком сентиментальным. Но он пожертвовал своей самой мощной частью силы, чтобы спасти меня, когда я был ребенком. С того момента все и началось. — Он замолчал, глядя сквозь Дина, словно видя ту давнюю сцену. — Кас… был не просто моим братом, он был моим спасителем. И как иронично, что он же стал моим палачом. Когда он убивал меня, в его синих глазах застыли невыплаканные слезы. Я чувствовал внутри него смертельное отчаяние. В тот миг я был наделен невероятно чудовищной силой и мог отразить его удар, однако… я позволил ему убить себя. — О?.. — Дин сощурился. Это было так похоже на Каса. Но признание Люцифера действительно удивило герцога. — И после своей смерти, он заключил со мной договор, чтобы вернуться к тебе. Но ценой этому была твоя память о нем. И я дико хочу, чтобы он хоть раз в жизни выбрал себя, — демон криво улыбнулся. — И ваша душевная связь — ключ к его свободе. Попытка вырваться из череды непрекращающихся событий, что заставляют его страдать.       Дин был шокирован услышанным. Все, что он знал о Кастиэле — жертвенность, боль, самоотречение — было запутано в трагической драме с его братом. А теперь, и он сам был частью этого хаоса. — Прощай, Винчестер, — голос Люцифера прозвучал слишком ровно. — И не смей обижать Кастиэля, иначе я приду за тобой и заставлю страдать.       С этими словами образ демона начал таять, растворяясь в клубах черного дыма, который заполнил все пространство. Внезапно Дин почувствовал резкий рывок, словно его выдернули из воды. В голове раздался громкий, четкий голос Ровены: — Очнись!       Винчестер резко открыл глаза. Кабинет Ровены ворвался в его сознание: кристалл, тлеющие травы, свет, который показался ему слишком ярким. Герцог тяжело задышал, а по вискам стекал холодный пот. Тело болело, словно он действительно только что пережил физическое нападение. Ровена убрала руку ото лба, ее фиолетовые глаза горели любопытством и нетерпением. — И? — нетерпеливо спросила она, наклонившись. — Получилось?       Дин медленно поднял руку и коснулся своего плеча. Метки не было. Он почувствовал фантомную боль, но она была вызвана не колдовством, а тяжестью вернувшегося, полного осознания. — Да, — хрипло подтвердил Дин, проводя рукой по лицу. — Я вспомнил все, и даже больше…       Винчестер быстро покинул дом Ровены и пошел бродить по улицам, его мысли путались, как нити старого, забытого гобелена. Воспоминания нахлынули на него волной, болезненные и яркие, и он пытался разобрать их, понять, куда они ведут. Сердце сжималось от противоречивых чувств, не давая принять даже самое простое решение.       Небо над городом темнело, собирались грозовые тучи, предвещая скорый ливень. И вот, первые крупные капли упали на землю, предвещая настоящий летний шторм. Дин ускорил шаг, ища убежище, пока ливень не хлынул на него со всей силой. Он заметил небольшой, уютный на вид трактир, его окна светились теплым, манящим светом.       Войдя внутрь, Дин отряхнул мокрые волосы. Он присел в укромном углу, подальше от шумной толпы, и заказал кружку пива. Первый глоток был терпким и прохладным, он медленно потягивал пиво, наблюдая за игрой света и тени на стенах, пытаясь собрать свои мысли воедино. Дин в очередной раз поднес кружку к губам, когда на краю его стола опустилась тень. Он поднял глаза и увидел рыжеволосую девушку. Она осторожно присела на скамью напротив него, совсем близко, и, не дожидаясь его реакции, улыбнулась. — Вот мы снова встретились, герцог, — произнесла она со смешком, ее голос был низким и мелодичным. — И снова от тебя веет тоской.       Дин медленно опустил кружку на стол. Он не был удивлен, скорее, это было похоже на неизбежность. Винчестер пристально взглянул на «знакомую незнакомку», в глазах мелькнула тень настороженности. — Давно не виделись, Чарли, — тихо ответил он, его голос был глухим и усталым. — Снова бежишь от своего прошлого или пытаешься его догнать?       Дин лишь пожал плечами. Ее взгляд был проницательным, и она опять читала его мысли. Чарли наклонилась вперед, положив локти на стол, и добавила, понизив голос до заговорщицкого шепота: — Как там твой друг? — В ее тоне проскользнуло нечто похожее на искреннее любопытство. — Тебе удалось его спасти?       Она внимательно следила за выражением лица Дина, ожидая увидеть боль или вину, но Винчестер лишь с горечью улыбнулся. — Ах, друг, — протянул он, качая головой. — Произошло столько событий, Чарли, что даже ты не смогла бы их предугадать. Я облажался дважды. И теперь я думаю над тем, что должен спасти его от самого себя.       Наступила короткая тишина. Ливень за окном усилился, заглушая голоса в таверне. Чарли нахмурилась, ее зеленые глаза сузились, а озорной блеск сменился напряженным размышлением. — Что ты имеешь в виду? — Дин отпил пива, словно собираясь с мыслями, а затем проговорил, глядя в кружку: — Я принял свои истинные чувства, Чарли, и это только усугубило проблему: рядом со мной он только мучается. Нам бы оставить друг друга в покое. Я искренне хочу, чтобы он был счастлив, но я просто не могу отстраниться. Не могу его потерять. Это дикий эгоизм, я знаю…       Когда Дин умолк, Чарли на несколько мгновений задумалась, а затем медленно, почти гипнотически, провела пальцем по влажной деревянной поверхности стола. — Эгоистично? — Переспросила девушка, и в ее голосе засквозило легкое недоумение. — Ты принял себя, свои чувства, — повторила она его слова, растягивая их. — И пришел к тому, что твоя любовь причиняет ему боль. И ты считаешь, что «верное решение» — это оттолкнуть его, чтобы спасти? Ты хочешь стать его благородным палачом, который дарует ему свободу ценой собственного страдания? — Чарли фыркнула, но в этом фырканьи не было злости. — Ты говоришь о том, чтобы «лишиться его», но ты уже лишаешься себя, пытаясь принять решение, которое тебе не по душе. — Чарли пожала плечами, возвращая себе прежний, более легкий тон. — Если ты отпустишь его, ты никогда не простишь себе этот «правильный» поступок.       Она снова придвинула его кружку ближе, как будто хотела подтолкнуть герцога к действию. Дин лишь ухмыльнулся, внимательно слушая монолог Чарли. Он потянулся за своей кружкой, медленно обхватывая ее ладонями. Ее слова были колкими и жестокими, но в то же время удивительно точными. — «Благородный палач», — повторил Винчестер, кивнув головой. — Может, ты и права. Я всегда был плох в благородстве.       Внезапно в его памяти всплыли слова Люцифера — слова, сказанные с насмешкой, но содержащие в себе горькую, нежелательную правду. Дин сжал челюсти, этот болезненный укол истины всегда был рядом. Он посмотрел в зеленые глаза Чарли, его собственные были полны гнетущих размышлений. — А ты сама как, беглянка-аристократка? — Его тон был почти саркастическим, но в нем проскользнуло и неподдельное любопытство.       Чарли кивнула, откидываясь на скамье и жестом подозвав трактирщика, чтобы он принес еще пива. — Я больше не беглянка. Я изучила этот мир, как того желала, увидела все его темные и светлые уголки. Нашла свою любовь. Думаю, это можно назвать тихим счастьем. Для меня. — Она посмотрела на мужчину с мягкой укоризной. — Вот видишь, герцог. Счастье возможно, если принять себя. Удивительно, правда? — Тихое счастье, говоришь? — Дин с недоверием покачал головой. — Я что-то не верю, что ты променяла всю свою авантюрную жизнь на… что? Уютный домик и вязание?       Чарли пожала плечами, и этот жест был нарочито небрежным, но Дин почувствовал в нем глубину. — Цели меняются, мышление становится другим, — сказала она, и в ее глазах мелькнула тень тех лет, где она искала себя. — И чувства проходят, а если не проходят... Не ломаются под жестокостью жизни, то, наверное, они настоящие.       Чарли сделала паузу, давая Дину время обдумать ее слова, которые, несомненно, были обращены к его собственным терзаниям по поводу Каса. — Настоящая любовь требует смелости быть счастливым, — закончила она свою мысль.       Последние слова Чарли заставили Дина застыть. Девушка, видимо, восприняла его молчание как немое согласие. Она похлопала герцога по плечу — жест фамильярный, но в то же время ободряющий, и тут же встала из-за столика. — Подумай об этом, Дин, — бросила она, ее голос звучал уже на ходу. — Истинное счастье стоит того, чтобы рискнуть.       Очаровательно улыбнувшись ему напоследок, рыжеволосая бестия быстро направилась к выходу и, не прощаясь, исчезла, растворившись в проеме дверей. Дин медленно перевел взгляд на окно, и его оцепенение усилилось. Всего минуту назад за стеклом бушевал ливень и сверкала молния, но сейчас… Дождь полностью закончился. Небо, хотя и оставалось серым, уже не проливало воду. За окном царила странная, умытая тишина.